Бунтари. Сумерки Бакумацу

Они свернули на тропку и двинулись вдоль заливных лугов. Вскоре показались крестьянские дома-минки с тростниковыми крышами, стоящие на некотором удалении друг от друга. Близ каждой хижины был обустроен огород, окружённый плетнём и небольшими хозяйственными постройками.

Тошидзо заслышал стук молотков и похвастался:

– Это мой зять новый дом строит! Самый большой в округе!

Муцу равнодушно кивнул.

«Какой-то он грубый», – огорчился Тошидзо, но, припомнив сказания о самураях севера, успокоил себя, ведь эти дикари такими и должны быть.

Они миновали деревянный каркас, подводимый под крышу. Плотники уже сколачивали стропила и прилаживали обрешётку. Внизу, на верстаках помощники строгали доски и обрабатывали бамбук. Готовый материал они складывали на циновки и, обвязав верёвкой, поднимали наверх.

Тошидзо вывел Муцу к времянке. Завидев на энгаве22 зятя, Хиджиката окликнул его. Тот отвлёкся от расходной книги и, взглянув на гостей, нахмурился.

– Вот, познакомьтесь, это Муцу. – Тошидзо указал на спутника.

– Сато Хикогоро, староста деревни, – обменялся приветствием зять Хиджикаты и крикнул в открытые двери-сёдзи. – Току, поди-ка сюда, у нас гость.

На зов выбежала сестрица, вытирая руки о полотенце. Увидав Муцу, она встревоженно взглянула на супруга.

– Гость, говоришь… – Сато смерил Муцу долгим взглядом. – Меч, смотрю, у гостя. Не ты ли, Муцу, селян наших пугаешь?

Тот непонимающе пожал плечами.

– Расскажи, откуда ты и куда направляешься? – потребовал Сато.

– Наш гость идёт из Осю в храм Исэ, – поспешил ответить за гостя Тошидзо. – Он устал, аж с ног валится. Давайте сначала его накормим.

– Ну-ну, я вижу. – В голосе Сато не было тепла. Он сунул расходную книгу под мышку, встал и присмотрелся к Муцу, как к товару на рынке. – Помыться бы не мешало, – буркнул Сато и велел жене подготовить купальню, а Муцу сказал: – Меч оставишь мне на хранение.

Тот настороженно оглянулся на Тошидзо, но всё же подчинился, с поклоном передав Сато меч.

– Покажи, где купальня, и присмотри за ним, – шепнул Сато Хиджикате.

Току вынесла старое кимоно на смену, а Тошидзо проводил Муцу на задний двор, к колодцу.

– Ополоснёшься здесь. – Он указал на пустую бадью.

– А нельзя ли внутри? Я сам принесу воды, – робко попросил Муцу, явно смутившись.

Тошидзо усмехнулся, отметив застенчивость гостя. Сам наполнил бадью водой и отнёс в купальню. Муцу поплёлся за ним. Раздевался он нерешительно: снял штаны-хакама и на этом остановился, переминаясь с ноги на ногу.

«Странный парень! Видно, таково строгое северное воспитание!» – объяснил себе Тошидзо. Он повесил чистое кимоно на крючок и вернулся к зятю.

Он застал Сато за изучением меча гостя.

– Коротковат для катаны. Клинок не дотягивает до двух сяку23, – заметил зять и увлёк Тошидзо вглубь дома, к нише, где хранился его собственный меч. Сато приложил клинки друг к другу и указал на разницу. – Похоже, сделано на заказ и за немалые деньги.

Он вернул свой меч на место, а чужой вложил в свободную секцию подставки.

– Меня тревожит твоя беспечность, – неожиданно сказал он Хиджикате. – Ты привёл в дом незнакомца, не выяснив его намерений, и тут же готов ему услужить. А если это недостойный человек? Вор, убийца или государственный преступник?

– Он же совсем юн, ровесник Окиты, если не младше! – возразил Тошидзо.

