Соль и Грезы

– Ты знал, что так и будет, – прошептала я тихо, будто самой себе, отворачиваясь в сторону. Но моё дыхание прервалось, стоило почувствовать чужую близость и мимолётное прикосновение к шее, когда Моран, подцепив мой локон, накрутил его на свой указательный палец. –  Я хотела кое о чём спросить.

– И о чём же?

Я обернулась и пожалела. Не стоило этого делать.

Люций стоял вплотную, с опущенной головой, и глядел сверху вниз на меня. Было в его взгляде нечто такое, что я пока не решалась обратить словами в реальность в своём сознании. Волосы струились белоснежными ручьями вдоль тела и касались моего плеча.

Сглотнув, я собралась с мыслями и серьёзно, чётко разделяя каждое слово, произнесла:

– Правильно ли будет мне знать все детали похода? Может, благодаря мне об этом станет известно ему?

Взгляд Люция потемнел.

– Это из-за последних сновидений?

Мне оставалось лишь кивнуть.

– Пока я не понимаю, на что именно он способен. У меня есть сомнения.

– Связь создаётся схожей теневой силой. Мы все почерпнули её в одном месте. Она отличается от той, с которой рождаются дивы. Более вероятно, что он залезет ко мне в голову и всё разведает, чем узнает от тебя. Если, конечно, ты сама не пожелаешь ему всё рассказать. Твоя светлая половина для второго меня непреодолима. Но вся эта ситуация… – Губы Люция сжались в напряжённую линию.

Наверняка, если бы прежний дар эмпата был со мной, я могла бы ощутить его гнев и ярость. Но сейчас вместо дара доказательством его эмоций стало щупальце тьмы, появившееся на тыльной стороне ладони. Оно почти дотянулось до пальцев, точно углём расписав молочную кожу. Этого хватило, чтобы в порыве внезапных чувств я с силой сжала руку Морана в своей.

В следующее мгновение его кожа посветлела. Тьмы не стало. И взгляд Люция словно прикипел к нашим сомкнутым ладоням. В противоположность моим ожиданиям Люций хитро улыбнулся, будто совсем недавно его тело не пыталась захватить вездесущая тьма.

– Твоя тень в моей голове – не проблема. Я с ним справлюсь.

– Конечно справишься. – Моран аккуратно вытащил собственную руку из моей хватки, но только для того, чтобы стянуть со своего пальца кольцо из кристалла. – Ведь он уже осознал, что застрял. – Протягивая мне магическую вещь, Люций проговорил: – Из предосторожности.

Я заколебалась.

– Ты ведь не хочешь, чтобы уже я плохо спал? – добавил он.

– Это уже шантаж, Моран, – проговорила я, всё же надевая теневое кольцо на палец.

– Ты не можешь до конца принять мою заботу о тебе, Сара. Твоя самостоятельная натура не позволяет смириться, – он сел рядом, а потом и вовсе вдруг лёг, перевернувшись на спину и положив голову на мои колени, отчего я вдруг задышала чаще. – Но подумай вот о чём. Разве ты бы не захотела сделать для меня то же самое? – Люций взял мою руку и выставил перед лицом, будто экспонат, рассматривая пальцы и прикасаясь к ободку теневого кольца. – Что, если бы это я был потерян на три десятилетия, а ты являлась той, кто прожила все эти годы? Я уже говорил, но повторю: разве моя судьба не была бы тебе небезразлична? Разве ты не попыталась бы облегчить мой путь? Или ты не скучала бы по мне все эти годы?

Я сглотнула. Его откровенные вопросы, как стрелы, выпущенные из лука, попадали прямо в сердце. Внутри всё трепетало. Эти чувства захлёстывали, как волны, что бьются о скалы в разгар бури.

– Да.

– Что «да»? – проводя пальцем по тыльной стороне моей ладони, спросил Моран.

– На все ответ – да, – и, поняв, как скупо и неоднозначно звучит мой ответ, продолжила: – Захотела бы. Да, была бы небезразлична. Да, постаралась бы. И да, скучала бы.

– Умница. – Его рука потянулась к моему лицу, коснулась щеки, обожгла холодом и жаром.

– За что ты меня похвалил?

– За то, что ты всё чаще бываешь откровенна сама с собой.

– Мне хочется тебя чем-то стукнуть. И это тоже откровение.

– Раньше ты не признавалась в этом, а сразу делала. – Люций рассмеялся и, совершенно не заботясь о моём душевном состоянии, добавил почти шёпотом: – Сара, я ведь тебя привлекаю гораздо больше, чем ты сама можешь осмыслить. Ты этого до конца не понимаешь, пытаешься держать контроль, пробуешь разобраться. Но рано или поздно ты не выдержишь и взорвёшься. И тогда сама себя не узнаешь.

Мурашки пробрали меня насквозь. Кажется, на какое-то время я выпала из реальности. А когда очнулась, то поняла, что дрожу от трещащего по швам контроля.

