Ловцы снов

Глава 14

14.

Турнир был совсем не длинный. Полуфинал-финал.

Россиянам в соперники первыми достались французы. Полякам предстояло побороться со сборной Германии.

Михал порадовался, что немецких болельщиков скорее всего будет минимум. Потому что представить себе рядом кричащих немцев и дядю Адама было сложно.

Генетическая память - страшная штука. Мицковский знал идыш, так похожий на немецкий, но не выносил громкую немецкую речь. Хотя родился через пятнадцать лет после окончания войны.

По развёрнутым большим польским флагам вся команда безошибочно определила, где её болельщики. Парни выходя на поле смотрели на бело-красный небольшой сектор и улыбались.

Во время исполнения гимна оттуда доносилось нестройное пение. Мицковский знал, возможно, миллион разных фактов. Но вот петь точно не умел. Хотя и делал это всегда очень громко и самозабвенно.

Пока была возможность очень издалека смотреть на трибуны, Михал пытался прикинуть, сколько же человек болеет сегодня за них. Получалось явно больше, чем просто его мама, папа, сестра и Адам. Даже если приплюсовать всех Орловых. Или у него просто не очень свежие сведения о колличественном составе этого стремительно растущего семейства.

Если только вдруг Юленька Орлова, относительно недавно вышедшая-таки замуж за любовь всей своей жизни - Янека Горовица, не притащила на матч мужа, всю свою новую семью и их многочисленных друзей. Зная много лет эту девушку и будучи знаком со всей этой компанией, Михал бы совершенно не удивился.

Матч с командой Германии вышел нервным. Такое впечатление, что немцев перед этим неделю не кормили. Они кидались на мяч, как на кость, а потом с этим мячом удирали в сторону его вратарской, будто от огня. Впрочем, рыжий и очень подвижный Кухарский вполне годится на эту роль.

На перерыв ушли с нулевым счётом. Во втором тайме Тухольский встал в другие ворота и оказался наконец ближе к своим болельщикам. Теперь он разглядел всех, кто пришёл поддержать его и всю польскую команду.

Будь у него сейчас право на эмоции, он бы наверное расплакался. Так расклеиваться нельзя категорически. Но запрещать себе испытывать огромное счастье и прилив сил Михал не стал. Они действительно приехали все.

Мама, папа, Марийка и дядя Адам раскрасили лица в бело-красный цвет. Рядом с ними размахивали польскими флажками Орловы: Володя и Жанна, их старшие дети Игорь и Ксюша со своими семьями всеми детьми, средние двойняшки Артур и Тимур и младший Эдик с кучей своих друзей. Юленька, явно уже беременная сидела рядом с мужем Янеком и его дочерью от первого брака. Рядом семьи их друзей. Ещё человек десять. Ярусом ниже неожиданно расположились бабушки. Володина мама - бабушка Валия, а рядом с ней три пожилые еврейские женщины - бабушка Рая, бабушка Маша и бабушка Клара, соответственно - бабушка, мама и тётя Янека.

- М-да, это они ещё котов и собак не притащили, - сказал сам себе Тухольский и широко улыбнулся.

Прозвучал свисток судьи. Надо было сосредоточиться на мяче.

С поля немцы уходили ещё злее, чем в начале. Ноль - три - это совсем не тот счёт, который может радовать.

Уходя под трибуну, Михал сначала запах почувствовал. Домашние пирожки. Лучше мамы их делали только здесь - в Москве. Поднял голову. Точно! Бабушка Юлькиного мужа протягивала ему сверху большой пакет.

- Мишенька, мальчик, возьми. Покушаете за вашу победу. А потом мы как следует отметим.

Михал не мог сейчас подпрыгнуть и обнять её. Дотянулся только до руки. Поцеловал.

- Тухольский, ты где еду добыл? - повёл носом Антон и сунул руку в открытый Михалом пакет, - Мммм, вкуфно как!

