Время Веры

Глава 12 Павел

Глава 12 Павел

Диссертация буксовала. Павел злился. Просматривал расчёты и статистику снова и снова. Как там в том, что считается пословицей? «Было гладко на бумаге, да забыли про овраги, а по ним — ходить». Кирсанов уже интересовался. Это не пословица, а строка из стихотворения Толстого, того, который Лев Николаевич. Он написал его во время Крымской войны, в ходе обороны Севастополя, участником которой был. И в оригинале: "Чисто писано в бумаге, да забыли про овраги, как по ним ходить."

Мелочь, конечно. Но отец всегда говорил, что уж если что-то доказывать, то делать это строго. Или не браться за это дело совсем. Как в математике. А уж если цитировать, то дословно и точно помнить, кого именно. Да, это было занудство. Но врач, а тем более хирург, обязан быть занудой. И не имеет права на неточности и приблизительнось ни в действиях, ни в выводах.

Клиническая апробация требовала времени. И базы. А база была сейчас в Санкт-Петербурге. Только там, под крылом отцовских однокурников и совместно с однокурсниками собственными, был шанс получить хоть какие-то внятные результаты и сделать выводы. И хоть какую-то приличную статистику без всяких недоразумений.

А ещё в Петербурге была его нора. Хотя это конечно мажорские замашки - называть норой четырехкомнатную бывшую коммуналку в старом фонде прямо на Большом проспекте Васильевского острова. Ленинградское гнездо Кирсановых-Валевских с портретами прабабушек и прадедушек на стенах, шкафами, набитыми под завязку букинистическими медицинским изданиями едва ли не с ятями, и альбомами с детскими фотографиями папы и тетушек-близняшек.

Эту квартиру Павел обожал, холил и лелеял в меру своих сил. Прожил там всё время обучения в университете. Хотя петербуржцем по рождению не был, а родился, когда родители уже жили в Варшаве. И именно польскую столицу считал родным городом. Себя - варшавянином. Чувствовал себя там как рыба в воде. Но в Петербург всё равно тянуло. Время от времени просто невыносимо. Хоть бросай все дела и отправляйся в аэропорт к ближайшему рейсу.

Но сейчас нельзя было позволить себе никакой импульсивности. Сначала чёткий план: что именно и за какой срок он собирается сделать в Питере. И только потом: чемодан, самолёт, Васильевский остров.

Кирсанов писал этот план так, будто от него зависела вся его жизнь. Скурпулезно, иногда даже слишком детально. Хотя, если вдуматься, то так оно и было. Вся его дальнейшая жизнь врача ортопеда-травматолога зависла именно от этих исследований. Если не получится, то впору уходить бумажки перекладывать. Думать про это "если" не хотелось категорически. А придётся.

Отец всегда учил просчитывать все варианты. Как в шахматной партии. И иметь не только "План Б", но и "План В", а если понадобится, то и "План Г". И шутил, что это, конечно, полное "Г", если дойдёт до "Плана Г".

Уезжая в аэропорт, Кирсанов пытался дозвониться до отца. Но тот был в Хельсинки на очередном симпозиуме, а потом там должен был оперировать плановых больных. Послушав в телефоне гудки, Павел разумно решил, что Виталий Сергеевич на операции. Собственно, план поездки был согласован с ним. Так что, осталось потом отчитаться о прибытии.

Неприятности начались ещё по дороге. Кирсанов успел пожалеть, что взял такси. На шоссе в сторону аэропорта случилась авария. Мигали огнями скорые. Павел подавил желание выйти и узнать, не нужна ли помощь. Медики на месте. А соваться под руки к коллегам - последнее дело. Он и без того опаздывает.

Летел он русской авиакомпанией с вполне бодрым названием и более менее нормальными ценами на билеты. Даже с зарплатой врача университетской больницы много за границу не налетаешься. Электронная регистрация в Варшавском аэропорту для иностранных авиакомпаний не работала. Надо было идти на стойку.

Багажа с собой не было. Только сумка с самым необходимым и ноутбук. Без него как без рук. Милая девушка указала на колибратор. Павел со свойственной ему дотошностью дома изучил правила провоза ручной клади. Измерил и взвесил сумку. Всё было по правилам. Но тут сумка почему-то отказалась помещаться в железную клетку колибратора. Доплачивать вообще не хотелось. Девушка смотрела на Кирсанова без сожаления. Мол, это твои проблемы.

