Я – королева Кристина. Запутанные в веках. Тайны любви
- -
- 100%
- +
История жизни святой Франциски Римской15[1] служила мне примером того, как можно обрести святость, живя обычной мирской жизнью. Наличие семейных обязательств и неимение возможности уйти в монастырь, не помешало Франциске посвятить свою жизнь служению Господу в миру.
Франциска была глубоко верующей женщиной. Заниматься благотворительностью, помогать несчастным и нуждающимся, навещать бедных и больных, а также жертвовать средства и церковную утварь храмам она начала сразу, как вышла замуж. Во время молитвы она часто впадала в состояние экстаза и наблюдала сцены, где являлись святые, Богоматерь, Иисус Христос. Воочию узрела своего ангела-хранителя, посетила рай и ад. Семейная жизнь и рождение детей не воспрепятствовали святому служению.
Камила замолчала. Где-то далеко пели птички, вдали снова зазвонил колокол.
Роберт пристально посмотрел на девушку, вдруг принял сосредоточенный вид и неожиданно спросил:
– Камила, а какая связь между орденом францисканцев и орденом Розы и Креста?
– Удивительно, что тебя интересует орден розенкрейцеров. Ну, – с явным сомнением протянула девушка, – связь одна – оба Ордена боролись за очищение Церкви от скверны. Они выполняли одну задачу разными путями.
Роберт слушал, стараясь не упустить ни одного слова. Орден розенкрейцеров его давно интересовал. Современная версия А. М. О.Р.К.16[1] не владеет и тысячной долей тех знаний, которые находились в распоряжении мистического ордена Розы и Креста.
– Кристина, будучи покровительницей ордена францисканцев, вступила в эту борьбу немногим раньше Фридриха, при полном одобрении брата. Фридрих же, продолжая борьбу, был более успешен, ибо Господь по молитвам его послал ему Мартина Лютера, когда Фридриху неожиданно скоро пришлось взять управление Саксонией в свои руки.
Камила некоторое время созерцала даль, словно наблюдая события тех лет.
Незадолго до смерти, в 1485 году, курфюрст Эрнст произвел раздел Веттинских владений со своим братом Альбрехтом. Эрнст забрал герцогство Саксонское и основную часть Тюрингии. Альбрехт получил маркграфство Мейсен вместе с новым замком и утешительный титул «герцог Саксонии».
Когда в конце лета 1486 года из Кольдица пришла печальная весть о внезапной кончине курфюрста Эрнста Саксонского, Фридриху едва исполнилось двадцать три года. Брат в одночасье стал важным человеком в Священной Римской империи: курфюрстом Саксонии и одним из князей, имеющих право выбирать императора, к тому же унаследовал территории, ранее подвластные его отцу.
Срочным гонцом брат прислал мне письмо с вестью о том, что ангел смерти забрал нашего отца. Фридрих просил приехать в Саксонию. Писал, что, если я не успею на сами похороны, он все равно меня дождется в Мейсенском соборе, где похоронят курфюрста Эрнста.
«Сестра, этот печальный повод не лучший для нашей встречи. Но и этому я рад, потому что увижу Вас. Мне многое Вам надо сказать.
Безмерно Ваш Фридрих».
Обычно Ханс, дети и служение Господу занимали все мое время и позволяли быть в стороне от хитросплетений политики. Но события выстроились так, как было задумано не нами. Я всегда выполняла волю Бога на земле и оставалась верной, преданной ему.
Курфюрста Эрнста торжественно похоронили, как и планировалось, в Мейсенском соборе. По разным причинам многие опоздали на погребение, и я тоже. Кто-то долго добирался из своего родного города, кто-то не получил вовремя извещение, кого-то задержали неотложные дела. Спустя две недели я прибыла в Саксонию и осталась на несколько дней в замке Мейсена.
