- -
- 100%
- +
12 августа 2025 года (Oilmarch/12 Lodon, Year of the Steam)
(Дневник заполнен в начале четким и аккуратным почерком, даты Земли проставлены слева. Местная датировка записана другими чернилами, наспех, более небрежно и торопливо, записи явно сделаны позже)
Я настолько растеряна, что даже не представляю, с чего начать…
Одно хорошо, хозяин лавки отыскал-таки самую обычную тетрадь - большой фолиант, в кожаной обложке с каким-то необычным тиснением: это точно не крокодил, но отдаленно напоминает. До этого, когда я попросила тетрадь и ручку или хотя бы карандаш, он вручил мне какую-то хрень, только по внешнему виду напоминающую тетрадку. Я открыла — а там прозрачные твердые листы, писать на них нечем, надо думать и тогда там появляются строки. Я попробовала. Я честно целых два раза пыталась попробовать. Сначала тетрадь отреагировала странными иероглифами вместо слов (прикольные, однако, у меня мысли!), а во второй раз вообще отказалась со мной взаимодействовать, выдала кучу ругательств.
Первый раз такую тетрадь вижу. Ну, тут вообще все необычное. Я до сих пор не поняла, куда я попала. И главное - почему именно я? А вот какя здесь оказалась и кто в этом виноват — уже знаю.
В общем, Энтон вызывал какого-то духа-из-машины. Конечно, где-то накосячил, хоть и не признается. И на него свалилась я.
Что такое “невезёт” я могу описать не просто в красках, но ещё и со всеми подробностями — это ж я. Со второй частью сложнее. Как с этим бороться предполагает некоторые рецепты, а у меня их не только нет, у меня вообще бороться хоть с чем-то не получается. Совсем-совсем.
Жила я себе спокойно с бабушкой в деревне под Астраханью, школу закончила и уехала в город. Еще в школе мне языки нравились, и я чудом смогла поступить на иняз. Чудом — потому что конкурс там был шесть человек на место, и как я, девочка из деревни, все это преодолела… И это мне единственный раз повезло! Потому что во всех остальных случаях — разбить, разлить, уронить, споткнуться, в пробку попасть и опоздать на пару к самому строгому преподу — я первая.
Бабушка вздыхала только, и давно на меня рукой махнула.
Я чудом сдала очередную сессию (и даже почти без приключений!), отработала практику и с чистой совестью на полтора месяца поехала в родную деревню. Бабушке помогать. Огород там, и прочее.
Жара стояла ужасная, дождей почти никаких два месяца. И вот к середине августа наконец и перестало жарить, и синоптики воспрянули с обещанием дождей.
Прогнозам верить — себя не уважать. Прогнозы уже раз пять длительные “грозы местами” обещали. И ни одной не случилось, видно, не те места у нас. Поэтому я и пошла на наш кусок поля за огородом — за перцами и так, прополоть пару грядок. Я уж почти заканчивала, уже прикидывала, как я домой приду, чаю себе заварю и книжку дочитаю…
На горизонте туча висела, и даже гром слышался. Но я точно все успевала: пока еще гроза до нас дойдет!
А потом поднимаю глаза — а передо мной молния шаровая. Зависла и словно на меня смотрит. А я и не знаю, что делать. Обалдела так, что рот раскрыла, стою, смотрю и двинуться боюсь. А молния подлетела ко мне прямо почти вплотную, замерла. А потом хлопнула.
И все. Я с чем была – с тем провалилась куда-то в темноту.
А когда темнота закончилась, я начала падать в черный смог и уже из дыма этого вывалилась с корзиной перцев и тяпкой в руках в какой-то темной комнате. Сижу на полу, соображаю, где я и почему так странно умерла (а что мне еще думать?!), рассказывали ж про другое. И тут на меня из темноты вываливается какое-то чудовище. Ну, я заорала и швырнула в него, чем было. Тяпкой. Балда, лучше б перцы кинула — тяпку нужно было при себе для самообороны оставить! Тем более при моем тотальном “везении” ясное дело, что в чудовище не попала.
Ну, это оказалось не чудовище, конечно. Кузнец, хозяин вот этого захламленного темного помещения. “Зала для торговых переговоров”, как он мне позже любезно объяснил.
