Соль и Грезы

© Анжело А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Слова автора и основные герои

Дорогой читатель, если ты держишь эту книгу в руках, то наверняка проделал долгий путь. Возможно, с момента, когда ты дочитал «Вечность и Тлен», прошло некоторое время, прежде чем ты смог взять в руки «Соль и Грёзы», – книгу, которую я написала с особым трепетом и тщательностью. Это предпоследняя часть цикла, и можно сказать, что мы уже на финишной прямой. Чтобы погружение в историю было комфортным, я приготовила краткий путеводитель по основным персонажам.

Итак, начинаем:

Сара Сорель – светлая дэва, в юности принадлежавшая к ордену Сорель, куда попала в возрасте одиннадцати лет. В прошлом – сильный эмпат, в настоящем – может занимать чужие тела.

Вместе с Люцием Мораном отыскала Сердца Богов (кристаллы, способные открыть или закрыть портал в Серый мир). В нынешнее время восстановила часть утерянной памяти, покинула орден Сорель, вспомнив, что именно он спровоцировал нападение на Северную обитель.

Ее главная цель – закрыть портал в Серый мир на материке, случайно открытый владельцем теневого кристалла Люцием Мораном.

Люций Моран – в юности наследник Северного ордена, в нынешнее время – его глава. В народе его часто зовут Проклятым или Чёрным Змеем. Возродил свой орден после нападения, устроенного орденом Сорель в сговоре с теневым орденом Чёрных Скал и прошлым королём Акракса. Вместе с Сарой изучил совместные печати, которые использовались древним орденом Хранителей. Считает своим главным достоинством бьющую через край харизму.

Мать и отец – Ребекка и Саласар Моран – погибли при нападении на орден двадцать семь лет назад.

Теневой Люций – тень Люция Морана с его воспоминаниями со времён открытия Второго Раскола. Родился из теневой энергии в момент сильной ненависти, когда настоящий Люций упал вместе с Сарой в портал и попал в Серый мир.

Фредерик Сорель – в прошлом наследник ордена Хранителей, в настоящем – его глава. Испытывает к Саре романтические чувства. Прозвище – Пшеница.

Айвен Ларак – подруга Сары Сорель, могущественный сомниум. Дочь известной, но погибшей Изабель Ларак, которая была заместителем главы ордена Сорель (отца Фредерика). Таланты и достижения матери Айвен одновременно восхищали и пугали окружающих. Все свои знания Изабель постаралась передать дочери. После её смерти Айвен почти не пользовалась даром и знаниями, сбежала из ордена Сорель и со временем обосновалась на Аркадиане, открыв там трактир.

Флёр Лемер – светлая дэва из ордена Сорель, одарённый сомниум. Училась в Академии Снов вместе с Сарой и Айвен. Несколько лет занимала должность советницы главы ордена Сорель (при Фредерике Сореле), но позже оказалась шпионкой Северного ордена.

Сезар Шоу – светлый див из ордена Сорель. Именно на него по счастливой случайности наткнулась Сара в приграничном городе на территории Акракса сразу после своего пробуждения от многолетнего сна.

Сильфа Зефирос – в прошлом наследница, а в настоящем – глава ордена Западных Ветров. Эмпат. Обладает вспыльчивым характером, предпочитает прямо говорить то, о чём думает. Её шутки нередко носят провокационный характер.

Блез Кроувел – теневой див, принадлежащий Северному ордену, и верный соратник Люция Морана. В прошлом подвергся пыткам со стороны ордена Сорель, поэтому прикрывает лицо маской.

Рафаиль Руньян – теневой див, один из приближённых Люция Морана. В настоящем служит его правой рукой. Единственная слабость, с которой див никак не может совладать, – страх спуска под землю.

Разия Моран – младшая сестра Люция Морана, погибшая при нападении на Северный орден двадцать семь лет назад.

Розали Ликорис – теневая дэва из ордена Ликорис. Училась в Академии Снов на год старше Люция Морана. Присутствовала на военном совете вместе с престарелым отцом в крепости Морана сразу после пробуждения Сары Сорель.

Регис Виридис – гениальный врачеватель, но крайне неумелый воин. Из-за разногласия с главой ордена Вечной Зелени, перешёл из него в Северный орден. Имеет привычку курить трубку с лекарственными травами, из-за чего у него часто возникают конфликты с Кьярином Роком.

