Подставная Вера депутата

Глава 4. Артем

- Артем Артемович, - семенит возле меня секретарь Аллочка, перебирая документы в папке, - звонили из общества детей инвалидов. Просили рассмотреть их ходатайство об оснащении центра спецоборудованием. Пандусы, пристенные поручни и прочее…

- Понятно, - тут же выхватываю у нее лист.

- Далее.., - щебечет мой секретарь. - Обращение от жителей села Марьевка, что под Москвой. Просили очистить пруд. Это единственный водоем, где дети постоянно купаются. Родители беспокоятся за возможное заражение какой-либо вредной инфекцией.

- Ясно, - забираю еще лист.

- Еще пришел запрос на помощь в проверке управляющей компании, - читает Аллочка следующий листок. – Жильцы дома жалуются на отсутствие ремонта в подъездах вот уже в течение десяти лет. Просили посодействовать и осветить данную проблему, основываясь, что они не единственные пострадавшие.

- Есть еще? – машинально интересуюсь.

- Проблема всей страны! – восклицает Аллочка, будто я не понимаю очевидных вещей. – Можно сказать, что государственная!

- Ясно, - опять забираю очередной лист-запрос.

- Еще, Артем Артемович, просили передать, что вас приглашают на выступление русского народного ансамбля в Петушки…

- Куда?! – впервые за все время смотрю на девушку, не снижая скорости.

- В город Петушки! – Аллочка смотрит на меня, как на умалишенного. – Это во Владимирской области! Ансамбль, кстати, тоже называется «Пе-туш-ки», - смотрит она вновь в папку с документами, собираясь загрузить меня новой информацией.

- Я надеюсь коллектив ансамбля не мужской? – продолжаю смотреть на нее с подозрением.

- Нет! – отрезает девушка.

Аллочка сразу же хочет зачитать мне следующее обращение от граждан, но мы делаем поворот в приемную моего кабинета и я с силой врезаюсь в дверной косяк.

- Ууй.., - хватаюсь за лоб рукой, понимая, что довольно прилично ударился.

- Предупреждаю! Льда нет! – сразу же выпаливает Аллочка, проходя в мой кабинет, где уже сидит Пашка.

Видя, что мой друг и руководитель агитационной компании в одном лице сидит с пустым стаканом, желая уже налить себе чего-нибудь горячительного, понимаю, что реплика об отсутствии льда была адресована не мне. Становится даже обидно, что в этой компании моему лбу не уделяется ни капли внимания.

- Далее, Артем Артемович.., - начинает Аллочка громко выполнять свои обязанности, но я тут же ее прерываю.

- Алла, давай я сам, - все еще потираю ушибленный лоб ладонью.

Моему секретарю не нравится моя просьба, поэтому она с грохотом кидает папку на стол перед моим другом.

- Сразу бы так! – практически кричит девушка и выходит из кабинета, громко хлопнув дверью.

- Я бы ее уволил, - вдруг заявляет друг, развалившись в кресле, но все же отставив стакан.

- Вообще-то у меня другие мысли, - усаживаюсь в свое кресло. – Хочу сократить расходы на заработную плату сотрудникам. Поэтому задумался: кого мне убрать… Секретаря или… тебя.

Друг тут же подбирается, застегивает пиджак и начинает вести разговоры уже в деловом ключе:

- Так, Артем Артемович, не горячись. Все сейчас решим! – берет папку, брошенную гневной Аллочкой. – Так… Что тут у нас.

Паша быстро, даже не делая вид, что читает обращения, перелистывает все, и тут же закрывает папку, прихлопнув ее ладонью.

- Все это ерунда! – заявляет амбициозный друг. – Здесь сплошное бла-бла-бла и слезы простых рабочих людей. А нам нужно что-то грандиозное!

- Дай сюда папку, - требую я, но только для того, чтобы убрать ее в свой портфель вместе с обращениями, которые забрал у Аллы лично. – Что грандиозное ты предлагаешь?! Бабушку через дорогу перевести – тебя не устраивает. Так что же сделать-то? Может быть самого президента спасти?! А что? Ты его начнешь топить, а я его спасу! Грандиозное?! По-моему более чем.

