- -
- 100%
- +
- Здравствуйте. Это Эмин Доган? – слышу в трубке мужской голос.
- Здравствуйте. Да.
- Вы уже прилетели в Москву?
- Вот только самолет приземлился. А с кем я разговариваю? – терпеть не могу тайны.
- Это говорит главврач больницы «Счастливое материнство» Степанов Дмитрий Платонович. Вы, наверняка, про меня слышали.
- Да, слышал, - соглашаюсь, вспоминая все нюансы.
- Мне нужно с вами встретиться, - сразу говорит о деле. – Лучше будет, если вы приедете в клинику.
- Зачем? – не стараюсь быть вежливым. – Насколько я знаю ваше назначение на место моего дедушки прошло без проблем.
- Дело не в этом, - интонация даже не меняется. – Речь сейчас идет о вас и вашем будущем.
- Каком будущем? Что вы несете?! – зацепил меня за живое.
- Приезжайте и все узнаете, - ничуть не смутился Дмитрий Платонович. – Можете проигнорировать мою просьбу, но тогда будете жалеть всю жизнь.
Нервно отключаюсь, не сказав ни слова. Я в Россию прилетел не для того, чтобы слушать бредни старого маразматика! У меня дела здесь. Я планировал всего две недели. Скорее всего придется недосыпать. От усталости становлюсь невыносимым, но на работе и переговорах это не сказывается. Все терпит моя Аджена. Сначала терпит, а потом мозг выносит, когда же свадьба. Да никогда! Не могу же я ей признаться, что заранее обрекаю ее на бездетность. Но и признаться в проблеме тоже не могу!
- Шеф, куда?
Это Иван. Отличный парень. Настоящий русский. Верно ждет меня несколько месяцев и каждый раз вовремя приезжает в аэропорт.
Кручу в руке мобильник. У меня много дел. Был четкий график. Я точно знал, куда нужно ехать сразу по прилету. Но теперь…
- Едем в клинику, - коротко кидаю водителю.
Тот от неожиданности поворачивается ко мне и смотрит с недоумением.
- Что-то болит? – проявляет уважение, а может сочувствует на самом деле.
- В клинику «Счастливое материнство», - даже произносить это тяжело.
Иван не задает лишних вопросов. Просто заводит машину и едет в сторону клиники.
Даже не хочется переступать порог этого учреждения. Настолько для меня тема болезненная. Мой дед пытался меня поддержать. Делал несколько подсадок Нихан. Но все безуспешно. Зачем сейчас говорить мне что-то о будущем? Я уже смирился, что его нет. Попросту нет. Быть может, когда-нибудь мне повезет, и я смогу неродного ребенка воспитать достойно. Но сейчас не до этого. Мой капитал растет. Трачу кучу времени и сил, чтобы приумножать его. Дал жене развод, полностью сконцентрировался на работе. Зачем?
Без объяснений прохожу мимо администраторов. Мне никто не перечит. Мой дед умер всего полтора месяца назад, и я не смог приехать на похороны. Я прекрасно знаю, где находится кабинет главврача. Поэтому иду быстрым шагом в ту сторону. За мной идут двое помощников. Без них в России я не могу обойтись. Они и помогают, и охраняют. Третий помощник ездит по поручениям. Поэтому для него выделена отдельная машина.
- Я к Дмитрию Платоновичу, - сразу же обозначаю свои намерения пройти без оповещения о моем присутствии, и уж тем более не собираюсь ждать, когда меня примут.
- Но.., - подскакивает брюнетка и направляется быстро в мою сторону, когда я уже открыл дверь кабинета.
- Все в порядке, - тут же дает отмашку главврач.
Секретарь быстро закрывает дверь, оставляя нас вдвоем в кабинете.
- Здравствуйте еще раз, - пытается улыбаться Дмитрий Платонович, протягивая мне руку для рукопожатия.
- Сразу к делу, - игнорирую его руку и сажусь перед ним на неудобный стул.
На этот раз мужчина осекается, но присмотревшись ко мне с прищуром, чуть ухмыляется.
- Ваш дед был лучше воспитан, - всматривается в меня мужчина средних лет, откинувшись в своем удобном кресле.
Знаю я это кресло. Это я подарил его деду.
- Времени нет на церемонии, - отметаю замечания. – Что случилось?
