Крылья свободы

Глава 1

Лето...Сезон, когда душа словно расправляет крылья и ощущает подлинную свободу. Краски, веселье, счастье — всё это обычно наполняет сердце радостью. Но в этот раз я словно оказалась вне этого праздника жизни.

Почему? Ведь мы — молодая семья, только начали строить совместную жизнь: строить планы, воспитывать детей, мечтать о светлом будущем. Однако оказалось, что у моего супруга несколько иное видение происходящего. Несмотря на все разногласия, когда стремишься к успеху, учишься проявлять терпение, прощаешь обиды и боль — ради того, чтобы вместе встретить далёкое счастливое будущее.

Но, как и у многих, мои силы однажды иссякли. После стольких попыток, стольких шансов, стольких отсрочек я сдалась. Да, я сдалась — но лишь на мгновение.

Последней каплей стало то утро, когда я лежала в постели, изнемогая от боли в почках, а рядом не оказалось никого, кто мог бы подать чашку воды.

Наркотики Вот что разрушало нашу жизнь. Мы жили лишь на детские пособия, ни я, ни муж не работали. Еда появлялась в доме нерегулярно, а он ещё и требовал денег с пособий, открыто говоря, что они нужны ему на запрещённые вещества. Он не скрывал этого — напротив, капсулы и таблетки красовались на его прикроватной тумбе. Со временем он начал принуждать меня употреблять их вместе с ним.

Отчасти я сама виновата в том, что оказалась втянута в это. У меня пропало желание близости, и я отказывала ему. Жизнь покатилась под откос ещё быстрее: я начала принимать наркотики вместе с ним, теряя себя, ловя мимолётный кайф и наваждение страсти, которым он удовлетворял свои потребности.

Я приняла эту отраву четыре раза — и поняла, что во мне зарождается зависимость. Я жаждала забыться, снять стресс любой ценой. И вот однажды утром я осознала: наркотики лишают меня остатков настоящей жизни.

За месяц до этого я сказала мужу, что даю ему ровно месяц, чтобы остановиться и взяться за ум. Но этот месяц пролетел — а стало только хуже.

Пролежав в муках до одиннадцати часов дня, я написала мужу, что собираю вещи, беру ребёнка и ухожу к родителям. Он ответил на сообщение лишь через час, потом позвонил по видеосвязи со слезами на глазах: сначала умолял, потом проклинал. Так продолжалось до вечера, и лишь когда стемнело, мне удалось уехать.

Неделю я провела у родителей — всё шло по привычному сценарию: прощения, скандалы, слёзы. И вот я снова дома, рядом с мужем. Но я уже не та, что прежде. Я решила выучиться, найти работу, привести свою жизнь в порядок — и ни на кого не надеяться.

Начало положено. Учёба идёт успешно, всё получается, я ни в чём себе не отказываю. Бросила блогинг, устроилась на работу — пусть не престижную, но для первых шагов самое то. Зарплата средняя, но меня устраивает. Завела новых друзей, расширила круг знакомств, появились возможности. В голове — планы, мечты, цели. И, как ни странно, поддержку я нашла среди новых знакомых. Рада ли я этому? Безусловно! Я и не подозревала, как ценно иметь друзей, готовых помочь и поддержать.

Ссоры дома продолжаются, я пытаюсь выкарабкаться, но получается не всегда. Сдерживать себя становится всё труднее. Но какая семья без проблем? Идеальных не бывает — именно с этими мыслями я когдато и вернулась к нему. Теперь у меня есть работа, свои планы, свои мечты и цели.

Вечером, вернувшись домой уставшей, я захожу в нашу комнату. Брэк, мой муж, дома. Ещё пару месяцев назад я бросилась бы к нему в объятия, но теперь — нет.

— Привет, — говорю, раздеваясь.

— Ну, привет, — отвечает он с явным безразличием.

Как обидно Я его простила, а он держится так высокомерно.

— В смысле «ну»? Я поздоровалась, разве трудно улыбнуться хотя бы?

— Вряд ли моя улыбка скрасит твой и без того тяжёлый день, — с ледяным спокойствием отвечает он.

Сердце сжимается. Что за человек?

— Если ты так думаешь, продолжай в том же духе. Не собираюсь с тобой спорить, — пытаюсь закрыть разговор.

