Дыши! План вселенной на тебя безупречен

Original French title: Respire!

© 2020, Éditions Eyrolles, Paris, France

© Перевод, оформление, издание на русском языке. ООО «Попурри», 2024

Тебе, любимому. Ты рядом со мной на этом пути вот уже двадцать лет. Вам, дорогие читатели, подарившие мне смелость быть самой собой, посвящаю эту книгу. Желаю вам увлекательного путешествия.

Дорогие читатели!

Каждое утро я просыпаюсь и читаю ваши сообщения. Ваша откровенность – честь для меня. Меня трогает и потрясает то, что вы говорите мне при встречах. Вы подарили мне лучший подарок: вы принимаете меня такой, какая я есть, со всеми моими недостатками и ошибками, с моими слабыми и сильными сторонами. Спасибо, что позволяете мне быть той, кто я есть. Спасибо, что даете мне выразить свою любовь; она вдохновляет меня каждый день, помогает мне расти, делает меня более искренней, справедливой, цельной.

Столько всего произошло между нами с тех пор, как вышел мой первый роман, что мне захотелось написать для вас вторую книгу, написать с открытым сердцем, никем не притворяясь. Мне захотелось поделиться с вами жизненным опытом и своими открытиями в надежде, что они помогут вам и дальше путешествовать по жизни – вам, оценившим «Нулевой километр» так, как мне и не мечталось, впустившим меня к себе домой и цитирующим мои слова с таким восторгом.

С нетерпением жду, понравятся ли вам новые герои, надеюсь, что да… Во всяком случае, сами они жаждут с вами познакомиться.

Вы стали частью моей вселенной, и я не пытаюсь понять, что же нас связывает, я просто живу и радуюсь…

Берегите себя! Скоро увидимся! Крепко вас обнимаю.

И до скорой встречи – те, с кем я еще не знакома!

Желаю вам всего наилучшего!

Кокосовый аромат

Люди не всегда нуждаются в советах, часто им нужна просто рука, за которую можно ухватиться, ухо, которое слушает, сердце, которое понимает.

– Как жаль! Не успел даже попробовать мои кокосовые оладьи!

Мало подпрыгнул от неожиданности. Револьвер, холодное дуло которого он прижимал к своему виску, дрогнул в его руке.

– Кто вы такая? Что вы делаете в моем кабинете?

Старушка лучезарно улыбнулась в ответ. Поверх ее платья был повязан фартук, седеющие волосы собраны на затылке. Она внимательно разглядывала молодого человека с револьвером в руке. Старушка была невысокого роста, где-то метр пятьдесят, но от нее исходила какая-то невероятная сила и спокойствие. Быстрым шагом она приблизилась к столу и протянула молодому человеку алюминиевую миску с маленькими круглыми оладьями. От них исходил аппетитный кокосовый аромат.

– Дочь говорит, что это лучшие оладьи Таиланда.

– Вы что, не видите… что я занят? Вы меня страшно напугали… Я мог выстрелить непонятно куда.

Откуда взялась эта женщина? За три месяца, что Мало проработал в XSoftware, он видел ее в первый раз. Почему она появилась именно сейчас, когда он принял такое важное решение? Нельзя допустить, чтобы посторонний человек помешал его планам. Вдруг Мало охватил гнев.

– Немедленно выйдите из кабинета!

Старушка осторожно поставила на стол оладьи, источавшие дразнящий аромат, и отступила на шаг. Она молча глядела на него и улыбалась, явно не собираясь выходить из комнаты. Это спокойное, доброжелательное сочувствие обезоружило молодого человека, и он опустил револьвер.

«Вот дерьмо! – подумал он. – Даже застрелиться спокойно не дают».

Женщина осторожно приблизилась и отломила кусочек оладьи.

– Поверь, они очень вкусные, попробуй сейчас, пока горячие. Пострелять еще успеешь.

Пострелять? Она издевается надо мной?

– Поверить вам? Я вижу вас в первый раз.

Прикрыв рот рукой, старушка дожевала оладью и проглотила ее.

– Прости, я забыла представиться. Меня зовут Фуэнг, я уборщица.

И она энергично протянула Мало руку, которую ему пришлось пожать.

Резюме

Нет смысла нанимать толковых людей, а затем указывать, что им делать.

Тремя месяцами ранее.

– Смотри, какая попка! – восторженно воскликнул Матьё.