- Коллапс случился, - немного гневно выдает главврач. – Который буду расхлебывать я. Но если дело дойдет до суда, потяну вас за собой.
Скептически смотрю на мужчину, но говорю с претензией:
- Какой, к черту, суд?! Давайте без этих ваших загадок!
- Давайте! – подается он вперед. – Господин Доган, или как вы там, - кивает с вызовом в мою сторону, - вы скоро станете папой.
Выдерживаю непродолжительную паузу, но только лишь для того, чтобы этот тип громко засмеялся и заявил о шутке.
- Я тебя сейчас ударю, - не выдерживаю после минутного молчания.
- Да пожалуйста! – взмахивает он руками в полной готовности. – Только это ничего не изменит! Риски судебного разбирательства с клиникой не уменьшатся!
- Говори толком! – рявкаю.
- А я и сказал, - начал быдлить, - вы скоро станете папой. Папашкой! Черт вас возьми!
Не верю своим ушам:
- Папой..?
- Да…
Мужчина хотел еще раз съязвить, но нас прервала секретарша:
- Дмитрий Платонович, - тихо говорит, полностью войдя в кабинет и закрыв за собой дверь, - пришла.
- Очень хорошо, - главврач даже выдохнул глубоко, будто дух перевел. – Значит так, - обращается он ко мне с повелением, - ведем себя тихо, разговариваем аккуратно, ей нервничать нельзя. Потом будем юридические моменты обсуждать. Лилечка, - вновь секретарше, - зови.
Брюнетка уходит, а через секунду в кабинет вваливается нечто…
Блондинка, но без бровей и ресниц. Безликая моль с отекшими ногами, на которые надеты расплюснутые открытые шлепки. Идет с трудом, ей тяжело. И это все объяснимо. Впереди нее словно большой спелый арбуз вливается в помещение сначала живот. А уже потом она.
- Татьяна Викторовна, рады вас видеть! – подскакивает тут же главврач, отставляя неудобный стул женщине, предлагая тем самым сесть.
- Здравствуйте, Дмитрий Платонович, - улыбается вымученно. – Здравствуйте, - кивает в мою сторону из вежливости.
Так же из вежливости, но молча, киваю в ответ. Я все еще не понимаю, что происходит.
- Как вы себя чувствуете? – заботливо вопрошает мужчина, вернувшись на свое место.
- Сойдет, - пытается отдышаться моль. – Жарко сегодня. Все-таки ходить беременной летом нельзя. Слишком тяжело переносится жара.
- Может быть вам воды? Или чая? Могу попросить секретаря принести вам морса из буфета.
- Нет, не надо, - млеет от заботы блондинка. – У меня свое, - приподнимает она свою сумку, объясняя, что там что-то есть свое.
- Тогда, Татьяна Викторовна, перейдем сразу к делу, - опять слегка вздыхает Дмитрий Платонович.
- Что-то случилось? – начинает беспокоиться женщина, но тут же достает откуда-то уже потрепанный и застиранный платок, чтобы вытереть пот со лба и под глазами.
- Случилось, - кивает главврач, - но вы не переживайте, с детьми должно быть все в порядке. Дело не в подсадке, а в некоторых юридических тонкостях.
- А там что такое? – еще больше нервничает беременная. – Григорий Юрьевич обещал бесплатные процедуры.
Услышав имя деда, я напрягся. Она его знает. А значит, ничего хорошего ждать уже не приходится. Судя по тому, что мне уже успел сказать Дмитрий Платонович, начинают одолевать неприятные догадки.
- Денежные вопросы мы не обсуждаем, - улыбается мужчина. – Все, действительно, проводилось бесплатно. Дело в эмбрионах.
- А это здесь причем? – кажется, моль начинает паниковать.
- Видите ли, Григорий Юрьевич велел мне подсадить вам два эмбриона. Мне просто выдали в лаборатории материал, и я сделал свою работу. Детки прижились и, как я вижу, хорошо развиваются, но возникла проблема, которую я обнаружил только на днях.
- Какая? – уже трясущейся губой спрашивает женщина.
- Вы знаете донора? – опять врач интересуется непонятными для меня обстоятельствами. Причем тут донор?
- Какого донора? – не одного меня смутил этот вопрос. – Отец моих детей мой муж.