Выжидающе смотрю на друга, которого сам и назначил руководителем агитационной компании. Бес попутал в тот момент. Хотя и прекрасно понимаю, что Пашка четко разбирается в заданной ему задаче. Но почему-то именно сейчас он решил пойти иным путем. Хочет, чтобы моя личность, как кандидата в депутаты, просто выстрелила. Выстрелила и сразила всех наповал!

Пашка не тушуется, а сразу же находит, что ответить мне:

- Вот! Видишь, как ты правильно мыслишь!

- Ты реально хочешь утопить нашего президента? – смотрю на него настороженно.

- А почему бы и нет?! – делает изумленные глаза друг. – Заманим его к какому-нибудь водоему. Или просто столкнем в Москву-реку, когда он будет гулять по набережной. А ты будешь спасать его!

- Я плавать не умею, - напоминаю Пашке.

Друг морщится.

- Тогда нет, - мотает отрицательно головой. – Это сначала тебя нужно плавать научить. Потом учить, как держаться на воде, а затем проходить инструктаж по спасению людей… Это долго.

- Паш, - смотрю на него с недоумением, - я пошутил.

- Да?! А я взаправду принял! Ну да ладно! – отмахивается он от меня. – Важно, что ты понял ход моей мысли. Вот что-то вроде этого нам и надо!

- Ну если совсем так серьезно, давай Аллочку топить будем, - продолжаю смеяться над другом.

- А что?! Это идея! – практически подскакивает Пашка.

- Паша, давай серьезней, - говорю уже устало. – Ты видел мои шансы? Мне нужно что-то делать. Просто сверкать в телевизоре и заявлять о своих достоинствах, обещать золотые горы – уже мало. Нужно не говорить, а делать.

Паша поджимает губы, явно расстроившись отсутствию возможности легально поиздеваться над Аллочкой.

- Поехали! – заявляет он и тут же вскакивает.

- Куда? – удивляюсь его внезапному порыву.

- У тебя политические дебаты на телевидении. Ты забыл что ли?

Я действительно забыл о предстоящем мероприятии. Поэтому тут же подорвался и быстрым шагом пошел за другом.

Мы приехали строго в назначенное время. На телестудии было много народа. В том числе представителей различных организаций, желающих занять место в партии.

О том, чтобы стать депутатом, я задумывался давно. Поскольку моя компания занимается разработкой компьютерных программ, хочется немного заявить о себе. Да и не только… С помощью государства я смогу распространить свои проекты, заработав на этом деньги. В итоге выиграют все: я получу деньги, а общество значительно упростит себе жизнь в оформлении различных документов. У меня уже есть один проект, который можно использовать в одной бюджетной организации. Скоро будет закончен второй. Пока своими разработками я оснащаю различные крупные корпорации в России и по Миру. Хотелось бы расширить область сбыта.

Выступление на телевидении, называемое дебатами, отняло добрые четыре часа. За это время было всего два перерыва, в течение которых мы не замолкали. Каждый продолжал гнуть свою линию. Один из кандидатов был особенно нервным. Он несколько раз грубил ведущему, отчего его даже попросили временно выйти из кадра.

Паша всегда был рядом. Подсказывал, как вести себя, как реагировать на выпады. Пришлось немного сложно, но я понял главное.

- Паша, - заявляю другу, как только мы выходим из телецентра, - я понял, что нам нужно добавить. Во всяком случае, в какую сторону нужно думать.

- В какую? – тут же подхватывает друг.

- Нам нужно что-то придумать для детей! – смотрю в глаза Паше, который с детьми ранее дела не имел. – Я, конечно, как и ты, далек от этого. Но ты видел, как ведущий тепло отзывался о Федорове? А что он предлагает?! Санатории детям, конкурсы с возможностью выигрыша бесплатного обучения в колледжах. А кто получает все блага? Правильно! Дети! Дети и подростки! Поэтому направь свои мозги в эту сторону!