Кьярин Рок – младший брат Винсента Рока. Обладает особым даром своей семьи – острым обонянием и способностью ощущать тёмную магию на большом расстоянии. Умелый воин, но немного вспыльчив. Имеет комплекс из-за своего низкого для даэва роста.

Винсент Рок – светлый див из ордена Рухх. Учился вместе с Сарой и Люцием в Академии Снов. Обычно крайне робок, но в сражениях надёжный соратник. Владеет костями птицы Рухх, способными предсказывать будущее.

Натан Страйд – светлый даэв, учившийся вместе с Сарой в Академии Снов.

Самаэль – красноволосый теневой див, страдающий морской болезнью и имеющий пагубную привязанность к вину. Познакомился с Айвен на Аркадиане и стал ей другом. Понимает язык птиц и животных. Ведёт двойную жизнь, скрывая, что является теневым богом Фародеем.

Алель – светлая дэва, владелица гостиного дома, построенного на инвестиции Люция Морана. Ей не одна сотня лет, и именно она когда-то установила защитный купол над Первым Расколом.

Миккель Вечный Огонь – светлый даэв, посланник из Сент-Морьена. Прибыл на совет вместе с королём Исонии – Адрианом Исором. Предложил Люцию Морану сотрудничество, пообещав помощь в виде доспехов из светлого металла, чтобы даэвы смогли приблизиться к открытому Второму Расколу без последствий. Вместо меча использует топор из светлого металла.

Фух, вроде всё! И теперь мы можем отправиться в увлекательное путешествие. Готовьтесь к интригам, романтике, битвам и неожиданным откровениям.

Animа mea, дождавшийся читатель! С возвращением в мир Дэвлата!

С Любовью,

Ваша Алекс.

I

Теневой Люций

Мы сами себе враги – так любят говорить люди.

Для меня эта фраза заиграла новыми красками.

Тьма сковывала. Она оплетала конечности, цеплялась так, что приходилось прорываться через неё, как сквозь паутину. Эта бездна делала всё, чтобы оставить его в своих объятиях.

Мысли Люция были беспорядочными. Сознание норовило вот-вот ускользнуть. Лишь одно имя, всё ещё всплывавшее в голове, помогало хоть сколько-нибудь трезво мыслить.

Сколько же существовало теорий о том, что находится по ту сторону портала? Что ж, все они даже не приблизились к истине. Это была тьма, растекающаяся будто одеяло по сухой и мёртвой земле. Куда ни глянь, всё вокруг было чёрно-серым. Даже воздух. Он, как вино, затекал в лёгкие и с трудом их покидал. Все те, кто падал из разлома, обрушивались на эту мёртвую землю уже мёртвыми. Светлых даэвов энергия Серого мира убивала сразу же. Может, это было даже милосердно.

– Сара! – прокричал Люций.

Раз он мог оставаться на ногах, то вдруг и Сорель всё ещё жива? Надежда – единственное, что у Люция осталось. Его вера умрёт только вместе с ним.

Гнев Люция, его неистовое желание отыскать Сару в этот миг стали всем его существом. Иные желания он растерял.

Собственное тело же казалось ему чужим. Ярость и отчаяние скручивались тугим узлом в груди, заставляя даже тьму Серого мира трепетать и тянуться к нему, будто восторгаясь силой его эмоций и намереваясь их поглотить.

«Сара должна быть где-то здесь», – внушал себе Люций.

Пока он брёл по этой мёртвой и иссушенной земле, ему мерещились монстры. Они скалились, приседали для прыжка, но без физической оболочки рассеивались, оставляя после себя лишь его глубокий грудной кашель.

Часто встречались тела в светлых одеждах. С одного взгляда понимая, что это не Сара, Люций терял к ним интерес и продолжал упорно брести, будто обходя поле боя. Но неожиданно он застыл, заметив очередное тело – золотистые волосы даже в Сером мире имели яркий оттенок. На голове блеснул обруч, напоминавший королевский венец. Богатые светлые одежды, но вывернутая под неестественным углом шея. Без сомнения, это был Идверд Сорель. Уже мёртвый глава ордена Сорель, породивший весь этот кошмар.

