Грехи небожителей

Глава 1. И да разверзнутся небеса

Гроза началась внезапно. Не как обычно – с нарастающим ветром и дальними раскатами, а словно взрыв. Ещё секунду назад стояла тишина, и вдруг волна оглушительного грома ударила в стёкла.

Инна вздрогнула, отвлеклась от короткого сообщения: «Не приду. Извини», – и посмотрела в окно. Сизо-чёрное небесное полотно распорола молния – будто огненная трещина пошла по чьей-то тёмной душе.

«Кто-то так прогневал небеса, что снизошла небесная кара, – подумала Инна. – Наверное это ты, Ян!»

Она ждала его, чтобы продолжить исследование о древних китайских божествах и небожителях. Заявку на грант они подали вместе, и срок сдачи работы уже поджимал. Ян – раздолбай, удивительно похожий на золотистого ретривера, – сам предложил тему, но в исследование почти не вовлекался. Пусть он блестяще переводил с китайского и знал столько, что порой казалось: за плечами у него не одна сотня лет, – ответственностью при этом не отличался.

Инна невольно вспомнила, как они познакомились. Впервые она увидела его в китайском разговорном клубе, на первом курсе востоковедческого. Ян постоянно забывал то пропуск, то деньги на проезд и почему-то неизменно занимал у неё. Отказать парню с такой милой физиономией было трудно. Приходилось выручать. В благодарность он одаривал Инну всякими безделушками: шпильками, подвесками в китайском стиле, ленточками. За шесть лет знакомства собралась завидная коллекция.

Впрочем, их дружбу трудно было назвать постоянной. Порой Ян исчезал на месяцы, а потом объявлялся, будто никуда и не пропадал, и плёл небылицы об учёбе по обмену. Каким-то чудом он умудрялся неплохо сдавать экзамены за пропущенные семестры, и со временем Инна перестала сомневаться в его историях.

Последний год Ян почти поселился у неё. Притащил приставку, развёл цветы на балконе. От её дома до культурного центра, где они подрабатывали, было рукой подать. Квартира же, которую Ян делил с кем-то из университетских друзей, находилась в пригороде, и добираться приходилось на электричке. Он взял привычку засиживаться допоздна, рубясь в «Войны Троецарствия», и постоянно пропускал последнюю. Хотя что уж там – Инна играла вместе с ним и совсем не возражала, когда он оставался ночевать.

«В такую погоду электрички наверняка встали», – подумала она и вернулась к работе.

Гроза утихла так же быстро, как налетела. Инна открыла окна, впуская в квартиру насыщенный озоном воздух. Снаружи чирикали птички, отчётливо доносился гул поездов. Всё-таки ходят электрички!

Она вышла на балкон – маленький, заставленный растениями Яна. Ни одно из них не было ей знакомо. Каждый раз, когда он притаскивал очередной горшок, Инна фотографировала и проверяла в интернете: что это такое? Поиск выдавал противоречивые сведения. Сам Ян ничего толком не объяснил, лишь клялся, что это не «запрещёнка».

Инна облокотилась на перила и посмотрела вниз: не проснулась ли совесть у засранца?

Нет, не идёт.

Она досадливо ущипнула суккулент за мясистый листик и вернулась в комнату.

Едва балконная дверь закрылась за её спиной, как снаружи раздался грохот. Не гром – что-то резкое, звонкое ударило по ушам. Инна отшатнулась, решив, что на балкон упала петарда или кусок кровли. Лишь мгновение спустя она заставила себя выглянуть наружу.

Среди перевёрнутых горшков и рассыпанной земли сидел Ян. Бледный, запыхавшийся, мокрый с головы до ног. На руках у него слабо трепыхалось нечто, завёрнутое в плотную тёмную ткань.

Инна раскрыла рот – и не издала ни звука. Уставилась на серебристые узоры, скользящие по ткани. Моргнула раз, другой.

— Ян!? – она присела рядом. — Четвёртый этаж… Как ты сюда вообще…

Он поднял на неё взгляд. Впервые за всё время знакомства в его глазах не было ни привычной весёлости, ни озорства.

— Таз есть?

— Что…?

— Таз. Самый большой, какой найдётся. И воды налей. Холодной.

Ян резво поднялся на ноги, отпихнул опрокинутые горшки и прошёл в квартиру.

Инна поспешила следом. Сейчас явно не время для вопросов.

Через минуту она принесла большой таз, наполненный водой наполовину.