- Но тут же совсем чуть-чуть не помещается, - Павел сам себе удивился, что сказал это.

- Но не помещается же, - равнодушно пожала девушка плечами.

- Может, у Вас там есть что-то из одежды, - подсказала Кирсанову пани почтенного возраста, - Можно просто надеть. Жарковато. Но в самолёте будет прохладно.

Павел пытался сообразить. Джинсы поверх шортов надевать как-то странно. Свитера там точно нет. Он рывком расстегнул молнию. Сверху, аккуратно сложенная в пакет, лежала его счастливая хирургическая пижама. Зелёная. Заношенная. Но, как верил Павел, приносящая успех на операции.

Он вытащил пакет. Делать нечего. Он и так задерживает очередь. А до конца регистрации несколько минут. Да, это, наверное, смотрелось смешно. Хирургическая пижама прямо поверх летней одежды. Но зато сумка чётко поместилась в железный ящик. Девушка кивнула, сдерживая улыбку. И выдала посадочный талон. Павел глянул и чуть не застонал - место " В". В середине. С его-то ростом!

Глава 13 Павел

Глава 13 Павел

После регистрации Павел снял хирургичку. Теперь придётся стирать. И гладить. Оставалось надеяться, что на посадке авиакомпания снова не проверит объем сумки.

Гейт назначили самый дальний. Пассажиров оказалось много. Хотя рейс совсем не самый удобный. Ночной.

На выходе при проверке посадочных талонов та самая девушка с регистрации улыбнулась, увидев Павла без хирургической пижамы. Но проверять сумку ещё раз не стала. На этом везение Павла Кирсанова кончилось.

Самолёт стоял где-то в дальнем углу стоянки. Подали автобус. И пока все пассажиры не вышли, ждали. Когда Павел попал в салон, все багажные полки были уже забиты. Кирсанов недоумевал, откуда взялось столько вещей, если ограничения такие серьёзные. Свою сумку с ноутбуком пришлось пристроить на несколько кресел дальше. Хорошо, что рост и сила позволяли справиться.

Стюардесса посмотрела на Павла, как-то тяжело вздохнула и пошла в другой конец салона помогать запихивать чемодан толстого подростка, чья мамаша требовала помощь экипажа для "своего мальчика". Мальчик, по разумению Кирсанова, вполне мог справиться и сам. Но проблемы с воспитанием не позволили.

Место Кирсанова было между молодой девушкой в больших наушниках и крупной тётенькой. Через проход устроился муж этой дамы. Кирсанову пришлось попросить её подняться, чтобы сесть. Та глянула на него недоуменно. Павел и сам с трудом понимал, как поместится в кресло. Тем более, на нем уже стоял рюкзак. Очевидно, пассажирки у окна. А когда всё-таки уселся, то понял, что два часа нужно будет просто сидеть. С надеждой поработать точно придётся попрощаться. Ноутбук в сумке, сумка на полке. Как в сказке про Кащееву смерть.

У девушки из-под наушников было слышно какой-то бит. Это неприятно, когда и музыку не слышно, и звук раздражает. Тётенька справа достала из сумки очень пахучие сендвичи себе и мужу, едва самолёт набрал высоту. У Кирсанова свело живот. От резких запахов замутило. Из-за того, что он поздно приехал в аэропорт, поесть перед рейсом не удалось. Ну да ему не привыкать. Вот доберётся до дома, тогда и поест.

Когда самолёт наконец приземлился в Пулково, по иллюминаторам барабанил основательный дождь. Своих ног Кирсанов уже реально не чувствовал. На пограничном контроле работало всего два окна. И батарея в телефоне, как назло, разрядилась окончательно. Бегать со шнуром уже не хотелось. Единственным желанием было добраться до дома и рухнуть спать. Хотя нет, поесть для начала.

С севшим телефоном о заказе такси можно было забыть. Налички не было. Значит, придётся шуровать на метро. Утром рабочего дня - удовольствие сомнительное.

Кирсанов подумал, что если вот так, за один полет, он успел собрать все возможные неприятности, то есть шанс, что хотя бы по работе всё сложится нормально.