– Ты выглядишь и ведёшь себя точно как теневой бог. Играешь со мной, Люций.

– Что ты, совсем нет, Сара. Повторюсь, что я лишь жду, когда после всех этих лет ты вновь раз за разом будешь срываться первой.

Я нахмурилась. Столь уверенное заявление в очередной раз уязвило мою гордость, и я быстро поднялась, убрав голову Морана со своих коленей, ощутив пальцами шёлк его волос. Люций звонко рассмеялся мне в спину. А моё внимание слишком долго задержалось на массивной статуэтке из красного дерева в форме ворона.

Но следующие слова заставили забыть обо всём смущении и вызванном им раздражении:

– К вечеру в обитель прибудет Айвен.

Я резко обернулась.

– Откуда ты знаешь?

– Мы следим за всеми подступами к ордену. Ворон с донесением прибыл полчаса назад, – отозвался Люций, поднимаясь на ноги и поправляя рукава одеяния. – Она появится не одна. Вместе с ней путешествует красноволосый воин, и не только он. Если судить по описанию, третий див похож на Миккеля Вечного Огня. У него запоминающаяся внешность, и поэтому шанс ошибки минимален.

– Откуда они знают друг друга? – нахмурилась я, вспоминая высокого беловолосого даэва с топором вместо меча.

– И мне это интересно. Но полагаю, здесь как-то замешан красноволосый даэв, которого знает Алель. В свою очередь, наш друг Миккель Вечный Огонь, очевидно, скрывался от неё, посещая нас в её гостином дворе в Корриуме. Очевидно, что все трое связаны. Слишком много совпадений. – Люций мгновенно стал серьёзен. И эта его черта резко отличала его от себя прежнего. В былые времена насмешливость и дурашливость словно были истинной стороной его личности, даже казалось, будто див слишком легкомысленный. Но ныне никто не посмел бы назвать главу Северного ордена подобным образом.

– Ты говорил, что имя Миккеля напоминает те, которые ты встречал в древних книгах. То есть ты подозревал его с самого начала? – вспомнила я встречу на развилке сразу после того, как мы покинули орден Сорель после совета.

– У меня возникла мысль. Но, конечно, полной уверенности не испытывал. Всё же не каждый день встречаешь выходцев из других эпох, доживших до нашего времени. Это, мягко говоря, нетипично. Поэтому к Миккелю и его другу стоит присмотреться и разузнать о них у Айвен, раз уж она путешествует с ними.

Каждый раз, когда упоминалось имя Айвен, внутри меня просыпалось чувство вины. Внутренне я не понимала, как Ларак могла простить меня за убийство её матери. Изабель не вызывала тёплых чувств, и по ней я не скорбела, но всё же отношения матери и дочери – нечто гораздо более глубокое, чем можно понять разумом.

Я кивнула, одновременно пытаясь представить нашу с Айвен встречу.

Получалось плохо.

– От Миккеля веет чужой волей, – неожиданно продолжил Моран, склоняя голову. – Он хочет помочь нам закрыть портал, но это не совсем его желание.

– Может, Миккель такой же, как Алель?

– Бывший владелец кристалла? – Люций задумчиво поднёс пальцы ко рту.

– Да.

– Всё может быть. Хотя интуиция подсказывает, что есть иное объяснение его долгой жизни.

– Если даэвы живут столь долго, то в их телах много магии. Мы с тобой – прямое доказательство того, насколько сила может продлить молодость, – предположила я. – Но если они настолько старше… то у них огромный опыт…

– Возраст – не значит мудрость. Некоторые костенеют и, наоборот, становятся узколобыми. Поэтому не стоит этого слишком опасаться.

Отчасти я была с ним согласна.

– Само существование Алель говорит, что ни одна из версий об открытии Первого Раскола не близка к правде. И чему нас только учили…

– Хороший вопрос, – усмехнулся Люций. – Но в защиту нашей Академии скажу, что ни мой отец, ни моя мать о подобном не слышали. Будь им известно хоть что-то, они поделились бы со мной и сестрой.

Он так легко говорил о своих сестре и родителях, которых не было в живых. И прежде чем я стала крутить мысль о них в своей голове, у меня появилась возможность перевести внимание. Даже сквозь стены я узнала, кому принадлежал сгусток энергии, уже пару минут смиренно ожидавший у лестницы.

– Рафаиль ждёт тебя, – сказала я, отрывая взгляд от стены.

– Полезное свойство твоего дара.

– Только одно из. Но слухи обо мне в обители уже разошлись. Некоторые из твоих приближённых, будучи в курсе моей личности, боятся ко мне даже приближаться, чтобы случайно не коснуться. Оно и к лучшему. Мы убедились, что мне не всегда удаётся удержать себя в своём теле.

– Я бы с радостью предложил тебе себя.

– Почему в твоих устах это звучит двусмысленно?

