Академия Девир

Глава 1

— Чёрт, я опять опаздываю на работу! — кричу, вскакивая с кровати и несясь в ванную. — Ну почему каждый день одно и то же? Почему нельзя, как нормальный взрослый человек, спокойно встать, позавтракать и привести себя в порядок?

Пулей влетаю и вылетаю из ванной, натягиваю джинсы и футболку, хватаю расчёску и подхожу к зеркалу.

— И почему мои волосы всегда в таком хаосе?!

Я невысокого роста, даже кажется, что маленького, хотя меня это только радует. Телосложение нормальное (ладно, средненькое — где-то везде есть по лишнему килограмчику). На лице особенно выделяются большие глаза золотисто-карего цвета с длинными чёрными ресницами. Волосы густые, вьющиеся, средне-русого цвета — вот они как раз и представляют самую большую угрозу моему спокойствию. Полгода назад я имела глупость подстричься рваной короткой стрижкой, длиной еле достающей до лопаток, и чтобы выглядеть более-менее нормально, каждое утро приходится тратить хотя бы минут двадцать, чтобы из кикиморы превратиться в человека.

Глядя на часы и на себя в зеркало, понимаю: день не задался с самого начала. Стягиваю волосы в хвост, пытаюсь убрать подобие челки, хватаю сумку, глажу кошку — и бегом на работу.

С мыслями о том, как я ненавижу общественный транспорт, дожидаюсь хоть чего-нибудь. Простояв двадцать минут, вскидываю руку, ловлю такси и за неприятную сумму долетаю до работы. Влетаю в здание бегом и понимаю: несмотря на все старания, я всё равно опоздала. С поникшими плечами иду к лифту. Естественно, при открытии дверей натыкаюсь на своего шефа.

Мысленно чертыхнувшись, говорю:

— Доброе утро, мистер Тайлер.

С дуру решаю поднять на него глаза — и меня прямо холодом обдаёт от его взгляда. Он смотрит на меня с неприкрытой неприязнью, будто хочет сказать: тебе вообще повезло недостойная, что ты сюда устроилась, а ты ещё смеешь опаздывать.

— Доброе утро, Амелия. Зайдите ко мне в кабинет через двадцать минут, мне нужно с вами переговорить.

«Ну вот, началось». Всё-таки стоило этого ожидать от такого невезучего дня. Мне абсолютно не хочется идти к шефу. Сейчас он будет отчитывать меня как малое дитя, говорить, что я не дорожу своей работой, и что большая удача попасть в такую компанию и бла-бла-бла.

В принципе, я счастлива была получить работу здесь. Компания крупная, добывает нефть в разных уголках страны. Но даже несмотря на всю престижность, мне не очень хочется просиживать постоянно в офисе в свои сорок три года. Каждый день думаю написать заявление, но останавливают неуверенность в завтрашнем дне и отсутствие чёткого понимания, чем заниматься дальше.

Нетвёрдой походкой дохожу до своего кабинета, желаю всем доброго утра. Кто-то здоровается, кто-то нет, а некоторые просто не обращают на меня внимания. Коллектив, в общем, далеко не самый лучший. Кидаю вещи на своё место и иду к шефу.

Стучу в дверь, не спеша захожу в кабинет, сажусь на стул напротив стола и готовлюсь слушать долгую лекцию. Но, к моему удивлению, лекции не следует.

— Мистер Тайлер, о чём вы хотели поговорить? — спрашиваю, пытаясь скрыть неуверенность.

— Амелия, ты работаешь у нас уже третий месяц и, как мне кажется, не очень хорошо справляешься со своими обязанностями. Поэтому я даю тебе две недели, чтобы улучшить результаты. Если же у тебя не получится или ты ещё хоть раз опоздаешь — можешь попрощаться с этой работой.

«Ну вот, отлично. Только этого мне не хватало — опять искать работу В такие дни кажется, что хуже уже не будет», — бормочу я себе под нос, направляясь обратно. — И зачем мне это всё надо? Может, действительно поискать что-нибудь другое? Ну, в другой области. Вдруг найду действительно что-то своё?

Ровно в восемнадцать ноль-ноль, когда у меня заканчивается рабочий день, шеф даёт ещё пару заданий — по моим прикидкам, часа на три. Мои попытки уговорить его сделать эту работу завтра оказываются тщетными. Я печальными глазами наблюдаю, как все уходят, а мне ничего не остаётся, кроме как сидеть и делать отчёты до самой ночи.