Сознание Люция заволокла красная пелена гнева. Откуда взялись силы? Ответить Моран не мог, но он пнул мертвеца и с отчаянием, исступлённо прокричал:

– Ты доволен?! Ты доволен тем, что натворил?! Из-за тебя они все погибли!

Слёзы лились по его бледным щекам. Люций даже не сразу заметил, что плачет. Как и не обратил внимания на то, что тугой ком в его груди, будто взорвавшись от вспышки гнева, покинул тело, уйдя во тьму. В Сером мире появилась новая тень. Не такая, как другие. С проблеском сознания.

– Люци… – он вдруг услышал хрип, который заставил его застыть, затаить дыхание и разом забыть обо всём. Сердце вдруг неистово забилось от охватившей его, чуть было не покинувшей надежды.

– Сара?! Сара! – Он застыл, а в следующую секунду побежал как сумасшедший в сторону, откуда прозвучал звук. Споткнувшись об очередного мертвеца, упал. Поднялся на руках и увидел её. Прикрытые глаза на мгновение вселили страх, что дэва мертва, но её веки дрогнули, доказывая обратное. Будто Сара пыталась открыть глаза, удержать сознание, но уже не могла.

Люций подхватил её.

– Сара. Я нас вытащу. Ещё немного, и вытащу, – сбивчиво повторял он, обещая. Теневой див посмотрел вверх – высоко над головой брезжило пятно света.

Надежда может толкнуть на самые отчаянные поступки и помочь сотворить то, что считалось немыслимым. И Люций будто расширил предел своих возможностей, позволив плескавшейся вокруг силе стать частью себя. Тьма задрожала, но подчинилась, обратилась подобием крыльев. Энергия Серого мира превратилась в орудие, которое в итоге не убило их, а спасло и помогло выбраться на поверхность.

Лавандовое небо с ярким круглым пятном примерно по центру. Именно таким оно показалось, когда я увидела его впервые. Лишь спустя несколько секунд я догадалась, что это пятно – луна. Единственный насыщенный цвет в мире, обратившемся чёрно-серыми красками. Лишь алая луна и полотно небосвода сохраняли хоть какой-то оттенок. Но приглушённый, грязный, будто испачканный.

Кусты у моих ног треплет ветер, который дует здесь, не прекращая. Но холода я не чувствую. Смотрю на другой конец поляны, которая, в отличие от неба, действительно поросла лавандой. Точнее, гляжу на фигуру, кажущуюся гораздо мельче из-за разделяющего нас расстояния. Но даже в этой полутьме я вижу его коварную ухмылку и взгляд, направленный на меня – в область сердца, где, проникая сквозь одежду, плоть и, наконец, оковы рёбер, тревожными всполохами пульсировала теневая часть моей силы.

Энергия Серого мира нас с ним объединила в какой-то мере. Меня она изменила, а его создала. И теперь Теневой Люций затащил меня в её оковы.

Он выжидает некоторое время. Смотрит, словно изучает меня, ища новую брешь в защите, чтобы подобраться ближе.

Удивительно, но я его совершенно не боялась. Может, в первую нашу встречу страх и присутствовал, но постепенно я привыкла. Кажется, я понимала не только то, на что он способен, но и его самого.

Тень совершил и совершит много ужасных вещей. Они повергнут меня в боль и отчаяние. Мы должны будем убить его. Но он всё равно в какой-то степени оставался Люцием – его тайной стороной, ничем не сдержанной. Все тёмные мысли и желания, помноженные в несколько раз и доведённые до абсолюта. Вот что представляла собой его тень. И я не была уверена, что он сам осознавал, насколько стал для меня понятен.

Вот он двигается с места – всё вокруг него расходится всполохами, точно круги на воде. Теневой Люций делает несколько осторожных шагов, будто подкрадывается к испуганному животному, и…

Срывается на бег.

Пусть я и готовилась к этому, но всё равно мелко вздрагиваю.

Он мчится стремительным порывом ветра, так, что его волосы, заплетённые в косу – единственное белое пятно в этом мире, – словно росчерк молнии, рассекают поле пополам. Рука Теневого Люция тянется ко мне с нуждой, подобно страннику, долгое время испытывающему жажду, и с горящим в алых глазах азартом, будто ему достаточно лишь коснуться меня.

