- -
- 100%
- +
- Герман Маркович, - садится передо мной красотка Юля, закидывая ногу на ногу, - мои клиенты почти созрели для покупки. Если завтра дадут положительный ответ, я принесу вам целых двести пятьдесят тысяч…
Юля села не для того, чтобы поговорить со мной о делах. Она давно кадрит меня и, кажется, у нее это неплохо получается. Надоело мне каждый раз проститутку снимать. Надо бы найти постоянный вариант. Безотказный и приближенный. Чтобы время свое не тратить на поездки по городу. Не в том положении я уже. Да и домой тащить тоже не хочется. Знаю я таких Юль… Сначала нечаянно помаду забудет. Потом личную зубную щетку рядом с моей поставит. Не успеешь оглянуться, как уже сидишь в гостиной с кольцом на пальце и штампом в паспорте. Знаем… Плавали…
- Я бы хотела обсудить с вами процент моего вознаграждения.., - тянет Юля, возвращая меня в кабинет.
- Тридцать процентов тебя уже не устраивает? – вскидываю бровью и откидываюсь в кресле.
Если она сейчас захочет сделать мне приятное, отказываться не буду. А то за день шея затекла. Да еще кое-кто подзалежался за последнюю неделю…
- Мне бы хотелось пятьдесят, - делает губки бантиком. – Почему у нас некоторые достойны таких вознаграждений, а некоторые нет?
- Может быть по тому, что некоторые дают больше сделок, чем ты? – поражаюсь такому напору.
- Я же тоже могу лучше работать.., - водит пальцем по столешнице моего стола.
- Так работай. Кто тебе не дает?
- Вы не даете…
Начинается. Дождался.
Юля встает и плывет в мою сторону, не забывая даже на таком маленьком расстоянии раскачивать бедрами так, чтобы я это увидел. Я увидел и даже зажегся. Почему бы и нет? В конце концов, после того, как я ее отымею, у меня не возникнет обязательств поднимать ей процент от сделок.
- Каждый день, видя вас, я просто в ступоре застываю.., - встает за мной Юля и оттягивает мой пиджак вниз. – Так и хожу весь день будто в трансе. Ни о чем думать не могу…
А девка знает свое дело. Приобняв меня за шею, аккуратно расстегивает верхние пуговицы рубашки. Галстуков я не ношу, но сейчас бы сам стянул его с себя, чтобы ей удобно было.
- Понимаю, что думать о вас неприлично, - продолжает Юля, делая мне массаж. – Но не могу ничего с собой поделать. Наверное, нужна какая-то разрядка… Вы так не думаете?
Последние слова она шепчет мне в ухо, склонившись к нему. Дыхание жаркое и волнительное. Хватаю ее за затылок и тяну на себя. Пару миллиметров и я искусаю ее пухлые губки. Но…
- Герман Маркович! – влетает Соня, моя секретарша. – Тут к вам рвутся!
Глаза у секретаря бешеные. Смотрит на меня с ужасом, недоумением и какой-то нерешительностью.
- Кто там уже, Сонь? – устало морщусь, расстроившись, что пришлось прерваться.
- Я! – влетает в кабинет Саша.
Александра. Моя бывшая жена. Которую не видел последние шесть лет… Но которая… Ладно. Не сейчас.
Соня и Юля не понимают, что за женщина ворвалась ко мне. И что ей нужно.
- Девочки оставьте нас, пожалуйста, - спокойно прошу своих сотрудниц удалиться, подаваясь вперед и поправляя рубашку.
Если Соня быстро устранилась, то Юля решила показать, кто тут главная. Девка настолько обнаглела, что присаживается на подлокотник моего кресла. И если бы не ее пышная грудь, я бы смог рассмотреть, насколько властно она смотрит на Сашу. Но Саша не робкого десятка. И если сейчас она не выведет тебя за волосы отсюда, то считай, что тебе повезло.
- Пошла вон, сучка! – мгновенно рявкает Саша, понимая, что Юля не собирается уходить.
