- -
- 100%
- +
- Я тебе все сказал, сын, - говорит отец гневно в очередной раз за последний месяц.
- Я не женюсь на Гульнаре, - заявляю категорично.
- Не на Гульнаре, значит, на ком-нибудь другом женишься, - отмахивается отец, усаживаясь в кресло.
Отец уже давно отошел от легенды, что у него больное сердце, и я единственный, кто не женился из его детей. Он просто хочет меня женить.
- Никогда! – говорю с повышением голоса и категорично.
- Я тебя! – вскакивает отец. – Я устал терпеть твои пьяные выходки!
И его можно понять. Сегодня отец вытаскивал меня из «обезьянника», куда я загремел в пьяном виде и после драки с какими-то прохожими парнями, которых я даже не знаю. Но я хотел выпустить свой гнев. После…
Об этоЙ даже вспоминать сейчас не хочу.
- Посмотри, что с тобой происходит! – продолжает кричать отец. – Ты катишься по наклонной!
- Пусть так, - киваю. – Удивительнее бы было, если бы катился вверх куда-нибудь…
- Мурат! – повышает голос мать.
- Что?! – не выдерживаю и тоже кричу.
- Пусть дерзит, Роза, - отмахивается отец. – И пусть идет. Хоть что пусть делает.
Я, оскорбленный отказом отца от меня, оборачиваюсь и собираюсь уже выйти, но вдогонку мне кричат:
- И все равно он женится на Гульнаре!
Слово отца – закон. Вот только Аслану и Зарине позволили выбрать себе вторых половинок, а мне нет!
Хотя и родителей можно понять. Я почти год проявляю неуважение к ним. Вместо того, чтобы приехать на выходные в родительский дом, пытаюсь хоть как-то наладить отношения… Ай! Какие там, к черту, отношения! Потерпев очередную неудачу, стал все чаще заглядывать в бары и рестораны.
Напиваюсь.
Совсем все плохо пошло после того раза, когда мы с Виктором…
Ну вы помните, да?
Так вот! Меня до сих пор изнутри ест тот факт, что Виктор даже в пьяном угаре смог забрать Лейлу, а я не могу так! Виктор! И Лейлу! У кого?
У АХМЕТА!!! Которому он все-таки нос сломал…
Почему я такое ничтожество?!
Выхожу из столовой, где и состоялся неприятный разговор с родителями. Оказываюсь в гостиной. А тут…
Собрание, ети ее мать…
В кружок аж сели.
Аслан с Катериной.
Зарина с Вано.
Заур с Соней.
Лейла с Виктором.
- Ну и чё уставились? – начинаю сразу нападать словесно.
- Не груби, - пресекает Аслан, оставаясь, как всегда, непоколебимым. Совсем.
- Да кто грубит-то.., - морщусь недовольно, но запал у меня снижается.
Подхожу к домашнему «бару». Нам – детям – запрещается брать оттуда что-то из алкоголя. Мы можем выпить, только если старшие предложат. Разрешат. Так уж повелось. Не знаю, насколько это в рамках многочисленных традиций, но у нас в доме, да и в домах родственников, это правило соблюдается беспрекословно.
Не обращая внимания на косые взгляды, наливая себе виски в бокал. Уже хочу выпить, но…
- Поставь на место, - строго велит Зарина.
Не собираюсь слушатьСЯ ее. Уже почти пригубил, как:
- Я тебе сейчас руку сломаю, - подает голос Заур.
Ставлю стакан на комод. Оборачиваюсь.
Я смотрю с вызовом на них. Они с гневом на меня.
Все.
Ладно. У Катерины, Сони и Виктора взгляды не такие злые. Катя вообще смотрит на меня с неким сочувствием, хотя усиленно старается ругать мысленно. Соня прищуривается, будто раздумывает, что со мной делать дальше. В Викторе… В Викторе замечаю пустой взгляд. Но на него никакой обиды. Он уже устал мое нытье слушать.
- Рассказывай, - велит Аслан, когда я обессиленный и потерявший всякую надежду, плюхаюсь в свободное кресло.
- Нечего рассказывать, - буркаю, не собираясь идти на контакт.