А когда в него тяпка полетела, и я заорала, он и сам верещать начал. И кое-как увернулся от моего орудия. А вот прибор, который он заклинал, вызывая “дух-из-машины”, не увернулся. Тяпка ровнехонько по центру панели угодила, все заискрило, задымилось…
Короче, когда все более-менее успокоились, я начала — от нервов и стресса, не иначе! — требовать, чтобы это чудовище меня обратно отправило на латыни. Что уж в моем мозгу переклинило — не знаю. И тогда-то и выяснилось, что меня понимают. Больше того, я тоже этого горе-вызывальщика понимаю, потому что английский у него хоть и не особо правильный, но это совершенно точно английский. Я выдохнула и тоном вдовствующей королевы потребовала вернуть все как было: тяпку мне в руки (бабушке про опыты и всяких там любителей духов вызывать не очень-то объяснишь, а вот про “разбазаривать” она припоминать будет долго), корзину с перцами и нас с тяпкой — на поле и чтоб никаких больше попыток!
А Энтон (это чудовище оказывается еще и именем обладало, и профессией — кузнец, и даже собственной лавкой с собственной, хоть и загибающейся, торговлишкой) смиренно полез в воняющую и плюющуюся искрами машину за тяпкой и повреждения оценить.
Тяпку он достал почти с риском для жизни. Я так думаю, я все-таки его напугала. Интересно, чем больше: появлением моим, воплями, швыряниями или тем, что внезапно и внятно на его исконном языке заговорила?
В общем, тяпку я получила, чашку (плохо помытую!) с чаем тоже. И пока я прикидывала, как безопаснее выпить горячий и крайне ароматный чай, Энтон влез в свой прибор и долго-долго там ковырялся.
А я оглядывалась. Сначала аккуратненько, а потом стесняться перестала. А что? Интересно же! Я оказалась в захламлённой лавчонке кузнеца, и надо сказать — это место напоминало одновременно склад алхимика, мастерскую часовщика и мини-фабрику, в которой кто-то пытается построить дирижабль на подоконнике. На полу лежали с какой-то варварской симметрией разложенные в кучки шестеренки разных размеров, трубы, колбы с пузырящейся жидкостью, а еще какие-то непонятные провода свисали с потолка. Очень хотелось потрогать, но я не стала.
Плитка, на которой стоял чайник, тихо пыхтела; из носика чайника периодически вырывался пар, а еще слышалось жужжание, но чайник то жужжал или еще какой прибор — я так толком и не поняла.
Энтон наконец вылез из прибора и смотрел на меня жалобно и несчастно. Машину его я своей тяпкой разбила вдрызг. Он так и сказал: починке не подлежит. И сел напротив меня.
Нет, я как примерная девушка чай ему налила. И даже не обварила ему руку, и сама не обожглась. Лью кипяток в чашку, значит, а сама думаю: вот он сейчас отойдет от потрясения и орать на меня начнет, что машину эту идиотскую испортила. И еще возместить потребует, а у нас с бабушкой и так денег не особо. И что я делать буду? Бабуля узнает — вообще убьет. И всем наплевать, что это он сам накосячил и слова не те сказал — или что он там делал — а вовсе не я!
В общем, сидим мы, чай пьем, как будто так и надо, Энтон мне про жизнь свою рассказывает, “мисс Агата” называет и косится осторожно. Это я потом поняла, что тяпку-то я прямо на стол положила…
Кстати, да, с именем мне повезло. Для деревенской простушки у меня очень нестандартное имя. Но тут все просто: мама поехала в город учиться, привезла оттуда папу-эстонца, и уже свою дочь назвали в честь эстонской бабушки. Я так думаю, мама не возражала из благодарности, что Агата Тууглас сына особо не трогала и жизнью его не сильно интересовалась. Так что звалась я Агатой Тоомасовной и сколько дразнилок мне пришлось в свой адрес выслушать в детстве — не вспомнить.
Зато сейчас мое нетипичное имечко оказывалось к месту. И я даже успокоилась. И наплевала на грязную чашку — чай-то действительно вкусный оказался.
Из бормотаний Энтона я поняла только, что с утра он займется машиной и как только, так сразу же и отправит меня обратно. Ну и самое главное! Потерплю до завтра и домой. Только вот что я бабушке скажу?
Но этот вопрос как-то потерялся. Я помогла Энтону прибрать стол и комнату, и чашки вымыла так, что они чистые стали, а потом ждала, пока мой любезный хозяин закончит с машиной (он ее зачем-то по кусочкам складывал в несколько кучек), и смотрела в окно.