– Кто знает? – задумчиво, с усмешкой отозвался Люций. – В ближайшие дни состоится совместный ужин. В обители много гостей. Думаю, будет полезно познакомиться поближе.

Подумав, я кивнула и, не медля больше ни секунды, направилась к двери из его спальни, чтобы больше не подвергаться никаким провокациям со стороны Морана. И это отчасти сработало. Весь короткий путь, который мы вместе проделали до конца коридора, Люций таинственно молчал, продолжая усмехаться неведомым мне мыслям.

Поздоровавшись с Рафаилем, я сразу же ненадолго ретировалась в свою комнату. В обители лишь единицы знали о том, кто я. Для всех остальных даэвов я была одной из гостей, которые прибыли вместе с главой. После пребывания в обители Сорель и путешествия по землям Дэвлата мне смертельно надоело то, как окружающие реагировали на меня, как начали иначе ко мне относиться, будто я вовсе не даэвом была, а чудом.

Но фактически я оставалась ещё совсем неопытной, только завершившей Академию Снов. И в таких ситуациях восхищение рано или поздно сменяется разочарованием. Люди и даэвы – пленники своих ожиданий.

Эфес Туманного был спрятан под перевязь, а половина лица скрывалась под почти непрозрачной чёрной тканью. Для маскировки этого оказалось достаточно. Моя основная задача состояла в закрытии Раскола, и именно этим я собиралась заняться.

Мы тренировались с Сезаром на уединённой площадке в лесу, используя затупленные мечи. Никто не хотел повторения той первой схватки во время путешествия в Северный орден. В сражении я лучше ощущала свою светлую и теневую стороны, что помогало контролировать сплетение столь противоположной магии внутри меня.

Но несмотря на силу, мне всё равно надо было подтянуть технику. Сегодня же, в противовес всем попыткам сосредоточиться, я часто замирала, прислушиваясь к окружающим звукам, поглядывая в сторону главных ворот. А в следующую секунду уже уворачивалась от удара меча и убегала, разрывая расстояние с противником.

Сезар постоянно шёл на сближение, атаковал прямо в лоб, будто имитируя движения ревенанта. Не успевая парировать, я отскакивала на несколько метров назад, а после одним прыжком устремлялась навстречу. Мы провели так почти весь день. Когда после очередного такого боя, откашливаясь от поднявшегося облака пыли, мы сели отдохнуть и попить воды, Сезар неожиданно спросил:

– Когда ты меняешь тела, на что это похоже?

Я едва не подавилась. Перед глазами сразу встала картина того, как я захватила его тело.

– Будто стою на спине хромой лошади.

– Ты когда-нибудь стояла на спине хромой лошади? – чуть склонив голову, посмотрел на меня Сезар. – Это во всех смыслах неожиданное открытие.

– Не стояла. Но уверена, это даже легче, – шутливое настроение передалось и мне. И было так странно – просто улыбаться забавным замечаниям и, главное, позволять им себя веселить. Раньше любые шутки были похожи на околесицу из чужих уст.

«Почти любые…» – мысленно поправила я себя.

– Понимаешь, всё случается резко. У меня сменяется угол обзора и тяжесть тела. В первые минуты, если новые размеры разнятся с моими слишком сильно, я будто чувствую все эти добавившиеся мышцы на костях, – продолжила я, активно жестикулируя и пытаясь как-то изобразить то, о чём говорила. – После недавнего перемещения в Региса я осознала, что память тела тоже сохраняется. Это касается не только его врачевательных навыков, но и других привычек. В теле Региса меня постоянно тянуло закурить трубку с целебными травами.

– Интересно. Возможно, это работает в обе стороны. У меня не было шанса разобраться – видишь ли, спал всё время. Но, наверное, тот, кто занимает твоё тело, попадёт под влияние и твоих привычек, – сказал Сезар, смахивая тряпицей пыль с тренировочного меча.

– Наверное. По крайней мере, это звучит логично.

Сезар неловко молчал. По нему было заметно, что он собирался что-то сказать, но до сих пор не мог решиться. На его щеках появился едва видимый румянец, но выражение лица оставалось предельно серьёзным.

– Как я понял, для оттачивания навыков хорошо бы тренироваться не только с кем-то такой же комплекции и пола. Поэтому если понадобится, то я не против тебе помочь, – наконец изрёк он, чем поверг меня в лёгкое оцепенение.

Но не успела я ничего ответить или даже окончательно решить, могу ли принять это предложение, как на территорию тренировочной площадки вбежал мальчишка-даэв лет десяти:

– Меня просили вам передать… – запыхавшись и продолжая подпрыгивать на месте, он наконец договорил: —…ожидаемые гости прибыли!

Сердце подскочило. Я не заметила, как резко поднялась на ноги, глядя в сторону ворот. Вернув Туманный в ножны, я молча, сразу позабыв обо всём на свете, направилась ко входу в орден и, решив сократить путь через лес, свернула с тропы, углубляясь в заросли подмёрзшего и оттого подсохшего папоротника.