- Давайте я, - влезает Лейла. – У него разбито сердце. Точнее так – у него есть ДАМА сердца, которая не ушла к другому, а просто его не замечает. Которая, ВОЗМОЖНО, в силу своего возраста не собирается замуж и вообще никаких серьезных отношений не хочет. Все.
- И что? – не понимает Зарина. – Из-за этого нужно нажираться, как свинья?
- Иногда безответная любовь может совсем уничтожить человека, - пытается защитить меня Виктор.
- А я не верю, - вдруг подает голос Катя. – Я не верю, что Мурат не может обольстить там какую-то девушку.
Катя ту же получает гневный взгляд от Аслана.
- Ну ты вспомни! – понимает без слов мужа и начинает объяснять. – Ты вспомни, с какими девочками он гулял!
Да. Гулял. Далеко отсюда. В родню мне можно привести только невесту. Самую настоящую.
- Значит, этой девушке нужно объяснить, что наш Мурат самый лучший, - заключает Соня.
- И как мы это сделаем? – подходит к вопросу деловито Лейла.
- Для начала узнаем, кто она, - улыбается Соня, на что Лейла только ухмыляется.
- Ой, там очень интересный вариант, - вступает в диалог сестра. – Училась на филолога, но ее отчислили за неуспеваемость и пропуски. Она занимается паркуром и у нее фиолетовые волосы. Вопрос – кто из нас готов заняться паркуром и перекрасить волосы в фиолетовый цвет?
- А чего так радикально-то? – пытается спорить Зарина.
- А как еще? – вскидывает бровями Лейла. – Нам же сначала нужно ее расположить к себе. А как это лучше сделать, если не найти с ней общих интересов?
Все замолчали. Никто не хотел калечиться.
- Мне фиолетовый не пойдет, - подает голос Виктор. – Я пробовал.
Лейла смотрит на мужа шокировано.
- А давайте ее просто выкрадем! – подает идею Катя. – А что?! Со мной вот никто не пытался найти общих интересов!
- И какие у тебя интересы? – посмеивается Зарина. – Разрушать дома?
- А хотя бы! – смеется Катя.
- Не, - отрицательно машет головой Лейла. – Это Аслан смог тебя завоевать за ночь. Хотя и отнекивался тогда, - напоминает сестра, как мы так же на общем собрании приняли решение выкрасть Катерину. – А Мурат так не потянет.
- Значит, так, - в дверях стоит отец, рядом с ним мать. – Я тут кое-что уже услышал и понял.
Отец садится на свободное кресло и своим авторитарным видом дает понять, что он здесь главный. Мама не отстает от него.
- Я правильно понял, что сердце моего младшего сына занято? – строго спрашивает отец, но на меня не смотрит.
Все молчат. Молчат и понимают, что вопрос адресован именно мне.
- Да, отец, - отвечаю, собравшись с духом.
- Очень хорошо, - кивает головой всегда строгий отец. – Она слегка… специфическая… Но шансы-то хоть есть?
- Конечно, есть! – в Соне проявляется азарт и спортивный дух.
Отец же с матерью… да и со всеми остальными смотрят на меня выжидающе.
- Если только совсем.., - не успеваю договорить, как отец перебивает.
- Значит, есть, - заключает он, но его перебивает мама.
- Ой, как интересно! – потирает она руки.
- Мама, - пытается вернуть ее в реальность Аслан. – Донесу до тебя все сложности. У нее фиолетовые волосы. Подумай, как ее здесь примут и…
- Нормально примут! – смотрит гневно мать, будто уже воюет с сыном за то, что тот не принял мою суженную, хотя брат имел в виду другое. – А кто примет ненормально, тому я объясню, как…
Отец останавливает мать, взяв ее за руку.
- Даю месяц на то, чтобы эта девушка сидела за нашим столом в качестве твоей невесты, - заключает отец, смотря на меня серьезно. – Женой вряд ли. Но невестой… Иначе, - добавляет, - женишься на Гульнаре.
- Я не женюсь на Гульнаре, - чуть ли не с ненавистью смотрю на отца.
- Месяц, сынок. Месяц…
- Да как же я за месяц, пап?! – кричу в отчаянии.
- Семья поможет, - кивает он на моих братьев и сестер…
Глава 2. Мурат
- Пап! Но ты же понимаешь, что это нереально! Ты специально ставишь мне невыполнимые условия! Чтобы просто женить меня на первой встречной!