Сато тяжело вздохнул и снова указал на меч:

– Обрати внимание – оправа из дерева. Такая предназначена для хранения клинка дома, а не для путешествий.

– Может, у Муцу просто не было денег на подходящую, – пожал плечами Тошидзо.

– Сделать дорогой клинок и не иметь возможности оплатить оправу? Сомнительно. – Сато покачал головой. – Скорее всего, меч краденый, а парень беглый. Ты хоть спросил у него подорожную грамоту?

– Нет. – Тошидзо сконфуженно отвёл глаза.

– Твой гость не первый день беспокоит соседей, на девушек у речки напал, к чужим домам присматривается, – продолжал Сато. – То, что привёл его сюда, – хорошо, но беспечности твоей не одобряю. Пора взрослеть, Тошидзо.

Потирая вспотевшую шею, Хиджиката случайно задел порез и поморщился.

– А это что? – Сато заметил царапину. – Уже успел подраться с утра?

– Зацепился за куст, – буркнул Тошидзо, отстраняясь.

– Иди-ка лучше посмотри, как там твой гость.

Тошидзо был рад убраться с глаз зятя, но к Муцу возвращаться не спешил. Он свернул за угол дома и, присев, мрачно уставился на мозолистые ладони – следствие долгих тренировок с боккэном24. Он иногда брал боккэн с собой, когда уходил торговать лекарством, и упражнялся в поле. Только сегодня забыл. Сегодня он был просто аптекарем. Бестолковым, как сказал Сато.

Перетерпев, наконец, недовольство собой, Тошидзо набрал в кадку воды из колодца, коротко постучал в дверь купальни и вошёл внутрь. Муцу стремительно, словно обезьяна, перемахнул через край ванны-офуро и погрузился в воду по самый нос.

– Ты чего это? – опешил Тошидзо.

– Оставь кадку и выйди, – произнёс Муцу, приподняв подбородок над водой.

«Чем дальше, тем чуднее! Неужели в самурайском доме воспитывают такую стыдливость?» – подумал Тошидзо и засомневался: может, прав Сато насчёт Муцу? Он оставил кадку у входа и покинул купальню.

***

Току стряпала на кухне. Учуяв запах жареных лепёшек, Тошидзо завернул к ней. Он быстро стащил одну, пока сестра переворачивала новую порцию на сетке для жарки, и запихал в рот.

– Потерпи! – сердито обернулась Току.

– Можно мне в додзё отлучиться? – Тошидзо потянулся за второй, но получил по рукам.

– Ты и так полдня невесть где проболтался, бездельник! – отчитала сестрица. – После еды возьмёшь корзину и наберёшь тутовых листьев для шелкопряда.

Тошидзо обречённо вздохнул.

– Ничего, возьмёшь в помощники своего нового друга. Быстрее управитесь – быстрее пойдёшь в додзё, – назидательно сказала Току.

– Ладно, – буркнул Хиджиката и вышел из кухни.

Он бесцельно ходил вокруг дома, ожидая, пока Муцу закончит мыться, когда завидел друзей, идущих к нему. Иноуэ Гэндзабуро и Окита Содзи с боккэнами на плечах зашли за ним, позвать на тренировку. Тошидзо лишь руками развёл – дела.

– Ну смотри, Кодзима тебя неженкой и лентяем дразнить будет! – осклабился Окита.

– Передай, пусть готовится! Приду и задам ему жару! – откликнулся Тошидзо.

– В новом снаряжении приходи!

– А то!

Друзья помахали ему на прощание и двинулись к додзё. Тошидзо с тоской посмотрел им вслед.

Наконец появился Муцу. Кимоно было ему не по росту: рукава – слишком длинные, а подол едва доходил до щиколоток. Ворот тщательно запахнут и заколот булавкой. Чистый, Муцу оказался горазд смазливее. Будь его черты мягче, а движения плавнее – сошёл бы за девчонку. Хиджиката задумался, бывают ли девчонки такого высокого роста?

Сато пригласил всех к трапезе. Во время еды он обратился к гостю:

– Муцу – это твоё имя или фамилия?