– Не так громко, – одернула его Мари-Одиль, менеджер по подбору персонала, которая тоже с интересом наблюдала за новичком из-за стеклянной перегородки.

Мало шел по коридору вслед за Бертраном, генеральным директором XSoftware, который показывал ему фирму, куда тот только что устроился.

– Согласись, мы только выиграем с его появлением, – не унимался Матьё. – Диплодока заменит Киану Ривз, и теперь я каждое утро буду с радостью бежать на работу.

Мало и правда был чем-то похож на американского киноактера. Стройная фигура, угловатое лицо, глаза миндалевидной формы, лохматые волосы. Он выглядел весьма элегантно с ноутбуком в руке, в светло-сером костюме поверх полурасстегнутой белой рубашки. Семенивший рядом с ним низенький Бертран с выставленным вперед животом и правда казался диплодоком. Слишком яркий был контраст.

Мари-Одиль поглядывала на них и с восхищением читала резюме Мало.

– Видел его послужной список? Гарвард, Колумбийский университет и наконец Кремниевая долина! А ему еще и тридцати нет!

Матьё добавил:

– Я его погуглил. Финансовая пресса единодушна: необыкновенное стратегическое мышление! Он разбогател, продав на бирже свой бизнес в сфере новых технологий. С тех пор все организации, которые он консультирует, выходят в бизнесе на первое место. Он будет стоить нам целого состояния!

– Слова истинного финансового директора, как же без этого!

Матьё заглянул через плечо Мари-Одиль в резюме новенького и ткнул пальцем в графу «увлечения».

– Гастрономия и парусный спорт! Ну все, на всех парусах, на всех парах спешу к тебе, сопротивляться такой прелестной мордашке нет сил!

Зои зашла в офис.

– Что это вы тут задумали? – спросила она, увидев, как Матьё приплясывает, разглядывая фотографию Мало.

– Поздновато ты на работу приходишь, красотка, – мягко отчитала ее Мари-Одиль.

Юная стажерка-юрист махнула каким-то документом.

– Продлила визу на восемь месяцев благодаря тебе, Мао! Документ составлен идеально, получила все в мгновение ока. Но пришлось потом часа два ждать, пока поставят штамп.

Пока эта троица перемывала косточки Мало, сам он в сопровождении Бертрана знакомился с его сотрудниками и видел, как все непросто в их отношениях. Каждый раз, когда генеральный директор входил в офисы, люди переставали улыбаться и опускали глаза. Атмосфера становилась напряженной. Было ясно, что Бертран потерял доверие сотрудников. Утреннее совещание прошло ужасно: подвыпивший Бертран сыпал оскорблениями, а потом рухнул в кресло, оставив Мало один на один с сотрудниками, в растерянности глазевшими на него.

– Я буду помогать в работе вашему директору, – нашелся он. – Вы знаете, что K-Invest только что приобрела вашу компанию и возлагает на вас большие надежды.

В течение последних трех лет Мало действительно выполнял поручения различных инвестиционных фондов. K-Invest попросила его пересмотреть стратегии XSoftware, недавно приобретенной компании – разработчика программного обеспечения.

Один из сотрудников перебил его:

– Давайте лучше начистоту, вот уже несколько месяцев все разваливается. Посмотрите на него! – добавил он, ткнув пальцем в Бертрана.

Мало попытался разрядить напряжение:

– Моя роль как раз будет заключаться в том, чтобы все исправить, помочь вашему директору.

Мало был хорошим финансовым аналитиком, но абсолютно не умел общаться с людьми. Его мозг был натренирован на рациональные стратегии, а не на человеческие отношения.

– Так, возвращаемся к работе, – резко сказал он и направился к выходу, потащив за собой Бертрана.

– Смешно получается, – проговорил второй инженер, – мы уехали из Парижа навстречу захватывающим приключениям и интересной работе и вот уже два месяца плаваем в тумане неясности.

– Хочешь сказать, в парах алкоголя? – уточнил его коллега. – Больше никакого планирования, оскорблений, стресса и угроз, хоть Мари-Одиль и Матьё стараются все это сгладить! Как мы можем проводить исследования в таких условиях?

– Я же объясняю, я разберусь со всеми проблемами, я для этого и приехал, – настаивал Мало.

– Нам не нужен сторонний наблюдатель, мы сами понимаем, что у нас проблемы! Нам нужен новый генеральный директор!