Добравшись автобусом до ближайшего метро, Павел зашёл в первую попавшуюся кофейню. Купил эспрессо. Махнул одним глотком. На голодный желудок кофе вштырил в мозги моментально, вызвав не самые приятные ассоциации с ночными дежурствами. Зато почти расхотелось спать, и до "Василеостровской" он доехал, разглядывая утренних пассажиров. Не пялиться же в чёрный безжизненный экран телефона.

До дома пошёл пешком. Ноги гудели после перелёта, нужно было хоть чуть-чуть размяться. Зашёл под арку во двор-колодец. Остановился на несколько секунд. Тронул ладонью одинокую пыльную липу в середине асфальтового квадрата. В крохотном лифте прислонился затылком к стенке и чуть было не уснул.

Пока открывал квартиру своими ключами, заметил, что закрыто только на верхний замок. А может быть, ему от усталости так показалось.

Дома было тихо. И хорошо. Мечты всё-таки должны сбываться! Павел снял кроссовки. Брякнул ключи на полочку. Кинул сумку возле огромного старого зеркала в прихожей.

И чуть не подпрыгнул от неожиданности.

Дверь ванной открылась. В темноте узкого коридора оттуда появилась девица в двух полотенцах. Одно на голове в виде тюрбана. А другое обхватывало тело. Но заканчивалось там, где едва начинались длинные ноги. Девица ойкнула. Полотенце слетело с головы. По плечам рассыпались рыжие кудри. Нижнее полотенце она спасла от падения, прижав обеими руками.

Друзья, для удачливых промокоды:

на "Пока не развели мосты"
aJ7wLc8G

и "Подснежники в декабре"
6VFLkzbp
hZxGEvw8
wReWeXon
8YNsBLY
mLtrNKdU

Глава 14 Вера

Глава 14 Вера

Веру в Питер собрали так, будто она Марфушенька из сказки "Морозко" и едет в лес зимой. Еле удалось отбиться от мамы, предлагающей зонтик и тёплую куртку. Куда ей сейчас большой чемодан? Документы и вещи на несколько дней - и достаточно! А потом она приедет домой. Вот только от пирожков с повидлом отказаться не смогла. Слаба! Да и от бабы Мани с её "деточке надо немножко взять в поезд покушать" не смог бы отбиться никто, даже если бы хотел! А тут Верочкины любимые пирожки!

Мама, сажая её в такси, вытерла слезу. Папа взял жену за плечи. От проводов на вокзал Вера тоже отказалась. Не маленькая. Справится. Да и в Питере они бывали не раз и не два. Вера неплохо ориентировалась.

Только Макс веселился по поводу её отъезда. Говорил, что наконец-то будет единственным ребёнком в семье. Мол, ей перепало, а ему нет. Вера догадывалась, что так, за шутками и приколами, младший брат маскирует своё истинное настроение. Подросток. Что с него взять.

Пока такси отъезжало от дома, Вера пребывала в отличном настроении. Ленинградский вокзал ей очень нравился. Это вам не суетный очень многолюдный Казанский. И не пустоватый, чуть провинциальный, похожий на теремок или яркую шкатулку Ярославский. Было в этом здании архитектора Тона что-то, заставляющее сделать серьёзное лицо и преисполниться гордости за себя.

В поезде Верочка неожиданно для себя уснула. Не мешали даже тетушки - соседки, всю дорогу обсуждавшие садово-огородно-заготовительные дела.

Поход в Университет был запланирован на следующее утро. Вечер дня прибытия предполагалось потратить на заселение в квартиру и прогулку. Вот с прогулки Вера и начала. Просто не смогла себе отказать. Хоть с прилично нагруженной сумкой было не очень удобно.

Эмоции зашкаливали! Как же хорошо здесь дышалось! Необыкновенно красивое небо, совсем не такое, как в Москве. И чуть более вальяжный темп жизни.

С хозяйкой квартиры договаривался Верин папа. По плану она должна была ждать звонка от Верочки. И приехать, чтобы показать квартиру и отдать ключи. Вера набрала её номер сразу, ещё на вокзале. На том конце были длинные гудки. Но Веру это не испугало. Мало ли, человек не услышал звонок. Случается. Макс, например, регулярно не слышит собственный телефон. Особенно, когда ему днем звонит кто-то из родителей.