Я пячусь, сжимаю ладони в кулаки, восстанавливаю контроль и выдёргиваю на поверхность светлую сторону своей силы за несколько мгновений до его касания – и меня выбрасывает из колдовского сна.

Открыв глаза, я несколько минут смотрела в тёмный потолок, расписанный звёздами, пока не начала считать их, чтобы собраться с мыслями. Прохладный ветер легонько касался плотных штор из чёрного бархата. Несмотря на холод осени, ощущаемый в горах гораздо острее, чем на равнине – здесь осень уже сменялась зимой, – дверь на балкон была открыта, а за ней сверкал, зачинаясь, золотой рассвет.

Северная обитель сочетала в себе невообразимое – серость камня и яркие краски леса; суровые линии готического замка и такие мелочи, как звёзды на потолке, дарившие уют и побуждавшие искать ещё больше маленьких секретов, спрятанных в этих стенах. Было что-то магическое в смене сезонов в Акраксе по сравнению с вечным летом юга Исонии. Прохлада гор и слепящее солнце, которое вовсе не стоило недооценивать.

Я не успела сосчитать все звёзды, когда в разум вторглось ясное понимание:

«Сегодня он подобрался ещё ближе. С каждым разом расстояние сокращается».

Теневой Люций не впервые заключал меня в ловушку неизменно повторяющегося сна: лавандовое небо, луна, и безлико-серое поле распустившихся цветов.

Впервые подобное сновидение настигло меня во время остановки у Красного леса. Но Тень сам осознал, насколько реален был сон, только после моих слов. Та фраза стала моей оплошностью.

«Я тебя видела во сне».

А когда монстр понял, то нашёл меня во снах. Но я всегда уходила прежде, чем Тень успевал коснуться меня, и до сих пор не представляла, что случится, если ему это удастся. Судя по тому упорству, с которым он раз за разом продолжал попытки, это явно было неспроста. И у меня не получится вечно ускользать.

Но я знала другое: он научился влиять на теневую силу внутри меня. Не полноценно управлять, но как-то притягивать. Подобно тому, как Люций находил меня благодаря кольцу из осколка сердца. Но кольцо никак меня не тревожило. Даже наши безмолвные разговоры не приносили дискомфорта. Я точно знала, что Люций не читал мыслей, ему не адресованных, но после снов возникало ощущение, будто кто-то покопался в моей голове. Это беспокоило.

Я рывком поднялась с постели, отбросив тяжёлое пуховое одеяло. Поднялась, мельком глянув на полный диск восходящего солнца, преодолела полкомнаты и закрыла дверь на балкон. И только потом босыми ногами по ковру полуночно-синего оттенка прошла к высокому шкафу, за дверцами которого скрывалась одежда: туники, мантии и обувь. Комплектов десять, не меньше, и все с разной вышивкой и некоторыми отличающимися деталями фасона – более широким поясом или иным видом рукавов. Но у всех единый цвет – чёрный.

Тёмные мантии с серебристой вышивкой висели, отягощённые собственным весом. Их сшили заранее; когда меня поселили в эту комнату, они уже висели здесь. Увидев их впервые, я опешила, но вовсе не от их оттенка – казалось бы, теперь мне нравился чёрный, – скорее, в очередной раз удивилась тому, насколько Люций был уверен, что я вернусь.

Он всё предусмотрел. Даже такую мелочь.

Сняв одну из мантий с вешалки, надев её и с несвойственной небрежностью завязав пояс, я вышла в коридор всё ещё сонной обители. Пройдя несколько метров, остановилась у двери из тёмной древесины, на поверхности которой будто кружились в метели вырезанные волки. Голова одного, повёрнутая навстречу смотрящему, выступала из общей композиции, и из распахнутой волчьей пасти вырастала дверная ручка. Но, что удивительно, картина совсем не выглядела жутко – скорее изящно и немного предупреждающе.

Я коснулась двери, легко её отворяя. Торопясь и захваченная мыслями, не подумала даже о таком элементарном жесте, как постучать. Вероятно, всему виной то, что Люций сам постоянно повторял, что мне можно входить без стука и в любое время суток. А однажды ехидно добавил: «Вечером, чтобы остаться на всю ночь, даже желательнее».