— Ты уже надоела со своими переживаниями! — вспыхивает он.

А кто, в конце концов, будет думать о семье, о ребёнке? Мои требования для него — всего лишь капризы. Печально

— Хорошо, молчу, не трогаю тебя.

Переодевшись, хватаю телефон с наушниками, включаю музыку и иду на кухню. Музыка — моё спасение, но и она не всегда помогает прогнать непрошеные мысли и сдержать слёзы.

Я никогда не перечила ему, не позволяла себе косо на него смотреть, сколько бы боли он ни причинял. Не позволяла обижаться дольше пяти минут. Я была для него опорой — всегда и везде. Сердце разрывается от боли, но я терплю, несмотря ни на что, даже не задумываясь о том, что ждёт меня дальше.

От тяжёлых мыслей меня отвлекает дочурка: она вбегает и бросается в мои объятия.

— Мамочка, мамуля, ты пришла! Я соскучилась! — кричит она, целуя меня в обе щеки.

— Моя прелесть, я тоже очень скучала, — отвечаю ей.

— А я больше скучала!

— Тогда я сейчас откушу твой вкусный носик — и узнаешь, кто скучал больше!

— Мама, нет, не трогай носик! — пытается она вырваться.

Боже, какая же она невероятная! Пару минут назад я была на грани слёз, а она вмиг озарила мой мир своим светом. Это маленькое создание, сама того не понимая, спасает меня каждый день.

— Мам, дай мне тоже музыку!

— Значит, будем танцевать?

— Да! — кричит эта непоседа.

— Какую будем слушать?

— Включи «Непохожие»!

— Лови!

И мы начинаем двигаться под ритм.

Остаток вечера мы проводим в веселье: вместе заканчиваем мои дела, принимаем душ и отправляемся спать.

Зайдя в комнату, я обнаруживаю, что мужа нет дома. Я радуюсь этому, беру книгу и устраиваюсь поудобнее. «Четвёртое крыло» Ребекки Яррос Боже, как я обожаю эту книгу, перечитываю снова и снова. После возвращения к мужу меня мучает бессонница, а если и удаётся уснуть, ночные кошмары не дают покоя. Поэтому я взяла за привычку читать не только днём, но и по ночам. Чтение всегда успокаивало меня, и в эти непростые дни книга стала моим спасательным кругом.

Забавно, но мужу не нравилось, что я трачу заработанные мной деньги на книги. Пока я читала, не заметила, как пролетело время. На часах уже половина второго, а спать совсем не хочется. Недолго думая, беру продолжение книги и укладываюсь. Потом не помню, как и когда уснула.

Утром я проснулась от неудобного положения — я не могла пошевелиться, словно зажатая в тисках. Обернувшись, понимаю: я лежу в объятиях мужа. Он порой, если повезёт, проявляет теплоту — но только во сне, а днём словно царь Ада.

После того как я объявила ему о разводе, он плакал, умолял вернуться, просил прощения, обещал измениться. Но я знала: станет только хуже. И всё равно вернулась — ради ребёнка. Как и ожидалось, стало хуже: обвинения в измене, истерики, скандалы, требования денег и многое другое. О близости с ним я и думать не могла. Этот мужчина разрушил мою любовь к нему — о каком сближении могла идти речь?

Освободившись из его рук, я иду в ванную. После разрыва я начала относиться к себе с большим вниманием — даже к выбору белья и пижам. Встав перед зеркалом, разглядываю себя: бордовая шёлковая сорочка с разрезом у бёдер, с изящной выемкой у груди и открытой спиной — выглядит прекрасно, понастоящему женственно.

Ткань мягко облегает тело, подчёркивая изгибы, будто шепчет: «Ты прекрасна. Ты жива. Ты больше не тень». Я провожу рукой по шёлку — он скользит под пальцами, как обещание новой жизни. В отражении вижу не ту сломленную женщину, что когдато терпела унижения, а когото нового: уверенного, дерзкого, готового взять своё.

Волосы Они всегда были длинными, но этим летом я решилась на перемены: сделала стрижку — теперь локоны игриво обрамляют лицо, придавая облику лёгкую дерзость. Подкорректировала брови (хотя редко это делаю) — небольшие изменения, но я выгляжу так свежо! В глазах появился блеск, которого не было раньше: не покорность, а вызов. Словно сама природа шепчет: «Хватит прятаться. Покажи им, кто ты на самом деле».