Вера перезвонила через час. Эффект был тем же. Долгие гудки без ответа. Нагулявшись и сверившись с навигатором, чтобы понять, сколько ей ехать, Вера позвонила ещё раз. Время было уже позднее. Хотелось наконец заселиться и вытянуть ноги. Ситуация усугубилась. Теперь абонент был не в сети. Вера перезвонила отцу.

- Пап, фигня тут какая-то. Я звоню, она не отвечает. А теперь вообще "абонент не абонент". Что делать?

- Давай ты пока выдвинешься поближе. И поужинай где-нибудь. А я буду дозваниваться. В конце концов, придумаем что-то с гостиницей.

На нервах Вера плюхнулась на лавочку и пошарила в сумке. Последний пирожок от бабы Мани был как нельзя кстати. Что ж такое... Приложение для бронирования мест в отелях сообщало, что их нет. Понятное дело, в Петербурге лето - это высокий сезон. Но не было вообще и ничего. Или она от усталости недостаточно тщательно искала.

Погода вдруг стала портиться. Ветер усилился и заметно похолодало. Вера переместилась с лавочки в ближайшее кафе. Ноги гудели. И голова тоже. Она уговаривала себя, что безвыходных ситуаций нет. Можно будет вернуться на вокзал. Там наверняка есть какой-то капсульный отель. Но изучение сайта вокзала догадку не подтвердило.

Звонку от папы Вера обрадовалась.

- Солнышко, значит так, сейчас двигаешь на Большой проспект Васильевского острова. Точный адрес и код пришлю. Это квартира знакомых. Их в Питере сейчас нет. Ключи у соседки. Её предупредили.
- А с той квартирой что? - Вере было жалко, что не получилось жить там, где ей понравилось. На фотографиях была такая красивая квартирка в новом доме. Просто игрушка. Но как там? Гладко было на бумаге, но забыли про овраги?

- А с той квартирой только матом, дочь. Нехорошие люди попались. Пусть теперь живут с этим. Давай, двигай. И отчитайся о прибытии, пожалуйста. Мама волнуется.

Вера положила трубку. Глянула на адрес. Она очень устала. Но возьмёт такси. Хоть это и совершенно не экономно и не вписывается в её планы скромной, но самостоятельной жизни.

Дом оказался совсем старым. С огромной тёмной аркой, в которую, согласно присланной инструкции, надо было зайти. Двор-колодец. Почти пустой. Только одинокое большое дерево в середине.

Вера с трудом отыскала в углу двора дверь подъезда, гордо именуемого парадной. Нащупала кнопки кодового замка. Лифт вместил только её. Может быть, тут мог поместиться и ещё один человек, но не слишком габаритный.

На шестом этаже волнуясь позвонила в дверь. Сначала долго не открывали. Вера успела разволноваться. А вдруг уже спят? Неловко.

- Деточка, ты Вера? - дверь открыла женщина необыкновенной красоты. Глаза в пол лица. И потрясающие волосы.

- Да... Я...

- Держи ключ. Мне Алёнка звонила. Сказала, тётя Женечка, сейчас приедет девочка. Зовут Вера. Надо ключи дать. Иди. Вот дверь рядом. И звони мне прямо в звонок, если что. Иди-иди. Отдыхай.

- С-спасибо, - Вера уже с трудом соображала. Взяла ключи.

Дверь легко открылась. В квартире было темно и тихо.

Друзья сегодня День военно-морского флота. И мы поздравляем героев аж трех книг.

"Ветер с севера"

https://litnet.com/shrt/PyV4

"Пока не развели мосты"

https://litnet.com/shrt/PyD4

"Фон-барон для Льдинки"

https://litnet.com/shrt/Py2o

Глава 15 Вера

Глава 15 Вера

Вера за целый день так устала и нанервничалась, что не стала выспрашивать, что это за квартира. Только отписалась родителям, что она на месте.

Её хватило на очень беглый осмотр своего пристанища. Это был "дом". Не "апартаменты" , не "жилье", не "квадратные метры". А чей-то настоящий дом. С атмосферой, уютом, настроением. Комфорт, который создавался для себя. Вещи, которыми пользовались. Книги, которые читали.

Верочка мельком глянула на содержимое кухонных шкафов, прикинув, что магазины уже закрыты, да и сил нет что-то искать. Но над плитой нашёлся хороший чай и кофе. А последний бабы-Манин пирожок оказался на самом дне рюкзака весьма кстати. Вера уселась с чашкой чая на подоконник и с чувством откусила пирожок. Вот она - её новая жизнь!