В первый день такая доступность и отсутствие стражи на этаже удивили меня. Но Люций заявил, что если даэв смог пройти мимо окутавшей весь этаж магической защиты, то, значит, ему можно всё. Даже врываться к Морану посреди ночи. Лишь на второй день я с запозданием осознала, что, кроме нас двоих, в этом крыле никто не жил. Важные гости и доверенные главы расположились по другую сторону лестницы, разделяющей этаж. И никто из них не переступал порог коридора с покоями Морана. И более того, казалось, даже не смотрел в ту сторону.

После осознания этого я задала Рафаилю вполне логичный вопрос о пустующем крыле, на что получила ответ:

– Защита есть, и я могу пройти через неё. Но это вовсе не значит, что мне следует это делать. Это его территория, где Люций уверен, что может побыть один.

Несмотря на их шутливо-дружеское общение, в момент, когда Рафаиль говорил, он выглядел крайне серьёзным. Прозвучавшие слова и то, каким тоном они были сказаны, явственно обнажали одну из самых важных граней их отношений: глава Северного ордена и его подчинённый.

Могла ли я быть настолько наглой, чтобы заходить в чужую спальню с восходом солнца? Обычно нет. Но Люций сам слишком часто нарушал мои границы.

Ещё в первый день он заявился ко мне посреди ночи – как нередко поступал в Академии Снов – с бутылкой вина и словами: «Я знаю, что ты не спишь. Я слышал твой голос».

Если под голосом он воспринимал вскрик, вырвавшийся у меня после первого столкновения с теневым Люцием, то это действительно было так.

Но в тот момент настоящий Люций был мне необходим – чтобы выпутаться из паутины сомнений, не гадать, проснулась ли я или всё ещё нахожусь в ловушке. Почувствовать тепло чужих пальцев, которых я коснулась, принимая наполненный бокал. Потеряться в серых глазах и заострить внимание на шее – не на шраме и змее из морозии, а скорее на силуэте, – потом на ключицах, виднеющихся в вороте одеяния…

Ещё до того, как я, застыв на пороге, сказала хоть слово, Люций поднял голову и произнёс:

– Если ты надеялась застать меня обнажённым, то, Сара, я тебя огорчу. Уже успел одеться. – Моран стоял около ночного столика в тонкой чёрной тунике, наливая стакан воды. Улыбнувшись собственным мыслям, Люций добавил: – Но если это сильно расстраивает, то я могу снова всё снять.

Пока закрывала за собой дверь, я молчала слишком долго, и могло показаться, будто я всерьёз задумалась над его предложением.

– Ничего страшного, если бы я увидела тебя без туники.

От моих слов брови Люция подпрыгнули:

– Неужели? Ах… да… Ты, наверное, полагаешь, что я сплю в штанах?

– А разве нет? – резко остановилась я, удивившись.

Я никогда не задумывалась над этим всерьёз. Судила по себе, меняя обычную тунику на ночную из более тонкой ткани.

Люций заливисто рассмеялся, опираясь рукой на столик.

– И смешно, и горько. Сара, ты совсем обо мне не думаешь.

– Я думаю! – инстинктивно возразила я.

– Правда? – поднял он голову, а потом всего через несколько широких размашистых шагов оказался рядом, захватывая моё лицо своими руками так, что я могла смотреть только на него.

К подобному я оказалась не готова. Мои мысли были сосредоточены на другом, и вот неожиданно все они исчезли. Я поняла, что тепло его тела, находящегося столь близко, и приподнятые уголки губ начинают занимать всё моё естество.

– Ты… Зачем… – Я бессильно прикрыла глаза, не находя слов. – Эти чувства меня смущают, Люций. – Стиснув зубы, отвела взгляд к стене.

Мне пришлось потратить неимоверно много сил, чтобы игнорировать его лицо, а самое главное – запах. Запрещённый приём с его стороны. И почему только это стало иметь надо мной такую власть? Я ведь помнила, как совсем недавно мне было почти всё равно.

– Какие именно чувства, Сара?

Моё дыхание тяжело вырывалось из груди. Он желал правды? От охватившей досады или вовсе злости я выпалила то, что не говорила в мыслях даже самой себе:

– Не столько нежность, сколько желание. И мне кажется это неправильным.

