- -
- 100%
- +
Глава 18 Павел
Глава 18 Павел
Не ушла. И слава богу. Теперь нужно как-то осторожно спросить, что у неё на самом деле случилось. Потому как было ощущение, что рыдала Вера совсем не из-за полотенца. А будто нарыв прорвало. Бурно. Но только поверхностный слой. И если сейчас до конца не вычистить, то потом будут проблемы. Только уже куда серьёзнее.
Павел снял кроссовки и через длинный коридор пошёл к светлому пятну кухни. В детстве ему казалось, что "свет в конце тоннеля" выглядит именно так - если идти от входа в бывшую коммунальную квартиру по тёмному коридору мимо дверей всех четырёх комнат, а потом оказаться на кухне, где светло, уютно и всегда вкусно пахнет.
Пахло кофе. С кардамоном и корицей. А ещё Верой. Паша потянул носом. Запах был ярким, приятным и... родным. Хотелось нырнуть в него и остаться.
Было заметно, как напряглась Вера при его появлении. Не обернулась, но выпрямила спину и свела лопатки. Как танцорша. Мама тоже так делала иногда. А папа смеялся, что у его Алёны "крылышки видно".
- Я принёс круассаны к кофе, - Павел открыл бумажный пакет и дал Вере понюхать.
Она смешно засунула туда лицо и шумно понюхала.
- Отвал башки! Доктор, Вы меня не отравите?
- Можем делить каждый пополам, если сомневаешься, - Кирсанов полез за красивой тарелкой для выпечки.
Верино плечо было совсем рядом. Аж голова закружилась, как хотелось дотронуться губами до веснушек на светлой коже. Девушка ловко разлила кофе. Изящно повернулась с двумя чашками в руках. Поставила на стол. И плюхнулась на ближайший стул.
- Вообще-то, это моё место, - Павел поставил в центр стола круассаны и уселся напротив.
- Пока будет моё, - пожала Вера плечами и подогнула одну ногу под себя.
Кирсанов с трудом сдержался, чтобы не прокомментировать, что в таком положении сосудам не очень хорошо. Видно, девушке и так не по себе. Теперь предстояло провести "сбор анамнеза". Только нежно, чтобы "пациент" не сбежал.
В том, что слово врача лечит иногда эффективнее многих лекарств и манипуляций, Кирсанов свято верил. Его дед, профессор-кардиолог, утверждал, что глаза и уши - главный инструмент. Надо слушать, что пациент говорит, и как он говорит. И в этом часто ключ к пониманию истинных причин заболевания.
Павел, как обещал, разломил круассан.
- Держи. Половина твоя. Шоколад и вишня.
Вера откусила от своей части сразу много.
- Наука утверждает, что в шоколаде содержится аминокислота триптофан, которая поднимает настроение. Правда, они не уточняют, что шоколадом при этом надо закусывать коньяк, - выдал Кирсанов и откусил.
Вера хрюкнула от смеха с полным ртом. Замахала руками. Прожевала. Павел успел отхлебнуть кофе.
- Никогда не смеши человека, пока он ест печеньку. Дождись, пока он запьет её чаем! - провозгласила Вера.
Теперь была очередь Кирсанова давиться со смеху. Только усилий, чтобы удержать во рту ещё и кофе, требовалось гораздо больше.
Стоило как-то начать. Издалека. То, что она способна шутить, хоть глаза и грустные, это было очень и очень хорошо.
- Какие планы на сегодня? - спросил Павел и разломил ещё один круассан, - Ванильный крем, - протянул Вере.
- Я привезла документы в Университет. Меня берут в магистратуру на юридический. Понимаешь... Такое дело...
И Вера вдруг выложила Кирсанову всё. Как рассказывают всю свою жизнь случайному попутчику. Про то, как поступила туда, куда хотела сама. Про то, как училась. Про то, что "Обухов, оказывается, козёл". Правда, Павел прикинул, что об этом Вера подозревала давно.