С этими словами руководитель исследования поднялся с места и повел всех к выходу.

После этого совещания ситуация ничуть не улучшилась; Мало разочаровался в своей миссии, когда понял, что, хоть она и была рассчитана всего на несколько недель, затянуться может довольно надолго. Прошло уже несколько месяцев, а в компании сохранялась все та же ядовитая атмосфера. С раннего утра от Бертрана несло алкоголем, и решения, которые он принимал, как будто напрямую зависели от количества выпитого или невыпитого виски. Мало регулярно натыкался на него, распластанного на кожаном диванчике с пустой бутылкой в руке. Он сладко храпел в лучах солнца, пробивавшегося сквозь жалюзи. Генерального директора намного больше заботило качество солода в его алкоголе, чем отчеты и предложения молодого помощника.

Эта ситуация была для Мало просто невыносимой, тем более что Азия его никогда не привлекала, он очень скучал по Нью-Йорку. Он постоянно вспоминал уютный лофт на Манхэттене, где привык работать, а постоянные головные боли, мучившие его в последнее время, только усугубляли беспокойство. Ему хотелось поскорее вернуться домой, где ждала гораздо более интересная работа.

Поэтому, проанализировав все в сто первый раз, Мало принял решение: он позвонит в K-Invest и откровенно объяснит, в чем проблема. Бертрана нужно отправить на лечение, а вместо него нанять настоящего генерального директора, который быстро возродит творческий потенциал молодых инженеров.

Вот и все, что от него требуется. Один звонок инвесторам – и он вернет себе прежнюю жизнь, которая вдохновляла его, в которой он сумел стать уважаемым бизнесменом.

Он уже собирался набрать нужный номер, как вдруг почувствовал, что мобильник вибрирует в кармане пиджака. Пропущенный звонок от Марка, врача, лечившего его еще в детстве, которого он был рад встретить здесь, в клинике Бангкока. Именно к Марку он ходил каждый день после школы делать домашнее задание, после того как умерла мама. Сообщение на автоответчике страшно напугало его:

– Мы давно с тобой знакомы, поэтому скажу напрямик, не буду увиливать: результат МРТ плохой, есть проблемы. Приезжай в больницу как можно скорее. Я здесь все утро.

Мало подумал, что, значит, неспроста у него так часто болела голова. И только в больнице двумя часами позже он осознал, что его ждет.

У двери кабинета он случайно услышал разговор врача Марка Домейя с одним из коллег.

– Ты какой-то озабоченный, что-то случилось?

– Это ужасно!

Мало сразу узнал голос доктора, хотя кофеварка гудела довольно громко.

– Это из-за Сэндлера? – уточнил коллега. – Дело в нем?

– Да, я оставил ему сообщение, не знаю теперь, как ему все объяснить.

– Мы только что обсуждали это на совещании. Тут ничего не сделаешь, редкая форма дегенерации головного мозга.

– Это и сводит меня с ума, понимаешь? Он, такой молодой, и станет овощем!

– Хочешь, я с ним поговорю?

– Нет, я должен сам. Никогда мне к такому не привыкнуть, иногда я ненавижу свою работу.

Наступило тяжелое молчание. Мало повернулся и, пошатываясь, побрел к выходу.

Он долго бродил по улицам, а потом заперся в своем кабинете. За эти часы вся жизнь пронеслась перед его затуманенными от слез глазами. Внезапная смерть матери, трусость отца, который одурманивал себя алкоголем и работой, а потом вообще его бросил, оставил бабушке с дедушкой, Капитану и Мадо, по которым он скучал больше, чем осмеливался себе признаться, и… Жюстин. Как она? Ему захотелось ей позвонить, но он отказался от этой затеи. К чему?

Он зашел в кабинет Бертрана, чтобы найти там выпивку, плюхнулся на кожаный диванчик директора и глотнул прямо из горла. Потом еще и еще. Жидкость обжигала горло, но не успокаивала.

Виски ударило ему в голову. Он начал рыться в ящиках стола Бертрана. Там он и нашел револьвер.

Он глубоко вздохнул, приставил дуло к виску, закрыл глаза и начал считать:

– Один, два…

Deal![1]

Те месяцы, какие нам осталось жить, важнее всех прожитых годов.

– Слушайте, Фуэнг, я не сомневаюсь, что у вас вкуснейшие оладьи, но сейчас я не могу их попробовать, я не в лучшей форме!