Вижу, что друг всерьез задумался. Голова у него варит хорошо, поэтому я верю, что Пашка что-то придумает по-настоящему грандиозное.

- Так, ты думай, а я дойду до кафе, - киваю в сторону кафе, находящегося через дорогу, - кофе нам возьму. Надо взбодриться, а то всю энергию в студии оставил.

Друг только кивает. Он смотрит на меня, но не так. Будто во мне дырка. Сквозь меня. Мне даже пришлось помахать перед его глазами рукой, чтобы привлечь внимание. Но ничего не получилось. Мозг друга загружен новой идеей.

- Понятно… Думай.

Разворачиваюсь и иду к светофору, который вот-вот станет гореть красным. У меня несколько секунд, чтобы перебежать дорогу. Ждать потом полторы минуты. А столько свободного времени у меня нет. Поэтому практически несусь через дорогу. Находясь на середине, вижу, что на светофоре загорается желтый свет, но слышу детское:

- Папа!

Почему-то машинально реагирую…

- Что?! – оборачиваюсь и тут же останавливаюсь, высматривая, кто же меня позвал.

Вдруг до меня доходит, что детей у меня нет. Но поздно…

Глава 5. Артем

- Артем Артеемоовиич… Просыпаемся… Глазки открываааем…

Яркий свет пробивается даже через опущенные веки. У меня нет сил их поднять, но кто-то настойчиво это требует. Даже по щекам начинает бить.

- Артем Артемович, надо вырываться из пучины, - просит мужской голос. – Понимаю, не хочется. Но это просто необходимо. Мы вас заждались уже. Переборщили в итоге, - говорит он кому-то с претензией. – Вот. Поддались общей панике.

- Можно я попробую?

Мне показалось, или это детский голос?

- Паааапааа… Просыпаааайся… Не заставляй нас с врачом хлопать тебя по щекам еще сильнее, - раздается над ухом писклявый голосок, отчего мои глаза мгновенно открываются.

Смотрю на белое полотно. Не сразу понимаю, что это потолок. Вокруг стены в плитке.

- Где я? – с трудом удается произнести.

- Ты в больнице, пап! – надо мной склоняется счастливое лицо незнакомой мне рыжей девочки.

- У меня нет детей, - пытаюсь противиться новым обстоятельствам.

- Есть! – заявляет девочка.

- Сколько лет я пролежал в коме? – паника начинает охватывать.

- Двенадцать, пап!

- Сколько?! – подскакиваю на кровати.

В голове сумбур. Пытаюсь вспомнить вчерашний день или хотя бы то, что было накануне, если я лежал в коме. Пытаюсь понять, что со мной вообще произошло, и каким образом я оказался в больнице. При этом я истерично хватаю воздух ртом, но ничего не получается. Нормально вздохнуть не могу, отчего начинается приступ удушья. Это замечает врач и тут же меня успокаивает:

- Тихо-тихо.., - улыбается он, выставив руки перед собой, убаюкивая меня как сумасшедшего. – Никакой комы. Ничего серьезного. Ваша дочь просто шутит.

- Да, пап! – опять передо мной счастливое лицо рыженькой незнакомой девочки. – Это аллегория!

- Але… Чего? – совсем все из головы повыскакивало.

- Аллегория, пап, - улыбается девочка с двумя хвостиками и рюкзаком за плечами.

- Хватит! – пытаюсь слезть с кровати, чтобы убежать из этого дурдома. – Я не папа! У меня нет детей!

Ступаю на ногу и чувствую сильную боль во всем теле.

- Ууууй, - хватаюсь за бок и возвращаюсь назад, зажмурившись от боли.

- Артем Артемович, - подключается врач, - с вами ничего серьезного не произошло. Вас просто сбила машина. Будьте аккуратны в следующий раз и дорогу переходите, а не перебегайте. У вас множественные ушибы, но в остальном все в порядке. Денек отлежитесь у нас в больнице, и мы вас отпустим.

- Я не могу, - отказываюсь, - у меня завтра важные встречи. Да и сегодня тоже, если я еще успею на них.