Козлу захотелось втащить по роже. Аж кулаки зачесались. Но потом Вера рассказала, как отдубасила его букетом. И Кирсанов оценил её решительность.
Про то, как она попала к ним в квартиру, Вера тоже поведала. И только сейчас до Павла дошло, что его телефон выключен ещё с Варшавы.
- Погоди. Я сейчас, - подскочил он. Нашёл провод. Подключил. Телефон ожил, поморгал экраном, загрузился. И запищал входящими сообщениями. От мамы. От отца.
"Приедет девочка", "Встреть, помоги"....
Глава 19 Вера
Глава 19 Вера
С ним было почему-то очень легко. Он слушал, не перебивая. Не комментируя. Не осуждая.
- Вот я и приехала. Учиться. Хотя, если честно, понятия не имею, как я тут два года буду жить. И получится ли у меня. Это как новая стройка. С нуля.
Кирсанов кивнул. Ему, кажется, было понятно, о чем Вера говорит.
- Ты сказал, что это твоя квартира, - выдохнула она. Пора было переходить от лирической части к деловой.
- Моя. Вернее, моих бабушки и дедушки.
- А они... Умерли?
- Нет. Почему? Живы. Просто живут в Москве теперь.
- Ясно. Так мне можно тут жить? Я так поняла, мои родители как-то договорились с твоими.
- Можно. Только маленькая комната - моя. Можешь выбрать любую другую.
Вера с ужасом поняла, что у неё дрожит подбородок. Она собиралась быть деловой и твердой. Но эта фраза почему-то сломала все намерения.
- К-как? П-почему?
- Погоди-погоди. Не плачь, пожалуйста. Ну.... Это была комната моего отца. Потом стала моя. Есть ещё та, которую все называли детской. На самом деле там жили мои тёти. Они близняшки. Тата и Ната. То есть, Татьяна и Наталья. Там зеркало. И места больше.
- Я хочу маленькую, - Вера отчётливо понимала, что со стороны это звучит как каприз. Да, вполне возможно, так и было. В конце концов, у Павла просто потому, что он хозяин, больше прав. Но ей почему-то было важно остаться именно в этой комнате.
- Хорошо, - вдруг согласился Павел. Только договоримся: в мои бумаги не соваться. У меня там свой порядок. Остальное... По очереди, наверное. Так?
Вера с готовностью кивнула. По очереди - так по очереди.
- Не шумим, компании не приводим, - добавил Павел.
- Ты говоришь, как старый дед.
- Я не дед. У меня серьёзная работа. И я должен нормально отдыхать. И дома я тоже пишу.
- Что пишешь?
- Диссертацию.
- Ого! Ты учёный? По тебе не скажешь.
- По тебе тоже не скажешь, что ты юрист.
- Зануда!
- Хм..., - у Павла не нашлось, чем мгновенно парировать, - Тебе пора в университет. Знаешь, как идти?
- Разберусь!
Вера поднялась, взяла чашки, вымыла их под краном и поставила сбоку.
Павел хмыкнул, взял полотенце. Вытер посуду и убрал в шкафчик.
Вера пожала плечами, и стуча пятками отправилась в "свою" комнату.
- Я уехал! - услышала через несколько минут.
Входная дверь хлопнула.
Егорова огдядела себя в зеркало на внутренней стороне дверцы шкафа. Не похожа на юриста? Это мы ещё посмотрим, доктор!
Университет оказался прямо напротив дома. Вот совсем напротив. Перейти проспект - и ты уже на месте. Вот это подарок! В Москве из посёлка на учёбу она добиралась не меньше часа. А тут - семь минут со всеми лифтами, светофорами и лестницам. Красота!
В учебной части всё было по-деловому. Документы. Фотографии. Студенческий. Вера повертела в руках синюю книжечку. Вот уж точно - неисповедимы пути!
Глава 20 Павел
20. Павел
Врачи быстро привыкают к власти над людьми. Всего несколько смен дежурств, и начинает казаться, что ты практически бог. Тебя слушается младший и средний персонал. Больные и их родственники смотрят в рот. А ты изрекаешь некие неприложные истины. Которые не обсуждаются.