Окно было грязным и закопченым. При чем грязь со стекол если и поддавалась моим энергичным воздействиям, то копоть была прям въевшаяся, сроднившаяся с деревянными перекрестьями оконных рам и так просто покидать свое место не желала. Я потерла все равно для очистки собственной совести и стала рассматривать улицу.
Обычная улочка, не совсем окраинная, но и не скажешь, что самый центр. В воздухе висит легкий керосиновый смог, газовые фонари уже зажглись — вечер. Изредка мимо пройдет кто-нибудь, торопливо запахивая полы кожаного плаща. Одеты здесь все странно, но еще страннее небо. А уж то, что в небе… Птицы — это ведь так естественно! В Ростове куча птиц: воробьи вечно в кустах шумят, голуби попрошайничают, вороны с деревьев бдят и каркают… А тут нет никого. Звуки доносятся с улицы, конечно: то повозка странная проедет, то в воздухе жужжит что-то высоко, то трещит или взрывается. Везде дым, свист, трубы и смог… И ничего привычного.
Тут мой любезный хозяин позвал меня наверх, в жилые комнаты, до какой-то каморки провел и пожелал спокойной ночи.
Я расчувствовалась, поблагодарила и вошла в свое временное жилище.
А этот подлец дверь запер!
И вот теперь я сижу и записываю все это. Хоть тетрадь с карандашом оставил, нехороший человек!
P.S. Дорогие друзья!
Рада, что вы заглянули на мою страницу и дочитали первую главу! Если вам нравится, как я рассказываю сказки — загляните в мою страницу VK. Там я показываю черновики, вырезанные сцены, мы обсуждаем визуалы и сюжеты, отвечаю на вопросы. А ещё подписчики VK первыми узнают о скидках, розыгрышах промокодов и временных акциях. Ссылка в профиле (Блок "Обо мне" ->сайты)
13 августа
13 августа 2025 г.
(Oilmarch/13 Lodon, Year of the Steam)
Уже кажется полдня прошло, а ничего не изменилось. Мой любезный хозяин мутит какую-то хрень, стучит то внизу, то прямо у моей двери. Я сначала даже со сна подумала, что горим — а немудрено, столько хлама вокруг горючего (обдумать!) — и так и заорала. При чем, заорала вполне по-английски, так, чтобы все окрестности меня правильно поняли.
Только ни одна живая душа не отреагировала. Или я не заметила?
Но вот то, что кто-то мерзко и отчетливо в комнате захихикал — это факт. И тогда я окончательно проснулась. И опять заорала. А этот негостеприимный Энтон даже не соизволил узнать, почему.
Солнца тут почти не видно. Небо все время затянуто не то тучами, не то смогом. По часам выходит, что полдень, а в каморке полумрак. Я в окно выглядывала, думала, дождь. Но никаких признаков, что осадки были.
Окошко выходит на какую-то тихую улочку, где ничего не происходит. Никаких машин, вообще почти ни души на на улице. Я только один раз услышала странные скрипы и конечно выглянула, чтобы проводить взглядом зад какой-то странной не то телеги, не то прицепа. Да пару раз шаги слышала — торопливые и уверенные. Но не выглядывала уже.
На улицу смотреть не слишком интересно. Всё серое. Каменные дома словно выстроились в шеренгу друг за другом, вплотную, одинаково угрюмые, крыши черны, как будто их копотью нарочно вымазали. Уж я присматривалась сквозь грязное окно как могша, но никаких признаков и никакого дождя, никакой влаги. Просто такое ощущение, что сырость висит в воздухе, вязкая и липкая, как кисель.
Внутри, если честно, ещё хуже. Сказать, что здесь грязно — значит ничего не сказать. Подоконник такой пыльный, что я могу рисунки потомкам оставлять, и они тут на века сохранятся, факт. А пол? Пол вообще усеян какими-то опилками, клочками бумаги и, кажется, даже шестерёнками — клянусь, я наступила на что-то металлическое, и оно жалобно звякнуло, как будто извинилось, что лежит здесь уже который год.
И еще повсюду разбросаны какие-то штуки. Вот — круглый медный диск с дырочками по краям, вот зачем он? А рядом стеклянная трубка, в которой когда-то, видимо, была жидкость, потому что она пахнет резиной и железом и грязная внутри — жуть, с темными потеками. Я боюсь всё это трогать: мало ли, рванёт или загорится. Хотя, учитывая бардак, который здесь творится, можно подумать, что хозяин это место под склад использует: запихивает сюда все, что уже не нужно.