- Пап, хватит работать, - опять слышу детский голосок. – Отдыхать тоже нужно. Ты совсем себя не бережешь.

- Замолчи! – кидаюсь криком на ребенка, чем пугаю ее. Тут же остываю. – У меня нет детей. Я тебя не знаю. В первый раз вижу.

- Ты просто не знал о моем существовании, - пожимает плечами девочка. – Мама воспитывала меня вместе с бабушкой и дедушкой. А как только я узнала, что именно ты мой папа, тут же приехала к тебе.

- Зачем? – смотрю на нее настороженно.

- Как зачем?! – округляет глаза девочка. – Я хочу, чтобы у меня был папа!

- Черте что.., - буркаю себе под нос и в очередной раз дергаюсь от боли. – У меня хоть ребра целы?

- Целы, - кивает врач. – Правда, вы сильно кричали от боли, поэтому вам пришлось дать успокоительного. Но ваша дочь настаивала, чтобы вы не просто успокоились, но и отдохнули, поэтому влили в вас чуть больше.

Врач слегка тушуется за провинность и косится на рыженькую девочку. Что-то мне подсказывает, что они мне тут не только успокоительного влили. Не удивлюсь, если введенный мне препарат вызывает побочным эффектом галлюцинации. Рыженькой девочки просто нет в палате. Она мне кажется. Ее нет!

- А вы точно мне успокоительное вкололи? – спрашиваю, прищурившись, тем самым давая понять, что я их раскусил.

- Точно, - улыбается мужчина и собирается уходить. – Я пойду. Меня ждут другие пациенты. Ваша дочь – молодец. Она так заботится о вас.

Меня передергивает от слова «дочь». У меня нет детей. Точнее – нет родных детей. А эта рыженькая определенно претендует на прямое наследование моей жилой и нежилой площади в будущем. Решаюсь на откровенный разговор, когда девчушка садится на стул, предварительно подставив его к кровати поближе.

- Как тебя зовут? – спрашиваю тихо.

- Вера, - заявляет ребенок с улыбкой.

- Сколько тебе лет?

- На днях исполнилось двенадцать.

- Откуда ты? – задаю самый страшный для меня вопрос.

- Из Нижнего Новгорода!

На секунду сердце останавливается. Потом начинает резко и быстро пульсировать, вызывая у меня отдышку. Наверное, я поседел сразу, в одну секунду, поскольку девчушка начала за меня беспокоиться:

- Пап, ты чего?

Она подскакивает на стуле, тут же хватает стакан с водой, стоящий на тумбочке возле кровати, и подает мне. А я в этот момент даже вдоха сделать не могу.

- Вот, пап, выпей! – подсовывает мне стакан под нос.

Но у меня будто самый настоящий приступ паники, поскольку только хуже становится. От ее «пап» в груди все гореть начинает. Давно еще читал, что когда у человека горит в груди – это первый признак инфаркта. Не обманули. Скорее всего, так и есть, потому как перед глазами все плыть начинает. А вода в меня так и не влезает. Я даже глотка не могу сделать.

- Пап, я сейчас за врачом сбегаю! – практически кидает в меня стаканом Вера и уже стартует в сторону двери, но я ее быстро останавливаю, удержав за руку.

- Не… Не…, - из меня только слабый шепот идет.

- Тогда пей водички, - уже настойчиво просит Вера, обхватив стакан одной рукой и практически прижав к нему мою голову второй.

А девочка умеет быть настырной. Во всяком случае в меня все же влилось пару глоточков воды, отчего стало значительно лучше.

- От-ку-да?.. – еле слышно опять интересуюсь.

- Из Нижнего Новгорода, - говорит она уже тише.

Я невольно икаю. Это мой город. Я в нем родился. Девчушка рыжая. От слова «совсем». Поэтому становится страшно от мысли, что я могу быть папой. Самым настоящим.

Дальнейший разговор не клеится. Точнее, я молчу, попивая водички из стакана, а Вера рассматривает меня с легкой улыбкой. Чую, что хочет сказать мне что-то колкое… И не ошибаюсь.