Кирсанов тоже быстро привык. К тому же отец всегда говорил, что нужно думать своей головой и брать на себя ответственность.
Вера же всё время ставила под сомнение практически всё, что он говорил. Павел не мог понять, почему простые и понятные вещи необходимо оспаривать. И откуда такая тяга к дискуссии там, где всё и так ясно - ведь он, во-первых, прав. А если ей кажется, что нет, то надо смотреть пункт первый. Но с Верой спорить - себе дороже.
Это у него все вилки-ложки после помывки разложены на чистом вафельном полотенце в определённом порядке: сначала чайные ложки, потом вилки, потом ножи, потом, например, половник. Вера же упрямо кидала приборы хаотично. Даже не в одну сторону прямо на металлическое крыло мойки.
- У тебя как в операционной. Бррр..., - морщила свой нос, разглядывая идеальный ряд металлических предметов. Ты зануда.
- Нет, в операционной ещё строже. И там справа пила.
- Пила? Прям пила? - округляла она глаза от неподдельного ужаса.
- И дрель, - добил Кирсанов. Его забавляли Верины реакции, но ей об этом знать не следовало.
В его доме женщина. Осознание этого факта приходило по капельке. Пока Павел учился в университете, девушки в этой квартире, разумеется, бывали. Многие сразу начинали тихую экспансию. В ванной "случайно" забывались колечки, резинки для волос. Были попытки оставить зубную щётку и крем. Кирсанов все эти ухищрения видел и пресекал. Сам, возможно, и не понял бы тайный смысл этих случайностей. Но старшая сестра просветила.
Теперь девушка жила здесь вполне законно. И постоянно.
- Вера! Мне уже убегать! Ты уже час в ванной!
Эта привычка : занимать ванную утром надолго, бесила Кирсанова больше всего. Что там можно делать столько времени?
После Веры в ванной висели клубы пара и пахло всеми сразу её средствами для всего. Для тела, волос, лица.
Павел нескоро приводил себя в порядок.
- Ты куда без зонта? - перехватывал Веру уже в дверях.
- Так солнце же! Ты как старый дед!
Её московская нахальная уверенность в погоде бесила.
- Это Питер! Здесь может быть туманное утро, солнечный день и дождь с холодным ветром вечером! Глупо не предусмотреть хотя бы зонт!
- Боже мой! - вскидывала Вера длинные ресницы, - Как тебя терпят пациенты? Или медсестры? Ты же тиран и деспот!
И убегала, так и не взяв зонт. Думала, он потом не видел её кроссовки, которые всю ночь сохли в ванной. И не слышал, как кашляла и пила ночью чай. Потому что Вера конечно же попала под дождь и промокла насквозь. Удивительно легкомысленное поведение для будущего юриста. И ладно бы, первокурсница! Но магистрант! Пора бы относиться к жизни серьёзнее!
Для удачливых промокод на "Ветер с севера" Qrc7dXnh
Глава 21 Вера
Глава 21 Вера
Делить территорию с Кирсановым было ой как непросто. Конечно, можно было бы напрячься и найти себе что-то отдельное. Но эта квартира будто приворожила Веру. Ради жизни в ней можно было закрыть глаза на наличие у неё занудного хозяина.
Вернувшись домой на несколько дней и чтобы забрать вещи, Вера вдруг заскучала по питерской квартире. Чувство было странное. Она прикидывала в уме, было бы ей лучше, если бы хозяин в квартире отсутствовал. Однозначного ответа так и не получилось.
Кирсанов был педантом. А ещё - деспотом. У него на лбу неоновыми буквами горело: "Я всегда прав!". Примерно, как в армии.
Но на Веру Ярославовну Егорову это действитвовало как красная тряпка на быка. Тут же хотелось сказать что-то в пику. И сделать иначе не из разумных побуждений, а просто из чувства противоречия.
Хотелось внести хаос в его хирургический порядок. Разбередить уверенное спокойствие. Сбить его польскую спесь. И вывести на эмоции.