Мейсенский замок чаще всего пустовал, но считался родовым гнездом. Отец и дядя трепетно относились к нему и следили за тем, чтобы здание оставалось в целости и сохранности. В любое время каждый член нашей семьи мог посещать замок и проводить там время. После раздела Саксонии между братьями резиденция Эрнста была устроена в Виттенберге, а Альберта – в Дрездене.
Фридрих после похорон уехал по делам в Виттенберг и вернулся в Мейсен за день до меня, чтобы распорядиться о моем приеме. Обстоятельства сложились так, что он не смог лично встретить меня. Мы увиделись за вечерней трапезой, но нам не удавалось поговорить, так как родственники и приближенные дворяне, не разъехавшиеся после похорон, собрались за одним столом. Разговор шел общий, приходилось поддерживать пустую беседу с многочисленными тетушками-дядюшками и принимать многочисленные соболезнования.
Фридрих тайно условился встретиться со мной после ужина в малом каминном зале, где нам никто не помешает. Я пришла раньше брата и с интересом разглядывала гобелены «Охота на Единорога». Гобелены, сотканные из шерстяных и шелковых нитей с серебром и золотом, словно светились изнутри. По безупречному качеству и технике исполнения шпалер узнавался почерк первоклассной мастерской.
Меня заворожил гобелен с единорогом, которого приручает желающая дева. Она ведет единорога в закрытый розарий навстречу жертвенной судьбе. Единорог символизирует христианство, бессмертие, мудрость, любовников и брак. Я старалась разгадать, какой образ нес в себе этот единорог.
Фридрих прервал мои размышления, войдя стремительной походкой.
– Нравится? Я приобрел по счастливой случайности. Вижу, что прервал Ваши размышления, сестра. Обратите внимание на золотую цепочку, связывающую единорога с девой – это символ настоящей любви.
– Брат, мне непостижима тайна единорога.
– Кристина, возможно, я вкладываю другой смысл в это произведение, нежели художник. У этого гобелена есть продолжение в нескольких сюжетах, которое мне пока не удалось приобрести. Единорог воскреснет в финальном гобелене. Он там пасется в цветущем райском саду.
Я поняла, что мистический смысл вещей и ход событий, складывающийся в голове Фридриха, мне порой совсем не ясен.
– Как ты, мой величественный курфюрст?
– Устал и злой… – проворчал Фридрих и с маху упал в кресло. – Слишком много пришлось пережить, решить и поставить сразу кое-кого на место. Государственные дела требуют молниеносного решения. Организация похорон тоже оказалась непростым делом. Вроде справляюсь, но скачу как взмыленная лошадь. Если кто-то невзначай подкосит, то расшибусь оземь прямо головой.
– Фридрих, ты все преодолеешь! – я подошла и обняла брата сзади за плечи и заглянула ему в глаза. Он сразу расслабился, словно внутренняя пружина ослабла. Его глаза встретились с моими, и я увидела, как чувство нежности заливает его душу. Мои щеки тоже загорелись от радости, от того, что долгожданная встреча с братом свершилась.
Мы молча смотрели друг на друга. Не проронив ни слова, мы тонко чувствовали друг друга. Наши глаза говорили все то, что хотелось сказать.
«Почему? Почему она?» – мысль билась в голове Фридриха в такт стучащей в висках крови.
В воздухе повисла тишина: кто же первый скажет слово? Кто разрушит волшебную пелену грез? Но реальность не мир грез, ее не изменить простым желанием.
– Фридрих, расскажи, как умер отец… как это произошло?
– Кристина, только Вы близки моей душе, – его карие с золотыми искорками глаза подернулись пеленой слез, но брат сдержал себя. – Отец умер в Кольдице. Произошел ужасный несчастный случай. Со свитой он охотился в дальних лесах и, когда вдалеке заметил рысь, редкую в наших местах, бешеным аллюром помчался за ней. Уже темнело, и свита быстро потеряла Эрнста из виду. Никто не ожидал беды, ведь для курфюрста не впервой гнаться за добычей без сопровождения.