И книжек нет! Даже жалкой брошюрки не завалялось. Я сперва думала, что при такой куче железяк точно должна быть хотя бы инструкция, но нет. Ни полки, ни стеллажа. На столе — только грязная кружка с намертво въевшимся налётом и кофейной гущей. И непонятные чертежи, исчерканные так, что ничего не разобрать. Я попыталась их прочесть, но они больше похожи на каракули безумца, чем на инженерный план. И буквы не разобрать — почерк еще хуже, чем у меня.
Так что я решила: если уж сидеть взаперти, то хотя бы не в мусорной куче. Нашла тряпку — ну, как «нашла»... это скорее кусок старой простыни, в пятнах и дырках, но не такой липкий, как все остальное. Лучше, чем ничего.
Я принялась вытирать пыль, собирать гайки и шайбы в отдельную кучку, колесики — в другую кучку, бумажки — на стол аккуратно, только протероа его сначала. Даже щёткой под кровать заглянула — и там обнаружила такой клад, что лучше бы я и не видела... Господи, я спала рядом с этим! Какая-то банка, а в ней сухие тараканы. Надеюсь, они мёртвые. Я взвизгнула, но потом заставила себя всё же вытащить её и прикрыть крышкой.
Странное дело: уборка меня успокоила. Когда ладони чёрные от сажи, а на столе впервые за много времени видна ровная поверхность, внутри становится легче. Как будто хоть что-то я могу контролировать. Всё вокруг свистит, звенит, гремит — а у меня теперь чистый уголок, и это значит, что я ещё не сдалась.
И вот я как раз отряхнула подушки и, не побоюсь признаться, с наслаждением воображала, как кидаю ими в моего дорогого хозяина, если он ещё раз проигнорирует мои крики...
А потом решила, что устала и раз уж ни еды, ни чая нет и не предвидится — можно хоть и сообщить себе о том, что произошло. И что джинсы мои стали после сегодняшнего дня куда грязнее, чем после дня работы на огороде. Даааа, возвращение мое домой будет триумфальным, точно.
Ой, неужели дверь отпирают? Потом допишу.
Литмоб стартовал!
“ФИКТИВНАЯ ЖЕНА ДЛЯ ЧУДОВИЩА!”
~~~
Что делать девушке, которая, оказавшись в другом мире, вынуждена фиктивно выйти замуж? И не просто за мужчину, а за того, кого окружающие считают страшным, жестоким и опасным?
Попытается ли героиня разобраться и изменить свою судьбу или предпочтёт плыть по течению?
~~~
~~~
Вас ждёт путешествие длиной в 11 уникальных историй о том, как искренние чувства, храбрость и настоящая любовь способны преодолеть любые препятствия и разрушить даже самые мощные чары!
Литмоб доступен по ссылке https://litnet.com/shrt/HucU
**
Конечно, хозяин мой добрейший явился. Застал меня врасплох, глянул наконец открылась, и в проеме появился он. Всё тот же: в пыли и копоти, правда, вроде как умытый. И смотрел опять с опаской… но без удивления, что я жива и здорова после заключения в каморке.
— Пойдемте ужинать, мисс Агата, — сказал коротко. И будто это само собой разумеется, что до этого два раза в день люди едят воздух и больше ничего не требуют. Ну ладно.
Я бы, может, что-то язвительное и высказала, но желудок предательски заурчал громче меня. Пришлось подняться, отряхнуться — и молча проследовать за ним.
Столовая (если это можно так назвать) выглядела не лучше моей каморки-склада. Представьте себе вытянутую комнату, как пенал. По центру длинный стол. На столе — тарелки, но на скатерть я глядеть старалась мельком, чтобы не видеть пятен, засохших лет сто назад. Зато еда… еда была вполне себе съедобной. Даже горячей. от тарелок пар шел и пахло вполне себе вкусно, специями какими-то. Я бы удивилась, наверное. Честно сказать, вообще не ожидала, что тут даже какое-то подобие уюта может быть. Но потом передумала и не стала удивляться. А то еще ляпну что, и все, прощай ужин. Лучше уж есть и молчать, чем сидеть голодной и гордой.
Ну, долго я не выдержала, нарушила молчание, конечно, первая:
— А у вас тут всегда так темно? — спросила, ковыряясь в похлебке.
Энтон поднял взгляд от своей тарелки.