Беру телефон, включаю любимый трек Jony — «Воздушный сарафан». Летом такие песни добавляют красок. Пританцовываю и скидываю сорочку, запрыгиваю под душ, включаю прохладную воду. Струи воды омывают тело и прогоняют остатки сна. Шум воды и слова песни — настоящее наслаждение. Подпеваю:

> ТАНЦУЙ СО МНОЙ, ЛЕТАЙ,

> АЙайайай,

> Возьмём с собой лето,

> Порхайайайайай.

Приняв душ, укутываюсь в большое полотенце и бегу в гардеробную. Решаю, что пора убрать брюки и надеть платье. Подпрыгивая, подхожу к ящику с бельём. Медленно открываю его — ряды кружев, шёлка, тонкого хлопка манят, словно сокровища. Выбираю ажурные трусики — они невесомо ложатся в ладонь, узор напоминает морозные завитки на зимнем окне. Затем беру нежный белый лиф, покрытый тонким растительным орнаментом. Надев их, снова любуюсь собой в зеркале.

О, боже, как это прекрасно — никогда раньше не уделяла себе столько внимания, не чувствовала этой внутренней силы, этого огня, что теперь горит во мне. Раньше я пряталась за мешковатой одеждой, за покорным взглядом, за тихим «да». Теперь же каждое движение — вызов, каждый взгляд — утверждение: я есть. Я существую. И я больше не позволю никому гасить этот свет.

Достаю белое платье с узорами — приталенное, с небольшим разрезом у бедра. Дополняю образ белой сумочкой от Prada. Повертелась перед зеркалом, расчесала волосы и неожиданно для себя захотела сделать небрежные волны, а потом собрать их в лёгкий пучок. Это же лето — яркие краски, хорошее настроение, красота, веселье. И я — его часть. Я больше не тень, я — вспышка.

Вернувшись в комнату, я вижу проснувшегося мужа. Он сидит на кровати, хмуро смотрит в телефон. При моём появлении поднимает глаза — в них ни тени интереса, лишь скука и раздражение.

— Неплохо выглядишь. И для кого так вырядилась? — спрашивает Брэк, изогнув бровь.

Я выдерживаю паузу, любуясь эффектом: пусть видит, что передо ним уже не та покорная женщина, что была раньше.

— Для себя любимой, — отвечаю спокойно, с лёгкой улыбкой. — Завтрак на плите, обед в холодильнике. Дочка ещё не проснулась, но когда встанет, оденется и уберётся в комнате сама — она уже большая. Проследи, чтобы она поела.

Произношу это ровным тоном, без прежней тревоги и заискивания. Автоматически хватаю наушники, надеваю солнечные очки и направляюсь к двери.

— Ты куда? — в его голосе проскальзывает нотка беспокойства.

— На работу. Всего доброго.

Солнце встречает меня ослепительным сиянием. Воздух напоён ароматами канадского лета: терпким запахом хвои от растущих вдоль улицы елей и сосен, сладковатым шлейфом цветущих клёнов и дикой малины, что буйно разрастается у заборов. Лёгкий ветерок доносит свежесть от недалёкого озера — кажется, до него всего пара кварталов, и там, за кромкой деревьев, блестит водная гладь, отражающая небо.

Я иду, слегка пританцовывая, и что с того, что прохожие оглядываются? Раньше я бы смутилась, съёжилась, постаралась стать незаметнее. Но теперь мне всё равно. Пусть смотрят. Я больше не прячусь.

Замедляю шаг и вдруг замечаю, как на моё предплечье присела бабочка. Она такая красивая: узоры на крыльях напоминают искры, переливающиеся на солнце. Не шевелюсь, боясь спугнуть это хрупкое чудо. И вдруг чётко осознаю: это знак. Сегодня будет прекрасный день — и ничто, абсолютно ничто его не испортит.

По пути к офису я прохожу мимо небольшого парка. На его лужайках, изумрудно-ярких после утренней росы, играют дети. Вдалеке виднеются могучие стволы старых дубов и клёнов — их ветви раскинулись широко, создавая пятнистую тень на траве. Гдето в кронах щебечут птицы: то ли воробьи, то ли дрозды — их звонкие голоса сливаются с шумом листвы и далёким плеском воды.