Сделав небольшой перерыв, захожу в столовую, делаю кофе и радуюсь, что остался всего один отчёт. Бросаю взгляд на часы — и меня бросает в дрожь.

— Кажется, я не совсем рассчитала время, которое собиралась потратить на эти чёртовы отчёты.

Закончив все дела, выхожу из офиса в начале одиннадцатого, проклиная тётушку Судьбу за этот отвратительный день.

— Чёрт, ну почему именно я? Делать мне больше нечего, кроме как торчать тут до ночи?

Иду по улице к остановке и задумываюсь: как пойти? Либо по оживлённой улице, но тогда лишних три квартала, либо сократить и пойти через переулки и дворы.

Внутри меня будто что-то щёлкает. Тихо, на грани слышимого, шепчет: «Не ходи туда. Иди длинной дорогой».

Но ноги уже болят от неудобных рабочих туфель. Голова гудит от цифр и отчётов. А до дома ещё очень долгий путь.

— Глупости, — говорю сама себе. — Со мной ничего не случится. Район тихий и мирный!

Накопившаяся за день усталость не оставляет мне выбора. Сворачиваю в переулок. И сразу чувствую — что-то не так. Слишком тихо. Слишком пусто. Обычно здесь хоть мышка пробежит, хоть кошки зашуршат. А сейчас — ни звука.

— Да ладно, — уговариваю себя. — Это от переутомления глюки.

Проулок не очень широкий, метров пять, но хорошо освещён. По бокам стоят мусорные контейнеры. Я безумно рада, когда вижу, что до конца переулка осталось совсем чуть-чуть — скоро выйду во дворы. Но радость тут же сменяется беспокойством. Затылок холодеет. Волосы на руках встают дыбом. Чувствую, будто за мной кто-то наблюдает.

Резко поворачиваюсь — никого нет. Выдыхаю, решаю, что это разыгралось воображение, и собираюсь повернуться обратно, чтобы идти дальше, как вдруг вижу перед собой человека.

Подскакиваю от неожиданности: я не слышала, чтобы кто-то подходил. Это мужчина. Высокий, с широкими плечами и жёлто-золотыми глазами с вертикальным зрачком — как у кошки. Наверное, линзы, думается мне. Но больше я ничего не успеваю рассмотреть — незнакомец кидается на меня.

Не столько пугаюсь, сколько злюсь. Мало мне сегодня было проблем — так ещё и это! Все мои попытки отбиться оказались тщетны. Я пыталась его и оттолкнуть, и выскользнуть как-нибудь из его рук, но мужчина будто играл со мной, как кошка с мышкой.

В какой-то момент я просто перестала сопротивляться. Уставший организм сказал «хватит». Я повисла на нём мёртвым грузом, чувствуя, как слёзы сами текут по щекам — от бессилия, от злости на себя, от этого дурацкого дня. Мужчина прижимает меня к стене своим телом, не давая двигаться, наклоняет одной рукой мою голову, одновременно убирая волосы с плеч. Он начинает наклоняться к моей шее — и у меня перехватывает дыхание, когда в свете луны блестят его клыки.

Чувствую укол в шею. Думаю: всё, самое страшное уже позади. Кажется, пришёл конец моей жизни. Уже начинаю мысленно прощаться со всеми, как вдруг ощущаю резкую боль.

Чёртов кровосос выпускает меня из рук и смотрит на меня в немом удивлении и ужасе. Я с громким криком падаю на землю, не в силах удержаться на ногах и стерпеть боль. Чувствую, как глаза выедает, будто плеснули кислотой. Всё тело немеет, а изнутри его, похоже, плавят. Каждая мышца, каждая клеточка восстаёт против меня, причиняя неимоверную боль

В эту минуту безумно хочется умереть — боль такая нестерпимая, что смерть кажется самым лучшим выходом.

Сквозь затуманенные глаза я смотрю на этого, пусть будет вампира, так удружившего мне. Хочу спросить: какого чёрта он остановился? Лучше бы быстрее закончил это дело. Но слова застревают в горле, когда я вижу его бледное лицо и перепуганные глаза, смотрящие куда-то за мою спину.

Любопытство борется с болью во всём теле — и первое всё-таки берёт верх. Я кое-как пытаюсь перевернуться, чтобы увидеть, что же его так напугало. Наконец опираюсь на ладони, взглядываю туда, куда смотрел вампир — и чуть не теряю сознание.