- Мои привезли. У меня тут бабушки, - Михал прикинул в голове, что быстро объяснить, кто их них кем и кому доводится просто не получится. А так - ясно и понятно. Неважно, что не родные. Бабушки же.

Глава 15

15.

Между первым и вторым матчем было аж два дня. В финале полякам достались в соперники всё-таки французы.

Вся команда стройными рядами отправилась на экскурсию по Москве. Михал хотел было улизнуть. Он сам знал про родной город своей русской бабушки немало. И бывал здесь практически ежегодно. В метро, по крайней мере, ориентировался свободно. Но командный дух вырабатывается не только на поле. Но и в гостинице, и в столовой, и в душевой. Везде. Команда есть команда.

Экскурсия была весьма содержательной. По-польски молодая девушка-экскурсовод говорила очень прилично. Вот только, кажется, остальные парни больше смотрели на неё, а не на московские памятники.

Потом дали свободное время. Михал потянул за собой Антона.

- Поехали. Тебе у них понравится.

Специально затащил Кухарского в московское метро. Тот завис на входе возле схемы. Считал линии.

- Мих, а в Варшаве пять линий обещают только к две тысячи пятидесятому году. Мы точно не потеряемся?

- Точно! Поехали.

Михал в этот момент чувствовал себя почти москвичем. И проездные купил. И доехали они с двумя пересадками без приключений. Кухарский только выпросил выйти на Новослободской. Уж очень ему хотелось разглядеть цветные витражи необыкновенной красоты. Стоял открыв рот перед каждым.

Когда они вышли из метро на окраине, Кухарский огдяделся.

- Если бы я не знал, что это Москва, сказал бы, что это Варшава.

Тухольский кивнул. Он давно заметил, что окраины многих городов похожи. Да и строили дома в странах Восточной Европы по одним и тем же проектам.

Ещё минут пятнадцать на такси. По-богатому. И панове прибыли в посёлок возле водохранилища - место обитания всей компании их вчерашних болельщиков.

- Я здесь ещё совсем мелким в футбол играл, - Михал кивнул на вполне настоящее футбольное поле, - У нас и форма была, и даже комментатор.

Память тут же подкинула яркие картинки. Лето. Солнце. И голос приятеля Орлова дяди Шуры, который традиционно комментировал все матчи: "И вот будущая звезда сборной Польши по футболу завладевает мячом. Ему помогает будущая балерина Большого театра. Куда смотрит вратарь? Гооооол!" В воротах тогда стоял Артур. Будущая балерина - Валентина Орлова - Володина старшая внучка. Им тогда обоим было аж по четыре года.

Сказать, что им были рады - ничего не сказать. Похоже, празднование победы сборной Польши над сборной Германии продолжалось тут со вчерашнего дня. Дядя Адам уже сидел рядом с бабушкой Раей с совершенно блаженным выражением лица и что-то жевал. Похоже, он таки нашёл себе еврейскую бабушку.

- Я последний раз была на футболе... Ой вэй, дай бог мне памяти. С моим Давидом. Ещё молодыми. "Крылья советов" играли с "Динамо". И Яшин тогда сам играл. Весь в черном. И в кепке, - бабушка Рая выглядела абсолютно счастливой, - А теперь вот Миша играет.

- Ну что, выросла звезда польского футбола! - дядя Шура тоже оказался здесь. И на матче, оказывается, был.

Навстречу из нового дома Юленьки и её ненаглядного Янека с царственным видом появился сначала кот. А потом выскочила здоровенная овчарка. Антон попятился.

- Привет, морда ушастая, - Михал погладил пса между ушами.

- Тим, свои, - успела сказать Юля, пока пёс не добрался до незнакомого Кухарского, - Привет, Мишутка! - обняла Михала. Потом протянула руку Антону. То с перепугу поцеловал тыльную сторону её ладони.