– Да уж, я вижу, но все же ты жив!

Мало просто онемел от удивления после этой реплики. Фуэнг прекрасно говорила по-французски, хоть и с сильным азиатским акцентом, фамильярно тыкала ему и вела себя чрезвычайно самоуверенно.

– Вы говорите по-французски?

– Да, я уже много лет учусь, – глаза старухи блестели, когда она это говорила. – Сложный язык, совсем не похожий на тайский, спасибо, что позволил мне попрактиковаться сегодня. Как я могу тебя отблагодарить?

– Ничего не нужно. К тому же я сейчас очень занят, мне не до болтовни…

– Да, не сомневаюсь, что у тебя есть дела поважнее, чем болтовня с уборщицей, – улыбнулась старушка.

Мало показалось, что он слышит иронию в словах пожилой дамы, но, с другой стороны, говорила она доброжелательно и искренне. Молодой человек отпил воды из пластиковой бутылки, стоявшей на столе, и попробовал одну из оладий, которые старушка приготовила. Карамельная глазурь с теплым кокосовым молоком смягчила горечь вечера. Семечко лотоса хрустнуло на зубах, проросло в его сердце.

Фуэнг напряженно ждала вердикта.

– Очень вкусно, действительно!

– Вторая окажется еще вкуснее, вот увидишь.

Она помолчала, потом продолжила:

– Я заметила, что тебе не по душе мои кокосики. Каждый вечер я находила их в твоей мусорной корзине.

– Значит, это вы оставляли недоеденный обед?

– Нет, я готовила их специально для тебя! Я оставляю оладьи на столе у каждого из сотрудников. Похоже, только тебе они не нравятся!

Она указала пальцем на угощение, словно побуждая его попробовать еще одну оладью. Мало повиновался.

– Закрой глаза и сосредоточься на вкусе и ощущениях.

Сладковатый аромат будто оседал на его пробуждающихся вкусовых рецепторах. Запахи смешивались друг с другом, вызывали сложные эмоции, проступавшие в его сердце каплями удовольствия. На какую-то секунду Мало показалось, что он чувствует радость. Он удивленно открыл глаза и увидел, что Фуэнг улыбается.

– Ты на сто процентов уверен, что надеяться не на что?

Потом она закрыла глаза и замолчала. Мало вдруг вспомнил, почему он здесь. Он представил, как его мозги разлетаются по стенам кабинета, и ужас охватил его. Сумел бы он это сделать? Покончить с жизнью… а что потом? Слова врача звучали у него в голове: «Тут ничего не сделаешь», «максимум несколько недель». Какое будущее его ожидает? Он будет страдать, чувствовать боль? Он не был уверен, что ему хочется это узнать.

– Да, почти на сто процентов, – наконец пробормотал он.

– Почти – это не на сто процентов, какая-то часть тебя еще верит, что все обойдется.

Старушка продолжила, не дожидаясь ответа:

– Сколько ты зарабатываешь в день?

– Что?

Она спокойно повторила вопрос. Мало ожидал всего чего угодно, только не такой темы.

– Это неважно, – сказал он.

Какая-то неловкая создавалась ситуация. Он понимал, что, даже если эта старушка проработает всю жизнь в поте лица, она не заработает столько, чтобы покрыть хотя бы один его гонорар. Ему не хотелось обижать ее.

– Наоборот, это очень важно. Давай, скажи мне! Сегодня мы говорим друг другу правду, не тратим время на ерунду! Business is business[2].

Что это за существо? Полуангел-полудемон? Сначала накормила его чудо-оладьями, а теперь расспрашивает про деньги!

У него вдруг сильно разболелась голова.

– Так сколько? – не отставала пожилая дама.

– Три тысячи евро в день, – бросил Мало, надеясь положить конец этому абсурдному разговору.

Сама напросилась, теперь, наверное, отстанет от него.

– А сколько это в батах?

Шутка явно затянулась. Мало был больше не в силах сдерживаться, он жестко и грубовато одернул женщину.

– Знаете что, довольно! У меня был тяжелый день, и вам давно пора домой. Спасибо, конечно, за оладьи, но я хочу остаться один.

Фуэнг как будто что-то считала на пальцах. Она бормотала на тайском, и Мало вдруг понял, что она переводит ту сумму, которую он только что назвал, в местную валюту!