- Не совсем, - мотает отрицательно головой Дмитрий Платонович, поджав губы, и вот тут мои догадки становятся фактом. – Вот, - показывает рукой на меня, - отец ваших детей.
Возникла неловкая пауза.
- Я вас сейчас ударю, - последовала неожиданная реакция от беременной.
Глава 2. Эмин
Врач от неожиданности кинул на меня беглый взгляд. Я понимаю, что он подумал о возможном нашем знакомстве. Но нет. Эту белобрысую вижу впервые. Дед никогда не говорил мне о ней. Хотя… Может быть, я чего-то и не помню.
Татьяна Викторовна… Ни о чем не говорит. Надо бы узнать фамилию.
- Татьяна Викторовна.., - начинает опять разговор врач, но беременная его перебивает.
- Нельзя так шутить над беременными, - не с дерзостью и не с раздражением, а спокойно и размеренно женщина предъявляет претензии.
- Никто не шутит, - Дмитрий Платонович начинает говорить серьезнее. – Так получилось, что ваши яйцеклетки оплодотворили сперматозоидами не вашего мужа, а вот этого мужчины. Его зовут Эмин Доган.
- Как?! – уже с недовольным лицом смотрит на меня. – Это что еще за…
- Я из Турции, - сразу вставляю, чтобы женщине не пришлось «ударяться» в национальную неприязнь.
- Вы черный! – практически кричит на меня.
- В каком смысле? – совсем опешил от такого сравнения. Я же не афроамериканец.
- Тише, Татьяна Викторовна, - встревает врач. – Это только наша вина. Скорее всего, произошла какая-то ошибка. Гражданин из Турции с женой несколько раз проходил в клинике соответствующую процедуру. Вот и перепутали в лаборатории.
- А мне что прикажете делать? – теперь уже с легким наездом на врача. – Как я домой явлюсь, если он черный!
- Я не негр! – выпаливаю я, но блондинка меня перебивает.
- Еще бы вы негром оказались! – вскидывает она руками. – Хватит и той черноты, какая есть!
- Татьяна Викторовна, - делает жест рукой в мою сторону Дмитрий Платонович, видя, что я собираюсь повышать голос, и, заставляя меня замолчать, - объясните нам, пожалуйста, какая чернота сейчас вас беспокоит?
- Его! – показывает решительно на меня пальцем. – Если они оба родятся черненькими, что я мужу скажу?! Как у нас у двух белобрысых могли родиться два чертенка?!
- Их двое?! – это все, что я слышу из сказанного матерью моих детей.
Черт… Моих детей…
Моих!
- А вы и рады! – нападает на меня беременная.
Не успеваю ей ничего ответить, как Дмитрий Платонович опять нас «разводит» в стороны взмахами уже обеих рук:
- Так, стоп. Эээ…
Главврач уже не знает, что говорить дальше, поскольку ситуация не просто щепетильная. А катастрофическая. Но нам с белобрысой уже все понятно.
- Я буду краток. Я хочу купить этих детей, - заявляю сразу о своих намерениях.
И без того бледная моль стала еще бледнее. Только широко распахнутые глаза от удивления выдавали присутствие в помещении еще одного человека, не считая врача.
- Ч-что?
Прежний настрой на скандал пропал. Девушка не просто побледнела, она в мгновение стала синей. Губы трясутся, дыхание сбилось.
- Хватит! – внезапно кричит врач, но, смотря на мать моих детей, мужчина меняет тон на более тихий и даже немного ласковый. – Татьяна Викторовна, выйдите, пожалуйста, в коридор. Наша медсестра проводит вас до буфета.
Белокурая моль еле поднимается и на плохо сгибающихся ногах идет к выходу.
- Слушайте вы, турецкий подданный, - скалится в мою сторону Дмитрий Платонович, - вы решили за деньги купить все и еще немного? Не выйдет!
- Это мои дети, - произношу с каменным лицом, не привыкший выслушивать нравоучения от каких-то врачей.
- А это моя пациентка! – кричит мужчина. – Бывшая, да, - добавляет, - но моя! В ней ваши дети! Последние из возможных! У нее тридцатая неделя беременности! Хотите, совсем бездетным остаться?!
- Почему «бывшая»? – подаюсь к нему вперед, забыв напрочь о его тоне и прочих обстоятельствах. – Она что, не наблюдается у врача всю беременность?