Тот помедлил с ответом, тщательно прожёвывая лепёшку.

– Проверь свою подорожную грамоту, если сомневаешься, – усмехнулся Сато.

– Нет её у меня. Украли, – признался Муцу.

– Где же тебя постигло такое несчастье?

– На тракте Осю-кайдо, на станции Саттэ.

– Как же ты заставы проходил? – удивился Сато.

– Многие заставы пусты, а те, что на Косю-кайдо, обходил ночью через лес, – пояснил Муцу.

– И никто не задержал?

– Как видите.

– И как же ты собираешься до Исэ добраться? – хмыкнул Сато.

– Милостью небес.

– Досадно! Кабы помнил ты, как в бумагах записан, я бы помог тебе их восстановить, – сказал Сато.

Тошидзо нахмурился. Зять явно лукавил, он мог выписывать подорожные только жителям Хино. Но Муцу заметно оживился, во взгляде мелькнула жадная заинтересованность. Впрочем, быстро взяв себя в руки, он ответил:

– Не обременяйте себя лишними хлопотами. Я справлюсь сам.

– Что ж, тогда пусть Тошидзо с друзьями проводит тебя до ближайшей заставы. Там помогут, – предложил Сато.

– Непременно. – Муцу сглотнул и сжал кулаки.

– Ночевать будешь у нас, под присмотром Тошидзо, – заключил Сато и распорядился подготовить для гостя маленькую угловую комнату.

После трапезы Току всучила брату две корзины для сбора тутовых листьев.

– Пойдёшь со мной? – Тошидзо было неловко просить Муцу о помощи, но тот согласился и без лишних слов забрал одну корзину себе.

Вдвоём работа спорилась. Оба высокие и сноровистые, они без труда срывали листья и наполняли корзины.

– Зачем вы их собираете? – поинтересовался Муцу.

– Для шелкопрядов. Личинки шелкопряда питаются тутовыми листьями и вьют коконы. Как только коконы достигают зрелости, мы выносим их на солнце. Личинка гибнет, а кокон идёт на изготовление нити, – объяснил Тошидзо.

– А у нас рос хлопок. Целые поля, белые как снег.

– Разве на севере его выращивают? – удивился Хиджиката.

Муцу замялся.

– Я не всегда жил на севере, – буркнул он и отошёл к другому дереву.

– Подожди! – нагнал его Тошидзо. – Ты из высланных? Из тех, кого наказал тайро Ии?

– Нет. – Муцу помедлил и после паузы добавил: – Это случилось намного раньше.

– Когда?

– К чему касаться чужих печалей? – Муцу отвернулся и торопливо продолжил работу. – Давай быстрее закончим.

Они управились меньше чем за час. Току, поражённая скоростью работы, хотела отправить их снова, но Тошидзо умоляюще посмотрел на сестру, уж больно хотелось ему в додзё. Току со вздохом отпустила его.

– Хочешь посмотреть на тренировку? – с воодушевлением предложил Тошидзо новому другу.

Тот пожал плечами.

– Пойдём! Познакомлю тебя со своими! – оживлённо воскликнул Тошидзо и, прихватив новенькое снаряжение с красными тесёмками, отправился с Муцу в додзё.

***

В тренировочном зале, несмотря на распахнутые сёдзи, стоял убойный запах пота. На гладком дощатом полу виднелись следы грязных пяток. Несколько человек ожесточённо сражались, оглашая додзё воинственными криками, другие отдыхали, наблюдая за товарищами и время от времени подбадривая. Молодой наставник, Кондо Исами, с боккэном в натруженных руках, прохаживался между бойцами, давая указания. Коренастый, с мощной челюстью и грубыми чертами лица, он выглядел типичным деревенским парнем, но уверенная осанка и твёрдая поступь выделяли его среди остальных.

Встретившись взглядом с Кондо, Тошидзо поклонился. Он пригласил Муцу присесть на сложенные у стены татами, а сам начал облачаться в снаряжение.