Вообще Саша очень спокойная девушка. Не истеричка, знает себе цену, уверенная. Но вот именно в таком состоянии ее несет. Несет страшно и без остановок для передышки. А довести ее до такого состояния может только из ряда вон ситуация, касающаяся ее близкого человека. Однажды, она аналогичным образом общалась с медперсоналом больницы, куда меня привезли после аварии. Я просто вопил от боли, а ко мне в приемном покое долгое время никто не подходил. И хоть я объяснял Саше, что болит исключительно нога, моя жена начала грозить жалобами в Минздрав, если вдруг окажется, что у меня внутреннее кровотечение. А если я еще и помру у них, то вообще всем головы оторвет. Ей же уже терять будет нечего!
За год до того случая у Саши умерла мама. В больнице. Врачи пытались ее спасти, но только после того, как получили нагоняй от дочери пациентки. Медлительность врачей или что-то другое стало причиной смерти моей тещи, но именно этот случай спровоцировал подобные перемены в поведении Саши.
- Мне силой тебя выставить?!
Саша готова убить Юлю. А та смотрит на меня и ждет защиты. От меня?! Ты мне даже массаж толком не сделала! С чего вдруг я буду тебя защищать?
Понимая, что ничего внятного от меня не добьется, Юля, сжав недовольно губы, идет к двери. Честно скажу, что при виде Саши, мысли затащить девицу с пышными формами в постель совсем пропали. Все-таки… Моя жена остается совершенством. Даже сейчас.
Уставшая, без макияжа и укладки, в джинсах и рубашке с накинутым сверху вязаным кардиганом… Вглядываясь, вижу опухшее лицо. Возможно, от слез. Не исключено, что у нее что-то случилось. И видимо, это что-то очень серьезное.
- Нам с дочерью срочно нужна помощь отца, - заявляет Саша, ставя на стол свою сумку.
- Ничего не понял из твоего набора слов, - говорю честно, как есть.
- Не паясничай, Назаров! – с лицом, на котором нет ничего, кроме злобы и ненависти. – НАШЕЙ дочери нужна ТВОЯ помощь!
- Материальная? – вылетает автоматически, но тут же останавливаюсь. – Так, стоп! Какой дочери?!
- НА-ШЕЙ! Тебе эта девка в уши слюни свои пустила что ли, что ты слышать плохо стал?!
- Давай конкретнее и понятнее, - пытаюсь убедить бывшую, что я не баран, а действительно, ничего понять не могу.
- Давай, - сразу же снижается в степенях раздражительности Саша. – Поехали.
- Куда? – уже с претензией интересуюсь.
- В больницу. И с дочерью познакомишься. И с врачом переговоришь.
- Я никуда не поеду, пока ты мне все не объяснишь! – начинаю кричать теперь я.
Саше мой ответ не понравился. Или моя интонация сказанного. Но я всерьез испугался ее последующих действий так, что даже в кресло вжался и дышать перестал. Бывшая, схватив по пути ко мне канцелярские ножницы, и практически воткнув мне их в шею, зашипела в мое лицо:
- Или ты сейчас едешь со мной, или я выдергиваю из тебя все, что нужно нашей дочери…
Глава 2. Герман
- О! Рад видеть вас! Как говорится, наконец-то и папа решил проявить участие в лечении ребенка, - улыбается мужчина в белом халате.
А мне вот не до его оскорблений…
В смятении и легком ужасе добирался до больницы. Ну как добирался… Саша велела мне быстро сесть в ее машину, иначе она у меня не только выдернет то, что нужно, но и яйца в придачу отрежет. И все бы ничего. Если бы она не пообещала заставить меня съесть их…
Честно говоря, такой я ее никогда не видел. Поначалу показалось, что бывшая просто злая. Сейчас мне кажется, что она в отчаянии. В голове закрутилось все и сразу, как только мы подъехали к крупнейшему детскому центру столицы. Да что там столицы… Всей России. По-настоящему испугался, когда Саша уверенно зашла внутрь. С ней все здоровались… Охрана на входе, медперсонал, и какие-то женщины. Наверное, это были матери больных детей.
Я еще не совсем понял, что здесь делаю. Но если Саша приехала именно ко мне, значит, я имею к этому центру прямое отношение. Она что-то говорила про дочь… Получается, что ей нужна не спонсорская помощь клинике…
- Итак, Назарова Дарина Германовна помещена у нас в специальный бокс, - продолжает врач. – В нем все стерильно, с определенной регулярностью проводится стерилизация всего помещения. Мы практически можем дать гарантию, что к ней никакая новая инфекция не прицепится. Но так долго продолжаться не может. Ребенку нужно расти, развиваться, общаться со сверстниками. Пока же она вынуждена пребывать в закрытом пространстве. А ведь уже пять месяцев прошло…
Все как в тумане. Дочь… Стерильное помещение… Болезнь… Какие, к черту, пять месяцев?! Я шесть лет прожил, будто глазами раз моргнул. От всех этих мыслей даже имя ребенка пропустил.