- Наверное наблюдается, - пожимает плечами главврач. – Но к нам она больше не приходит. Я делал подсадку, вел ее до четырнадцатой недели. Потом перешел на пост главврача, но продолжил вести беременность Татьяны Викторовны. С двадцатой недели она пропала. Звонил ей. Она обещала прийти на прием, но вот уже тридцатая неделя, и я ее вижу только здесь в кабинете так же, как и вы.
- И вы считаете это нормальным?! – начинаю сердиться.
- А что предлагаете мне делать?! – опять кричит Дмитрий Платонович. – Я не могу бегать за каждой своей пациенткой! Ее беременность – это, прежде всего, ее ответственность!
- И моя! – буквально рявкаю на мужчину, отчего он слегка зажимается. – Я требую, - говорю уже тише, - чтобы ваши врачи провели ей полное обследование. Я не готов рисковать своими детьми!
Иначе реагировать не могу. Это действительно последний шанс. У меня было выделено не так много сперматозоидов для оплодотворения. За все четыре года процедур только одиннадцать штук. И все их подсаживали Нихан. Но все было безуспешно. Эмбрионы не крепились. Но, как оказывается сейчас, дед утаил от меня еще два сперматозоида. Много раз он говорил мне, что встречается несовместимость между мужчиной и женщиной. Что при «смене» жены я смогу стать отцом. Но я не верил. Видимо зря…
- А.., - хочет задать вопрос Дмитрий Платонович, но я опять его бесцеремонно перебиваю.
- Я оплачу все обследование, - категорично заявляю.
- Вот сами ей об этом и скажете, - откидывается на спинку кресла главврач. – А завтра привезете ее утром для сдачи анализов.
- Почему завтра, а не сейчас? – хмурюсь.
- Потому что сейчас мать ваших детей в буфете. И скорее всего, что-то уже ест. Или хотя бы пьет. А это исказит картину. Поэтому анализы сдаются утром натощак. Еще.., - мужчина погружается в компьютер, - мне нужна ее обменная карта.
- Это что за банк?
Я неплохо знаю русский. У меня мама русская. Дед, бабушка, другие многочисленные родственники со стороны матери охотно принимали меня у себя в гостях. Но иногда русские слова вводят меня в ступор.
- Это не банк, - даже не посмотрев на меня, поправляет мужчина. – Это карта беременной. Ее вы мне привезете сегодня.
- Где ее взять?
- Спросите у Татьяны Викторовны где она наблюдалась всю беременность и съездите в эту клинику. У врача-гинеколога заберете. Пока что я вижу в общей базе только часть анализов и… А вот тут интересно…
- Что там? – чуть ли не ныряю в монитор.
- Наша с вами Татьяна Викторовна за последние два месяца попадала в стационар на сохранение четыре раза, - врач поджимает губы удрученно. – Учитывая предыдущие угрозы выкидыша и дополнительные обследования, получается, что семь раз. Это нехорошо.
- Почему нехорошо?
Я вообще не разбираюсь в теме беременности. В свое время просто хотел наследников. Как они появятся, что там происходит у женщины внутри – это только забота женщины. Мужчина должен лишь оплатить все процедуры, услуги и внимание врачей.
- Потому что вам теперь придется быть с ней вежливым и обходительным, - смотрит на меня Дмитрий Платонович. – И как-нибудь вам нужно объяснить все ее мужу. Он-то ждет своих детей.
- Хорошо, - отбрасываю последние обстоятельства, потому как они меня не интересуют. – Последнее, - говорю строже опять, - рожать она будет в этой клинике. Под моим четким контролем. Я требую партнерские роды!
Глава 3. Эмин
- Где белобрысая? – спрашиваю у секретаря в приемной по окончанию разговора с главврачом.
Секретарша уставилась на меня, широко распахнув глаза, но потом поняла, о ком я говорю.
- В буфет медсестра проводила, - четко отвечает. – Обратно не поднимались еще.