За моей спиной стоит какая-то невероятная тень. Метра три в высоту, с огненно-золотистыми глазами. Понемногу тень начинает преобразовываться в существо — и буквально через пару секунд передо мной стоит огромный тигр. Чёрный, в красную полоску, с огромными клыками и длиннющими, как мне кажется, лапами.

Я чувствую холодный ужас, исходящий от вампира, укусившего меня. Пытаюсь повернуться, но боль тут же напоминает о себе, а я, кажется, начинаю терять сознание...

Глава 2

В себя я приходила урывками. Первым делом, не открывая глаз, пыталась вспомнить, что произошло. Часть воспоминаний больше походила на бред сумасшедшего: переулок, адская боль, какой-то кабинет, разговоры двух людей о перемещении из другого мира

Открыв глаза, я поняла, что лежу в каком-то лазарете. Вокруг пахнет травами. Нет никакого электронного оборудования. И нет никого рядом. На мне белая ночнушка с длинным рукавом — до самых пяток. Странновато для больницы нашего мира

Полежав ещё немного, чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя и разложить кашу в голове по полочкам, я решаю встать и пойти на разведку.

В тот момент, когда мои ноги коснулись пола, в палату зашла миловидная девушка лет двадцати пяти с длинными светло-голубыми волосами. На ней был докторский пиджак. При приближении ко мне я заметила на её милом лице ярко-голубые глаза с лёгкой примесью ртути и вертикальным зрачком.

Почему-то её глаза нагнали на меня жуть. Воспоминания о вчерашнем приключении всколыхнулись в моей голове с новой силой. При её приближении я вцепилась в спинку больничной кровати и попыталась нащупать рукой хоть что-нибудь, чем можно защититься.

Увидев страх на моём лице, её улыбка начала меркнуть, и на лице всё больше начала проступать усталость.

— Как же с иномирцами сложно, — сказала она, присаживаясь рядом со мной на стул. — Давай начнём сначала. Меня зовут мадам Тара, я лекарь Академии Девир. Как тебя зовут и что ты последнее помнишь?

— Меня зовут Амелия Блейк. Последнее, что помню: на меня напал вампир, укусил, началась адская боль, потом был, кажется, чёрный тигр, потом провал. Если вы не против говорить откровенно, я хотела бы узнать: где я? что я тут делаю? и почему у вас и у нападавшего похожие глаза — с кошачьим зрачком? Как у Геральда, — добавила я, не удержавшись от отсылки к серии книг «Ведьмак».

— Ну что ж, можно и откровенно, — сказала она, широко улыбнувшись.

Я увидела у неё маленькие клыки, от которых мне стало дурно. Я ещё сильнее вжалась в спинку кровати и подтянула ноги к себе.

— Ты попала сюда из-за того, что один тип, который, так скажем, преступил закон, сбежал из нашего мира в твой, чтобы избежать казни, и решил тобой подкрепиться. Но он не ожидал, что в тебе пробудится кровь кого-то из высших, и ты начнёшь обращаться в одного из нас. И ещё больше не ожидал, что у тебя уже есть хранитель высшей категории — и убить тебя легко и просто не получится. Твой хранитель перенёс тебя в стадии обращения в нашу Академию и сказал, цитирую дословно: «всех спалит к чертям», если тебе не помогут.

— Подождите, — перебила я. — Ничего не понимаю. Какой хранитель? При чём тут академия? Какое обращение? В кого?

— Дело в том, — продолжила Тара, — что ты больше не человек. В тот момент, когда в тебе пробудилась высшая кровь, ты стала обращаться в одного из жителей нашего мира. Наша раса называется девиры. У нас есть определённая иерархия — по размеру силы и по силе хранителя. В основном, когда девир достигает пятидесяти лет, он отправляется на испытание в мир демонов. И его дальнейшая судьба зависит от того, какой демон — он же хранитель — выберет девира.

В нашем мире всегда существует максимум четыре, иногда меньше, князя. У них хранителями являются короли демонического мира. Далее идут графы и графини — их может быть сколько угодно. По силе они приближены к князьям, но даже десять графов не одолеют одного князя. У обычных девиров — среднестатистические хранители. А есть ещё те, кто вернулся из демонического мира без хранителя — что, кстати, маловероятно, но, тем не менее, таких немало. Они считаются низшими и больше не могут зваться девирами, а зовутся вампирами. Отличаются они от нас тем, что намного слабее физически и магически, не имеют боевой ипостаси и хранителя. А их глаза — чистого однородного цвета, без переливов.