Ян осторожно развернул мерцающую ткань. Оттуда выскользнуло что-то сине-серебристое, чешуйчатое и свернулось кольцом на дне. По воде расползлись красноватые разводы.

— Ян… – Инна попятилась. — Это что…змея!?

Он коснулся головы существа кончиками пальцев.

— Приглядись. Разве похоже?

Нет. У змей не бывает лап. И гребня вдоль хребта тоже. И маленьких ушек.

Не змея…

Ящерица? Какая-то редкая. Экзотическая.

Ян накрыл таз покрывалом, а сам прошёл в ванную. Без лишних церемоний стащил с себя мокрую одежду и принялся её отжимать.

«Кошмар… – Инна прижала ладонь к губам. — Сначала суккуленты. Теперь ящерица. Что дальше? Притащит домой дракона?»

Спустя некоторое время Ян появился в её халате, собрал с балкона несколько повреждённых растений и накрошил в таз.

Инна наблюдала за ним всё с большим подозрением.

«Не тронулся ли умом?»

Хотя нет – прибрал за собой, цветы привёл в порядок. Мокрую одежду аккуратно развесил на сушилке.

Инна уже собиралась закинуть его вещи в стиральную машину, но Ян остановил:

— Не нужно шума.

Она пожала плечами, повесила вещи обратно. Потом потопталась немного и поставила чайник – может, горячий чай приведёт его в чувство?

— А твоему ящеру ещё что-нибудь нужно? – осторожно спросила она.

Ян мрачно покачал головой.

После кружки чая его лицо немного расслабилось. Он плюхнулся в кресло-мешок, закинул руки за голову и сказал:

— Если что – буди.

Инна нервно хмыкнула и покосилась на таз. Только бы этот ящер не вылез!

Она забралась с ногами на диван и уткнулась в телефон – искать информацию о ядовитых рептилиях.

Стемнело. Комнату освещали лишь экран телефона да сиреневая лампа для рассады. Ян дремал в кресле-мешке, беспокойно ворочаясь. Таз стоял посреди комнаты, накрытый тканью – тварь внутри никак о себе не напоминала: ни звука, ни движения, ни запаха.

В какой-то момент Инна бросила читать про рептилий и включила дораму. Плеск в тазу заставил её нажать на паузу. Тихий, ворчливый – тварь шевелилась и будто пускала пузыри.

Инна выпрямилась.

«Может, подыхает?..»

Ткань едва заметно шевельнулась. Ещё миг назад лежала складками, а теперь под ней начали проступать очертания неровной формы.

Инна широко раскрыла глаза.

«Наверное, просто ворочается», – заверила она себя.

Покрывало резко вздулась, вздыбилось буграми. Таз опрокинулся. По линолеуму побежали струйки воды.

Инна вскочила с дивана, едва не выронив телефон. Ян дернулся во сне, что-то невнятно пробормотал и снова затих.

Из-под покрывала показались человеческие ноги. Босые, бледные, с тёмными венами под тонкой кожей.

«Я сплю. Просто сплю», – Инна зажмурилась, потёрла глаза. Видение не исчезло.

Следом высунулись тонкие белёсые руки. Длинные пальцы с отросшими ногтями медленно сжимались в кулак, разжимались – будто их хозяин проверял, слушается ли тело.

Инна запрыгнула обратно на диван. Дышала через раз. Подмышки взмокли.

«Я переутомилась. Всё из-за гранта и этого придурка Яна. Он точно выращивает какую-то дрянь!»

Всё затихло. Под покрывалом теперь отчётливо угадывался человеческий силуэт.

Инна вытащила из волос шпильку-меч, подцепила край ткани и откинула в сторону. На мокром полу лежал молодой мужчина. Нагой, худой, с длинными черными волосами, облепившими плечи и спину.

«А где ящерица?..»

Инна быстро огляделась – нет нигде. Она с опаской приблизилась и присела на корточки. Ткнула полумёртвое существо в ладонь. Пальцы его дрогнули, сжались.

Инна осторожно перевернула его на бок, чтобы тот не лежал лицом в луже. Черты его были необычными – точёными и одновременно неправильными. Резкие бровные дуги, узкий прямой нос, чуть вздёрнутые крылья ноздрей, губы формы лепестка мальвы. Скулы словно высечены ножом, подбородок заострён к низу. Будто тушью выведенный на белой бумаге, всем обликом, даже в покое, он напоминал…

«…дракона, – закончила мысль Инна. И тут же тряхнула головой: — Нет. Я просто пересмотрела китайских дорам».