Но у доктора Павла Витальевича (Ах , он ещё и Витальевич. На бейджике написано - "врач ортопед-травматолог") Кирсанова на всё было разумное и занудное объяснение.
Как будущий юрист, Вера даже немного завидовала чёткости его мыслей и способности сформулировать максимально доступно. Но этот едва заметно снисходительный тон! Кто может такое выдержать? Дались ему эти ложки? Какая разница, как они разложены после мытья? Потом в ящик она всё уберёт по категориям.
А ещё Кирсанов её контролировал. В чём пошла. Когда пошла. Куда пошла. Бесило это, с одной стороны, страшно. Она что, маленькая девочка? А он ей кто? Правильно - никто! Так что может заткнуть свой питерский снобизм в известное место. Как говорит дядя Ян: "Не надо думать за тухес*. Надо думать за нахес!**"
И да, Павел был прав, говоря про погоду в Петербурге. Но Вера из принципа выходила из дома без зонта. Именно тогда, когда Кирсанов видел, как она уходит. Нате вам наше московское "фе"!
В принципе, они с Павлом существовали достаточно автономно. Она не лезла в его жизнь. Не знала график его работы. Не спрашивала, где и с кем он проводит время. Просто соседи. Удобно.
В тот день Кирсанов ушёл первым. Перед этим работал почти до утра. Вера слышала, как он ходил по комнате и ругался по-польски.
Связку его ключей от квартиры Вера увидела сильно позже, собираясь на занятия. И почему-то не удивилась, обнаружив доктора Кирсанова на лавочке перед её факультетом.
По небу бродили внушительные тучи. Но сильный ветер с залива старательно гнал их. Всего за минуту успело погреть осеннее солнце, потом спряталось и снова появилось.
- Привет! - поднялся Кирсанов ей навстречу.
Девочки-однокурсницы аж притормозили за Вериной спиной. Стоило признать - Павел хорош! Картинка, а не парень.
- Привет! Ты забыл ключи? - у Веры чесался язык сказать что-то остроумное и дерзкое про его педантичность. Мистер "порядок" оказался просто "шляпой".
Дождь начался резко. Будто там, где-то наверху за облаками кто-то открыл кран и переключил режим на "душ". Сладкий пьянящий запах цветов стал вдруг очень ярким и почти осязаемым.
Вера замерла на полуслове. Ей хотелось высказать этому зануде всё, что накипело. Но шум дождя моментально заглушил звуки. Бесполезно перекрикивать.
Она и среагировать не успела, когда Кирсанов потянул её за руку.
- Надо спрятаться, бежим!
- Прятаться? Ты сахарный? Тут до дома метров двести. Успеем добежать! - в её серых глазах заплясали черти.
Павлу ничего не оставалось. Он только крепче сжал Верину ладонь. Они помчались вдоль проспекта в сторону дома.
Верочка сначала азартно перепрыгивала лужи. Потом просто бежала, сверкая коленками, пытаясь успеть за длиноногим Кирсановым, тащящим её за собой.
Арку проскочили, не сбавляя темп. Уже во дворе под огромной липой Вера вдруг притормозила. Глянула из-под ресниц так серьёзно и пронзительно, что Павла будто под дых ударили. Тряхнула рыжими волосами. Ведьма. И снова побежала уже наискосок через двор к парадной.
Павел догнал её, пытающуюся одновременно мокрыми руками попасть в три в кнопки старого кодового замка на двери и дёрнуть ручку.
Куда он опять лезет? Она всё может сделать сама!
- Да погоди. Дай мне, - его ладонь легла поверх тонкой девичьей.
От дрожи и холода не осталось и следа. Жар прокатился по телу и отозвался бешеным стуком сердца.
Они ввалились в крохотный лифт толкаясь и по-собачьи отряхиваясь. И пока скрипучая крохотная кабинка поднималась на шестой этаж, уставились друг на друга.