Вдалеке, за домами, проглядывают очертания невысоких холмов, поросших смешанным лесом — там, наверное, начинается один из городских заповедников или просто лесная зона, столь типичная для пригородов Канады. Воздух здесь чище, чем в мегаполисах, и даже в черте города чувствуется дыхание дикой природы.

Дойдя до офиса, я останавливаюсь, глубоко вдыхаю свежий воздух и начинаю подниматься по ступенькам. Меня нагоняют парни из моего отдела — Уилл и Лим. Мы здороваемся, обмениваемся улыбками.

— Анна, ничего себе, ты сегодня решила всех нас сразить наповал? — говорит Уилл, высокий парень с широкими плечами. У него удивительные глаза: один зелёный, другой карий. Его стрижка напоминает мне Рендалла из «Принца Ардена» — книги, которая когдато помогла мне отвлечься от проблем. Уилл стал одним из моих близких друзей и в своё время помог освоиться на новом месте.

— У тебя точно какойто праздник, раз оделась так сногсшибательно! — подхватывает Лим и подмигивает мне. Он не такой высокий, как Уилл, со светлыми кудрявыми волосами и глазами цвета морской волны. Но главное в нём — невероятная доброта. За месяцы работы я ни разу не видела его раздражённым или злым.

— Ой, парни, не льстите мне, — улыбаюсь я. — Просто сегодня у меня отличное настроение.

Уилл достаёт шоколадку и протягивает мне:

— Значит, это настроение нужно подкрепить сладостями, — улыбается он.

И тут я вспоминаю, что забыла нанести любимые духи. Нотки ванили и белого шоколада — они раскрываются ярче с каждым шагом, наполняя воздух едва уловимым ароматом. Говорят, их можно уловить даже в коридоре, когда я нахожусь в кабинете. Но никто не догадывается, что это именно мой запах.

— Спасибо, Уилл, ты как всегда вовремя, — благодарю я, достаю из сумки флакон и наношу духи за уши, растираю каплю на запястьях и слегка касаюсь кончиков волос.

— Так вот какой аромат меня завораживал всё это время в кабинете! А я думал, ктото тайком грызёт шоколад на рабочем месте, — замечает Лим.

— Облегчу твои страдания и поиски, Лим: это я и мои духи, — отвечаю ему с милой улыбкой.

Мы подходим к проходной. Охранник Стэн смотрит на меня с явным восхищением — в его глазах искрится неподдельное восхищение. Заметив это, я озорно подмигиваю:

— Спасибо, Стэн, буду считать это комплиментом!

— Извини, Анна, ты обворожительна, — смущённо отвечает он. Стэн — мужчина лет тридцати пяти, неженатый, добрейшей души человек. Он всегда угощает меня чемнибудь вкусненьким. И за эти месяцы все уже поняли, что я та ещё сладкоежка.

Поднимаясь в общий кабинет, Лим дёргает меня за локоть и тихо говорит:

— Да уж, сегодня никто не может оторвать от тебя взгляд.

— Да ладно тебе, Лим, я же просто девушка — можно иногда и платье надеть, — смущаюсь я.

— Я только за, Кнопка, — тихо отвечает он. — Ты прекрасна в любом виде.

«Кнопка» — так он меня зовёт изза того, что я ниже его ростом. Как мило.

— Ладно, Лим, вдруг сглазишь? Я хочу, чтобы этот день стал лучшим в моей жизни, — шутливо толкаю его в бок. Он в ответ потрясывает меня за плечи и поддерживает:

— Будет лучшим, обещаю!

Не успели Лим с Уиллом открыть мне дверь кабинета, как оттуда вылетает Зейд Колден — мой наставник. Я отпрядываю и роняю телефон. Зейд тут же возвращается, поднимает его и извиняется. Выглядит он крайне напряжённо.

Для меня он — загадка. Тихий мужчина лет тридцати пятитридцати шести. Я редко слышала, чтобы он говорил со мной напрямую, и не могу сказать, что знаю его понастоящему. Но сегодня в его взгляде чтото меняется — будто он впервые видит меня не как подчинённую, а как женщину.

Уилл с Лимом отпускают пару шуток в его сторону, и мы заходим в кабинет. Рабочий день начинается — и я твёрдо убеждена: он будет прекрасным.