Когда дворяне подъехали к месту охоты, все замерли в ужасе. Жеребец короля с выдранными кишками всем своим весом придавил Эрнста. Рысь хищно вытягивала внутренности из вспоротого ею живота, а увидев людей, бросила добычу и молнией метнулась в соседние кусты вместо того, чтобы умчаться вглубь леса.
Затаившись и сверкая желтыми глазищами, дикая тварь готовилась вновь напасть. Вкус крови дурманил ее: в предчувствии пира рысь потеряла бдительность. Подъехавший с подветренной стороны рыцарь разрубил хищника пополам. Раздался жуткий хряск. Отца это не спасло, он уже не дышал: слабое сердце курфюрста остановилось чуть раньше рысьего. Никто не ожидал такого конца. Да ничего уже не поделаешь!..
– Да, судьбы не избежишь. Я в крайней печали. Отец всегда был нам поддержкой и опорой, мудрым советчиком и просто любил нас. Надеюсь, Господь ему уже улыбается в раю.
Мы замолчали. Каждый думал о своем. Я закрыла глаза и постаралась отвлечься от грустных мыслей о бренности бытия.
– Кристина, – тихонько позвал Фридрих.
Я открыла глаза. Фридрих с полной серьезностью смотрел на меня.
– Есть кое-что, что я хочу тебе рассказать.
– Тайна? – в моих глазах заиграл огонек любознательности, как в детстве. Я знала своего брата хорошо, но то, что я услышала, поразило даже меня.
– Да, только это должно остаться между нами. Я член одного крайне закрытого Ордена. Цель нашего братства – преобразование церкви и духовное возрождение человека. Помнишь, мы читали Евангелие: «Когда увидите признаки мерзости запустения, стоящей на святом месте…», то скоро наступит последний час. В нашей Церкви заправляют фарисеи, враги Христовы – куда уж мерзостнее!
Тяжко вздохнув, Фридрих начал не спеша рассказывать.
– Шесть лет назад я познакомился с удивительным старцем, чья жизнь окутана тайной. Его имя – Христиан Розенкрейцер. Он основал орден Розы и Креста. Случайных людей в Ордене нет. Быть посвященным в тайны Жизни и Смерти, могут только те, кто добился совершенства духа и разума.
Христиан Розенкрейцер обращался ко многим европейским ученым с предложением заняться исследованием тайных знаний Востока, которые он постиг в своих путешествиях. Это могло бы изменить мир в лучшую сторону. Но его призыв был отвергнут. По счастливой случайности я вошел в его близкий круг. Но два года назад, в возрасте ста шести лет, Христиан Розенкрейцер решил покинуть землю. Он оставил нам очень понятное учение, как жить и поступать. Главной идеей ордена розенкрейцеров стало служение высшим идеалам и справедливости.
Брат замолчал и пытливо посмотрел на меня, пытаясь понять, насколько мне близко то, что он только что сообщил. Видя мое молчание, он продолжил с жаром:
– Сейчас наступил момент, когда вся ответственность за наш саксонский народ легла на меня. Пора разобраться с врагами Христа! Примазавшиеся лицемеры, пытающиеся сделать продажу индульгенций17[1] на моей земле выгодным делом, тем самым свидетельствуют о Царстве Небесном как о чем-то таком, на чем можно делать деньги. Мне, как и прежде, и даже сильнее, нужна Ваша благословенная поддержка, сестра.
– Фридрих, ты уже Курфюрст и всевластен на своих землях! Полагайся на Бога, и он не оставит тебя в твоих чаяниях. Пусть Господь тебе укажет путь. Ты во всех моих молитвах, брат.
– Помните, сестра, – Фридрих задумчиво улыбнулся, – я всегда говорил Вам, что буду править нашей землей. Время неумолимо приближалось, и момент настал. Я хочу дать возможность народу подняться над невежеством. В моих планах открыть университеты. У истоков преобразования общества будем стоять мы, Саксонские. Необратимое изменение, затеянное мной в Церкви, принесет перемены и в умах простых людей, даст народу знания и свободу. Христос с нами!