Я кричу, когда отец уходит. У меня начинается самая настоящая истерика. Еще немного и начну рвать волосы на голове… Аслана. Поскольку именно старший брат выдает реплику:
- Не бывает невыполнимых условий в отношении любимых девушек…
Это меня «успокаивает».
- Спасибо, брат, - говорю гораздо спокойнее. – Аж на душе легче стало!
Опять все молчат. Хожу в по кругу в созданном ими кругу. Родители удалились, решив, что мы достаточно самостоятельные, чтобы разобраться с возникшими проблемами. Но ведь если не они, этих проблем бы не было! Я бы по-прежнему предпринимал неудачные попытки. А после бы напивался. А затем просто страдал. До следующей неудачной попытки!
Вот угораздило-то, а?!
- Аааааааа!!!!!!!! – останавливаюсь в середине круга и начинаю просто орать.
- Не надо истерить, - опять спокойным тоном произносит Аслан.
- Да как не истерить-то?! – ору опять. – Зачем мне месяц ждать?! Можно прямо сегодня уйти окончательно из семьи, отказавшись от всего и всех!
- Да почему опять-то так категорично? – пытается понять меня Зарина.
- По тому, сестра! – кричу на нее. – Я не женюсь на Гульнаре! А за месяц… Короче, все.., - отмахиваюсь от них всех и опять плюхаюсь в кресло.
Сижу буквально секунд десять, нервно топая носком правой ноги по полу. Не выдерживаю:
- Аслан! – подлетаю к нему. – Ты же мне поможешь, да? Мы же семья. Ты же не дашь младшему брату сдохнуть?!
В этот раз Аслан молчит. Просто смотрит на меня внимательно и молчит.
- Ясно, - понимаю его молчаливый «отказ». – Заур! – хочу попытать счастья у другого брата.
- А?! – поднимает он голову, отвлекаясь от экрана телефона, в котором что-то долго писал до этого.
- Понятно, - и от него отмахиваюсь, понимая, что он просто пропустил все, что происходило в этой комнате несколькими минутами ранее. – Зарина! – кричу с каким-то нехарактерным для себя писком.
- Мурат, - отвечает всегда спокойная и в меру жесткая Зарина, - я кормящая мать. С послеродовой депрессией. Я могу только помочь тебе удавиться.
- Хех, - хмыкает ее муж Вано, после чего я даже не собираюсь к нему обращаться за помощью.
- ВиктОООООр.., - тяну слезливо.
- А мы готовимся стать кормящей матерью, - разводит он руки в стороны, - поэтому все, что я могу тебе предложить, так это найти хорошего психиатра.
- Зачем? – спрашиваю серьезнее.
- Затем, что он может тебе понадобится через месяц, - объясняет друг. – Кстати, одного я уже нашел. Более или менее опытного…
- А зачем ты его вообще искал? – спрашивает удивленная жена мужа.
- Мало ли, - пожимает плечами. – Вдруг нам с тобой придется выходить из послеродовой депрессии, а я один с тобой не справлюсь. Знаешь, - машет ладонью, - лучше заранее быть подготовленным.
- Лейлааааааа.., - уже наигранно начинаю реветь.
- И почему ты обижался, когда мы тебя в детстве «нытиком» называли? – вдруг выдает сестра.
- А вы меня «нытиком» обзывали? – в шоке осматриваю членов своей семьи.
- Да было дело, - ухмыльнувшись, отворачивается в сторону Зарина.
Кровные родственники будто посмеиваются надо мной.
- Так, значит, да?.. – обижаюсь всем своим видом. – Ну хорошо. Есть еще у меня люди, которые не бросят!
Замолкаю, но потом в буквальном смысле в ноги кидаюсь:
- Катяяяяяяя!...
- Ай! – вскрикивает Катерина, не ожидавшая от меня такого, и поднимает ноги, чтобы избежать моего прикосновения к ней.
- Руки! – рявкает Аслан, тут же треснув меня по рукам, которые я потянул к невестке.
- Хорошо, - встаю обиженно и гневно глядя на брата с невесткой.
Я вроде как обиделся. Но последнюю попытку не упущу:
- Соняяяя! – хочу тоже кинуться ей в ноги, но она вовремя реагирует.