Кухарский было растерялся. Русский язык обрушился на него ещё в метро. И он всю дорогу переспрашивал у друга значение русских слов. На выручку быстро пришла Марийка, почти синхронно переводившая ему содержание разговоров.

Из посёлка в отель они приехали, кажется, с чемоданом вкусностей. Парни, которые вроде бы уже ужинали в ресторане, накинулись на домашнюю еду, как стая голодных крокодилов.

- Мих, ты русский? - всем было интересно, откуда у вратаря здесь такие связи.

- Нет, я поляк. Но бабушка была русской.

Кухарский ближе к ночи был весьма задумчив.

- Я видел, как ты смотрел на Марийку. Ей только пятнадцать.

- Я понял, - откликнулся Антон, - не дурак. Вот думаю, как нам теперь перед всеми ними в лужу не сесть.

- Посмотри, какую схему мне дядя Адам сегодня показал, - Тухольский развернул чертеж, сделанный шариковой ручкой на листочке в клетку.

Глава 16

16.

Выходить на финал со сборной Франции было страшновато. Первая бравада прошла. Соперники они серьёзные, сколько бы ни шутили в раздевалке про "лягушатников".

- Мих, покажи ещё раз, что там твой гениальный Адам начертил, - Кухарский проверял бутсы перед выходом на поле.

Тухольский достал листочек.

- Блин, как вы во всём этом разбираетесь? - Антон вгляделся в цифры.

- Тут просто. Вот самый эффективный путь, - он прочертил пальцем двухходовку, - Теоретически, конечно. Это как играть в кости. Может, конечно, выпасть любая сумма, но самая вероятная - семь, - Тухольский проверил липучки на перчатках, - Пошли?

Болельщиков у французов оказалось неожиданно много. Впрочем, польский сектор на трибунах тоже радовал. Бабушек Раю, Маню, Валию и Клару можно было легко определить по разным головным уборам: какой-то кепке, вязаному берету, платку и шляпке. Ну и по лохматой шевелюре Мицковского рядом.

- Слушай, а откуда у ваших друзей столько рыжих детей? - Антон тоже смотрел на трибуны.

- Эти точно не твои, - хохотнул Тухольский, - Но кто знает, сколько ещё у тебя будет!

Все эти посторонние разговоры только скрывали волнение. Без него никуда. Не бывает таких спортсменов, которые бы совсем не волновались перед стартом. Просто некоторые умеют не показывать противнику слабые стороны, ещё меньше людей умеет превратить страх в силу.

После исполнения гимнов пошли приветствовать соперников.
"Cochon rouge" (рыжая свинья) - ясно расслышал Михал от одного из здоровенных негров-защитников в сторону Кухарского. Подумал, что сейчас, может, и неплохо, что Антон кроме польского знает только английский и то на начальном уровне.

- Ce cochon va t'enterrer (Эта свинья вас зароет), - выдал, когда пришла его очередь и сжал ладонь французского защитника со всей силы. Жаль у этнических сенегальцев не получается бледнеть. Но от польского вратаря тот явно не ожидал беглого французского языка.

Тухольский был зол. Можно было, конечно, пожаловаться. Но тогда его слово было бы против слова француза. Цель была - выбить их из колеи, сказав гадость. Ну и, наверное, себя так подбодрить. Надо теперь, чтобы у французов не вышло.

Из ворот Михал с удовлетворением наблюдал, как его команда разворачивает атаку.

Вот только соперники тоже в долгу не остались.

Французы были весьма техничны и атлетичны, но вот с командной игрой у них явно были большие проблемы. Будто каждый считал себя отдельной яркой звездой и тянул одеяло на себя.

Поляки же играли единым фронтом, всей командой, понимая друг друга без слов, и их преимущество росло за счёт командный действий.

В конце первого тайма французы очень увлеклись атакой и практически все пошли вперед.

Михал четко перехватил навес в штрафную, мяч будто прилип к перчаткам.