– Пусть будет благословенен твой путь!
Немного помолчав, Фридрих по-особенному взглянул на меня. В его взгляде читалась нежность и тайная печаль.
– Кристина, Богом данная мне сестра, Вы всегда в моих мыслях. Я дал обет помогать Вам. Не пренебрегайте моей помощью и заботой о Вас. Позвольте мне сделать то, что я считаю нужным для Вас.
– Почему? – едва слышно прошептала я.
– Потому что Вы – моя любимая сестра.
– Фридрих, я верю тебе! Как никому в этом мире, верю тебе!
Я чувствовала, что брат – мой единственный верный друг, который, не раздумывая, шагнет за мной в бездонную пропасть.
Потом мы вспомнили о прекрасном времени под крылом отца, о наших проказах и шутках над няней Гретой и Нестером. Наговорившись обо всем, мы, счастливые, заснули прямо в одежде на огромной медвежьей шкуре у тлеющего камина, подложив под головы подушки с кресел. Уже светало, и солнце нового дня благоволило нам.
Глава 15. Тайны Вормского собора, 1485 г.
Через два дня Фридрих сказал, что пришло время отправляться в Вормс. Там меня ждет важное событие.
– Князь-епископ Вормского собора Иоганн фон Дальберг – мой хороший друг. Дальберг открыл первую кафедру греческого языка в Гейдельбергском университете. Возглавил кафедру его друг Рудольфус Агрикола. Вы же помните, как я был увлечен изучением греческого языка и иврита. Я учился у Агриколы. Это был замечательный, тонко чувствующий учитель. Талантливый музыкант, писал стихи на латыни и слыл большим знатоком иврита.
Фридрих тяжко вздохнул.
– К несчастью, год назад он покинул нас. Дальберг поехал послом к папе Иннокентию VIII в Рим. В сопровождавшие он взял Агриколу, который тяжело заболел во время их путешествия и вскоре умер после их возвращения в Гейдельберг. Смерть моего учителя еще больше сблизила меня с Дальбергом. Епископ поддерживает идеи ордена Розы и Креста, хотя и не является его членом. Лучшего места для проведения церемонии без привлечения лишнего внимания, чем Вормский собор, не найти.
– Что за церемония?
– Невероятно прекрасная церемония! Вы там – главная!
Я задумалась, какую насыщенную, полную тайн жизнь ведет мой брат. Мое время целиком отдано служению Господу и моей семье. Но Господь указывает мне через брата, чтобы я не останавливалась и продолжала начатое дело: очищать Церковь от скверны и божьей милостью заботиться о духовном образовании вверенного мне народа.
Фридрих тихо подошел ко мне и снял с головы обруч в драгоценных камнях. Потом нежно провел рукой по моим рассыпавшимся волосам.
– Вы словно дева Лореляй из легенды, с дивными огненно-золотыми локонами и голубыми глазами. Такая прекрасная и опасная для мужчин.
Я немного растерялась от сравнения, сама об этом иногда думала.
– Прошу, – он придвинул ко мне резное кресло с мягкой бархатной подушкой на сиденье. – Помните «Песнь о Нибелунгах», которую нам запрещал читать Нестер? Я ее тайно добыл и прочитал, – улыбнулся Фридрих. – Завтра мы отправляемся в путь и посетим место встречи соперничающих королев Брюнхильды и Кримхильды. Там решался спор: кто из их мужей, Зигфрид или Гюнтер, имеет более высокий ранг, а значит, кто из дам может войти в Вормский собор первой. Мы войдем в собор одновременно, вопрос первенства у нас не стоит. – В его карих глазах засверкали золотые искорки, а губы тронула ироничная улыбка, вызвав у глаз намечающиеся лучи морщинок.