– О, красавчик заявился! – раздался ехидный голос Кодзимы. – Кто это с тобой?

– Мой гость, – сухо ответил Тошидзо, – Муцу из Осю.

– Отличная из вас парочка! – усмехнулся Кодзима.

– Заткнись! – Тошидзо нахлобучил шлем и завязал красные тесёмки.

Кодзима жестом вызвал его на поединок:

– Сейчас проверим, насколько крепки твои новые доспехи!

Встав друг против друга, они подняли боккэны. Тошидзо не видел лица противника под маской, но чуял издевательскую ухмылку. Не дав сопернику шанса напасть первым, он издал боевой клич и атаковал. Кодзима парировал удар и съязвил:

– Красненькие тесёмочки нигде не давят?

Тошидзо вложил в следующий удар столько силы, что выбил боккэн из рук Кодзимы. Соперник мгновенно бросился вперёд, схватил Хиджикату за набрюшник, и оба рухнули на пол, яро мутузя друг друга.

– Довольно! – Кондо вмешался, разнимая драчунов. – Мы изучаем боевое искусство, а не приёмы для деревенских разборок! Кодзима, оружие воина – меч, а не язык. А тебе, Тошидзо, не хватает выдержки.

Затем Кондо обратил внимание на Муцу:

– Ты кто, новенький? Обучаться пришёл?

– Это мой гость, Муцу из Осю, – пояснил Тошидзо. Он поднялся, снял шлем и отёр пот со лба.

Кондо понимающе кивнул.

– Как насчёт приветственного поединка? – предложил он Муцу, кивая на Кодзиму. – Возьми боккэн и доспехи Тошидзо. Тебе подойдут.

– Доспехи мне не нужны, – невозмутимо ответил Муцу, принимая боккэн у Хиджикаты.

– Такой же хвастун, как и ты, – фыркнул Кодзима в сторону Тошидзо.

Муцу спокойно занял позицию напротив соперника, опустив деревянный меч вниз. Кодзима принял стойку, высоко подняв локти. Он громко крикнул и атаковал первым. Муцу сделал шаг в сторону. Он вывел деревянный меч горизонтально, но, принимая удар, наклонил, позволив боккэну Кодзимы соскользнуть. Соперник подался вперёд. Муцу провернулся под его рукой и пнул Кодзиму под колено. Тот рухнул на четвереньки, получив в довершение удар по спине.

– Нечестно! – выкрикнул Окита, наблюдавший за поединком.

– Простите, я долго путешествовал и подзабыл правила. – Муцу поклонился и вернул боккэн Хиджикате. – Покорнейше прошу позволить мне понаблюдать за остальными.

Он поклонился сопернику и наставнику додзё и снова сел на своё место, скрестив ноги.

Кондо, однако, заинтересовался гостем:

– Какому стилю обучался?

– Разным, то тут, то там, – уклончиво ответил Муцу.

– Тебе стоит поучиться и у нас, – сказал Кондо с важным видом и принялся рассказывать о стиле Тэннэн Рисин-рю, которому в додзё обучали уже четыре поколения наставников. Тошидзо почувствовал укол ревности из-за внимания, какое уделили новичку.

– Муцу здесь долго не задержится, – встрял Хиджиката, – он идёт в Исэ.

– Тогда обязательно остановись у нас на обратном пути, – пригласил Кондо.

– Благодарю, – ответил Муцу.

Он больше не участвовал в беседах, только наблюдал за поединками с отстранённым видом. Тошидзо остаток тренировки не мог сосредоточиться. Время от времени он пропускал удары и получал замечания от Кондо.

На обратном пути к дому Сато Муцу неожиданно сказал:

– Похоже, стиль «незамутнённого сознания» тебе не подходит.

– Да что ты? – огрызнулся Тошидзо. – И что посоветуешь?

– Тебя как будто что-то сильно злит, и ты даёшь злости выход в бою.

Тошидзо остановился, свирепо посмотрев на Муцу: «Да кто ты такой, чтобы судить обо мне, да ещё открыто об этом высказываться?»