- А у тебя такая реакция от осознания того, что это может быть правдой? – лукаво интересуется девочка.

Для своих двенадцати она совсем какая-то взрослая.

- А тебе точно двенадцать? – уточняю на всякий случай.

- Да, - протяжно отвечает, принимаясь наматывать локон на палец. – А тебе свидетельство о рождении показать?

- А оно с собой что ли? – вскидываю бровями.

- Конечно! – Вера смотрит на меня как на дурака. – Я что, по-твоему, должна без документов по Москве гулять?

- Логичнее, что документы будут у твоей мамы. Пока вы вместе по Москве гуляете, - уточняю, даже приподняв указательный палец. – Где твоя мама?

Реакция девчушки заставляет скукожиться изнутри. Вера смотрит на меня то ли испуганным взглядом, то ли взглядом сожаления. Еще мгновение и будто заплачет.

- Вера.., - начинаю осторожно, - твой взгляд меня пугает…

Глава 6. Артем

- Вера.., - начинаю осторожно, - твой взгляд меня пугает…

- Пап, - тут же оживает Вера, - обещай, что ругаться не будешь! Я, конечно, тебя впервые вижу, но мне кажется, что ты добрый папа!

Вот и первые звоночки… Эта девчонка планирует выжать из меня все, что только сможет. Признание, любовь, подарки, деньги…

- Я постараюсь сильно не кричать, - говорю тихо и с улыбкой. Мне нужно расположить к себе незнакомку, чтобы понять, действительно ли она может быть моей дочерью. – Тем более, что у меня, кажется, все равно ребра сломаны. Вздохнуть полной грудью для крика не смогу.

- Ладно, - машет она рукой, - будем считать, что я поверила в твою беспомощность.

А девчонка умна не по годам. Во всяком случае речь у нее существенно отличается от манеры общения сверстников. Мне это знакомо. Нельзя сказать, что я вообще ничего не знаю о детях.

- Я ничего не сказав маме, бабушке и дедушке поехала в Москву. Оставила только записку, что уехала к папе. То есть к тебе.

У меня начинается новый приступ паники. Я опять хватаю воздух ртом и не могу нормально вздохнуть. Вера вновь подсовывает мне под нос стакан с водой и помогает сделать глоток. При этом я слышу ее взволнованное:

- Паааап, ну нельзя же быть таким впечатлительным…

Это меня отрезвляет, и я начинаю практически кричать:

- Хватит! Я не собираюсь участвовать в этом фарсе! Я тебя не знаю! Ты незнакомый ребенок, не достигший возраста согласия! Сидишь возле моей кровати! А я, между прочим, практически известная личность! Мне проблемы с малолетками не нужны!

- Пап, ты чего? – смотрит Вера на меня непонимающе. – Какого согласия? Я на все согласна!

- Уууу, - взываю от отчаяния.

Я и убежать отсюда не могу, потому как чувствую сильную боль буквально везде, по всему телу. Брехня все это, что нет серьезных повреждений! Как минимум перелом позвоночника! На мое счастье в палату входит Пашка.

- Паша! – кричу ему. Я еще никогда так рад не был при виде друга. – Паша, спаси меня!

Паша улыбается, поглядывая то на Веру, то на меня:

- Что случилось? Тебя так растрогала забота дочери?

Пашка будто ухмыляется надо мной. А мне совсем не смешно! Нас же привлекут к ответственности. У меня в палате сбежавший из дома ребенок, которого наверняка ищет полиция. А главное – обеспокоенная мать, которая когда найдет, может обвинить меня во всех смертных грехах человечества и взрослых поползновений по отношению к маленьким девочкам. Я откровенно этого боюсь больше всего. Мне страшно. Я хочу в Думу. А не в тюрьму. А учитывая мой статус на данный момент, конкуренты постараются и доведут ситуацию до ее логического завершения. До тюрьмы.

Поскольку все мои страхи прошли только в голове, выдаю непонятное другу предупреждение:

- Паша, в случае чего, я тебя с собой заберу. Будешь вместе со мной любоваться небом в клеточку.