- Простите, как вы сказали?.. Назарова…
- Назарова Дарина Германовна, - с недоумением повторяет мужчина. – Вы забыли, как звать вашу дочь?
Дочь…
- Нет, вы знаете, я.., - пытаюсь оправдаться, поскольку этот врач знает определенно больше моего, но он тут же перебивает.
- Вы вернулись из рейса, вам тяжело перестроиться, нужно время, чтобы привыкнуть к жизни на суше. Но давайте уже конкретнее переговорим о лечении. Вашей жене я уже объяснял, что ситуация достигла апогея. В прошлый раз врачи с трудом вытащили ее с того света. Воспаление легких – это не шутки. Ее словно кто-то свыше оберегает все эти годы. Дети с таким заболеванием достигают своего критического состояния в возрасте двух или трех лет. Вашей дочери уже пять. Постоянный кандидоз ротовой полости беспокоит регулярно. Воспаление уха в прошлом году только чудом не привело к полной глухоте. Ей везет все эти годы. Так давайте будем с вами надеяться, что и в этой операции ей повезет. Она страшна, сложна и опасна, но нужна. Это шанс. Шанс, что ваша дочь выздоровеет и будет жить обычной жизнью ребенка.
- Какая операция? – еле выдавливаю.
- Пересадка костного мозга, - категорично заявляет врач. – Ваша жена уже сдала анализы. Она не подходит для донорства. Ждали вас из рейса. Когда вы вернетесь. Надо сейчас будет взять анализы у вас и ждать результаты. Это время, но мы постараемся сделать их как можно быстро.
- Хорошо…
Возникла неловкая пауза. Врач, видимо, ждал от меня чего-то, но я не понимал, как реагировать на сказанную информацию и что делать дальше.
- Вы к дочери уже ходили? – подсказывает мне мужчина. – Или пойдете с женой?
- А можно одному?
Мне страшно. Страшно, но с Сашей сейчас говорить уже не хочется. Тот факт, что я здесь – прямой показатель моего отцовства. Как получилось так, что я оставался в неведении все эти годы, будем выяснять потом. Иначе теперь я буду грозиться отрезать ей чего-нибудь. Быть может, увидев девчушку, стану спокойнее.
Меня провожают в нестандартную палату. Вроде обычное помещение, но за стеклом. Входить за него строго запрещено. Но пообщаться с больным можно.
Не сразу замечаю в этой палате ребенка. На зеленой простыне лежит небольшой комочек в зелено-белой пижаме. Свернутый калачиком, смотрящий в стену. Время не позднее. Очень надеюсь, что ребенок не спит. Тихо стучу в окно. Комочек среагировал.
На меня посмотрели глаза маленького ангелочка. Во взгляде нет недоумения или удивления происходящему. Девчушка с каштановыми волосами встает с кровати, и я замечаю у стены телефон на подставке. Наверное, она смотрела мультики. Но теперь ее внимание приковано ко мне.
Маленькая девочка подходит к стеклу. Для своих пяти лет она совсем какая-то низенькая. Очень худенькая. Тонкие локоточки видны из-под пижамки с короткими рукавами. Она смотрит на меня внимательно. Долго. Присаживаюсь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Глаза в глаза. А глазки ясные, широко распахнутые. Вглядываюсь в черты лица и понимаю – ничего моего нет. Копия Сашки…
- Привет, - первой здоровается девочка, отчего я чуть от стекла не отпрыгиваю.
- Привет, - чуть слышно отвечаю.
- Ты мой папа? – сразу же закидывает неудобными вопросами девочка.
- Видимо, да, - даже не знаю, как ответить честно.
- Извини, я тебя обнять сейчас не могу, - мило улыбается девчушка. – Врачи совсем обнаглели. Не выйти не дают, не впустить кого. Даже мама ко мне войти не может.
- И правда обнаглели.
Я поражен происходящим. На меня смотри Саша, но будто мама разговаривает. Я помню ее голос. Тихий и мягкий.
- Тебе мама обо мне что рассказывала?