Глава 2

Как и ожидалось, день складывался превосходно. Мы с ребятами оперативно решили все важные задачи и договорились пообедать в лофткафе неподалёку. Хитрецы поручили именно мне пригласить Зейда.

Не то чтобы мы совсем не общались с остальными коллегами — просто среди них были те, кто относился ко мне не слишком дружелюбно. Особенно бывшая девушка Уилла. Поэтому мы с ребятами держались довольно узким кругом.

Что касается Зейда Он както незаметно присоединился к нам, и мы были искренне рады проводить с ним время. Мы нечасто обменивались длинными разговорами, но он оказался душой компании. Меня не смущала наша некоторая отстранённость — всё же он мой наставник.

Тем временем в других отделах уже поползли слухи, будто мы с Зейдом любовники. Причина проста: он стал часто бывать в нашей компании, хотя раньше почти ни с кем не общался. А с тех пор, как я влилась в круг Уилла и Лима, он, можно сказать, стал проводить время с нами.

Смешно, право слово. Боже упаси! «Смешно» — слишком слабое слово. Зейд годится мне в отцы: ему сорок три года. Каково же было моё удивление, когда я это узнала: он выглядит максимум на тридцать шесть.

Позже выяснилось, что у него есть дочь и сын — они учились в той же школе, что и я. Причём дочь — моя ровесница. Я долго ломала голову: почему я с ней не знакома? Может, просто не запомнила? Поиски в памяти оказались тщетны, но, заглянув в социальные сети, я нашла её. Девушка поразительной красоты — и очень похожа на отца. В общем, это был уже не просто Зейд, а, можно сказать, «дядя Зейд».

— Вы хотите сказать, что после утреннего инцидента Зейд не захочет с нами обедать? Или полагаете, будто я имею на него какоето влияние? — не успела я договорить, как Зейд вошёл к нам.

— Анна, нам нужно поговорить. Желательно поскорее. Жду тебя в своём кабинете, — произнёс Зейд холодным тоном, отчего у меня внутри всё сжалось. Он развернулся и вышел.

Я последовала за Зейдом, не проронив ни слова. В голову лезли тревожные мысли о работе: что могло произойти? Может, я допустила какуюто ошибку?

Замедлив шаг, я внимательно присмотрелась к наставнику. Он выглядел взъерошенным, будто не выспался. «Ничего непоправимого, вероятно, нет, — подумала я. — Постараюсь взглянуть на предстоящий разговор с оптимизмом». К любой ситуации я стараюсь подходить именно так, за что меня нередко хвалят на работе.

Войдя в кабинет, я решила сразу прояснить ситуацию:

— Слушаю, Зейд. Что случилось?

Он посмотрел на меня серьёзно и произнёс:

— Анна, не стану тянуть. Похоже, ты больше не будешь с нами работать.

У меня всё внутри оборвалось. «В каком смысле — не буду?» — пронеслось в голове. Колден поднял на меня озадаченный взгляд, но я твёрдо решила не поддаваться панике и держать себя в руках.

— Можно узнать причину? — спросила я ровным голосом.