Люций резко выдохнул, что привлекло моё внимание. Я, нечисть его побери, увидела, как он прикусил нижнюю губу, смотря на меня с непонятным мне восхищением в глазах.

– Неправильным? По-моему, это самое правильное, что может быть в жизни, – прошептал Моран, склоняясь к моему уху и невесомо целуя кожу под мочкой, отчего я напряглась ещё сильнее, а в голове воцарился шум. – Я так долго ждал, Сара. Но сделаю это вновь… – Отстраняясь, он с невыносимой и вызывающей улыбкой продолжил: – Подожду, когда ты сорвёшься.

Кровь ещё долго билась в висках. Я неимоверно злилась. И на Люция, и на себя. Думая, что его подтрунивания больше не способны меня задеть, я ужасно заблуждалась. Сглотнув, я опустила взгляд на собственные раскрытые ладони и линии на их внутренней стороне.

Люций мне нравился. Иначе зачем я поцеловала его в последнем воспоминании? Но сбивали с толку чувства нынешней меня: вместо привязанности изнутри будто вырвалось на свободу нечто дикое, огненное и жестокое. Ведь почему ещё несколько секунд назад я хотела обнять его так сильно, чтобы ему едва удавалось дышать, поцеловать и заткнуть, больше не позволив сказать ни слова, возобладать, подчинить себе?

Это точно была я? Сама себе я напоминала дива, охваченного сильнейшей жаждой и наконец-то нашедшего источник пресной воды.

Понимает ли Моран, какие желания меня охватывают?

Всё усложнял тот факт, что я ничего не помнила, кроме невинного поцелуя в проклятом сне, а желания охватывали меня глубокие и одержимые.

Люций, будто не замечая меня, стоявшую столбом, занимался своими делами: покопался в бумагах на столе, раздвинул шторы, сходил в соседнюю комнату и, тихо насвистывая, вернулся уже в мантии.

К его возвращению я наконец-то смогла нормально дышать.

– У тебя было ко мне дело, Сара?

– Хотела поговорить, – выдавила я, продолжая пристально следить за каждым движением Морана и игнорируя беспокойное сердце в собственной груди. Но получалось это не так успешно.

– Всё же тебе очень идёт чёрная мантия, – невзначай заметил Люций. – Но белая тоже. Было бы глупо это отрицать. – Он лучезарно улыбнулся и нагло продолжил: – Похоже, тебе идёт всё, Сара.

Я же отвлеклась на его постель, которая оказалась до мельчайших подробностей точной копией моей кровати – размер, цвет древесины, резьба на столбиках и даже оттенок и материал постельного белья. В первый визит меня тоже озадачил этот факт, и вот снова взгляд будто об него споткнулся.

– Или всё же дело в том, что мне плевать, в какую мантию облачено твоё тело? – продолжал размышлять вслух Моран.

– В сущности, разницы никакой, но если люди прознают, то, возможно, придумают что-то похлеще дочери Сары, вернувшейся в Дэвлат, – вспомнила я слухи, услышанные в Корриуме в чайной лавке.

Люций мягко рассмеялся.

– Да, это было бы забавно. При условии, что они поймут, кто перед ними. Пока у них весьма призрачные представления о том, как ты можешь выглядеть.

– Ты встаёшь так рано из-за предстоящего похода к Расколу?

– Отчасти. Рафаиль многое сделал, но не всё.

– Должно быть, подготовка очень изнурительна.

– Лишь отчасти, – отозвался Моран, одеваясь. – Это мелкие хлопоты.

Я нахмурилась. Такое преуменьшение мне было не понять. Но моя реакция вызвала лишь новую улыбку, и он пояснил:

– Сара, это лишь малая плата за возможность наконец-то всё завершить. По сравнению с нашим положением даже месяц назад, то, что происходит сейчас… – Люций замолчал, будто не в силах сразу подобрать слово. Но так и не закончив, он с усмешкой добавил: – И в этой ситуации моя награда больше, чем у остальных.

– Ты называешь наградой меня? – спросила я предельно честно, садясь на краешек его кровати только потому, что она находилась ближе всего. Сплетя пальцы в замок, несколько мгновений обдумывала одну из причин, почему же потревожила Люция столь рано.

– Сара, а ты уже научилась читать между строк.