Шут.Большая книга нулевого Аркана Таро

ШУТ

Большая книга нулевого Аркана Таро

Бондарева Анна

Содержание

Вместо предисловия. Начало без готового ответа

Глава первая. Город, который можно покинуть, не уезжая

Глава вторая. Что означает ноль

Глава третья. От игрового безумца к страннику у обрыва

Глава четвёртая. Как прочитать изображение

Глава пятая. Постоянное значение Шута

Глава шестая. Как соседние карты открывают тень

Глава седьмая. Жизнь, в которой появляется Шут

Глава восьмая. Искусство связного толкования

Глава девятая. Человек, который ещё учится

Глава десятая. Значение позиции в раскладе

Глава одиннадцатая. Двадцать одна встреча со Старшими Арканами

Глава двенадцатая. Шут и пятьдесят шесть Младших Арканов

Глава тринадцатая. Истории трёх карт

Глава четырнадцатая. Трудные различия

Заключение. Возвращение к началу

Вместо предисловия. Начало без готового ответа

Когда в раскладе появляется Шут, перед читателем возникает редкая возможность: увидеть событие ещё до того, как оно превратилось в воспоминание. У человека впереди дорога. Он не располагает подробной картой, не знает всех встречных и не может заранее распределить будущие ошибки по удобным категориям. Зато в нём уже созрело желание выйти из привычного положения. Именно этот момент — существование на границе известного и возможного — составляет сердце нулевого Аркана.

У Шута давно сложилась странная репутация. Его то объявляют символом беззаботного счастья, то обвиняют в опасной легкомысленности. Обе характеристики могут оказаться уместными в конкретных обстоятельствах, но сама карта ещё не сообщает ни о счастливом исходе, ни о неразумном поступке. Она говорит о начале. Лишь другие карты расклада показывают, получит ли этот шаг поддержку, потребует ли терпения, встретит ли сопротивление или выведет человека из тяжёлого положения.

Поэтому здесь принят один последовательный способ чтения. Все семьдесят восемь карт рассматриваются в обычном положении. Мы не приписываем перевёрнутому изображению отдельного значения. Словом «тень» будем называть трудную сторону истории, которая становится видимой, когда Шут оказывается рядом с Арканами конфликта, утраты, тревоги, зависимости, обмана или материальной нехватки. Тень не превращает Шута в противоположность самому себе. Она обозначает условия, при которых начало перестаёт быть беззаботным.

Среди этих страниц будет история человека, однажды задержавшего взгляд на старой карте. В библиотеке, где всё подчинялось точному учёту, он обнаружил образ, которому было тесно внутри любого каталога. Из этой встречи вырастет рассказ о выборе, работе и неожиданном родстве между прошлым и будущим. Художественная линия поможет ощутить нулевой Аркан, а исторические и практические главы дадут язык для его толкования.

Перед нами не сборник универсальных предсказаний. Одна карта никогда не может честно рассказать всю человеческую судьбу. Однако она способна обозначить существенное: характер момента, направление движения, противоречие между возможностью и препятствием. Значения будут раскрываться от изображения к жизненной ситуации, от отдельной карты к сочетанию, от готовой фразы к связному объяснению. Так Шут постепенно перестанет быть декоративной фигурой на краю скалы и превратится в понятный образ начала — со всей его нежностью, дерзостью и неопределённостью.

Глава первая. Город, который можно покинуть, не уезжая

Лев работал в отделе редких изданий городской библиотеки. Здесь пахло старой бумагой, новым картоном и кофе, который сотрудники приносили из автомата на первом этаже. Под потолком тихо гудела вентиляция; на стеллажах, рядом с книгами, лежали коробки с письмами, фотографиями и рукописями неизвестных авторов. Лев любил эту работу за точность: любую вещь следовало назвать, датировать, поместить в нужный ряд. Предмет, вчера ещё затерянный среди случайных бумаг, становился частью памяти города.

В последние месяцы он заметил, что приходит на работу всё раньше, а домой возвращается всё позднее, хотя необходимости в этом не было. В библиотеке всегда находилось дело, за которое удобно спрятаться от остальных вопросов. Однажды коллега попросила его выступить на встрече с читателями и рассказать о старых городских домах. Лев отказался почти без раздумий: сначала надо собрать материал, затем отобрать свидетельства, убедиться в точности дат, написать связный текст. Он произнёс всё это с такой убеждённостью, что коллега не стала спорить. Только вечером ему пришло в голову, что точно так же он отвечал на подобные предложения последние семь лет.

В конце ноября библиотеке передали частное собрание. Среди книг без титульных листов, театральных программ и расписок в коробке лежала колода Таро. Несколько карт были потёрты, другие сохранились удивительно хорошо. Лев раскладывал их на бескислотной бумаге, делал снимки для каталога и сверял количество. До той минуты карты оставались для него предметом изучения, не отличающимся по назначению от старой афиши или письма. Он не искал в них знаков, не ожидал от них личного ответа. Ему просто нужно было составить описание.

Последней под руку попалась карта с человеком на краю обрыва. Молодой странник запрокинул голову, словно видел перед собой не крутой склон, а светлую даль. За плечом у него был узелок, в руке — белая роза; маленькая собака подпрыгивала возле ног. Лев приблизил изображение на экране и остановился. Композиция удивляла не отвесной скалой: куда сильнее действовала лёгкость фигуры. Человек на карте будто ещё не успел испытать страха перед миром, но и беззаботным его назвать было трудно. Он находился в особенной точке, где решение уже существует, а последствия пока нет.