- Говорила, что у нас просто папы нет, - пожимает плечом. – Это мы врачам говорили, что ты капитан дальнего плавания. Что в рейсы уходишь надолго.
Очень смышленая девчушка. Мы разговариваем с ней еще несколько минут. Она рассказала о любимых мультиках и о своих болячках, которые периодически ее беспокоят. Мне же оставалось только почувствовать себя полным козлом, поскольку интеллект этой девочки явно больше моего. Она гораздо больше понимает в жизни и в отношениях. Так и сказала:
- Между мужчиной и женщиной не всегда добрые и уважительные отношения. Иногда женщина перегибает палку. А может и мужчина оказывается несерьезным и не решается нести ответственность за семью.
- А между нами с мамой что произошло? Как ты думаешь?
- Не знаю, - мотает головой и разводит руками. – Мама говорила, что тебя просто нет. В подробности не вдавалась. Да мне и не до этого было. Болею постоянно.
Ухожу от дочери на ватных ногах. Иду в сторону поста медсестер. Мне нужно найти Сашу. Как только я вошел в отделение, она сразу же исчезла.
- Простите, где найти Назарову?
- Она в курилку пошла, - быстро кидает девушка в костюме медработника.
Куда пошла?!
Глава 3. Герман
Захожу в курилку, которую еле нашел. В этих лабиринтах легко заблудиться. Курилке отведено место в самом дальнем углу, поэтому идти пришлось долго.
Вхожу и встаю… не в силах говорить дальше.
- Ну что? Поговорил? – с неким ехидством спрашивает Саша.
Бывшая сидит в пластмассовом неудобном кресле, откинувшись на спинку. Одну ногу закинула на другую. Смотрит на меня пристально, смачно затягиваясь, и пускает дым чуть ли не кольцами. Дай в руки сигару и сошла бы за самого Вито Корлеоне. И все бы ничего, если бы не тот факт, что Саша никогда не курила.
- Поговорил, - проговариваю тихо, пытаясь отойти от шока.
- И что? Чего нового узнал?
Саша общается со мной свысока. Да что там… Порой мне кажется, что в ее движениях и словах читается только презрение. Возможно, в какой-то степени я и заслужил такого отношения. Но если рассуждать здраво, я ничего не знал. Все эти годы.
- Много нового, - убираю руки в карманы брюк, показывая ей, что тоже могу сердиться. – Ты начала курить?
- А что тебя смущает? – пожимает плечом, делая очередную затяжку.
- Ты же не была такой.., - выдаю мысли вслух, имея в виду не только сигарету в ее руках.
- А ты всегда был козлом, - ухмыляется Саша. – И что дает твое постоянство?
- Я тебе не изменял! – взрываюсь наконец-то.
Я терпеливый, но эта тема уже достала. Настолько, что согласился на развод. Тогда мне казалось, что лучше разойтись с человеком, который видит в тебе гниду. Но я не понимал, что будет настолько тяжело. Поначалу пустился в загул с алкоголем и девками в сауне. Пытался заглушить боль. Так прожил недели две, пока от выпитого кровью блевать не начал. Потом пришлось браться за ум и учиться жить. Жить без нее… Которая сидит сейчас здесь в позе самого уважаемого мафиози и просто смеется надо мной. Она знает, что я уже не смогу отказаться. Отказаться от дочери. От возможности помочь ей спасти здоровье и жизнь. Теперь Саша может мне и в лицо рассмеяться, и по морде дать. А я… Я буду идти за ней на привязи. Она слишком хорошо меня знает. И помнит.
- За эти годы мог бы выучить что-то новенькое, - морщится бывшая, выбрасывая окурок в урну, предварительно затушив его.
Она проходит мимо меня и идет в сторону палаты дочери. Черт, я даже имени ее запомнить не могу. Девочка… Дочка… Настолько сегодня сбили с толку, что возможность соображать и запоминать сошла на нет.
- Почему ты ничего не сказала? – иду за ней и пытаюсь говорить тихо, склоняясь над ней, чтобы прохожие не слышали нашу перепалку.
- О чем не сказала? – не глядя и не останавливаясь, выясняет отношения со мной Сашка.
- О дочери! О чем же еще?! – кричу шепотом.
- Ее зовут Дарина, - слегка раздраженно отвечает.
- Да хоть как ее зовут! Почему ты ничего мне не сказала?!