Из всех комнат она благоразумно выбрала самую маленькую. Зато уютную. Правда, явно не девичью. Зато тут было ровно всё, что нужно. Кровать, стол, кресло и чудесный торшер. В него Вера сразу влюбилась. И решила, что когда у неё будет её собственная квартира (ведь случится такое когда-нибудь обязательно!) она купит туда вот такой же уютный светильник.

Чистое белье и полотнеца легко нашлись в шкафу. Вера упала на чистую, пахнущую кондиционером для белья подушку. Будильник предусмотрительно поставила. И отключилась.

Проснувшись утром долго соображала, где же она. Потребовалось время, чтобы вспомнить вчерашний день и порадоваться за себя. Пожалуй, ни одни новые апартаменты не дали бы ей такого яркого ощущения, что она в Петербурге. А вот высокие потолки с лепниной, огромные окна, выходящие в двор-колодец и вся обстановка квартиры давали именно то чувство, о котором Верочка мечтала.

С мыслями о том, что вот прямо сейчас она приведёт себя в порядок, выпьет кофе и выберется где-нибудь позавтракать, а потом уже двинется в Университет, Вера пошла в душ. С наслаждением встала под тёплую воду. Выбравшись, рассматривала себя в зеркало. Так хорошо выспалась, что лицо сияло. Улыбнувшись себе в зеркало, Верочка намотала одно полотенце на волосы, другое обернула вокруг тела и вышла в коридор.

Звук в коридоре заставил замереть. Вера опасливо глянула в сторону двери. Там, будто у себя дома, кинув ключи на полочку и наступая носком на задники, снимал кроссовки какой-то парень в шортах и белой футболке!

- Ой, - вырвалось у Верочки.
Одно полотенце тут же слетело с головы, второе пришлось ловить руками.

Неконтролируемый страх вдруг накатил. Вера чуть не наступила на швабру... Мысль, что швабра может быть отличным оружием, а то непонятно, что в голове у этого чувака, пришла мгновенно. Что он тут делает? Грабить пришёл? Тогда откуда у него ключи? И зачем тогда разуваться?

- Вы что здесь делаете? - отчаянно пошла в наступление Верочка, держа одной рукой полотенце, а другой швабру на манер копья.

- Живу, - удивлённо и мирно заявил парень.

«Живу!» — это заявление прозвучало как гром среди ясного неба. Вера на мгновение замерла, пытаясь осознать услышанное. «Он живёт здесь? В этой квартире?» — пронеслось у неё в голове.

В этот момент её переполнил адреналин, и она, словно тигрица, кинулась на парня с шваброй в руках.

— Ах, живёшь?! — воскликнула она, нанося первый колющий удар. Парень, не ожидавший такой реакции, вскрикнул в ответ и отпрянул в сторону кухни.

- Ай! Больно же!

— Статья 139 УК РФ! Нарушение неприкосновенности жилища! Сейчас я тебе покажу, как здесь жить! — продолжала она, следуя за ним по пятам.

- Matka Bożka! Ой-ой!

Павел заметался по комнате, словно загнанный в угол хомяк.

— Да постойте вы! Это моя квартира! Я Павел! Я тут живу! — отчаянно кричал он, пытаясь донести свой смысл до разъярённой фурии в полотенце и со шваброй в руках. Но Вера была неумолима.

— Изнасилование! Статья 131! Разбой! Статья 162! Сейчас я тебя, насильника, в полицию сдам! — продолжала она, нанося удары шваброй по всем доступным частям его тела.

Преследование продолжилось в гостиной, где Павел пытался спрятаться за диваном, отбиваясь подушками. Его разбирал смех.

- Да что с вами - Ай! - такое?!!! У меня - Ой! - документы - Ой! - есть!!!! Квартира - Да, блин!!! - Моя !!!! Я - Ай! Да, хватит!! - только прилетел!!!! — кричал он, пытаясь увернуться от очередного тычка.

Но Вера в ярости и плохо слышала его слова.

— Грабеж! Статья 161! Откуда у тебя ключи, ворюга?! — вопила она, нанося удары по всем доступным частям тела парня.