У тебя стандартный путь обретения хранителя был нарушен. Ещё в момент обращения к тебе явился один из сильнейших хранителей демонического мира. Смею предположить, что ты очень сильная графиня. Но определить это наверняка получится только после прохождения тестирования в Академии.

Тут мы как раз плавно подходим к твоему следующему вопросу. В Академии ты оказалась не случайно. Все девиры после приобретения хранителя и закрепления с ним связи — у всех это происходит в разном возрасте и на разных этапах — должны пройти обучение в Академии для выявления способностей: управленцев, защитников, целителей и так далее. В среднем к нам поступают учиться от пятидесяти до ста пятидесяти лет. Хотя бывают и отклонения от нормы.

Услышав про возраст поступающих, меня слегка замутило.

— Простите, мадам Тара, а вам сколько лет? — спросила я, уже догадываясь об ответе.

— Ох, я ещё молода по меркам нашего мира. Мне триста семьдесят шесть лет.

Видимо, что-то отразилось на моём лице — наверное, брови уползли на лоб или дёрнулся глаз, — потому что она рассмеялась и пояснила:

— В нашем мире возраст зависит от силы. Чем сильнее девир, тем больше лет ему отведено. Среднестатистические живут тысячу — две тысячи лет. Графы — две с половиной — четыре тысячи. Князья же уходят из жизни по собственной воле, когда им надоест жить. Например, по летописям, один князь Земли ушёл в восемь тысяч четыреста тридцать два года.

Она посмотрела на моё лицо и улыбнулась:

— Думаю, информации для тебя пока достаточно. Возьми в тумбочке одежду — её подготовили для тебя, пока ты спала. И я отправлю тебя к ректору — пора начинать новую жизнь в Академии.

Глава 3

У меня оставалось ещё много вопросов, но с полученной информацией не помешало бы для начала разобраться. Поэтому я решила решать проблемы по мере их поступления. Рано или поздно во всём разберусь, а пока просто плывём по течению, а там видно будет.

В тумбочке действительно нашлись вещи: белая рубашка с вышитой серебряной эмблемой — видимо, академии (щит, на котором изображены элементы четырёх стихий), юбка чуть выше колен и плащ в пол, по типу тех, что носили в Гарри Поттере. При визуальном осмотре они показались мне абсолютно новыми, что вселило в меня маленькую радость — не люблю вещи с чужого плеча.

Пока переодевалась, заметила некоторые странности. Несмотря на то, что толстой я никогда не была, но и идеальной фигурой похвастаться не могла: немного выпуклый дряблый живот, чуть целлюлита и плотные ручки, которые при взмахе слегка трясутся. Одеваясь, я заметила абсолютно плоский, чуть рельефный животик, а на ногах и руках — ничего лишнего.

«Срочно нужно зеркало», — подумала я. И будто прочитав мои мысли, мадам Тара сказала:

— Загляни в ту дверь, там ванная комната и есть зеркало во весь рост.

Меня дважды просить не пришлось. Мне кажется, я на полной скорости влетела в дверь к долгожданному зеркалу. Увиденное в отражении меня сильно поразило.

Во-первых, мои волосы — средне-русого цвета, длиной до лопаток — стали чёрными с синим отливом, а длина у них стала до жо простите, до копчика. Во-вторых, лицо. Конечно, форма не сильно поменялась: как была овальной, так и осталась (не превратилось, к сожалению, в милую форму сердечка). Но черты немного заострились, стали более хищными и изящными. Горбинка на носу, которую я заработала когда-то в школе, исчезла. Ни одного прыщика или следа от акне не осталось — а ведь даже в своём возрасте я страдала от того, что остаюсь вечным подростком. И наконец, глаза: из болотно-зелёных стали ярко-синими с вкраплениями ртути или серебра. Ресницы стали как будто длиннее, чёрные с синим отливом — как и волосы. Губы у меня всегда были бантиком, так что тут перемен не случилось.

В общем, на меня из зеркала смотрела настоящая красавица. Вроде как я, но и не я.

Фигурка же, как я и думала, изменилась в лучшую сторону. Талия стала тоньше, лишних килограммов как не бывало. Но рост остался таким же маленьким — до этих приключений во мне было всего сто шестьдесят сантиметров.