- Стоять! – выставляет руку вперед Соня. – Не стоит, - объясняет спокойнее. – У меня последние пару недель ноги судорогой сводит. Не рискуй.
Все. Все от меня отвернулись.
Перестаю закатывать истерики, решив для себя все и сразу.
- Да черт с вами, - говорю категорично, не повышая голоса. – Гульнара? Значит, женюсь через месяц на Гульнаре! – сажусь важно в кресло, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку. – Пусть она здесь вас всех строит!
- В каком смысле? – смотрит на меня недовольно Зарина.
- В прямом, - объясняю, поиграв бровями многозначительно. – Тебя выгонит отсюда, велев воспитывать своих детей без поддержки родителей. Аслана доведет до истерики. Хоть посмотрим на него, когда у него мимика на лице, наконец-то, проявится. Катерину по рукам и ногам свяжет, - машу рукой.
- Зачем? – тут же заинтересовывается Катя.
- А чтобы технику больше не трогала! – говорю немного громче, но не продолжаю объяснять весь коллапс ситуации на повышенных тонах. – Соне ноги попереломает…
- Почему? – смотрит сердито на меня Заур.
- А чего она такая вымахала?! – радуюсь в душе, что сдержался и не сказал слово «кобыла», иначе, меня бы старший брат прям здесь убил бы.
- Я тебе сейчас сам ноги попереломаю, - угрожает тот сразу.
- На! – вытягиваю нижние конечности вперед.
- Ты чего разошелся? – вмешивается Лейла, чтобы Заур дальше не участвовал в нашей перепалке.
- А тебе, Лейла, придется хуже всех! – тут совсем кричу, но довольный и с угрозами в голосе.
- Почему? – со скепсисом улыбается сестра.
- Потому что моя жена Гульнара будет каааааждый день приходить ко мне на работу и требовать от руководства повышения зарплаты!
Все. На этом моя фантазия закончилась.
Задираю нос. Молчу. Обвожу всех взглядом.
Все задумались. Смотрят на меня настороженно.
Вообще мы семья. И все сидящие здесь не оставили бы меня даже в такой щекотливой ситуации. Но случай мой, наверное, самый сложный из всех, что было среди этой четверки. У Зарины с Вано, конечно, там вообще ничего страшного не приключилось, но все-таки.
Так вот. В связи с начальными данными моей будущей жены, никто из здесь присутствующих просто не знает, что делать дальше. С Катериной идея пришла к нам сразу. И мы за один вечер решили, как провернем ее кражу. С Соней Заур как-то сам все решил. Мы лишь делали вид, что верим в их искреннюю любовь. Лейлу Виктору удалось «приручить». Сидит вон довольная и наглаживает свой живот, которого еще и не видать толком.
А я… А я, как всегда! Вечно попадаю в какие-то нехорошие передряги. Даже в любви!
- Так, - принимает решение Аслан, - шутки в сторону. Случай неординарный. Сложный. Но попробовать стоит.
- И чего ты предлагаешь? – смотрит на него Заур.
- Предлагаю пойти мне первым, - продолжает. – Как родной и старший брат, возьму удар на себя. Может быть, и живым вернусь…
- Ой! – тут же пугается Катя.
- Да не нагнетай, - отмахивается Зарина, но не на Катю, а на Аслана. – Справимся. Нас много.
- Да! – радостно вступает в игру Виктор.
- Ооооой, - морщится Лейла, понимая, что и она никуда не может деться. – Как звать-то ее хоть?
Заметно приободряюсь от настроя семьи. Еще выше нос задираю и улыбаюсь мечтательно.
- У нее прелестное имя, - начинаю прокручивать его в голове и чувствовать щекотку от возникших на теле мурашек. – Алевтина…
Глава 3. Аля
- Песен еще не написанных… Сколько… Скажи кукушка… Пропоооой… В городе мне жить или на выыыселках… Камнем лежать или гореть звездооой… Звездой… Солнце мое… Взгляни на меня… Моя лад.., - на экране монитора все потухло. – Черт…
Тишина.
Иду на цыпочках к входной двери. Смотрю в глазок. Слышу, как комп в комнате вновь включается. Все. Подключил свет. И у меня есть буквально две секунды, чтобы…
- Входи, пап! – быстро щелкаю шпингалет и убегаю в свою комнату, не забыв запереть ее и… и подпереть.