Вся эта вакханалия сопровождалась постоянной борьбой с предательски сползающим полотенцем, которое то и дело открывало парню пикантные виды, от чего тот только больше терялся и спотыкался об мебель.

Минут через десять отчаянной битвы, запыхавшись и устав, Вера наконец-то остановилась, пристально вглядываясь в лицо своего врага.

И тут её осенило: «Павел? Тот самый доктор со свадьбы Валентины! Который диагнозы ей ставил! Как там? Вальгус? Вот гад!» — её лицо залилось краской.

— Вальгус? — прошептала она, осознавая весь комизм и абсурдность ситуации.

Павел, отдышавшись и оглядывая квартиру, больше напоминавшую поле боя, огляделся и улыбнулся.

— Ну здраааасти! Приехали. Теперь убираться полдня будем... Чем это так вкусно пахнет? Кофе?

Вера напоследок с досады швырнула швабру.

- А швабру-то за что?

Полотнце, мужественно державшееся на честном слове всю "битву", устало соскользнуло на пол.

Глава 16 Павел

Глава 16 Павел

Кирсанов не ожидал, что эта ведьма со шваброй, которая совсем загоняла его по квартире, вдруг расплачется. Да так горько, что у него свело под рёбрами.

Да, у врача нет пола. В операционный и в реанимации ему не было совершенно никакого дела до половых признаков больного или особенностей фигуры. Но сейчас он видел только девушку. Прекрасную во всех отношениях. Смелую. Умную. И безумно красивую. Золотые кудри, оказывается, бывают не только у сказочных принцесс. А и у вполне земных девушек с белой нежной кожей, тонкими щиколотками и изящной талией.

Всё остальное он приказал себе не разглядывать. Но даже сознательно переключиться в режим "доктор" не вышло. Прекрасное создание рыдало в кресле самыми настоящими слезами. Плечи вздрагивали. По щекам бежали солёные реки.

Павел на женские истерики обычно не реагировал. Но тут его пробрало. "До печенок", как выражался мамин отец, который как раз доктором не был. Кирсанов поднял с пола полотенце. Прихватил плед с растерзанного битвой дивана. Осторожно накрыл Веру. Присел перед ней на корточки. Заглянул в лицо. Осторожно стёр слёзы со щёк. Не удержался - заправил за ухо яркий локон. Сердце грохотало в ушах.

- Кофе будем? Сейчас, кажется, самое время, - горло хотелось прочистить, так хрипло вышло. Будто после ангины.

Верочка подняла глаза, всхлипнула и кивнула.

Павел обрадовался возможности. Поднялся.

- Я сейчас. Тут за углом... Вкусные... Как раз к кофе. Сваришь? Я быстро!

Понял, что совершенно не владеет собственной речью. Вместо внятных фраз получается эмоциональный набор.

Заскочил в ванную на несколько секунд. Потянул носом. Пахло Верой. Её шампунем и каким-то кремом. Яркие баночки уже стояли на полочке.

Голову под ледяную воду - всегда помогало сосредоточиться и протрезветь. Папа рассказывал, что ему однажды пришлось целиком под ледяную воду вставать, чтобы прийти в себя.

Вода помогла. Мысли вернулись на свое место. И Кирсанов смог вполне нормально найти русскую банковскую карточку и ключи. Выскочил из квартиры.

Помчался, перепрыгивая ступени, вниз. На одном дыхании добрался до пекарни на внешней, выходящей на проспект, стороне дома. Они работали с раннего утра, и это место было очень популярно и у тех, кто ехал на работу. И у студентов университета, что прямо напротив.

Павел нетерпеливо топтался в небольшой очереди, переживая, как там Вера. Только бы не сбежала. А то ведь эта может! Надо же! Шваброй его гоняла!

Тут у него губы сам распылись в улыбку. Вера... Красивая необыкновенно.

- Что Вам, молодой человек, у которого и так всё в жизни удалось? - спросила из-за прилавка продавец.

- Круассаны. Два. Нет. Четыре.

- С ванильным кремом? С шоколадом и вишней? С малиной?

У Павла мгновенно нарисовалась картинка: его кухня, Вера, круассан, кофе.

- По два. Каждого вида.

- Держите! Круассаны. И Ваше счастье тоже держите!

Павел не успел обдумать эту фразу. Главное было, чтобы Вера никуда не делась!