– Можешь отложить самоубийство на тридцать дней? Я за них заплачу!

– Вы окончательно рехнулись?

– А ты должен был умереть уже четверть часа назад. Так что прояви хоть немного уважения. Думаю, ты можешь позволить себе отсрочку в тридцать дней, раз уж подождал пятнадцать минут? И все благодаря мне. Так что я имею преимущественное право на покупку.

Юридические и бухгалтерские термины в устах Фуэнг поразили Мало.

– Несомненно, имеете, – невольно улыбнулся он.

– Вы разве не так обычно разговариваете, когда ведете дела? Так, значит, процент не больше десяти и выплатить его надо будет в конце месяца, через сорок пять дней. Правильно?

Фуэнг протянула ему руку, чтобы он пожал ее в знак заключения сделки. Мало встревожено огляделся, ему вдруг показалось, что в одном из углов кабинета спрятана скрытая камера. Он растерянно улыбнулся, его впечатлила деловая хватка этой вроде бы обычной старушки.

– Это шутка, вы меня разыгрываете?

– Ни в коем случае, это честное предложение. И ты, и я – мы оба в выигрыше.

Мало молчал, пораженный ее дерзостью и безрассудством. В этой старушке было нечто неуловимо очаровательное. Властность, с которой она повелевала, как ему поступить, покоряла его, хоть и была непривычна, даже немного успокаивала в этот жуткий вечер.

– А какая вам выгода выкупать тридцать дней моей жизни?

– Это я скажу, когда придет время.

– Неужели вы думаете, что я соглашусь на договор, условий которого полностью не знаю!

– А что ты теряешь?

– Свободу действий.

– Видели мы, куда привела тебя эта свобода, – усмехнулась Фуэнг.

Она вновь заговорила серьезно.

– Объясню яснее, малыш. То, что ты хочешь уйти из жизни, отказаться от нее, означает, что ты страдаешь, чувствуешь себя отвергнутым. Поверь моему опыту, я кое-что знаю об этом, я, можно сказать, стала экспертом в этом вопросе. Кажется, я догадываюсь, как тебя исцелить. И чтобы это получилось, мне необходимо тридцать дней.

– Удивительное самомнение! Вы ничего не знаете ни обо мне, ни о моей жизни. Свалились непонятно откуда и утверждаете, что можете меня исцелить?! Да, я в тупике, но это не значит, что я поверю первой попавшейся шарлатанке! Я не кретин!

– Диагноз поставить я пока не могу, еще недостаточно тебя изучила.

Мало возразил, растерявшись:

– И какая для меня выгода в том, что вы оплатите мне эти тридцать дней? Мне эти деньги не пригодятся, я все равно умру.

Он опустил глаза.

– Я даже не знаю, буду ли я жив через месяц.

– Малыш, когда клиент подписывает контракт, ты ведь не спрашиваешь, к чему это тебе, ты объясняешь ему, в чем его выгода. Так ведь?

Фуэнг определенно оказалась прекрасным бизнес-стратегом. Чтобы расставить все точки над «и», она выпрямилась и заявила:

– Но тебе я все объясню: в лучшем случае ты исцелишься, в худшем – будешь уверен на сто процентов!

Каким образом эта старушка собирается лечить его, она ведь даже не представляет, чем он болен, и она явно не врач? Мало не сомневался, что она не сможет ему помочь. Он бы многое отдал, чтобы положить конец этому фарсу. И все же, когда она снова протянула ему руку, чтобы скрепить сделку, он машинально пожал ее.

– Теперь все твои дни принадлежат мне! Начинаем с сегодняшнего.

– С сегодняшнего дня? – переспросил Мало.

– Да, даю тебе немного времени, чтобы привести свои дела в порядок.

– Каким образом?

– Не знаю. Ты завершил здесь свою миссию, сказал коллегам то, что хотел?

– Нет, даже и не пытался.

– Значит, попытайся сейчас.

– Что вы хотите, что мне им сказать?

– То, что у тебя на сердце. Ты уже три месяца наблюдаешь за ситуацией, которая тебя не устраивает. Пришло время заявить об этом.

– Мне не за это платят.

– Теперь за это. Давай, ты ничем не рискуешь. Ты все равно скоро перейдешь в мир иной. Вот увидишь, тебе сразу полегчает.

Фуэнг схватила револьвер, который все еще лежал на столе.