*тухес-жопа
**нахес-счастье
Глава 22 Павел
Глава 22. Павел
Бесконечно длинный подъем в лифте Кирсанов выдержал с трудом. Верин взгляд не отпускал. Она смотрела с вызовом и какой-то скрытой радостью. Ведьма! Кажется, если сейчас у него попросят Луну с неба, он легко согласится.
У этой сцены мог бы быть вполне романтический финал, если бы не мелкая чечётка, которую стали отбивать Верины зубы ближе к шестому этажу. К волнению эта трясучка точно не имела никакого отношения.
Пока Павел выуживал ключи из кармана мокрых брюк, Веру заколотило уже целиком.
В голову Кирсанову лезли грязные польские ругательства. Произносить такое вслух нельзя. Даже без знания польского понятно, что ничего приличного. Но как? Как можно было так беспечно пойти у неё на поводу? Не лето же! И дождь ни разу не грибной. Нормальный такой холодный ливень и ветром. Обманчиво-яркие краски начала осени создали ложное ощущение тепла. Ну, или Верин организм надорвался где-то ещё, и сейчас оказалось достаточно лёгкого толчка от природы, чтобы он дал сбой.
Вера была уже бледнее мела. Павел приложился губами к её лбу. Успел подумать, что это совершенно не профессионально и не научно. Надо достать человеческий градусник. Но так делала его бабушка. А она, на минуточку, врач-педиатр, а не просто "бабушка обыкновенная". Способ древний и вполне рабочий.
Лоб у Веры был как печка. Совсем не точная термометрия. Однако, достаточная для начала лечения.
- Вера, слушай меня, пожалуйста, внимательно и, умоляю, сделай, как я скажу, без выкрутасов. Хорошо?
Вера слабо кивнула и безвольной куклой стала оседать на пол. Павел подхватил на руки.
- Вера, Вера... Сейчас-сейчас... Ты меня только потом не убей, - бормотал, укладывая девушку на кровать и стягивая с неё одежду.
"Режим доктора" всё же включился. Движения стали точными и уверенными. Пальцы не дрожали и даже зрачки, вполне возможно, не расширялись, пока раздел её до белья. Уложил в кровать. Сходил-таки за нормальным градусником.
Прибор демонстрировал тридцать восемь и две. Значит, никаких жаропонижающих. Попробуют справиться просто согревающим питьем. Даст бог, пронесёт, и это не какой-нибудь сезонный бродячий вирус, которые год от года всё злее и цветистее.
Простуды и вирусные инфекции - не его специализация. Кирсанов судорожно вспоминал, чем его самого лечили в детстве в подобных случаях. Хотя он, в своей жизни "до этой рыжей безрассудной девчонки", под осенним проливным дождём без капюшона или зонта точно не бегал.
- Паш, прости, я сглупила, - подала голос Вера, открыв глаза. Щеки у неё пылали. Девушка натягивала на себя одеяло до самого носа. Видимо, он всё-таки её смутил.
Павлу сначала захотелось язвительно спросить, где же именно она считает себя не правой. В кой то веки! Но он только шумно выдохнул.
- Вер, ты не переживай... Я ничего не видел. Вернее, я же врач. Короче, так надо было. Не в мокром же лежать. Температура есть. Но не критичная. Я сделаю чай. Носки наденешь шерстяные.
- У меня нет...
- Мои наденешь. И чай выпьешь. Завтра из дома ни ногой. Лежать. Понятно? Если в туалет, скажешь мне. И не смей стесняться! Считай, что я на дежустве и ты моя больная. Ясно?
Вера испуганно кивала. Послушно выпила чай. Надела носки. И уснула. Павел было выдохнул. Но ближе к ночи, подойдя проверить температуру, понял, что ситуация только ухудшилась. Дыхание изменилось. Вера была вся мокрая от пота. Пришлось вооружаться фонэндоскопом.
Глава 23 Павел
Глава 23 Павел
Звуки из фонендоскопа подтвердили опасения Павла: дыхание Веры было тяжёлым, с хрипами. Всё как учили. А учили Кирсанова советские доктора и на совесть.