— Смог. Зимой сильнее, летом слабее. Город дышит машинами.
— Дышит или задыхается? — не удержалась я.
Он усмехнулся.
— Одно другому не мешает.
Я покосилась в сторону окна: там вместо привычного сумеречного неба разливался мутный оранжево-серый свет. Будто кто-то весь день держал свечку под потолком, и та чадила и никак не гасла.
— А люди? — спросила я, отложив ложку. — Они как живут в этом? В таком воздухе?
Он пожал плечами.
— Привыкают. У кого хватает денег — ставят фильтры, покупают маски. Остальные… живут, пока живут. Да людей тут мало, они в основном подальше от города…
— А ты, значит, не типичный и в городе? — я прям и правда от сытости осмелела. Похлебка из корешков только выглядела странно, а так оказалась густая, сытная и даже вкусная.
— А мне что сделается? — удивился он. — Я ж не человек, мне и дышать не всегда надо, и смог мне не вреден.
Нормально, да? Он еще и мутант? Нет, псих, точно. Конечно, я постаралась небрежно так, как само собой разумеющееся, уточнить, какой расы мой разлюбезный хозяин.
— Так гном я. Кто ж еще ковать может? — удивился Энтон.
Ага, действительно. Больше ж ни у кого рук-то нет, чтобы ковать-то!
Да и на гнома он реально не тянул. Гномы, они какие? Правильно: мелкие, бородатые и в шапочках. Ладно, шапочки отбросим как несущественное. Но этот-то не мелкий и не бородатый! Обычный парень, на вид чуть меня постарше, сутулый, неловкий какой-то… ну гном же, ясно.
— А гномы значит, отличаются тем, что ковать могут? — невинно спросила я, кося под такую невинную барышню. Таким можно быть глупенькими. Я даже ресничками похлопала для большего соответствия роли. А мой хозяин, глядя на это все, вдруг начал поперхиваться похлебкой. Пришлось вставать, мимо всего длиннющего стола топать, чтобы похлопать по спине и облегчить дыхание Энтону.
Не сразу помогло, но сработало.
— Ну так как насчет гномов? — спросила я, вернувшись на свое место.
— Ну, люди, они ж смертные. А гномы куда дольше живут, — пробормотал Энтон. — Опять же профессии: им только землю обрабатывать, и то присмотр нужен. А механизмы или что потоньше — это не для их ума уже, — сказано было так, будто он говорил не о людях, а о каких-то ненужных деталях. — Ну и так, внешне они пониже может.
— Ага. А еще кто здесь есть?
Я честно просто так спросила! Я ж не ожидала, что он перечислять начнет!
— Драконы. Они в правительстве, в министерствах. Умные потому что. Еще эрчаны. Эти леса валят и топливо делают, в шахтах работают. У них кожа бледная такая, и глаза светятся. И вещи. Их либо сделали уже разумными, либо магия случилась. И они ожили.
Информативно, но ни фига не понятно. Ладно, оно мне и не нужно. Потому что сейчас я главный вопрос задам и все наладится. И я спросила:
— А домой ты меня когда отправишь?
И вот тут мой хозяин еще больше ссутулился, напрягся и заерзал.
— Ладно, — говорю, — расслабься. Чини свою машину. Но не долго. Я домой хочу. И давай тогда еще вот о чем договоримся: завтрак должен быть!
Грозно на него смотрела-смотрела, пока он что-то успокаивающе-положительное не забормотал. Ну и вот. Надо было обстановку разрядить и я спросила:
— Красиво здесь хоть что-то бывает?
На этот раз он задумался еще дольше.
— Бывает. Когда праздник. Тогда фонари зажигают.
Ага, пипец как красиво.
— А закаты там? Или небо звездное? Это как?
А Энтон глаза на меня таращит и молчит.
— Ладно, — говорю. — А достопримечательности в городе есть? Сходить бы, пока машина чинится. Когда я еще в Лондон-то попаду!
А он на меня с таким суеверным ужасом смотрел, вообще.
— Что не так? Я одета немодно? Да наплевать мне, — продолжаю прикалываться.
— Нельзя! — наконец с трудом выдавливает мой хозяин из себя. — Вообще нельзя, мисс Агата. Ты же незаконная здесь! Тебя же дефрагментируют, если найдут! И меня тоже.
Даааа… он ляпнул и объяснять не стал. До комнаты меня, трясущийся, проводил, запер, а я теперь сижу, записываю это все у окна и думать не хочу, что такое “дефрагментируют”.