В любом другом случае он бы уже отвесил нахалу оплеуху, но Муцу был не простым человеком.

– Легко делать замечания, когда сам самурайского рода, – процедил Тошидзо, продолжив путь.

– Велика честь! – усмехнулся Муцу.

Хиджиката опередил его и сурово заглянул в глаза:

– Некоторые многое бы отдали, чтобы её удостоиться!

– И принесли бы напрасную жертву, – хмыкнул Муцу.

– Мал ты ещё рассуждать о таких вещах, – раздражённо бросил Тошидзо.

Муцу рассмеялся, да так весело, что разозлённый Хиджиката свернул в поле, чтобы не идти вместе – уж слишком ему захотелось дать нахалу по ушам.

Тошидзо долго бродил в сумерках, пока не оказался у старой сливы, где днём повстречал Муцу. Вокруг – ни души, только сверчки поют. Он со злостью врезал кулаком по стволу – посыпалась трухлявая кора. Он вытер ободранные костяшки о штаны и сел на траву. Везёт же некоторым родиться в самурайской семье или быть усыновлённым! Он же не так удачлив, как Муцу, и не так талантлив, как Кондо. Его пристраивали в купеческую семью в Эдо, но и там он долго не продержался.

«Для чего я родился?» – спрашивал себя Тошидзо. К двадцати пяти годам он по-прежнему не имел ничего, кроме короба с лекарствами за плечами и деревянного меча. В додзё – середнячок. Торговля не шла. У местных девиц популярен, да что с того? Он бы променял это на возможность выбиться в люди. Стать вассалом сёгуна или хотя бы попасть в услужение к даймё! Все деревенские померли бы от зависти!

Быстро стемнело. Хиджиката спохватился, что уж слишком поздно. Он подобрал короб и поплёлся к дому Сато, ссутулив плечи. По возвращении он получил от зятя нагоняй за то, что оставил гостя одного. Благо Муцу сам нашёл дорогу к дому.

Постель для Тошидзо в угловой комнате была готова. Он обмыл ноги у колодца и отправился на футон. Муцу уже спал, подтянув колени к груди. Тошидзо затушил лучину, лёг и отвернулся к стене.

Посреди ночи он внезапно проснулся. Футон Муцу был пуст. Тошидзо немного подождал, но Муцу не возвращался. Тогда он поднялся, зажёг свечу и пошёл его искать. Он обнаружил Муцу на кухне, уже одетого в прежнюю выстиранную одежду. Меч в деревянной оправе снова был за поясом. Увидав Хиджикату, Муцу отпрянул от миски с остатками ячменных лепёшек.

– Куда это ты собрался? – изумился Тошидзо.

– Мне пора. – Муцу цапнул лепёшку и засунул в рот. Прикрыв миску полотенцем, нахал направился к выходу.

Тошидзо метнулся было за ним – задержать, но Муцу прытко отступил и схватился за меч.

– Послушай, я не хочу тебе навредить, – предупредил Муцу. – Просто вернись в комнату и забудь, что меня видел.

– Значит, ты беглый преступник без подорожной грамоты, нагло воспользовавшийся нашим гостеприимством, – заключил Тошидзо, приглядывая себе оружие из кухонной утвари.

– Ты додумываешь лишнее. – Муцу отнял руку от меча. – У меня действительно нет подорожной грамоты, но есть рекомендательное письмо. Хочешь взглянуть?

Не дожидаясь ответа, он достал из дорожного мешка аккуратно свёрнутую бумагу, перевязанную чёрной шелковой лентой, и протянул Хиджикате.

– Здесь написано, что…

– Я умею читать! – раздражённо перебил Тошидзо и быстро развернул письмо.

«Во исполнение долга служебной преданности и с подобающим уважением к достойному адресату сим письмом удостоверяю следующее.