Рыжую голову набирающую скорость на левом фланге на своей половине увидел сразу. Именно туда - на ход нападающему и последовал сильный выброс рукой. Кухарскому прямо на ногу. В одно касание, оставив не у дел двух защитников, которые вообще не поняли, как мяч оказался здесь, Антон убежал на свидание с французским вратарем. Красиво уложив француза на землю ложным замахом, обошёл его и отправил мяч в ворота. Вот она - двухходовка со схемы Адама в действии. Победно вскинул руки Антон. Польский сектор взорвался от ликования.

Второй тайм начался ожидаемо с натиска французов. Видно, в раздевалке получили от тренера "по самые помидоры". Они начали прессинговать по всему полю.

В один из моментов Михалу пришлось здорово потрудиться, парировав удар с линии штрафной, а затем и быстрое добивание с линии вратарской. Каким-то чудом перевел на угловой. Не особо стесняясь в выборе выражений, всё, что думал, он высказал двум центральным защитникам. Успев, правда подумать, что слава богу, польский сектор его не слышит.

Начались замены. Тренер менял игроков,чтобы усилить защитные порядки. На замену на фланг защиты вместо Иржи вышел Леслав Цихановский. Тот самый, который в памятном для Тухольского матче выбил мяч из ворот с ленточки после удара Антона.

Казалось, игра выровнялась, хотя вроде французы больше владели мячом. Сил у обеих команд оставалось всё меньше. В один момент последовал заброс за спину центральному защитнику. Там всё было под контролем. Но вдруг он с криком упал на землю. Второй защитник оказался далеко, и француз завладел мячом. Михал начал выдвигаться вперед, чтобы уменьшить угол и закрыть большую площадь ворот.

Нападающий пробил не доходя до Тухольского. Михал среагировал и ногой в шпагате дотянулся до мяча, но увы - остановить его не удалось. Мяч, потеряв скорость, катился в ворота. Михал оттолкнулся от земли руками, а ногами пытался сделать шаг вперед, когда понял, что не устевает. Сердце ушло в пятки.

И тут он видел белую молнию скользящую по зеленому полю и вибившую мяч с ленточки ворот. Подбежавший защитник вынес мяч в аут от греха подальше. Тухольский выдохнул со стоном облегчения. От избытка чувств он обнял Цихановского. Спасибо, дядя Миша, за пожелания вратарского счастья. Подошли посмотреть, что с центральным защитником. На поле уже спешил доктор.

За десять минут до конца матча все замены были исчерпаны. Польского защитника унесли на носилках. Будет обидно, если парня сломали надолго.
Команда осталась в десятером.

Но нужно играть.

И тут французы пошли на штурм. Цихановский сместился в центр и, прочитав пас француза, выбил мяч вперед на Антона, который одним касанием переиграл того самого французского защитника, который назвал его свиньей, а вторым касанием, не доходя до штрафной, пробил точно под крестовину!

Вратарь даже не дернулся!

К Кухарскому уже бежала вся команда. Запасные повскакивали со скамейки и тоже кинулись на поле.

Но время матча не закончилось. Пару минут основного времени и ещё сколько там добавит арбитр.

Французы ещё сделали пару невнятных попыток отыграться, но в спешке ничего путного у них не вышло.


Свисток судьи звучал ангельской музыкой. Они выиграли! Они действительно команда!

Глава 17

17.

Сразу после свистка Михал помчался к польской трибуне. Замахал руками своим. Щурясь от солнца, приложил ладонь ко лбу, чтобы видеть всех, кто так болел за него и его команду. В порыве побежал, перескакивая ступени, выше по рядам. Его подхватило сразу множество рук. Обнимали, целовали и поздравляли. Мама, отец, сестра, Адам.