– Я верну его тебе, когда закончится срок нашего договора.

Она улыбнулась, заметив, что оружие на предохранителе.

– Еще придется научить тебя, как им пользоваться.

Чрезвычайная ситуация

Когда мы с полным осознанием прикасаемся к своему страданию, мы трансформируем его.

Весь следующий день Мало провел, заново переживая этот вечер, который мог стать для него трагическим и последним, если бы не старушка, внезапно вмешавшаяся в ход событий. Он сидел в своем кабинете и обдумывал ее слова. Завершить свою миссию… Сказать, что у меня на сердце… О чем она хотела, чтобы он говорил? О своих коллегах? Он едва их знал. О боссе? Об этом пьянице? Могла она говорить о тех, кто разочаровал и сильно ранил его, о тех призраках, что годами преследовали его, о предателях, фальшивых друзьях, о Бенжамине, Жюстине или, что еще ужаснее, о его трусливом папаше? Чем больше он вспоминал о своих ранах, тем невыносимее казалась ему жизнь. Он пожалел, что отдал старухе револьвер. Он чувствовал себя таким одиноким, брошенным, что с удовольствием спустил бы курок и покончил бы со всем этим.

Когда он шел через опустевший офис, из кабинета Бертрана донесся женский крик. Он узнал голос Мари-Одиль, менеджера по подбору персонала. Он резко открыл дверь и увидел, что она пытается высвободиться из крепких объятий мужчины.

– Отпустите ее немедленно! – вмешался Мало.

Бертран обернулся и удивленно посмотрел на него мутным взглядом алкоголика. Мало почувствовал, что в нем нарастает гнев, отодвигая на задний план болезненные страдания. Его рука сжалась в кулак и будто налилась силой. И он выплеснул накопившуюся за много лет ярость прямо в лицо этому пятидесятилетнему увальню, который рухнул на землю.

В этот момент в кабинет ворвался Матьё и встал перед Мари-Одиль, загородив ее своим телом. Мало прислонился к стене и соскользнул на пол рядом с Бертраном. В голове звенело, будто он врезал сам себе. Он похлопал босса по щекам.

– Просыпайтесь, старина, просыпайтесь!

Через какое-то время – казалось, что прошла вечность, – Бертран заворчал, потом застонал, ощупал сломанный нос.

– Я отвезу его в больницу, а вы позаботьтесь о Мари-Одиль, – приказал Мало Матьё, потом повернулся к женщине. – С вами все в порядке?

Мари-Одиль кивнула, опустив глаза, и пробормотала «спасибо» дрожащими губами. Мало потащил Бертрана, еле державшегося на ногах, к своей машине.

– Почему вы ударили меня?

– Вы больны, Бертран, – холодно проговорил Мало.

Босс устало прислонил отяжелевшую голову к окну машины и вытер тыльной стороной ладони окровавленный нос.

Полночи Мало прождал результатов обследования, его тревожило и напрягало то, что он опять оказался в больнице. Врач прервал его мрачные размышления.

– Обычный перелом. Совершенно безобидный, учитывая критический уровень алкоголя в его крови, – спокойно произнес человек в белом халате. – Вы его родственник?

– Нет… коллега.

– Вашему коллеге нужна помощь. Мы понаблюдаем за ним день-два.

Когда Мало вернулся к машине на парковке, он увидел, что Матьё бежит ему навстречу.

– Как он? – запыхавшись, спросил коллега.

Мало вкратце пересказал слова врача. Он понимал, что поступил правильно, защитив Мари-Одиль, но чувствовал вину за то, что с такой несвойственной ему яростью ударил Бертрана.

– Знаете, он ведь не всегда был таким, – сказал Матьё, будто бы извиняясь за поведение генерального директора.

Мало мучила пульсирующая головная боль и ноющий кулак, но любопытство перевесило все эти неудобства.

– Хотите, посидим где-нибудь, выпьем, придем в себя?

– С удовольствием! – воскликнул Матьё. – Я знаю симпатичное местечко в двух кварталах отсюда.

Молодые люди устроились за столиком на крыше отеля, откуда открывался великолепный вид на Сукхумвит – фешенебельный район Бангкока.

Матьё рассказал, что до прошлого года Бертран был замечательным руководителем, все им восхищались. А потом у него умерла жена, и он запил. Его циничное поведение и уничижительные замечания уже отпугнули нескольких сотрудников.