Длинные, влажные ресницы дрогнули. Из груди существа вырвался кашель. От уголка рта по подбородку потекла тёмная струйка крови.

Настоящий животный страх накрыл Инну с головой.

— Ян! – взвизгнула она. — Просыпайся! Твой ящер вот-вот сдохнет!

Она схватила первое, что попалось под руку, – шлёпанец – и запустила в дрыхнущего приятеля.

Ян слетел с кресла-мешка раньше, чем успел разлепить веки. В следующий миг он опустился рядом с полумёртвым существом и поочерёдно коснулся макушки, лоба, шеи и середины груди.

— Помоги перенести его на кровать, – сказал Ян наконец.

— На мою…?! – Инна опешила. — Да кто это вообще такой?

— Мой брат.

Глава 2. Ящер

— Твой брат!? – Инна уставилась сначала на приятеля, потом на его полудохлого «родственника». — Да вы ни капли не похожи!

Ян на мгновение изменился в лице – уголок рта дёрнулся. Обиделся.

— Некогда болтать. Подхватывай с другой стороны, – буркнул он.

— Погоди! Он же голый! – Инна поспешно придержала соскользнувшее покрывало.

— Ой, что ты там не видела, – фыркнул Ян.

Пока они тащили «родственника» к кровати, Инна невольно разглядывала его тело. Багровые ожоги. Кожа воспалилась вокруг тёмного рисунка чешуи.

«Татуировки, наверное, – заверила она себя, морща нос.

«Вот уж Ящер как есть!»

— Не пялься, – проворчал Ян.

Наконец они уложили его в постель. Инна подсунула Ящеру под голову полотенце и осторожно расправила сбившиеся пряди. Ян тут же накрыл брата мерцающим покрывалом.

Только теперь, при свете с балкона, Инна разглядела узор на ткани. Созвездия. Они не просто светились – медленно двигались, плыли. На дальних краях полотна звёзды вспыхивали и гасли. Инна несколько раз протёрла глаза, не веря, что видит всё это наяву.

Ящер под покрывалом почти не шевелился. Грудь поднималась едва заметно. Веки дрожали – будто он пытался выбраться из сна и не мог.

— Иди спать. Я сам с ним побуду, – сказал Ян.

В темноте лица его было не разобрать, но голос звучал сдавленно.

Инна забрала одеяло и ушла на диван. Закуталась гусеницей, долго лежала, прислушивалась. Тишина. Будто и нет никого за стенкой.

«Почему притащил его ко мне? У самого места нет? Чушь какая-то… человек-ящерица! Нет, я точно сплю и скоро проснусь!»

Она повернулась на бок и закрыла глаза.

Под утро Ян разбудил её. Серая физиономия говорила сама за себя: он не спал всю ночь. И тут до Инны дошло окончательно – это был не сон. Тот драконоликий лежит в соседней комнате и, похоже, так и не пришёл в себя.

— Мне нужно уйти, – сказал Ян и сунул ей в ладонь жетон-подвеску на красной нити. — Если проснётся – покажи это. Напои водой и дай сырых яиц.

Инна моргнула.

«Не многого ли ты хочешь?»

Она спустила ноги с дивана, нашарила шлёпанцы.

— Стой! А грант? Сроки поджимают!

Ян посмотрел на неё устало, без привычной улыбки беззаботного ретривера.

— Если брат проснётся, то поможет лучше меня. О китайских божествах он знает больше любого из ныне живущих.

Инна выгнула бровь, открыла рот, закрыла – таращилась то на Яна, то на жетон. Опомнилась, когда приятель уже переоделся и вышел на балкон.

— Подожди, у меня нет сырых яиц… – только и успела сказать она.

Вспышка.

Инна выбежала следом. Яна как не бывало. Она посмотрела вниз, потом вверх. И лишь тогда заметила, что дрожит.

«Что, чёрт возьми, происходит?»

Она снова легла, но так и не уснула. Присутствие чужого не давало расслабиться. При каждом шорохе Инна вздрагивала, а когда становилось совсем тихо, страх накрывал ещё сильнее.

Прозвенел будильник. Девять утра.

Инна поднялась и почти на цыпочках подошла к комнате. Ящер лежал неподвижно. Бледный, как луна.

Инна застыла в дверях. Потом всё же вошла – быстро, как юркая мышь.

— Человек как человек… вроде, – пробормотала она.

И тут же вспомнила лапы, чешую и выпирающий хребет.