Не благодаря, не реагируя на полученную информацию, иду со своими помощниками в буфет. Он в цокольном этаже. Здание новое. Дед успел в нем поработать всего семь лет. До этого его клиника арендовала центр, но это стоило больших денег. Не выдержав жалоб деда о частых стычках с хозяевами, построил ему собственное здание. Не в центре столицы, конечно, но и не на отшибе. Хотелось все сделать втайне, чтобы было сюрпризом, но пришлось рассказать ему в самом начале о своей задумке. Дед должен был лично проконтролировать процесс создания проекта. Принять его. В случае необходимости сделать коррективы. Буфет и кухню почему-то дед решил сделать в цокольном этаже, но с учетом качественного освещения. Пришлось проектировщикам вносить оконные проемы нестандартного размера. Обязательно внесли дополнительную вентиляцию. Дополнительно к положенной по правилам и расчетам.
- Беременные не должны сидеть в духоте! – всегда ругался дед на своих пациенток, когда они слишком долго залеживались в палатах или не проветривали помещение.
Поэтому я не беспокоился за мать моих детей. Даже в буфете, в цоколе, дети не страдают от отсутствия необходимого свежего воздуха.
Войдя в буфет, слегка удивился происходящему. Буфет в данном случае подразумевает и наличие раздачи, где выставлены блюда для полноценного питания. Нормальная беременная всегда должна употреблять в пищу свежие овощи и фрукты. Это я тоже от деда слышал. Обязательно в ее рационе должны быть салаты и горячее. Но мать моих детей, видимо, была ненормальной беременной, поскольку перед ней на столике стоял тазик с пирожками и три стакана компота. Два из которых были уже пусты. Сама же беременная моими детьми уплетала очередной пирожок так, что была похожа на хомяка. В прямом смысле этого слова.
Честно говоря, увидев эту картину, хотелось наорать. Но помня слова главврача, что у беременной тридцатая неделя беременности, а больше моих сперматозоидов в банке клиники нет, я сдержался.
- Еще раз здравствуйте, - подхожу к столику и сажусь напротив.
И здесь стулья неудобные…
- Какой по счету? – не могу сдержаться.
- Что, какой по счету? – смотрит на меня моль с красными от слез глазами и набитым ртом, который явно мешает ей говорить.
- Пирожок, - стараюсь быть скупым на эмоции, но дается это тяжело.
- Восемнадцатый! – кидается на меня с криком. – Или сорок четвертый! Какая вам вообще разница!
Моль замолкает, шмыгает носом, берет во вторую руку еще пирожок и откусывает от него.
- Вам станет плохо, - пытаюсь быть еще вежливее и мягче.
- Боитесь, что ваши дети пострадают? – смотрит на меня с усмешкой.
- Да, - честно признаюсь в своих опасениях. – Вам нужно правильно питаться и принимать витамины. А вы пирожки уплетаете.
- У меня срыв! – практически кричит на меня на весь буфет. – Нервы! Если я не буду жевать пирожки, мне реально плохо станет.
- Хорошо, - делаю паузу. – Приятного аппетита.
- Да идите вы со своей вежливостью! – глаза белобрысой опять наливаются слезами. – Я вам их не отдам! Пусть ваши мордовороты меня хоть пытают, хоть что делают, но вы детей не получите!
За моей спиной стоят помощники. Делаю им знак удалиться, чтобы продолжить разговор не в таком возбужденном ключе.
- Завтра я привезу вас сюда утром, чтобы вы сдали все необходимые анализы, - перехожу к делу. – Почему вы перестали здесь наблюдаться? Какую клинику посещали?
- Бесплатную! – опять выпаливает нервно и грубо. – Не у всех есть деньги, чтобы швыряться ими налево и направо.
- Вам же обещали бесплатные процедуры, - уточняю. – Что случилось в итоге?
- Григорий Юрьевич умер, - уже спокойнее отвечает, запивая пирожки компотом. – Точнее сначала мой дед умер, а потом уже Григорий Юрьевич. А они с моим дедом были друзьями. Я через него и попала сюда.
- У вас были проблемы с зачатием? – стараюсь узнать подробности.
- Мне тридцать, - начинает объяснять еще спокойнее, - а мужу тридцать три. Семь лет в браке, а беременности не было. Ни одной. Вот дед и предложил через его друга Григория Юрьевича сделать мне ЭКО. В итоге с первой же попытки все получилось! – швыряет она пирожок в тазик от досады. – А что в итоге?!