— Присаживайся, Анна, — он указал на стул напротив. Я села, стараясь не выдавать волнения. Зейд посмотрел на меня серьёзно, но без осуждения. — Мне стало известно, что руководство настоятельно рекомендует Свонну Рейлонду оформить твой перевод в другой филиал, — негромко произнёс он. — С повышением, разумеется. Это серьёзное предложение. Внутри всё похолодело. Я сжала пальцы под столом, чтобы они не дрожали. — Я не могу на это согласиться, — ответила я почти сразу. Зейд удивлённо приподнял брови: — Почему? Это же отличный шанс. Новый город, новая должность, больше ответственности Ты ведь всегда стремилась расти в профессии. Я опустила взгляд, подбирая слова. — Да, конечно. И я очень благодарна за такую возможность. Но я не могу уехать. У меня есть причины — очень личные. Я не готова сейчас о них говорить, прости. Он помолчал, внимательно глядя на меня. В его взгляде не было осуждения, только искреннее недоумение. — Ты уверена? — мягко уточнил он. — Это серьёзное решение. Предложение не каждый день делают. — Уверена, — твёрдо сказала я. — Мне жаль, если это создаёт какието сложности для тебя или для отдела. Но я хочу остаться здесь. Зейд откинулся на спинку кресла, задумчиво постучал пальцами по столу. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Я тебя услышал. Но тогда нам нужно обсудить это со Свонном. Он должен знать о твоём решении напрямую. Пойдём через 15 минут? Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Да, давай пойдём. Лучше сразу всё прояснить. Я вышла из кабинета Зейда. Я старалась выровнять дыхание и собраться с мыслями. Впереди ждал непростой разговор с директором. Тут же ко мне подскочил Тейлор, но я не слышала его, в голове гудело. Вскоре мы вошли в кабинет Свонна Рейлонда. Я невольно задержала дыхание, оглядываясь по сторонам. Помещение выглядело внушительно, но не давило: большой стол из тёмного дерева в центре, вокруг — строгие стулья. Тёмносиние стены создавали спокойную атмосферу, а картина с пейзажем над столом добавляла нотку уюта. Рядом на стене висел телевизор, чуть поодаль стоял компьютер с большим монитором. На подоконнике красовались цветы в горшках — яркие, ухоженные, с крупными бутонами. В углу примостился мягкий диван, накрытый клетчатым пледом. Казалось, он манил присесть и забыть обо всех проблемах хотя бы на пару минут. Свонн Рейлонд поднялся изза стола и приветливо кивнул нам. Я собралась с силами и заговорила первой: — Господин Рейлонд, я очень благодарна за предложение. Правда, это огромная честь для меня. Но я приняла решение отказаться от перевода. Понимаю, что это может показаться странным, но у меня есть серьёзные причины — личные, и я не могу о них рассказать сейчас. Зато я готова приложить все силы к работе здесь, в нашей команде. Уверена, смогу быть полезной и без смены места. Я замолчала, чувствуя, как бешено колотится сердце. Зейд стоял рядом, молча наблюдая за разговором. Прежде чем я успела добавить чтото ещё, Свонн оживлённо перебил меня: — Анна, Зейд, как удачно, что вы пришли! Я как раз думал о вашем будущем в компании. Перевод — это, конечно, хороший вариант, но есть и другой: вы могли бы курировать ключевые проекты прямо здесь. Рост, стабильность, никаких переездов — разве не идеально? Я покосилась на Зейда, чувствуя, что сейчас лучше передать инициативу ему. — Это очень серьёзное решение, — осторожно сказала я. — Мне важно услышать мнение моего наставника. Зейд, что ты думаешь? Зейд выпрямился и уверенно ответил: — Я поддерживаю этот вариант. Анна — талантливый специалист, и работа над новыми проектами раскроет её потенциал без необходимости кудато переезжать. Свонн расплылся в широкой улыбкой. — Отлично, решено! — бодро произнёс он. — Благодарю за здравый подход. Можете быть свободны. Мы вышли из кабинета. Зейд явно был в приподнятом настроении, а я Я испытывала странное облегчение. Пока чтото оставалось на своих местах, пока не нужно было принимать роковое решение — и это уже было хорошо. Возвращаясь по коридору, я вдруг почувствовала, как мир вокруг слегка покачнулся. Воздух будто сгустился — грудь сдавило, дышать стало невыносимо трудно, словно ктото накинул на плечи невидимый тяжёлый плащ. Рядом шёл Зейд — высокий, под два метра ростом, с широкими плечами, которые будто несли на себе груз всех забот мира. Его чёрные, как уголь, волосы