— Брр! – Инна содрогнулась, будто ящерицу бросили ей за шиворот, и выскочила из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

Весь день она старалась не думать о Ящере. Работала над исследованием.

Во время перерыва на кофе рассмотрела жетон и перевела надпись «Дворец феникса».

«Феникс, – фыркнула она. — Ретривер ты шаловливый, а не феникс!»

К вечеру Инна закрыла ноутбук и всё же заглянула к Ящеру.

Покрывало сползло.

Она поправила его и вытащила из-под головы полотенце. Волосы Ящера высохли и слегка распушились. Он выглядел совсем слабым и вряд ли мог причинить вред.

«Если что – ткну шпилькой!»

Инна придвинулась ближе и приподняла звёздную ткань. Ожоги всё ещё багровели. Рисунок на повреждённых местах никуда не делся. Вблизи он не походил на татуировку.

Инна осторожно коснулась рисунка и ощутила рельефную корку.

Это была не кожа.

«Это чешуя!» – наконец поняла Инна.

Вдруг чужие холодные пальцы сомкнулись на её запястье. Инна вырвалась и отпрянула.

— Чёрт!

Ящер глаз не открыл. Только нахмурился и что-то пробормотал.

Инна вылетела из комнаты, захлопнула дверь и больше туда не заходила.

Прошли сутки. Вторые. Третьи.

Ян не возвращался. Ящер не просыпался.

Инна наблюдала за ним с балкона, плохо спала. Думала: если он не ест и не пьёт, то, по логике, должен умереть. Но ничего подобного не происходило. Иногда он даже ворочался, мял пальцами звёздное покрывало.

Она переставила стул, чтобы лучше видеть комнату. Работала и следила.

«Ну Ян, только вернись! Получишь горшком по пустой башке!»

На пятый день она дописала исследование – оставалось только заключение. Вот так… В заявке их двое, а две трети работы сделала она одна. Ян – золотой раздолбай!

Ящер не пробуждался.

«В мифах небожители могут уснуть на тысячи лет», – промелькнуло у неё в голове. – Ну уж нет! Этот и так загостился.

Она осмелилась снова к нему приблизиться и заглянуть под ткань. Ожоги потемнели, но не зажили. Чешуя осталась.

«Что, если не ждать, а чем-нибудь помазать?»

У неё была мазь на все случаи жизни – на пчелином воске и эфирных маслах. Обычная, из аптеки. Инна сходила за тюбиком, собралась с духом, отогнула покрывало и принялась наносить её на ожоги.

Ящер замер. Казалось, даже дышать перестал.

Инна выждала.

Ничего.

Она продолжила, поглядывая то на него, то на безобразные увечья. На стыке чешуи и кожи висели волокна, но запаха гниения не было. Ящер вообще ничем не пах. Это почему-то пугало.

Закончив, Инна посмотрела на его лицо. Слишком спокойное и в то же время сосредоточенное. Будто бдит и всё чувствует. Она поспешно натянула покрывало до самого подбородка Ящера и убралась из комнаты.

От тюбика осталась половина.

Около часа Инна изучала в интернете статьи про ожоги. Раны Ящера выглядели необычно ещё и потому, что от них по коже расходились ветвистые красные линии, похожие на корни дерева.

«Неужели от молнии?»

В тот день, когда Ян принёс его, была гроза. Может, Ящера и правда ударило?

На шестой день в дверь позвонили. Вернулся Ян. Принёс продукты и перепелиные яйца, оставил пакеты на столе и сразу направился к Ящеру.

— Он просыпался? – спросил Ян, осматривая брата.

— Не…нет, – протянула Инна: считать ли пробуждением тот случай, когда Ящер схватил её за руку? Глаза-то он не открывал.

— Точно? – Ян нахмурился, прижал ладонь к груди. Задумчиво помолчал, закусив губу.

Потом отправился на кухню, разбил в миску пару яиц, добавил доморощенной травы и соли, а затем напоил этой смесью брата. Тот слабо кашлянул. Ян что-то прошептал ему на ухо – никакой реакции, только ресницы Ящера едва заметно дрогнули.

— Ничего не хочешь мне сказать? – спросила Инна, когда они вернулись на кухню.

— Прости. Я подвёл тебя с грантом.

Ян отвернулся к раковине, открыл воду.

— Меня не это волнует, – перебила она. — Почему твой брат выглядит так, будто его прожарило в трансформаторной будке?