Бежать по лестнице в парадной на высокий шестой этаж Кирсанов не рискнул. Благо, лифт пришёл вниз быстро. А вот вверх ехал, кажется, в час по чайной ложке.

Павел ввалился в квартиру. Прислушался. Тихо. Неужели, ушла? Но тут до него добрался запах только что сваренного кофе. Ммм... Девочка-то умеет его варить!

Глава 17 Вера

Глава 17 Вера

Господи, как же стыдно! После того, как за Павлом хлопнула входная дверь, Вера ещё некоторое время сидела неподвижно. Слёзы высохли. Теперь щеки пылали. Она вела себя как последняя дура! Хотя почему "как"? Вспоминать всё, что она успела наговорить за короткий отрезок времени, не хотелось совсем. Всё же прав дядя Ян, когда советует время от времени проверять соединение мозга и языка. У неё там явные проблемы. Дисконнект.

А этот Павел не такой уж говнюк. Как себя повёл бы в такой ситуации Обухов, (ежей ему в штаны) , даже сложно было себе представить. Их наглаженное занудное величество вряд ли станет бегать от почти голой девушкой, перепрыгивая длиннющими ногами через мебель и хохоча. У Обухова не было ни длинных ног и красивой мужской задницы, ни чувства юмора. А у таки доктора были. Получается, ему было смешно?

Теперь нужно было быстро соображать, что делать. Первая мысль - бежать. Быстро. Роняя тапки и ураганом собрав вещи.

Вера огдядела погромленную гостиную. И ей вдруг стало так жаль уходить. Этот дом будто прирос к ней всего за несколько часов. И было ощущение, что уже сейчас по памяти она может сказать, какие книги стоят в шкафу с стеклянными дверцами. И какая на ощупь обивка вот того дивана, за которым от неё Павел пытался спрятаться.

Верочка тяжело вздохнула. Идти ей прямо сейчас некуда. Попала она сюда легально. Только стоит выяснить, через кого из знакомых. Ключи ей дала чудесная Евгения Александровна из соседней квартиры. Она подтвердит. И стоит просто поговорить с Павлом. Нормально. Как взрослые люди. Извиниться, конечно, тоже придётся. Но ведь и её можно понять! У неё стресс! Да ещё какой!

Мысли метнулись к моменту фатального полёта полотенца. Она не могла сдержать поднимающейся волны смущения. Кажется, каждый сантиметр её кожи до сих пор ощущал тот взгляд Павла — одновременно изучающий и оценивающий.

Мурашки табуном побежали по всему телу. Вера плотнее запахнула плед и поежилась. Он её видел голой! И смотрел так, будто и не доктор вовсе. Своими огромными серыми глазами. А на носу у него оказывается веснушки. Едва заметные. И крохотный шрам на подбородке.

Верочка тряхнула головой. Нет-нет-нет! Никаких подробностей подбородка! Никакой романтики! Только деловые отношения!

Вдох и выдох дались почти с болью. Вера поднялась. Решительно потопала в маленькую комнату. Придирчиво оглядела свои вещи. Одеться сразу, как в Университет? Нет, так глупо варить утренний кофе в светлой блузке и юбке. Но не в пледе же!

Картинка кухни мгновенно нарисовалась воображением. Захотелось сидеть на угловом диванчике, подогнув под себя одну ногу. Или ещё лучше - устроиться на широком подоконнике и разглядывать небо.

Усилием воли удалось сосредоточиться на текущей задаче. Шорты и футболка - нормальный утренний вид для кофе и переговоров. Волосы в хвост, чтобы не мешали. Босыми ногами Вера прошла в кухню.

Полы были приятными - деревянными. Неужели такие ещё бывают? А она-то полагала, что стиль лофт - её любимый. Минимализм. Бетон и кирпич. Стекло и глянец. Но нет. Теперь ей вообще и совсем не хочется в каменный мешок.

Кофе и джезва нашлись моментально. Кардамон, корица, сахар. Всё в наличии. Внутри будто свет включили. Очень захотелось удивить и порадовать этого доктора. Пусть поймёт, что она не пустоголовая девица. Захотелось ещё раз увидеть, как он улыбается.

Как только кофе коричневой пенной шапкой поднялся над джезвой и попытался убежать, проскрежетал замок и хлопнула входная дверь. Павел вернулся.