Сначала совсем не понял, что такое даёт ему прямо в руки бабушка Рая. Рядом довольно улыбается Мицковский. Кепка? Откуда-то сбоку его ослепили вспышки фотокамер. Ему ещё что-то говорили, но слова утонули в общем гуле стадиона.

Яркая радость победы била фонтаном. Тухольский помчался к команде. Они сначала прыгали все вместе, потом качали тренера. Затем Антона.

Потом подхватили на руки Михала. Кепку на голове пришлось придерживать рукой. И тут прямо в полёте до него дошло, что за подарок ему передали с трибун. Сон. Тот самый давний яркий сон, где он в Москве. И памятник вратарю. Теперь точно ясно, какому - Льву Яшину. И кепка, получается, тоже в его честь.

На награждение Тухольский так и вышел в кепке. Внимание прессы было обеспечено.

Французы, понятное дело, были на награждении совсем не в настроении. Но пожимали руки победителям.

- Qui sème le vent récolte la tempête ( Кто сеет ветер, тот пожнёт бурю), - не удержался Тухольский. Французский защитник отвёл глаза.

Лучшим бомбардиром ожидаемо был признан Антон Кухарский.

Михал знал, что будет дальше. Сон не обманывал. От этого внутри было странное жгучее чувство. Лучшим вратарем на турнире памяти Льва Яшина признали его - Михала Тухольского. Фотография польского голкипера в "яшинской" кепке мгновенно оказалась в лентах всех информагентств. Журналисты не упустили возможность описать эту новую деталь в образе польского вратаря.

Команда улетала домой уже ночью. Даже отпраздновать победу в Москве не получилось.

Михал впервые видел такую реакцию. Двадцать здоровых парней срубило сном, как дошкольников. То ли они реально оставили на этом московском турнире все силы. То ли пирожки бабушки Раи, которые она успела засунуть им в уходящий со стадиона прямо в аэропорт автобус, были с успокоительным.

Долго пришлось объяснять парням, откуда у него в Москве такая поддержка. Бабушка Рая наобнимала от радости всю команду, включая тренеров и врача.

Жаль только, не успел обнять Юльку. А ей уже очень скоро рожать. У Орловых близнецы - наследственность. Когда они теперь увидятся - не понятно совершенно.

В Варшаве встречу организовывала федерация футбола.

- Мих, давай, кепку надень. Получается ещё один приз от Яшина, - веселился неожиданно выспавшийся в самолёте Кухарский.

Несмотря на ранний час, фанатов в аэропорту было много. Антона чуть не порвали на сувениры. К Тухольскому тоже кинулись. И даже кто-то попытался утащить с его головы кепку.

Михал весь полёт вертел её в руках. Разглядывал внимательно. Даже бирка внутри нашлась. И год изготовления - 1958.

Вообще-то, выходило странно. Ведь не просто так раньше вратари играли в головных уборах. Чтобы солнце при неудобном расположении ворот не било в глаза. Яшин, как известно, играл головой. Поэтому после одного такого эпизода надевал кепку козырьком назад. А потом и вовсе стал просто класть её в угол ворот. Как талисман.

Уже дома полез в компьютер. Выходило очень и очень интересно. Такую операцию бабушка Рая вряд ли провернула в одиночестве. Чувствовалась рука компьютерных спецов - Юлькиного мужа Янека или пана Адама Мицковского. Или и того, и другого вместе. Получалось, что он стал обладателем копии "той самой кепки Яшина".

Глава 18

18.


Новый сезон в "Легии" и в сборная плюс школа. Тот ещё плохо собираемый пазл из огромного числа деталей. Эту задачку с кучей переменных нужно было решать ежедневно в разных вариациях. Времени на что-то ещё просто не было. Донести бы тело до кровати.

Любовь? Не до того. Хотя в классе, кажется, у всех уже переклинило мозги с учебы на личную жизнь. Некая остраненность Тухольского и его статус игрока сборной делали его ещё привлекательнее в глазах девушек. Стать подругой известного на всю страну спортсмена, про которого и газеты писали как об открытии, и в интернете было полно его фотографий, хотелось многим.