Ян вымыл миску, поставил сушиться и лишь потом ответил:

— Помнишь грозу на прошлой неделе? Его ударила молния.

Инна дождалась, пока он тщательно вытрет руки.

— И что? – произнесла она медленно. – Заодно превратила в ящерицу?

Ян поднял взгляд – без тени иронии.

— Ящерица – это одна из его форм.

Повисла пауза. Кран звонко отбивал её капля за каплей.

Ян посмотрел на часы.

— Мне пора. Потом объясню…

— Ян?!

Но его уже и след простыл.

Глава 3. Исцеление

Инна несколько секунд стояла, глядя на захлопнувшуюся перед носом дверь, потом повернула задвижку. В этот раз хоть ушёл по-человечески.

Откуда у Яна эта уклончивость? Почему он избегает разговора? Раньше за ним такого не водилось. Ретривер, нашкодивший по-крупному.

Она разобрала пакеты, открыла ноутбук, собираясь дописать заключение. Курсор мигал на пустой строчке. Мысли упрямо возвращались к Яну.

Инна захлопнула ноутбук и уткнулась лбом в сложенные на столе руки. Где-то вдали глухо прогремело. Погода снова портилась.

Сквозь отдалённые раскаты она различила шорох из комнаты. Потом – сдавленное кряхтение. Тихий стон.

Инна подняла голову. Дверь в спальню была приоткрыта.

Она бесшумно подошла к проёму и застыла.

Ящер извивался на постели. Покрывало сбилось; он сжимал его побелевшими пальцами. Лицо перекосилось от боли, угольные брови сошлись к переносице, губы побледнели. На лбу и висках выступила испарина. Жилы на шее вздулись и перекатывались под кожей. Местами на ней проступал чешуйчатый узор.

Инна вжалась в косяк.

«Врача вызвать?»

«Яну позвонить?»

Она бросилась на кухню и набрала ему сообщение.

Одна галочка. Ян не в сети.

Инна вернулась в спальню. Её саму колотило. Она беспомощно смотрела, как Ящера ломает боль, пока не заметила странность: там, где звёздная ткань касалась увечий, волокна стягивались, а чешуя на глазах зарастала кожей.

Инну осенило – эта ткань лечит!

Она кинулась к Ящеру и поспешно натянула покрывало на обнажённые раны.

— Терпи…

Его руки судорожно шарили по постели в поисках, за что бы ухватиться.

Инна метнулась в ванную, намочила махровое полотенце, скрутила жгутом и сунула ему в ладони:

— Держи. Когда больно – выкручивай.

Сама обхватила его, не давая сорвать звёздную ткань.

Ящер вцепился в полотенце. Выкрутил так, что закапала вода.

За окном громыхнуло – гулко, совсем близко. По стеклу застучал дождь.

Боль накатывала волнами. Инна чувствовала, как он то обмякает, то вдруг напрягается так, что, казалось, разорвёт и полотенце, и её саму. Она считала раскаты грома и ждала, когда всё закончится.

Дождь то усиливался, то стихал. Гроза откатилась к горизонту, оставив после себя сырой воздух и далёкие всполохи молний.

Постепенно Ящер затих. Уронил голову на подушку, тяжело дыша ртом и всё ещё сжимая полотенце. Инна отпустила его и перевела дух. Убрала с осунувшегося лица прилипшие чёрные волосы, промокнула лоб и грудь свободным концом полотенца. Потом осторожно заглянула под покрывало: те ожоги, что она мазала, затянулись. Остались лишь бледно-розовые пятна – следы сросшихся ран.

«Надо же. Подействовало», – с облегчением подумала она и поправила свой растрёпанный хвостик.

Ящер выглядел измождённым, будто его выжали вместо полотенца.

Инна поднесла воду. Он прильнул к кружке и жадно пил, пока та не опустела. Глаза так и не открыл.

Дыхание его постепенно выровнялось. Инна не отходила от кровати. Присела рядом, прямо на коврик, и сама не заметила, как задремала, упустив голову на руки.

Она проснулась от прикосновения. Кто-то трогал её за запястье – осторожно, кончиками влажных пальцев, будто проверял: настоящая ли.

Инна распахнула глаза.

Ящер смотрел на неё.

Она отпрянула от постели раньше, чем успела что-либо подумать. Сердце замерло, по телу пробежал озноб.

Две черные бездны, не отражающие свет, изучали её внимательно и пугающе спокойно. Он смотрел не на неё, а сквозь – куда-то глубже. На его лице мелькнуло изумление.