14 августа
14 августа 2025 года
(Oilmarch/14 Lodon, Year of the Steam)
Отперли меня утром — уже прогресс. Спустились с хозяином вниз, и он меня так аккуратненько начал к мастерской своей подталкивать. И тряпку, подлец, вручает — приберись, мол.
Правда, завтрака не оказалось. Я сначала намекала-намекала, а потом напрямую спросила: где моя тарелка?
Энтон опять что-то забормотал, но меня бормотаниями не купишь. Значит, как тряпку мне в руки совать - это он первый. А как еды нормальной гостю на стол поставить - это у нас не принято.
— Агата, — говорит, — вы же знаете, у меня с хозяйством… сложные отношения.
— С хозяином у меня тоже, — отрезала я, — но это не мешает вам требовать от меня уборки.
Он на это ухмыльнулся. Да, ухмыльнулся! А я, между прочим, голодная. А когда я голодная — я злая. А когда я злая — я чувство юмора намертво теряю, между прочим.
А Энтон скрылся за какой-то дверью — это точно не кухня была — и принес мне две мисочки. И поставил передо мной.
В одной миске плавало нечто… серо-зеленое, напоминавшее кашу, но временами вспыхивавшее
слабым фиолетовым светом. Я сперва решила, что меня дурят и подсунули светлячков, но когда ткнула ложкой, субстанция зашипела и как-то подозрительно втянулась внутрь, будто сама себя ела.
— Это что? — подозрительно уточнила я.
— Питательная смесь, — гордо сообщил Энтон. — Полностью сбалансирована. Один прием пищи заменит легко три.
— По вкусу тоже? — я осторожно поднесла ложку к носу. Запах был… ну, скажем так: если бы серный источник встретился с карамелью, а сверху эту встречу залакировали корицей и помидором — вышло бы это.
Я все-таки попробовала. На языке развернулась целая гамма ощущений: от сладкого до металлического привкуса, а в конце будто кто-то щедро посыпал все солью. Я съела три ложки и сдалась.
— Вы этим питаетесь постоянно?
— Ну… не всегда. Иногда я забываю приготовить.
— А это называется «приготовить»? — Я ткнула ложкой в остатки.
Энтон пожал плечами и был готов начать лекцию о том, как его кашка восстанавливает силы и улучшает когнитивные функции, но я грозно оборвала:
— Кофе к булочке есть?
Там во второй мисочке лежала вполне милая булочка. Я на нее возлагала большие надежды. И зря! Потому что стоило мне только руку протянуть к ней — как она пищать начала. Я руку отдернула тут же. Я-то не завтрак!
К счастью, кофе нашелся. Он был отвратительный, пережженный и горчил так, будто его заваривали на углях, но по сравнению с сияющей слизью и верещащей булочкой (она, кстати, замолчала, как только я руку от нее убрала и попискивать начинала только когда я на нее смотрела) казался божественным напитком.
После завтрака (ну, назовем это завтраком, хоть я и не уверена, что мой желудок согласился) я взялась за уборку. А что еще-то? Да мне и понравилось: берешь детальку, протираешь — и она сияет, кладешь в кучку к другим таким же деталькам — и понимаешь, что мир становится более упорядоченным, пыль протрешь — вообще красота!
Мастерская, похоже, давно уже пребывала в состоянии хаоса. И это еще мягко сказано. Казалось, что сюда десятилетиями сносили всякий металлолом, старые бумаги — я тут и газеты нашла, и вырванные страницы из книг, — куски проводов, непонятные кристаллы и обломки механизмов. В воздухе пахло железом, пылью и какой-то сладковатой гарью.
Закончив со столом, я переместилась на подоконник. Наваленные ящики, преисполненные пятен, пыли, паутины и грязи, просто-таки поразили мое воображение. Я вывалила все из них и начала перебирать. В первый ящик складывала шестеренки, протирая их предварительно; во второй пошли разнообразные медные трубки; в третий — линзы. Одна из линз была огромной, мутной, с лопнувшим стеклом. Я поднесла ее к глазу, хотя что в этой мути исцарапанной можно рассмотреть, и обалдела. Только представьте, внутри я увидела практически бескрайнюю зеленеющую равнину и лес на горизонте, и замок в дымке, там же, у горизонта. А я как будто мчалась по этой бесконечной равнине под ярким синим небом…