– Расскажи эту легенду, Фридрих. Ты утаил ее от меня! – слегка капризно потребовала я. – Уже заинтриговал, так что рассказывай.
Фридрих сидел в глубине комнаты и слегка улыбался, держа паузу, как умел только он. От его пристального изучающего взгляда, который я чувствовала всей кожей, замирало сердце.
«Кристина, девочка моя, какая же ты красивая».
Тишину оборвал завораживающий бархатный голос, от которого у меня мурашки побежали по коже.
– Легенда минувших дней говорит, что в городе Вормс жила девушка необыкновенной красоты – Кримхильда.
Все рыцари мечтали о ней. У короля Нидерландов, Зигмунда, был сын Зигфрид, смелый и прекрасный молодой воин. Прослышав о дивной красоте Кримхильды, Зигфрид вознамерился добиться ее руки и отправился в далекий путь, взяв с собой двенадцать воинов.
Когда чужеземцы появились в Вормсе, король Тронье, Хаген, сразу узнал прославленного Зигфрида, который в честном поединке завоевал клад карликов Нибелунгов18[1], меч Бальмунг и плащ-невидимку. В этом проклятом кладе Нибелунгов хранилось магическое кольцо, которое было способно не только умножать богатство и приносить удачу, но и несло гибель его обладателю, одновременно сделав рыцаря неуязвимым. Зигфрид убил страшного дракона Фафнира, омылся в его крови и ороговел так, что никакое оружие его не брало. Нибелунги стали вассалами Зигфрида.
Брат Кримхильды, бургундский король Гунтер, с почетом принял прославленного героя. Зигфрид сразу предложил Гунтеру поединок в заклад на владения. Король Хаген успокоил пылкого воина ласковыми словами, и Зигфрид, опасаясь лишиться Кримхильды, принял приглашение погостить в Вормсе.
Год прошел в турнирах и состязаниях: Зигфрид неизменно брал верх, однако ему так и не удалось увидеться с Кримхильдой. Внезапно саксы и датчане объявили войну королю Гунтеру. Гунтер попросил помощи Зигфрида. Герой обещал отразить угрозу со своими двенадцатью вассалами. В помощь попросил лишь дружину бойцов из Тронье. Саксы и датчане получили сокрушительный отпор.
Гунтер мечтал взять в жены королеву Исландии – Брюнхильду. Зигфрид решил помочь Гунтеру взамен на руку Кримхильды. Когда Гунтер прибыл свататься в Исландию, Брюнхильда сразу выделила среди всех рыцарей доблестного Зигфрида. Но тот сказал, что он всего лишь вассал бургундского короля Гунтера.
Брюнхильда согласилась выйти замуж за Гунтера, если он пройдет испытания. По уговору вместо Гунтера все испытания проходил Зигфрид, что и помогло бургундцу жениться на Брюнхильде. Когда воины с торжеством вернулись в Вормс, Зигфрид напомнил Гунтеру об их договоре: две свадьбы сыграли в один день. Зигфрид вернулся с молодой женой в Нидерланды, где его с ликованием встретили вассалы и родня.
Брюнхильда часто задавалась вопросом: отчего золовка так гордится, ведь в мужья ей достался хоть и знатный, но вассал? Королева стала просить Гунтера пригласить Зигфрида с супругой в гости. Зигфрид с радостью принял приглашение. В празднествах и забавах пролетели десять дней, а на одиннадцатый королевы затеяли спор о том, в чьем муже больше доблести.
Сначала Кримхильда сказала, что Зигфрид без труда мог бы овладеть королевством Гунтера. Брюнхильда возразила: Зигфрид – всего лишь слуга ее мужа. Кримхильда пришла в ярость, и, чтобы доказать, что ее муж главнее, она сказала, что первой войдет в собор.