- Вы должны быть здоровы и свободны! - вещал Юзеф Ленкерман, - Тогда ваши рекламные контракты будут стоить приличные деньги. А если вы научитесь создавать иллюзию доступности для фанатов... Иллюзию! Не буквальную доступность! То ваши контракты будут на очень и очень приличные деньги. Поняли меня?

Парни, выслушав менеджера, побрели на ОФП*.

- Тухольский! Останься на минуту! К тебе разговор! - остановил Ленкерман Михала.

Михал почему-то в этот момент вспомнил советский фильм про разведчика, который очень любили его родители. Там тоже главного героя в самом конце серии просят остаться в кабинете начальства ещё на одну минуту. **

- Михал, я вчера разговаривал с представителем "Адидас". Они предлагают тебе черную вратарскую форму. Им нравится аналогия с Яшиным. Считают, что это перспективно. Хоть он и русский. Но против правды не попрешь - лучший вратарь двадцатого века. А может, и всей истории футбола. Ты же наполовину русский?

- Нет, на четверть. Мамина мама была из России. Из Москвы.

- М-да, надо будет подумать, как использовать твой имидж. Контракт за тебя будут родители подписывать. Предупреди, что все цифры там сначала занизят вдвое. А захотят от тебя три вагона. Не дай себя облапошить, парень. Вдвое! Понял меня?

Михалу оставалось только кивать. Это был его первый рекламный контракт. И вот так сразу просить в два раза больше? А если "Адидас" откажется?

- И не бойся, от контракта они не откажутся. Шутка ли! Вратарь сборной. Пусть и молодёжной! И вратарь, как ни крути, чемпионов страны. Такие перспективы!

Подписывать контракт было страшновато. Но бумаги сначала показали Мицковскому. Он, конечно, не юрист. Но минут за десять проанализировал аналогичные контракты вратарей молодежек по всему миру. Прикинул адекватные суммы, до которых можно было поднимать.

Потом Беате пришла в голову светлая мысль. Она позвонила сначала в Москву, добыла контакт Миши, который отлично знал всю эту спортивную кухню. А потом отправила контракт по мейлу в Америку. Ответ пришёл быстро, несмотря на разницу во времени. Миша писал по-русски, не особо стесняясь в выражениях. Беата читала хохоча.

- Дядя Миша велел тебе идти туда с агентом.

- Мам, но...

- Возьмите Адама. У него в голове энциклопедия.

На подписание бумаг после переговоров, в которых Ленкерман сам принимал участие, приехал отец Михала Роберт Тухольский вместе с Адамом Мицковским. Адам по такому случаю надел костюм и очки. Для солидности.

Говорил в основном Юзеф. Но Мицковский выдавал статистику по контрактам в паузах. Вдвоём они продавили спонсоров до нужной суммы.

Михал тоже поставил свою подпись. Сердце колотилось. Деньги были огромные для пацана, который еще даже школу не окончил.

- Пап, там в год получается очень много. Аж страшно, - поделился Михал своими опасениями с отцом.

- Есть что-то, что ты хотел бы себе прямо сейчас? - прямо спросил Роберт.

- Из материального? Нуу, маме машину, наверное... Марийке поездку в Италию. Она давно хотела.

- Нет, сын. Себе что ты хочешь? Мама и Марийка - это моя забота.

Михал даже не очень понял вопрос отца. И почему не надо хотеть чего-то для мамы и сестры.

- Тогда давай эти деньги пока будут просто твоей подушкой безопасности. Потратить всегда легче, чем заработать.

Михалу было неловко перед отцом. Он же видел количество нулей в контракте. За что? За то, что будет играть в форме от спонсора? За то, что на всех фото будет видно их логотип? За то, что он не будет надевать даже тренироврчную форму других брендов? Не велика работа. Но отец прав. Пусть будет финансовая подушка. Неизвестно сколько ещё родители смогут активно работать.