На этих словах Саша останавливается и смотрит на меня так, что вот-вот убьет, если положить ей в руки оружие.
- Потому что ты скотина, - цедит тихо, приблизив лицо. – Тебе плевать на людей, которые тебя любят, которые о тебе заботятся, и которые лезли в любое говно, только чтобы поддержать тебя. Сейчас же от тебя требуется только сдать кровь на анализ. Нужно выяснить, можешь ли ты быть донором. Если результат окажется отрицательным, покатишься ко всем чертям. Забудешь сюда дорогу и будешь жить прежней беззаботной жизнью.
Саша идет дальше по коридору, входя в отделение, где лежит наша дочь. Иду за ней быстрым шагом.
- Она не похожа на пятилетнего ребенка, - почему-то начинаю сомневаться в отцовстве. – Она слишком маленькая для этого возраста.
- С чьими детьми сравниваешь? – опять поворачивается ко мне и спрашивает с вызовом.
- С другими, - только и пытаюсь объяснить. – Да при чем тут это?! Я пытаюсь понять, моя ли это дочь?!
- К сожалению, да, - Саша снова идет в сторону палаты.
- В каком смысле?! – пытаюсь говорить тихо, но эмоции зашкаливают.
- Для нее и для меня, к сожалению, ты являешься отцом. Все это время мы вполне успешно обходились без тебя. Но вот приходится к тебе обратиться. Если бы не необходимое донорство, в жизни бы к тебе не пришла.
- Обходились?! – хватаю ее за локоть и останавливаю силой. – Моя дочь в онкологическом центре. Не подросшая и не добравшая нужного веса! Изможденная, не видящая солнечного света, арестованная медперсоналом. И это ты считаешь «обходились»?! Да ты довела ее! Из Освенцима освобождали упитаннее людей, чем эта!
- К твоему сведению, у нее генетическое заболевание, - продолжает цедить мне в лицо так, что того и гляди плюнет в него. – Иммунная недостаточность передается от родителей тоже. Может быть это ты ее довел до такого состояния?! – теперь уже кричит Саша.
- Я?! – ору, не стыдясь. – Да я впервые вижу этого ребенка!
- Ах, «этого ребенка»?! – Саша сжала кулак и ударила бы меня, если бы не громкий крик врача.
- Назаровы! – рявкает врач, приводя нас в чувства.
Мы и все, кто в это время находился в коридоре, замолчали. Все смотрят на нас. Кто-то с удивлением. Кто-то с осуждением. И я бы поспорил, за что нас осуждать, если бы врач не кивнул в сторону. С Сашей синхронно поворачиваем головы и… видим нашу дочь.
В споре с Сашей совсем не заметил, как вернулся из курилки обратно. И мне можно простить, поскольку в этом центре я впервые. Но вот как моя бывшая так ошиблась?!
Но ни времени, ни возможности журить Сашу нет. На нас смотрят милые глазенки, в которых нет испуга или огорчения. Порой кажется, что в глазах дочери пустота. Она будто сквозь тебя смотрит. Но по ладошке, которая лежит на стекле, понимаю, что девчушка обеспокоена нашим конфликтом.
Саша только сердито поджала губы. Я же не знаю, что сказать. Радует только то, что все свидетели нашего скандала разошлись и занялись своими делами. Как ни странно, но выручает дочь:
- Мам, пап, не ругайтесь, - говорит она спокойно. – Я больше так не буду.
- Чего ты не будешь? – одновременно выдаем, подходя с Сашей ближе к стеклу и присаживаясь на корточки.
- Я больше не буду болеть. Обещаю, - прося и умоляя, говорит дочь. – Я обещаю поправиться. Я буду хорошо кушать. Только не ругайтесь.
- Видишь ли, Дарин, - начинает Саша объяснять девчушке причину спора, - мы с папой ругались не из-за твоей болезни. Когда ты еще не родилась, мы с ним расстались не совсем друзьями. Вот сейчас и вспоминаются былые обиды. Болеть, конечно, тоже не надо. А кушать лучше больше, тебе и врач об этом говорит, но в нашей ссоре с папой ты не причем.