В общем, подытожим: красивое тело и лицо — берём, не жалуемся и со спокойной душой идём в новые приключения, которые называются Академией.

Подождав, пока я насмотрюсь на себя в зеркало, мадам Тара позвала меня следовать за собой.

По дороге к ректорскому кабинету нам изредка встречались другие студенты. И, о боги, такого разнообразия в цветовой гамме волос я ни разу не видела: зелёные, красные, жёлтые, синие — как будто попала на слёт неформалов, ей-богу.

— Амелия, почему вы так удивлённо разглядываете всех, кого мы встречаем? — явно не понимая моего любопытства, спросила Тара.

— Дело в том, что в моём мире у всех достаточно стандартные цвета волос: блондины, брюнеты, русые. Есть, конечно, и разноцветные, но их мало, и это не естественный цвет, а краска. Таких людей у нас относят либо к неформалам, либо к очень творческим личностям. А тут каждый — каждый! — какого-нибудь цвета или оттенка. Непривычно и необычно. У вас мода такая — на крашеные волосы?

Она несколько минут смотрела на меня после моего монолога, а потом искренне, от всей души засмеялась. Я даже не думала, что серьёзная, на мой взгляд, Тара может так открыто и громко смеяться. И что не самое приятное — смеялась она надо мной.

— Прости, Амелия, мне тяжело принять и запомнить, что ты из другого мира и о нашем мире ничего не знаешь. Дело в том, что иномирцы у нас редкость. Бывают, конечно, но очень редко. Поэтому есть вещи, о которых сложно подумать, что их кто-то не знает. Цвет волос у нашей расы зависит от магического резерва и от стихийной предрасположенности. Например, я — маг воды, но не очень сильный, поэтому у меня светло-голубые волосы. Каждый из нас предрасположен к одной стихии: земля, вода, огонь, воздух. И в зависимости от того, какой стихией ты обладаешь, такой у тебя и цвет волос. Интенсивность окраса зависит от твоей силы и резерва. Резерв, конечно, можно немного раскачать, но с каким цветом родился — с таким и будешь жить до конца, он уже не изменится. Более того, если захочешь покраситься или магически изменить цвет волос, то не выйдет. Краска держится максимум четыре-пять часов и сходит на нет. Так же и с длиной волос: как часто не подстригай, отрастать будут очень быстро, и причёски как не бывало. И даже не спрашивай, почему так — точно этого никто понять не может. До сих пор есть особо отчаянные, кто пытается изобрести артефакт для стрижки или крепкую краску.

Так за разговорами мы дошли до крепкой деревянной двери. Зайдя, я увидела стол, заваленный бумагами, стеллажи с книгами и разной корреспонденцией, диванчик для гостей и девушку — видимо, секретаря. Она сидела за столом, перебирала документы, но когда мы вошли, приостановила работу и посмотрела на нас.

— Здравствуйте, мадам Тара, — сказала секретарь. — Как вижу, наша новенькая уже пришла в себя. Господин Нэйт ждёт вас.

— Спасибо, Софи, — ответила Тара, и мы вошли в кабинет к ректору.

Глава 4

Кабинет ректора оказался именно таким, каким я себе и представляла. Строгий, но изысканный. По всем стенам шли деревянные стеллажи с книгами. На дальней стене горел зажжённый камин. На окнах — тяжёлые бордовые портьеры. На тёмном паркетном полу лежал бордовый мягкий ковёр — если честно, на него жалко было наступать ногами в обуви. Посреди кабинета стоял массивный стол из тёмного дерева.

За столом сидел мужчина, по всей видимости владелец этого кабинета. Как по мне, ректор так выглядеть не должен: широкоплечий, раскачанный мужчина лет тридцати с бордовыми волосами — видимо, под них он цвет интерьера подбирал, хи-хи — и с оранжево-золотыми глазами.

Увидев, кто вошёл, он встал из-за стола, улыбнулся — и я чуть не забыла, зачем пришла.

Я села на край предложенного стула, всё ещё отходя от вибрирующего баритона хозяина. Интересно, у них у всех такие глубокие и бархатные голоса? Или это только у ректоров такая привилегия?

— Мадам Тара, вы можете идти, — кивнул он. — Дальше я сам.

Тара слегка поклонилась и вышла, бросив на меня короткий ободряющий взгляд. Дверь за ней закрылась с мягким стуком. И мы остались вдвоём.