Это был не бронхит, а гораздо более серьёзное заболевание — пневмония, вероятно, вирусная и, судя по всему, тяжёлая. В голове крутились все теоретические знания на эту тему.
Вера была в бреду. Она путала Павла с деканом и требовала конспекты. Задыхаясь, она металась по кровати. Павел обложил её компрессами, обтёр уксусом и попытался сбить температуру, которая упорно ползла вверх. В какой-то момент в голове возникла паника. Но Кирсанов усилием воли затолкал её в дальний угол сознания. Он врач. И верит в медицину. А медицина справлялась и не с такими напастями.
Пришлось вызвать скорую помощь. И сказать бригаде, что он врач.
Вера, вынырнув из забытья, категорически отказалась ехать в больницу. На её лице была растерянность и испуг. Мало кому может понравиться перспектива госпитализации.
- Магистратура же! Занятия! Мне нельзя в больницу! Не поеду! — осипшим голосом кричала она через силу, порывалась встать, - я почти в порядке, сейчас отлежусь!
Её сопротивление только забирало силы. И никак не способствовало лечению.
- Доктор, может, таблетку. Или даже укол?
Павел понял, что таблетку Вера ещё проглотит. А вот инъекций явно боится. Но отчаянно храбрится перед бригадой скорой.
Врач со скорой, уставший, с красными глазами мужчина, отозвал Кирсанова в сторону.
- Без ее согласия я не могу госпитализировать пациентку, а отказ она мне сейчас подпишет, аж ручку вырывать будет. Коллега, вы справитесь на дому? Хорошая регидратация, противовирусные, кислород, контроль сатурации... Сможете обеспечить? Я понимаю, что это не самое простое решение. Но что мы можем?
- Смогу! - Павел в своём режиме "доктор" был абсолютно уверен. Прикидывая, сможет ли сдвинуть работу в больнице. В принципе, он не штатный. Проблем быть не должно.
- Ну тогда мы поедем, наряд закрываем, отказ от госпитализации пусть подпишет... И, если что, вызывайте снова, - врач вернулся к столу и начал заполнять бланк отказа от госпитализации.
Утром в пятницу Павел, не спавший ни минуты, с красными глазами, отправился к Вере в университет. Поговорил в деканате. Один день пропуска без справки обещали не считать большой провинностью. Но пришлось пообещать, что если Егорова пропустит ещё, то у неё будет официальный оправдательный документ.
Затем он помчался к себе в больницу. У заведующего реанимацией получил подробные инструкции. На всякий случай записал слово в слово, чтобы потом, если что, не дёргать и без того загруженных людей.
Поймал инфекциониста и всеми правдами и неправдами уговорил его приехать вечером к нему домой посмотреть больную.
- Павел Витальевич, только для тебя. И по большой дружбе. Но спасибо в стакан не нальешь. Жди после смены.
Через знакомого заведующего отделением он выбил транспортный кислородный ингалятор и стойку для капельницы. Объяснив, что случай особый и уход будет обеспечен, он забрал оборудование на такси под дождём. Ингалятор оказался на редкость тяжёлым, и водитель такси с подозрением косился на него, но Павел молчал. Ему было всё равно. Вера задыхалась, и время - это было единственным, что имело значение.
Вернувшись домой, Кирсанов превратил комнату в подобие реанимации. Он подключил ингалятор и установил капельницу.
Вера ещё слабо протестовала, но сил сопротивляться не было.
Он сидел у её постели, сменяя капельницы и слушая хриплое дыхание. Каждые полчаса мерил температуру и записывал показания. Время тянулось мучительно медленно. За окном сгущались сумерки, дождь усиливался, барабаня по стеклу.
Вечером к Кирсанову приехал инфекционист из больницы, осмотрел Веру, долго слушал, как она дышит и не дышит, покачал головой.
- Я привез несколько флаконов реополигюкина и физраствора, рибаривин, бронхипрет. Вот схема, капай и таблетки давай. И кислород! У нее сатурация 93, пусть дышит.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.