были аккуратно зачёсаны назад, чёткие линии скул и подбородка подчёркивали волевое выражение лица. Карие глаза, обычно излучающие спокойствие, сейчас наполнились тревогой. На левой брови виднелся тонкий шрам — след давней истории, о которой он никогда не рассказывал. Его походка, благородная и мягкая, вдруг стала осторожной: он мгновенно уловил моё состояние. — Анна? Что с тобой? — он тут же оказался рядом, подхватив меня под локоть. — Держись за меня. Давай вернёмся в кабинет, там будет легче. Я кивнула, едва дыша. — Просто немного закружилась голова, — выдавила я, стараясь не выдать всей тяжести состояния. — Может, воды? Или вызвать врача? — не унимался Зейд. — Не держи всё в себе, скажи, чем я могу помочь. В конце концов, друг познаётся в беде, верно? — Нет, спасибо, уже лучше, — я попыталась улыбнуться. — Просто надо посидеть минутку. Он помог мне дойти до кабинета, усадил в кресло, открыл окно, впуская свежий воздух. Постоял ещё немного, убеждаясь, что мне действительно становится легче, и, получив мой утвердительный кивок, тихо вышел. Оставшись одна, я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Мысли, как назойливые мухи, вернулись к прошлому вечеру. Последний раз муж заставил меня принять очередную дозу наркотиков — и вот опять это знакомое ощущение: тяжесть в груди, слабость, будто тело не принадлежит мне. Раньше я списывала всё на действие веществ, но теперь не могла отделаться от мысли: а вдруг дело не только в них? В кабинет тем временем вошли Лим и Уилл. Их голоса доносились будто издалека, смешиваясь с гулом моих тревожных размышлений. — Анна, ты как? Вид у тебя неважный, — окликнул Лим, присаживаясь рядом. Я вздрогнула, возвращаясь в реальность. — Уже лучше, спасибо, — я постаралась придать голосу бодрости. — Раз так, может, пойдём в кафе неподалёку? Обед как раз впору, — предложил Уилл. — Солнце светит, день выдался на славу — грех не воспользоваться! — Да, давайте, — согласилась я. — Только — я замялась, — пожалуйста, не зовите Зейда. Мне сейчас както неловко перед ним — он столько сделал, чтобы помочь Не хочу, чтобы он волновался изза пустяков. Лим понимающе кивнул: — Как скажешь. Мы тебя не бросим, всё будет хорошо. В конце концов, друзья для того и нужны — чтобы подставить плечо, когда земля уходит изпод ног. Я слабо улыбнулась. В тот момент мне действительно нужна была их поддержка — и простое человеческое тепло, которого так не хватало в жизни. Как только я встала, сразу почувствовала, как пол будто качнулся под ногами — мир на мгновение потерял устойчивость, и я едва не покачнулась. Уилл тут же подхватил меня под локоть, а Лим поддержал с другой стороны. — Нуну, красавица, держись! — бодро подмигнул Уилл. — Мы тебя не уроним, даже если земля решит пуститься в пляс. — Спасибо, — я слабо улыбнулась, стараясь не показывать, насколько мне не по себе. — Кажется, я сегодня не в лучшей форме. — Да ладно, с кем не бывает! — махнул рукой Уилл. — Главное, что мы рядом. В конце концов, друзья — это те, кто не даст упасть ну или хотя бы поймает, если всётаки полетишь вниз головой! Я невольно улыбнулась его шутке. Парни осторожно помогли мне спуститься к выходу, усадили в машину Лима — и мы отправились в путь. Мысленно я отметила, что до кафе можно было дойти пешком: оно находилось всего в нескольких кварталах. Но ребята, видя моё состояние, решили не рисковать — и за это я была им безмерно благодарна. За окном машины раскинулся летний Альберт — солнечный, оживлённый, полный жизни. Лёгкий ветерок играл листьями деревьев вдоль тротуаров, создавая причудливую игру света и тени. По обочинам росли высокие клёны и каштаны, отбрасывая пятнистую тень на асфальт. Вдалеке виднелись старинные кирпичные здания центра — с их фасадами, помнившими не одно поколение горожан, — а ближе к окраине сверкали на солнце современные стеклянные фасады офисов. Яркие цветочные клумбы украшали пешеходные зоны, а на перекрёстках мелькали велосипедисты и бегуны, явно наслаждавшиеся приятной погодой. — Смотри, Анна, — отвлёк меня от созерцания Лим, указывая на витрину книжного магазина. Там красовалась большая вывеска с анонсом летнего чтения. — Может, после обеда зайдём? Говорят, у них новая подборка детективов. — Позже, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри чуть теплеет от их заботы. — Сейчас