— Тебе наверно успели рассказать, что ты теперь не человек, — начал Нэйт, складывая руки на столе. — И что самое необычное, у тебя уже есть хранитель. Теперь тебе предстоит научиться пользоваться своими новыми способностями, магией, ходить теневыми тропами и взаимодействовать со своим хранителем. У нас есть пять факультетов. И первым делом, нам надо понять, к какому факультету — а может, и факультетам — у тебя есть предрасположенность.

Я моргнула.

— Простите, то есть я могу учиться сразу на нескольких факультетах?

В голове уже нарисовалась картинка: я, заваленная книгами по самый нос, бегаю между лекциями и выгляжу как оживший кофеин.

— Может я всё-таки смогу выбрать, если, скажем, мы определим, что я подхожу на три? — продолжила я. — Всё-таки с такой нагрузкой, я думаю, не одно существо не справится.

Нэйт усмехнулся.

— Если студенту подходит несколько факультетов, он учится на них одновременно. Да, нагрузка чуть больше, но есть предметы, которые у всех факультетов совпадают. Так что нагрузка хоть и больше, но не критична. Если же так случится, что ты подходишь на три факультета и больше — тут уже будешь вольна выбрать два, которые тебе нравятся больше. А на остальные — ходить, как на факультативы или изучать информацию самостоятельно.

— Мда, — протянула я себе под нос. — Веселенькая жизнь мне предстоит.

— Скорее незабываемая, — поправил он, явно услышав мой бубнеж.

И то, с каким выражением он мне это сказал, мне не понравилось. Явно во время учёбы будет много специфических подвохов. Возможно, магистрам и будет весело, но вот мне, как студенту вряд ли.

— Итак, Амелия, — ректор достал из ящика стола какой-то кристалл. — Возьми кристал в руки. И смотри на него не отрываясь. В первую очередь проверим твой уровень магии.

Он сделал паузу и добавил:

— Хотя, глядя на тебя, и так понятно, что ты очень сильный маг стихии воды.

— Почему вы так решили? — поинтересовалась я. Тара вроде говорила что-то похожее, но хотелось бы услышать подробнее, из за чего все так думают.

— У тебя очень тёмные волосы. Я бы сказал — чёрные. Это отображает твой огромный резерв. Чем насыщеннее и темнее цвет, тем больше резерв. — Он кивнул на мою шевелюру. — А из-за синего отлива и синих глаз, можно сто процентов определить, что ты стопроцентный водный маг. Синий и голубой — маги воды. Зелёный и коричневый — земли. Красный и оранжевый — огня. Жёлтый и пепельный — воздуха.

Пока ректор пояснял эти тонкости, я вертела в руках прозрачный кристалл. Ромбовидная форма, множество граней и переливов. Размером примерно со стандартный гранёный стакан. Красивая безделушка. Если, конечно, она не взорвётся у меня в руках.

— Что-то мы отвлеклись, — заметил Нэйт. — Так, Амелия, бери кристалл в обе руки — как в лодочку. Чуть вытяни руки и внимательно смотри в его центр. Постарайся ни о чём не думать.

Ха! — мысленно фыркнула я. — Ни о чём не думать — это слишком сложно для существа в моём положении.

Примерно двадцать секунд у меня ушло на внутренние монологи с собой, чтобы хоть немного сосредоточиться. Ректор не торопил, спасибо ему за это. Он смотрел на кристалл так же внимательно, как и я, и явно чего-то ждал.

Прошла минута. Вторая. Ничего.

— Странно, — нахмурился господин Нэйт. — Я уверен, что ты не пуста. Отсутствие реакции у кристалла показывает полное отсутствие магии. Но это невозможно.

Он помолчал.

— Видимо, что-то мы делаем не так. Дай мне кристалл. Я покажу и опишу всё, что делаю. А ты повторишь.

Я кивнула и протянула ему кристалл. Но все же меня задело, а вдруг я и правда бездарь? Мысль оказалась очень неприятной.

Нэйт взял кристалл, но не лодочкой, а взялся за нижние и верхние грани — так, что его руки оказались в форме ромба.

— Я внимательно смотрю в глубину кристалла. В самый центр. Пытаюсь обнаружить там свой скрытый потенциал. Я чувствую, как из центра что-то тянется ко мне, и сам начинаю к этому тянуться.

Кристалл вспыхнул насыщенным бордово-красным цветом.