У врат Вормского собора Брюнхильда надменно приказала уступить ей дорогу: жена вассала не должна перечить своей Госпоже. Тогда Кримхильда предъявила пояс и кольцо из клада Нибелунгов, подаренные ей Зигфридом в качестве свадебного подарка. Так Брюнхильда узнала, что испытания проходил не Гунтер. Она пришла в ярость и решила погубить Зигфрида.
Брюнхильда уговаривала Гунтера отомстить Зигфриду. После долгих колебаний Гунтер согласился. Супруги пошли на хитрость, чтобы выведать секрет несокрушимости Зигфрида: в Вормс подослали гонцов с известием, что на бургундов вновь идут войной саксы и датчане. Разъяренный Зигфрид отправился на бой с изменниками.
А к Кримхильде явился хитрый король Хаген и просил открыть уязвимое место на теле Зигфрида, чтобы он мог прикрывать его в бою. Любящая жена доверилась Хагену и выдала секрет мужа: когда Зигфрид купался в крови дракона, на спину ему упал липовый лист – там и располагалось то самое место. Хаген попросил нашить крохотный крестик на кафтан Зигфрида – якобы для того, чтобы знать, где особенно Зигфриду нужна защита во время боя.
После боя объявили, что датчане с саксами позорно отступили, и Гунтер предложил Зигфриду поохотиться. Когда усталый Зигфрид склонился над родником, чтобы напиться, Хаген нанес ему предательский удар в спину. Мертвого воина положили к порогу Кримхильды. Кримхильда не сомневалась, что месть свершил Хаген по наущению Брюнхильды и с согласия Гунтера.
Король Хаген осуществил свой давний замысел: отобрал у вдовы клад Нибелунгов. С согласия бургундских королей, братьев Кримхильды, Хаген утопил несметные сокровища в Рейне. Все четверо дали клятву не открывать, где таится клад, пока жив хоть один из них.
Через тринадцать лет к Кримхильде посватался маркграф Рюдегер. Чтобы склонить Кримхильду к браку, Рюдегер дал обет защищать ее от всех врагов. Вдова, помышлявшая только о мести, согласилась. Прошло еще тринадцать лет. Кримхильда попросила мужа пригласить в гости братьев, чтобы люди не называли ее безродной. С братьями приехал ее заклятый враг, король Хаген, вместе с войском из девяти сотен витязей-нибелунгов и девяти тысяч слуг. Вещие девы-русалки предупредили Хагена, что все они погибнут в чужом краю.
Дорогих гостей ждали с нетерпением. Особенно людям хотелось поглядеть на того, кто убил великого героя Зигфрида. Кримхильда тоже ждала, когда пробьет час ее мести.
Коварная Кримхильда вместо пира потребовала от мужа голову короля Хагена. Началась битва. Нибелунги перебили семь тысяч подданных Рюдегера. Когда в кровавое побоище бросились датчане с саксами, нибелунги перебили и их.
Рюдегер попробовал прекратить сражение, но Кримхильда потребовала, чтобы Рюдегер исполнил данный ей обет. Тщетно несчастный маркграф умолял не губить его душу. В этом последнем сражении пали все нибелунги, а у бургундов в живых осталось только двое – Гунтер и Хаген. Их взяли в плен и бросили в темницу.
Кримхильда пришла в темницу к Хагену с требованием вернуть клад. Хаген ответил на это, что поклялся не раскрывать тайну, пока жив хоть один из бургундских королей. Кримхильда приказала убить Гунтера и принесла Хагену отрубленную голову.
Для владетеля Тронье наступил миг торжества: он объявил «ведьме», что теперь клад не достанется ей никогда. Кримхильда собственноручно отрубила Хагену голову. Кримхильду же сразил мечом старик Хильдебранд, пришедший в негодование от убийства храбрейшего из воинов. Всем владельцам обладание магическим кольцом стоило жизни.
Фридрих замолчал и покачал головой, то ли размышляя, то ли припоминая что-то.