Вернувшись домой, Лев вспомнил о черновой папке в компьютере. Несколько лет назад он начал записывать истории старых дворов: кто жил над булочной, почему на лестнице исчезло витражное окно, откуда в полуразрушенном особняке взялся камень с чужим гербом. Из этих заметок не получилось ни статьи, ни книги. Он сохранял новые файлы, но редко открывал прежние, словно настоящее дело могло начаться только после накопления идеального архива. Теперь он прочитал несколько страниц. Факты были не везде проверены, язык местами неуклюж, однако сквозь сухие записи неожиданно проступили человеческие голоса.

Утром Лев позвонил женщине, имя которой нашёл в старой анкете. Она много лет прожила возле пристани и согласилась рассказать о доме, исчезнувшем после реконструкции набережной. Встреча состоялась в небольшом кафе. Женщина принесла фотографию: на ней дети стояли под вывеской прачечной, а за их спинами виднелась лестница, которой давно не было. Она говорила медленно, время от времени поправляла даты, вспоминала чужие прозвища и на удивление подробно описывала запахи старого двора. Лев поначалу старательно записывал каждое слово, а потом отложил ручку, потому что понял: важнее услышать рассказ, чем немедленно превратить его в карточку каталога.

После встречи он прошёл мимо пристани пешком. На месте прачечной теперь находилась аптека. За чистыми витринами покупатели выбирали лекарства, и никто не замечал, что сорок лет назад здесь стояли дети с фотографии. Город не перестал быть знакомым, но стал многослойным. В нём возникло пространство неучтённых жизней, к которому можно было приблизиться лишь через доверие, терпение и собственное любопытство. В тот вечер Лев впервые за долгое время не стал спрашивать себя, получится ли из записей настоящая книга. Он решил назначить вторую встречу.

Так нередко начинается действие Шута: без громкого заявления, без переезда и демонстративного разрыва с прошлым. Лев продолжал работать в библиотеке, приходить к определённому часу, отвечать за сохранность рукописей. Изменилось другое. У него появилось занятие, для которого никто не выписал ему подробной инструкции. Он ещё не знал, куда оно приведёт. Но это незнание перестало быть основанием для отказа.

Если бы рядом с найденным Шутом лежала Тройка Пентаклей, история могла бы раскрыться через сотрудничество и приобретение мастерства. Если бы выпала Девятка Мечей, на первый план вышла бы тревога перед новым делом; если Башня — внезапный слом привычного порядка. Однако сама карта странника обозначила бы одно и то же: открыт вход в опыт, которого прежде не было. В этом её постоянство, и именно к нему стоит возвращаться при любом дальнейшем толковании.

Глава вторая. Что означает ноль

Ноль принято видеть как отсутствие величины, но на карте Шута он работает иначе. Перед единицей ещё нет выбранного направления, однако уже существует возможность счёта. В образе странника это выражается особенно ясно: история пока не приобрела очертаний, потому что первый шаг только совершается. У человека есть прошлое, опыт и привычки; неизвестно другое — каким станет действие, не повторяющее их полностью. Нулевой Аркан указывает на этот открытый промежуток.

Начало не всегда выглядит празднично. Иногда оно приходит в виде приглашения, которого давно ждали; иногда — в виде необходимости учиться после вынужденной перемены. Внешнее обстоятельство может быть одинаковым, но внутреннее переживание окажется разным. Два человека получают предложение переехать в другой город. Один слышит в нём обещание давно желанного пространства, другой не может расстаться с домом и знакомыми улицами. Шут описывает переход. Радость или тяжесть происходящего становятся понятны лишь из вопроса и карт, окружающих его.

Важная особенность Аркана — неполнота знания. Человек стоит перед будущим, которое не обязано подчиниться его ожиданиям. Поэтому Шут часто появляется в раскладах о первой встрече, новом деле, путешествии, обучении, переосмыслении собственной роли. Его смысл нельзя исчерпать словом «новизна»: речь идёт о готовности войти в неизвестные обстоятельства и приобрести опыт на ходу. В таком состоянии ещё нет устойчивого результата, зато существует живое отношение к возможному.

Отсюда возникает соблазн заранее объявить Шута удачной картой. Он действительно связан с открытостью и доверием, но не заменяет карт результата. Рядом с Солнцем первый опыт может принести радость и ясность; рядом с Тузом Пентаклей — конкретный материальный шанс; с Пятёркой Пентаклей — начало при ограниченных средствах. Последний пример не делает Шута опасным. Он показывает, что свобода открытого пути нуждается в тех ресурсах, о которых напоминает соседний Аркан.

У Шута есть и возрастное измерение, но оно не совпадает с количеством прожитых лет. Пожилой человек, впервые берущий в руки кисть, может оказаться ближе к нулевому Аркану, чем юный специалист, не выходящий за пределы хорошо выученных действий. Новичок здесь — тот, кто допускает возможность не знать. В этом заключена редкая смелость: позволить себе учиться, ошибаться, менять представление о собственных способностях и принимать первые несовершенные результаты как часть движения.

Одновременно Шут не требует романтизировать риск. У карты есть обрыв, но сам по себе он ещё не предсказание беды. Он напоминает, что новый поступок выводит человека за пределы привычного контроля. Насколько опасен конкретный путь, следует устанавливать по другим Арканам и реальным условиям. Если рядом Справедливость, могут потребоваться договоры и ясные обязательства; если Семёрка Мечей — проверка непрозрачных обстоятельств; если Колесница — выбор маршрута и способность управлять движением. Один и тот же первый шаг вступает в разные отношения с миром.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.