Податель сего письма – человек скромного нрава и редкого усердия, обучен счёту и грамоте, искусен в составлении текстов в классическом и китайском стиле, опытен в трактовке распоряжений и указов. Может читать и истолковывать тексты на голландском языке, а в письменных переводах с оного проявил себя умелым и осторожным.

В течение шести лет пребывал при мне в качестве личного помощника, исполнял возложенные на него обязанности с должной осмотрительностью, неуклонным усердием и верностью. Проявлял уважение к старшим, бережное отношение к поручениям и охоту к обучению.

Сим рекомендую его рассудительному вниманию в надежде, что, если будет даровано ему место при учреждении или должностном лице, он послужит с честью и пользой.

Составлено шестнадцатого дня третьего месяца шестого года Ансэй.

С почтением, Накадзима Яэмон, мэцукэ, городская управа Мориока, княжество Мориока, провинция Муцу».

Тошидзо растерялся. Он ещё раз пробежал письмо глазами, не зная, что сказать и как быть. Судя по письму, Муцу – особа высокого положения, и грубое поведение, какое позволил себе Тошидзо, было неприемлемо. Но почему же Муцу не показал письмо Сато?

– А «Муцу» – это прозвище твоё? – Тошидзо удивился отсутствию имени рекомендуемого лица.

– Имя. Я – шестое дитя25 в семье. Конечно, Рокубэй звучало бы привычнее, – усмехнулся Муцу.

– Тебе стоило показать письмо Сато.

– Это вызвало бы у него неловкость и ненужное беспокойство. Я и тебе не собирался показывать, но… – Муцу замялся и потупился, – ты заслужил доверие.

У Тошидзо вдруг потеплело в груди.

– Ты по-прежнему намерен идти в Исэ? – спросил он.

– Помолюсь о том, чтобы в Эдо мне досталась хорошая служба. Заодно навещу родные места.

«Верно! Он ведь сам говорил – не всегда жил на севере!» – вспомнил Тошидзо разговор под тутовыми деревьями.

Он подошёл к миске, завернул остаток лепёшек в полотенце и протянул Муцу:

– Вот, возьми! Дорога долгая.

– Спасибо, – Муцу улыбнулся, показав ямочки на щеках, – а теперь, если позволишь, я исчезну. Так будет лучше для всех.

Он кивнул на прощание и был таков.

Тошидзо вернулся в комнату. Он потушил свечу, плюхнулся на футон и заложил руки под голову. Тоска овладела им. Люди путешествуют, меняют свою жизнь, а он что? Был бы у него такой покровитель…

Наутро его разбудила Току. Он удивился её встревоженному виду:

– Что-то случилось?

– Муцу пропал! – Она пристально посмотрела на брата. – Чутьё мне подсказывает, ты что-то об этом знаешь! Иди объяснись с Сато!

Тошидзо пожал плечами и отправился к зятю.

– Я, кажется, велел тебе приглядывать за гостем, – рассерженно напомнил тот.

– Так и было.

– И где он?

– Ушёл в Исэ.

Сато некоторое время молчал, пристально глядя на Тошидзо.

– Мы же обсуждали, что Муцу может оказаться вором или государственным преступником.

– Вообще-то, он помощник мэцукэ, – перебил Тошидзо, – Накадзимы Яэмона из Мориоки.

– И что он здесь делал? – спросил Сато после короткой паузы.

– Не знаю. Может, проверял тебя как старосту. Как с гостями обходишься, берёшь ли взятки…

– Хватит, Тошидзо! Это не смешно!

– Я не шучу. Он показал мне письмо перед уходом. Можно воспользоваться твоими связями и узнать об этом Накадзиме Яэмоне.

Сато больше не спорил, а задумчиво потирал наморщенный лоб. Тошидзо отвернулся, скрывая торжество. Впервые он чувствовал себя иначе после «серьёзного разговора» со старшим – не провинившимся мальчишкой, а стороной с доводами. Одобрение Сато вдруг перестало быть чем-то, что нужно стараться заслужить. После еды, бодрый духом, Тошидзо взял короб с лекарствами, прихватил боккэн и отправился торговать.