Ящер опустил ресницы, отвернулся. С усилием перекатился на живот и стянул покрывало – насколько хватило сил. Ткань сползла, обнажив спину до поясницы. Здесь были те же увечья.

Инна поняла, чего он хочет.

Она выдавила из тюбика всё до последней капли, смазала раны.

Подействовало через день.

На этот раз сдерживать его не понадобилось – крепился сам. Лишь время от времени сжимал челюсть и напрягался, словно гасил волну боли, пока та ещё поднималась.

Инна всё равно держала полотенце наготове. Но пригодилось оно лишь затем, чтобы вытереть испарину, когда Ящера отпустило.

Воды он не взял – не осталось сил даже разжать губы. Плечи и руки покрылись гусиной кожей. Инна принесла одеяло и укрыла его поверх звёздной ткани. Кружку с водой оставила на полке у кровати, а сама ушла на диван. Усталость одолела и её.

Утром Инна первым делом потянулась к телефону. Ян так и не объявился. После того сообщения с просьбой о помощи она отправила ещё десяток – и везде была только одна галочка. Сначала Инна злилась. Потом забеспокоилась. Теперь тревога не отпускала. Опять была гроза. Мало ли что могло случиться.

Она не сразу заметила, что дверь в спальню закрыта, и не смогла вспомнить, сама ли захлопнула её накануне.

Вчера Ящер был настолько измотан, что не выпил даже воды. Сегодня нужно напоить его яичной смесью.

Инна разбила перепелиные яйца в миску, добавила соли и пошла в комнату.

Едва открыв дверь, она вскрикнула и выплеснула смесь.

Из-под одеяла на пол струился хвост рептилии. Длинный, тёмно-синий, чешуйчатый, с серебристым гребнем вдоль хребта. Хвост лежал кольцом, а кончик со стрелой едва заметно подрагивал – совсем как у кота.

Ящер проснулся. Повернулся к ней – и тут же втянул хвост под одеяло.

Инна округлила глаза и невольно прикрыла рот ладонью.

Ящер сел, кутаясь в звёздную ткань, расправил плечи. Взгляд прямой, горделивый – и всё же в нём мелькнула уязвлённость.

Инна уставилась на лужу.

— Я сейчас уберу…

Она поставила миску на тумбу, но, не успев двинуться с места, услышала голос – хриплый, сорванный, будто им не пользовались очень давно.

— Не думал, что тебе это противно.

Инна повела плечами, избегая смотреть на Ящера.

— Да нет. Просто… – она прикусила губу. — Неожиданно.

На его аристократичном лике проступило скептическое удивление.

Инна поспешила на кухню за влажными салфетками. Вернулась, вытерла лужу. Всё это время она чувствовала на себе взгляд – пронизывающий, неотвратимый. По спине бежали мурашки.

Закончив, Инна выбросила салфетки, вымыла руки и вернулась в комнату.

— Я приготовила тебе яичную смесь. Если хочешь что-нибудь другое – скажи.

Ящер молчал так долго, что она решила: не ответит. Но он откинул волосы за плечо, выпрямился и произнёс:

— Я не сержусь на тебя за дела других. Нет нужды менять обличие.

Инна растерянно моргнула.

— Что?

Вместо ответа он щёлкнул пальцами.

Мир качнулся. Инну закружило, будто невидимая рука схватила за талию и развернула. Шпилька-меч выскользнула из пучка и глухо стукнулась об пол. Волосы рассыпались по плечам.

И всё. Кружение прекратилось так же внезапно, как началось. Инну повело. Она ухватилась за косяк. Щёки пылали, в ушах шумело.

Ящер смотрел на неё озадаченно. Потом перевёл взгляд на собственную руку, сжал и разжал пальцы, словно проверяя, работают ли. И уж собрался щёлкнуть снова.

Инна подхватила шпильку и направила на него.

— Только попробуй! Расскажу твоему братцу, что ты вытворяешь!

Она нащупала в кармане жетон Яна и швырнула в Ящера.

Не дожидаясь реакции, Инна выскочила за дверь и заперла её снаружи на ключ. Натянула толстовку, сунула ноги в кеды, телефон – в карман, ноутбук – под мышку и вылетела из квартиры.

Глава 4. Шпилька

Инна устроилась на скамейке под липой. Балкон отсюда хорошо просматривался, а её саму скрывала густая крона.

Она быстро набрала сообщение запропастившемуся приятелю:

«Твой брат ненормальный! Забери его немедленно!»