– Что здесь правда, а что выдумка, остается только гадать, – наконец, он улыбнулся и поглядел на меня, словно сравнивая с кем-то. Кольцо навек утеряно, но собор обладает исключительной духовной силой.
– Легенды Рейна притягивали меня с детства. Они трогают потаенные струны моей души.
«Ах, Фридрих, ясны как день твои уловки, – подумалось мне. – Ты выбрал место подальше, чтобы побыть подольше со мной. Ну так тому и быть, брат!»
– Это наш собор, – добавил Фридрих. – На центральном нефе Вы увидите окно-розу, тайный знак розенкрейцеров. Чтобы вмонтировать вставку окно-розу, епископ Дальберг реконструировал западный хор собора.
– Так вот для чего ты просил меня, чтобы в Нидаросском соборе появилось окно-роза. Епископ Иварссон имеет какое-то отношение к ордену розенкрейцеров?
– Охо-хо-хо! Ну Вы рассмешили меня, сестра! – отирая пот со лба, громко расхохотался Фридрих, словно вернулся в наше детство.
Потом, немного отдышавшись, продолжил:
– Иварссон, старый толстый бурундук, набивающий свои щеки золотом. Вспомните, как он выторговал у Ханса право чеканить свои собственные монеты. Таким недалеким людям не дано прикоснуться к истине. В соборе есть преданный нам слуга, но епископу знать об этом не обязательно.
Брат подмигнул мне и снова схватился за бока, сотрясаясь от смеха. Фридрих смеялся так заразительно, что мне тоже стало весело. С братом я чувствовала себя счастливой и спокойной, словно мы давно уже перемешались нашими жизнями.
Утром мы отправились в дорогу и к концу недели прибыли в Вормс. Остановились в епископской резиденции Дальберга, которую он нам любезно предоставил. Его самого не было в Вормсе. Епископ, как тайный советник Филиппа, курфюрста Палатинского, находился в поездке по его поручению.
Славно отобедавши, я и Фридрих уединились в пурпурной зале. Я села в кресло, а Фридрих разлегся у моих ног на мягкой шкуре кабана.
– Сегодня на закате состоится тайный обряд посвящения двенадцати рыцарей в служение Вам. Они приняли обет безбрачия и готовы выполнять любые Ваши поручения. Отныне Вы станете их Госпожой навек.
– Почему двенадцать рыцарей?
– Ответ прост. По числу рыцарей Круглого стола. Круглый стол19[1], на котором появился святой Грааль20[2], сначала хранимый рыцарями Грааля, затем рыцарями-тамплиерами и сейчас утерянный.
Наступили сумерки. Я, Фридрих и рыцари собрались в Вормском соборе. Двери были надежно закрыты. Ни одной живой души не было в храме, кроме нас.
Фридрих вновь и вновь восхищался сестрой, отдавая должное ее красоте и изяществу. Одетая в синее бархатное платье, расшитое золотыми нитями и украшенное крупным белым жемчугом, она являла собой ослепительный образ чистоты и грации. Ее лицо светилось внутренним светом, глаза под бахромой длинных ресниц сияли так ярко, что затмевали даже сияние изумительных сапфиров на шее и в ушах. Сапфиров, которые он подарил накануне. Перед такой Госпожой не ущербно на коленях стоять.
В обряде принимали участие двенадцать рыцарей. Среди них выделялся статный белокурый воин с немного надменным взглядом. На вид около двадцати пяти – -двадцати семи лет. Рыцарь был правильно сложен: высокий, с широкими плечами, красивой спиной и узкими бедрами; высокий лоб и прямой нос подтверждали в нем благородную кровь. У него была светлая кожа, свежий румянец играл на щеках, брови практически ровные. Густые золотисто-пшеничного цвета волосы небрежно лежали на голове. Волевой подбородок выступал вперед, ярко-голубые глаза пленяли. Идеальная осанка выдавала в нем искусного воина. Выглядел он строго и сосредоточенно.