Белобрысая жирными руками закрывает свое лицо и начинает плакать. Громко и протяжно. На меня смотрят другие немногочисленные беременные и повара за раздачей. Картина двусмысленная, поэтому решаюсь увести ее отсюда прямо сейчас.
- Вот, - протягиваю ей свой чистый белоснежный платок. – Приведите себя в порядок и пойдемте. Я отвезу вас домой.
Мать моих детей берет мой платок в руки и бесцеремонно громко высмаркивается в него. У меня в животе что-то кольнуло, когда я увидел такое варварское отношение к дорогим вещам. Понимаю, что платки для того и созданы, но когда об него еще и вытерли жирные руки…
- Мне нужно умыться, - моль стала вставать, попутно положив грязный платок передо мной на стол.
Смотреть в его сторону не хочу. На белоснежной материи даже частички черной гари от масла остались. Это же сколько подобной гадости теперь к моим детям попадет?
Белобрысая довольно быстро появляется. Ее лицо слегка покраснело, глаза совсем опухшие от слез. Она относится к такому типу девушек славянской внешности, у которой белоснежная кожа, имеющая большие риски получить солнечный ожог уже после десяти минут пребывания на солнце. Аналогичная ситуация с натиранием кожи. Малейшие травмы приводят к образованию синяков.
Поэтому, чтобы не усугублять ситуацию, молча пропускаю ее к выходу из буфета и из клиники. Веду к своей машине. Водитель Иван вытянул шею, когда увидел меня с незнакомой ему беременной женщиной. Сам открываю ей дверь и приглашаю сесть. Белобрысая неожиданно без лишних вопросов садится. Сажусь рядом с ней на заднее сиденье.
- Куда? – смотрит на меня в зеркало заднего вида Иван.
- Домой, - коротко кидаю, отмечая, что женщина даже не обратила на мой ответ внимания.
Едем молча около десяти минут…
- Как? – начинает говорить в пустоту моль. – Как такое могло произойти?
Я бы не хотел продолжать разговор при Иване, но мне скрывать нечего. Это мои дети.
- Мой дед всегда говорил: «Все, что не делается, все к лучшему», - только и могу вспомнить его слова.
- Кто?! – смотрит на меня круглыми глазами моль.
Я даже слегка подзавис, когда их увидел в полной мере и так близко. Они бездонно голубые. Просто огромные.
- Что кто? – потерялся в мыслях.
- Дед?! – опять практически кричит на меня. – А случайно не Григорий Юрьевич ваш дед?!
- Так и есть, - киваю головой.
Моль с издевкой смеется.
- Ха! Ну конечно! Вы же тот самый знаменитый турецкий внук! – она хлопает ладонью по своей коленке.
- Почему знаменитый? – меня настораживают подобные сравнения.
- Да мне эти деды, царствия им небесного, все уши прожужжали! – вскидывает она руки к «небу» и говорит кривляясь. – Эмин то, Эмин это. «А ты знааааешь, Танечка, Эмин-то клинику Гришке построил!». А Григорий Юрьевич поддакивает! «Русская невестка самая лучшая. Вот через неделю Эмин приедет, придешь к нам. Я вас познакомлю». А дед мой вторит, значит, «Ой, Гришкаааа, породнимсяяяя». Тьфу!
Моль плюет в мою сторону и скрещивает руки на груди. Уставившись недовольно, но очень серьезно высматривает что-то в окне.
- Вы меня извините, - у меня даже голос осип, настолько не ожидал от нее такой реакции, - но я о вас ничего не слышал.
Белобрысая смотрит на меня гневно. Я прямо в ее глазах читаю, что сейчас она кинется меня убивать.
- Еще бы вы обо мне что-то слышали! Я сразу пресекала подобные разговоры. У меня муж есть!
- Тогда не совсем понимаю, зачем наши деды хотели нас свести?
- Моему деду муж мой не понравился, - буркает моль и опять отворачивается к окну. – Вообще не одобрил мой брак. Так и помер, не приняв мой выбор.
- Может быть на это были причины? - предполагаю после непродолжительной паузы, но моль белобрысая меня перебивает.
- Не ваше дело! – кричит на меня. – Это мой муж! И его жестоко обманули! И виновники – ваш дед и вы! – отворачивается и уже гораздо тише добавляет. – Хотя, наверняка, и мой дед приложил к этому руку.