я готова только на кофе и кусочек чизкейка. — О, тогда мы едем куда надо! — подмигнул Уилл. — «Кофейная гавань» — лучшее место в округе. Там и чизкейки божественные, и кофе варят так, что сразу чувствуешь, будто весь мир у твоих ног ну или хотя бы этот квартал точно! Я невольно рассмеялась: — Ты всегда знаешь, как поднять настроение. — Это мой супернавык, — важно кивнул Уилл. — Поднимать настроение, спасать принцесс и выбирать самое вкусное в меню. Кстати, предлагаю заказать тебе тот самый чизкейк с малиной — он творит чудеса даже с теми, кто утром встал не с той ноги. Я снова улыбнулась, и вдруг осознала, что тревога понемногу отступает. Вокруг сияло летнее солнце, лёгкий ветерок доносил ароматы цветов и свежей выпечки, а рядом были люди, готовые поддержать в любую минуту. На мгновение мне стало почти спокойно — будто весь мир на пару минут замедлил свой бег, чтобы дать мне пепедышку. Благодаря порыву ветра, ворвавшегося в открытое окно машины, мне действительно стало легче. Я глубоко вдохнула — в грудь хлынула свежесть, а с ней и лёгкость, будто невидимая тяжесть немного отпустила. Аромат цветущих лип вдоль улицы словно напомнил: жизнь всётаки умеет быть доброй. Доехав до кафе, я посмотрела на него — и замерла на мгновение. Раньше я бывала здесь мельком, на бегу, но сейчас увидела заведение словно впервые: оно выглядело непривычно эстетичным, будто сошло со страницы глянцевого журнала о путешествиях. Фасад «Кофейной гавани» был выкрашен в мягкий пастельноголубой цвет, напоминающий морскую гладь в ясный день. Белые деревянные ставни на окнах, кованые фонари по бокам от входа и большие круглые кашпо с пышными петуниями создавали ощущение уютного приморского городка. Над дверью висела деревянная вывеска с изящной каллиграфической надписью, а рядом — небольшая доска с мелом, где от руки было выведено сегодняшнее специальное предложение: «Латте с лавандой и миндальный круассан — дуэт для идеального дня». Уилл, заметив мой задумчивый взгляд, весело подмигнул: — Что, впечатлена? Я же говорил — это не просто кафе, а портал в мир прекрасного. Если закроешь глаза, почти услышишь шум волн! — И чайки кричат, — подхватил Лим с улыбкой. — По крайней мере, так утверждает Уилл, когда ему хочется оправдать цену на их фирменный капучино. Я рассмеялась — искренне, почти беззаботно: — Теперь я понимаю, почему вы так его хвалите. Выглядит волшебно. Парни провели меня внутрь и помогли усесться за столик у окна, укрытый лёгкой льняной скатертью в полоску. Уилл театрально отодвинул стул: — Ваше королевское высочество, трон подан! Никаких неудобств, только комфорт и эстетическое наслаждение. — Ты неисправим, — покачала я головой, но улыбка сама собой задержалась на губах. — Это моя суперсила, — подмигнул Уилл. — А теперь к делу: что будем заказывать? Я голосую за чизкейк с малиной — он здесь легендарный. Говорят, один кусочек способен воскресить даже после самой тяжёлой недели. — Или после внезапного головокружения, — добавил Лим. — Но я тоже за чизкейк. И, пожалуй, ещё карамельный раф. Я посмотрела на меню, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает: — Тогда мне то же самое. И ещё латте с лавандой — раз уж оно сегодня в спецпредложении. Вдруг и правда поможет почувствовать себя на курорте? Внутри кафе оказалось таким же продуманным, как и фасад. Стены отделаны светлым деревом, на них висели большие чёрнобелые фото — виды старинных гаваней и парусников. Между фотографиями разместились полки с книгами о путешествиях и винтажными кофейными мельницами. Возле дальней стены стоял массивный деревянный буфет с коллекцией фарфоровых чашек разных эпох, а над ним — гирлянда из маленьких бумажных флажков. Мягкий свет от подвесных ламп в форме стеклянных шаров создавал уютную атмосферу, а из колонок тихо лилась лёгкая джазовая мелодия. Воздух наполнял аромат свежемолотого кофе, корицы и выпечки. У окна стояли большие горшки с миртовыми кустами, а на каждом столике — небольшие вазочки с живыми цветами: сегодня это были нежные белые гипсофилы. Я глубоко вдохнула и невольно улыбнулась. Впервые за день я почувствовала, что могу просто быть здесь и сейчас — без тревоги, без груза прошлого, без страха перед будущим. Просто пить кофе, есть чизкейк и слушать, как друзья шутливо спорят, кто расскажет самый нелепый анекдот за обедом.