Потому что…
- Алька! – кричит в гневе отец. – Открывай, зараза! – тарабанит по двери в мою комнату.
- Я тоже рада тебя видеть, пап! – кричу из-за двери, пытаясь пробиться со своей вежливостью в поток гневной речи.
- А я как РАД буду, если увижу тебя наконец-то сегодня! – пытается быть вежливым отец, но я знаю все его уловки.
- Не стоит, пап! Я плохо выгляжу! Давай завтра!
- Я тебе сейчас покажу завтра! – кричит в гневе и продолжает выносить мне дверь.
- Пап! Ну ты же устал! Ты больше суток был на работе! Пообедай и отдыхай! – пытаюсь задобрить.
- Да! – перестает бить в дверь. – Я устал! И когда я устаю, я хочу прийти домой и сразу попасть в квартиру! А не слышать из нее музыку, разрывающую барабанные перепонки соседей! Я же пока свет в щитке не выключу, не могу до тебя достучаться!
- Это маловероятно, пап!
- Что маловероятно? – спрашивает тише.
- Риск разрыва барабанных перепонок от громкой музыки из соседней квартиры минимален! Даже ниже, чем поскользнуться в ванной и разбить голову о кафель!
Отец замолчал. Но ненадолго.
- Какие мы умные! – «восхищается» моими знаниями. – АЛЕЧКА, а ты не думала с таким умом учиться пойти?!
- Я ищу себя! – поджимаю губы.
- А можно задать один нескромный вопрос?!
- Если только один.., - прекрасно понимаю весь его сарказм.
- А где ты себя потеряла?! Вот жила-была девочка. Умница, скромница, на флейте играла! И тут бац! И потерялась! Не знаешь, где искать? Я сейчас же пойду!
- Можешь на кухне поискать.., - опять пытаюсь задобрить.
- Хочешь сказать, что ты мне обед приготовила? – с ехидством.
- Нет, - совсем тихо. – Но я купила тебе сардельки…
Отец опять замолкает.
- Тьфу!
Слышу удаляющиеся шаги.
- Фух.., - выдыхаю.
В следующие полчаса слышу, как отец что-то жарит на кухне. Пахнет вкусно. Чувствую сначала запах сарделек, потом яйца пошли в ход. Быстро собираюсь во двор. Вижу, что наша местная шпана уже потихоньку стала вылезать из своих коробок. Все собираются в скейт-парке. Его нам месяц назад только во дворе поставили. До этого ничего толкового не было. Только детская площадка, где было всего две качели. Сейчас двор облагородили. Дети бегают отдельно, мы отдельно.
- Пап, - тихонько зову отца, который сидит за столом и увлеченно уплетает приготовленное им блюдо прямо со сковороды.
Отец так заинтересовался происходящим в телевизоре, что не сразу меня заметил. А когда заметил…
- Ой, блин! – роняет вилку в сковородку. – Уйди нечистая…
- Паааап, - недовольно смотрю на него.
- Чего «пааааап»?! – делает глаза круглыми. – Ты чего с собой сотворила?!
- Ничего, - упрямо машу головой, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло.
- Иди сюда и покажи мне это «ничего»…
Не пронесло…
Делаю маленький шаг навстречу. Под сердитым взглядом еще штук шесть…
- Твою мать.., - опять «восхищается» моей красотой.
- Тебе тоже нравится? – улыбаюсь.
- Ты чё с собой сотворила? – шепчет только.
- Паааап, - ною, как умею, - ребенок имеет право самовыражаться…
- Ты здесь при чем? – сил кричать у родителя больше нет.
- У меня позднее взрослеееение.., - опять ною. – У меня только пубертат закончился. Еще подростковые прыщи не все с лица ушли. И вообще… «Человек, действительно уважающий человеческую личность, должен уважать её в своём ребёнке, начиная с той минуты, когда ребёнок почувствовал своё Я и отделил себя от окружающего мира» (Д.Писарев).
Отец смотрит на меня, но молчит. Потом подпирает подбородок рукой и словно ждет. В принципе, делает все правильно…
- Пап, дай денег.., - мнусь, но прошу.
- В кармане можешь взять сто рублей, - спокойно разрешает, но не ту сумму, какую мне нужно. – На мороженое тебе хватит.