*ОФП - общая физическая подготовка

**"Семнадцать мгновений весны"

Глава 19

19.

Алиса Хельга фон Ратт обожала футбол. Не гольф, не верховую езду и не теннис. Как полагалась немецкой девушке её происхождения. И не приличиствующие хрупкой московской барышне танцы, живопись или игру на фортепиано.

Поскольку родных языков у Алисы было два - русский и немецкий - на них говорили мама и папа, а финским с испанским она пользовалась у бабушки и дедушки по маминой линии , то в школе, естественно, дополнительно учились английский и французский. Просто для того, чтобы "быть как все".

Слава богу, в этой московской школе иностранной фамилией удивить никого было нельзя. А факт, что Алиса фон Ратт - дочь учительницы этой же школы, преподавателя английского и немецкого языков Киры Витальевны, сводил к минимуму опасности школьных будней.

Алису совсем не удивляло ежегодное летнее превращение обычной московской девочки - дочери двух преподавателей иностранных языков Киры и Йохена фон Ратт сначала в финскую лесную и озёрную фею, а потом в немецкую принцессу. Это было похоже на игру-путешествие по разным сказкам.

В конце июня из Санкт-Петербурга в Москву возвращался старший брат Алисы - Алекс. С одиннадцати лет он учился в Нахимовском училище. У мамы и папы тоже заканчивался учебный год. И тогда начиналось самое замечательное. Путешествия.

Сначала летели или ехали на машине в Хельсинки к родителям мамы. Их дом был похож на сказочный. Деревянный, двухэтажный с огромными панорамными окнами и широким балконом. В шкафах и на полках книги на разных языках, сотни пластинок можно было слушать на старенькой стереосистеме. Печатная машинка с залипающими клавишам, плетеные коврики, цветные подушки. Кресла-качалки у настоящего камина и подвесные качели на веранде, выходящей к озеру. Целый волшебный яркий мир!

Маленькой Алисе хотелось верить, что в озере живут русалки. Это было немного страшно, но очень-очень любопытно с ними познакомиться. Бабушка Майя рассказывала наизусть множество стихов и сказок. По-русски, по-испански, реже - по-фински. От финских историй Алиса мгновенно засыпала. Этот язык с множеством гласных действовал на неё лучше успокоительного.

Дедушка Витал Виртанен учил Алису различать голоса птиц и находить стороны света. Показывал звезды. И даже разрешал им с братом пользоваться телескопом.

Вечером сонную Алису уносил наверх по скрипучей лестнице отец. Укладывал в кровать под пёстное сшитое бабушкой одеяло. Сладко было засыпать под звук разговоров на веранде и просыпаться зная, что на кухне бабушка уже печёт пышные оладушки.

А потом они все вместе перемещались в другую сказку. Летели в Германию к родителям папы в поместье, где был самый настоящий замок Раттенбург. Там лесная фея Алиса превращалась в принцессу Алису Хельгу фон Ратт, у которой были собственные покои в замке и чудесная кровать с балдахином.

Бабушка Мария и дедушка Фридрих фон Ратт были самыми настоящими бароном и баронессой. Алекс помнил и прадедушку - барона Вальтера фон Ратт. Но Алиса тогда была совсем маленькой.

В замке была и галерея с красивыми окнами и портретами их предков, и огромная баблиотека. А ещё у Алисы был собственный пони.

Быть маленькой принцессой Алисе нравилось. И соблюдать этикет под строгим взглядом бабушки Марии, и говорить только по-немецки. Всё это было большой интересной игрой. Зато поздно вечером мама и папа брали их с Алексом и "шалили". Садились на кухне пить чай с бутербродами и вопреки правилам говорили по-русски. Иногда к ним с удовольствием присоединяйся и дедушка Фридрих.