- Пап, ты не ругайся на маму, - смотрит на меня в упор Дарина… Имя-то какое интересное. – Мама не виновата в том, что я болею. Я просто постоянно где-то что-то хватаю. У меня то ухо болит, то просто так температура поднимается. Из-за этого кушать совсем не хочется. А вот с ростом даже не знаю, как быть. Я просила маму поставить нам турник дома, чтобы висеть на нем. Но она говорит, что от этого я выше не стану.
- Мама правильно говорит, - стараюсь улыбаться дочери. – Вырастает только тот, кто хорошо кушает. Кашу, полезные фрукты.
- Врач говорит, что мне нужно есть больше мяса, - объясняет очевидные вещи. – Там много кальция, белка. А я мясо не люблю. Мне бы макарошек давали почаще. На завтрак, обед и ужин.
Дочурка смущается, когда признается в своих вкусовых пристрастиях.
- Я тоже люблю макароны, - киваю головой и улыбаюсь. – Давай так. Я с врачом переговорю и буду привозить тебе вкусные блюда с макаронами. Только обязательное условие – ты должна будешь есть мясо, которое будет в них. Согласна?
- Договорились! – дает мне пять через стекло Даринка.
Глава 4. Саша
- Назаровы, зайдите-ка ко мне, - зовет нас врач Дарины в ординаторскую.
Мы все втроем хорошо пообщались возле стекла палаты нашей дочери. Поверить не могу, что теперь приходится говорить «нашей». Ведь все это время она была только моей. Я не спала ночами. Я сбивала ей температуру в два месяца от ее рождения. Впервые в жизни столкнувшись с трудностями в виде простуды ребенка и поднявшейся температуры почти в сорок градусов. Уже тогда мы оказались в больнице. Впервые после роддома. Как врачи могли пропустить подобное заболевание сразу после рождения? Хотя вроде и объяснимо это все. Генетический анализ тогда не делали. Да и не факт, что дело в генетике. Ребенок настолько вымотан многочисленными болезнями, что врачи о сдаче анализов и консультации у генетика уже не говорят. И без того весь ребенок заколот.
- Присаживайтесь, - указывает он рукой на диван.
Приходится сесть рядом с Герой…
- Значит так, Назаровы, - начинает врач, опираясь пятой точкой на стол и сложив руки на животе, - то, что вы сегодня устроили, должно быть в первый и последний раз. Мне все равно на ваши отношения и объяснимое отсутствие отца в жизни ребенка. Вы мне должны пообещать, что во время проведения анализов отец внезапно не уйдет в плавание.
Начинаю догадываться, к чему клонит мужчина:
- Но наш папа и правда в рейсах был, - пытаюсь оправдаться.
- Да-да, всем центром охотно верим, - кивает головой, пытаясь быстро перевести разговор в другое русло. – Александра и Герман, раз уж вы нашли в себе силы объединиться для борьбы за здоровье дочери, должны всеми правдами и неправдами сохранять ее спокойное состояние. Дарина должна видеть, что если родители и не улыбаются друг другу, хотя бы не дерутся с применением кулаков и каких-либо предметов. Поверьте, не вы первые в нашем центре такие, не вы последние. К сожалению, очень часто мать или отец внезапно появляется в жизни ребенка в такой критический момент. Одна половина родительской ответственности находится на взводе и взорвется от любого неверно сказанного слова. Поэтому вторая половина родительской зоны ответственности должна контролировать процесс, подходить к ситуации с трезвой головой, сдерживать эмоции. Понятно?
Смотрю на мужчину и понимаю, что я в мгновенье отупела. Но, как оказалось, ни я одна.
- Вот это вы завернули.., - после непродолжительной паузы выдает Гера.
Его выражение лица такое же, как и у меня – недоумение и отвисшая челюсть так и пробиваются.
- Короче, - переходит к более понятным словам врач, - чтобы без мордобоя и поножовщины. И не только в больнице. Я задолбался вас из ментовки вытаскивать.
Мы с Герой смотрим друг на друга. Каждый из нас думает о том, почему именно нам говорит об этом врач. Но нескольких секунд глаза в глаза хватило, чтобы понять – слова врача не пустой звук. Он четко понимает в силу своего опыта, что мы готовы дойти и до ножей.
- Ладно, - подается вперед Гера, начиная общаться с врачом, - мы будем аккуратнее. Каков план лечения на данный момент?
- На данный момент мы делаем все возможное, чтобы обезопасить пациента от проникновения в организм нового вируса или какой-либо инфекции. Ребенок получает необходимый курс витаминов.