Хочу уже возмутиться, но понимаю, что это бесполезно. Поэтому просто опускаю плечи и иду к выходу.
- Чтобы в десять была дома! – кричит отец из кухни, когда я уже взяла у него деньги из кармана.
- Пап! – возвращаюсь назад на кухню. – Ты чего?! Какие десять?! Я уже взросл…
- В десять, - не повышая голоса и продолжая уплетать яичницу из сковороды. – Нам еще твои подростковые прыщи обрабатывать.
- Блин.., - только и буркаю под нос, не решаясь больше спорить с отцом.
Глава 4. Аля
- О! Алька! Живая! – радостно встречает меня Люська.
- Хай, пипл! – здороваюсь со всеми, кто уже собрался на площадке.
Сегодня нас немного. Это неудивительно. Завтра рабочий день. На дворе уже октябрь. Многие разбрелись по домам грызть все камни, подкинутые точными науками и гуманитарной утварью.
- Ну чё?! – интересуется Люська. – Батя заценил лабрет?
- А то! – ухмыляюсь. – Так и сказал: «Пороли мало»…
Толпа в голос смеется.
- Но лабретка зачетная, конечно.., - внимательно рассматривая мой новый пирсинг, Фарш берет меня за подбородок.
- Э! – дергаюсь инстинктивно. – Аккуратнее! Не зажило еще.
- Да! – поддерживает Люська. – Не хватай! Не твоя! Кстати! – тут же подпрыгивает моя пышнотелая подруга. – А твой «бородач» что скажет?
- А не пофигу, чё он там промямлит? – пытается выглядеть храбрым Фарш. – Он уже дня три не появлялся. Все. Надоела.
- Четыре.., - автоматически буркаю под нос, понимая, что меня это начинает беспокоить.
- А! – радостно кричит Люська. – То есть ты и дни пропажи считаешь?! А то все «нафиг надо», да «нафиг надо»…
- А действительно! – поддакивает Скелет. – Нафиг надо!
Морщусь и смотрю на пацанов недовольно. Вот ничего против них не имею, но как же мне не нравится, когда мужская половина человечества лезет обсуждать сердечные дела девочек. Подобным образом меня должна отчитывать только Люська. Но она в постоянном поиске своего отношения к «бородачу». Сегодня он ей нравится, завтра она на него орет и прогоняет. С месячными это никак не связано. Но и это не важно. Важно, что обсуждать это я буду только с Люськой. Ну еще с Коброй, Геллой. Можно с Черепом обсудить. Он у нас из этих… Наверное – это единственный случай неформала нетрадиционной ориентации…
- А тебя не спрашивали! – вмешивается тут же Кобра, которая к Скелету испытывает слишком теплые чувства.
- А тебя не выкидывали! – парирует Скелет.
- Значит, считаешь все-таки дни, да? – в укор выдвигает мне Фарш.
Фаршу девятнадцать. Учится в колледже на какого-то там слесаря. Ходит на учебу через раз, поскольку испытывает определенные трудности в общении со сверстниками. Другое дело Череп! Учится в колледже на повара-кондитера! Коллектив – сугубо девичий. В своей тарелке парень!
Фарша же задевает мой интерес к «бородачу». Особенно – его ко мне. Вот только выступить открыто против постоянных и немного назойливых визитов этого самого «бородача» он слегка побаивается.
Ну как слегка…
- А чё вы все на меня так уставились?! – начинаю нападать на толпу, смотрящую на меня с интересом и ненавистью одновременно. – Хочу – считаю! Хочу – забываю! Захочу – замуж выйду!
- Правильно! – поддакивает Люська, которая сегодня настроена благосклонно. – Я тебе давно говорю, что они совсем другие! Заботливые и щедрые! Вон тебе «бородач» сколько подарков уже подарил!
- Только я чё-то ни одного у нее не видел, - язвит Фарш.
Чтобы было понятнее, объясню – Фарш немного ко мне неравнодушен. Немного – это как раз-таки до той самой степени, чтобы просто чмырить «бородача» в его же отсутствие.
- Так она ничего и не берет у него! – спорит Люська за меня.
- Ну и дура! – выскакивает у Геллы.
- Хватит! – пытаюсь успокоить всех. – Подарки – это обязательства! А я – личность свободная! Предпочитаю порхать бабочкой над степями и горами Кавказа!