Обижаюсь на реакцию друга, скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к стене.

- Ну что, Верочка, твой папа капризульничает.., - начинает сюсюкать Пашка. – Сходи, пожалуйста, в буфет и купи ему шоколадку. От сладкого у него настроение поднимается.

- Хорошо! – слышу радостное ребенка.

- Стой, Вер! – кричит Пашка ей вслед. – Деньги-то возьми.

- Не надо! У меня есть!

- Надо же, - протягивает друг, усаживаясь на стул после того, как за Верой закрылась дверь, - и не жадная.

Поворачиваю голову к Паше и не могу понять его радостной физиономии.

- Паша, а чего такого веселого происходит? – нападаю на друга.

- Ничего такого, - улыбается друг, - кроме того, что ты наконец-то стал отцом. Настоящим отцом!

- Меня это не радует вообще, - отрицательно качаю головой. – Я понятия не имею, откуда она взялась.

- Как это? Хочешь сказать, что даже не спросил, откуда она? – Паша ловит меня на вранье. – Если ты не знаешь, я расскажу. Ее зовут Вера, она из Нижнего Новгорода. А ее мать зовут…

- Тихо! – прерываю поток информации от друга.

- Аааа, - тут же раскусывает меня друг, - ты боишься узнать имя ее матери. Ты боишься признавать факт отцовства.

- Паша, я публичный человек, - начинаю оправдываться. – Обо мне написано в газетах. Интернет пестрит моими портретами. Повсюду подробно приводится моя биография. Эта девочка могла просто найти похожего на нее публичного человека. Прочитать, откуда он родом, и представиться дочерью. Ты видел ее документы? Откуда ты можешь знать в точности, что она именно из Нижнего Новгорода?

- Хочешь сказать, что Вера самозванка? – слегка с улыбкой журит меня друг. – Тёёёмыч… Я был о тебе лучшего мнения…

Пашка уже откровенно смеется. Ему смешно! Конечно! Не его же сегодня сбили. Не у него же нашлась дочь! Не его же теперь будут обсуждать в прессе!

- Паша.., - только пытаюсь ему грозить гневно, но ничего не получается, потому как смех все заглушает.

- Тём, я просто думаю, - пытается что-то сказать мне друг сквозь истерику, - а что с тобой будет, когда объявится мать Веры? Учитывая твое предынфарктное состояние сейчас, при виде бывшей ты, наверное, в кому впадешь!

- И впаду! Имею право! – пуще прежнего сержусь на друга. – Посмотрел бы я на тебя, окажись ты в подобной ситуации.

- Я был бы рад, - говорит Пашка уже спокойнее. – В конце концов, дети – это всегда хорошо. В любом возрасте.

- Ты просто не воспитывал их, - поднимаю указательный палец. – А мне приходилось. И судя по их отношению ко мне сейчас, это далеко не легкое занятие. Одно неверное слово или движение и все! Контакт потерян! Доверие подорвано. Пропасть. Пустота.

- Вот и не делай глупостей больше! – восклицает друг. – Один раз набедокурил и хватит!

- Где я набедокурил?! – смотрю изумленно.

- Как где?! – опять ухмыляется Пашка. – В Нижнем Новгороде! Когда девушку беременную бросил!

- Черт! Паша! – злюсь на него, потому как друга опять раззадоривает вся ситуация, и он просто закатывается смехом.

Но высказать все другу не успеваю, потому как в палату буквально влетает Вера:

- Вот! – кричит девочка. – Купила! Пап, я не знала, какой шоколад ты любишь, поэтому купила свою любимую! Надо же нам больше узнавать друг друга!

Пашка аж покраснел весь от смеха. Практически со слезами на глазах он выползает из палаты, чтобы прийти в себя и успокоиться. И все бы ничего, но вот Вера протягивает мне четыре мои любимые шоколадки. В зелененькой упаковке с фундуком.

- А зачем четыре? – испугавшись в очередной раз возможного родства, тихо интересуюсь.

- Ну как же?! Одна тебе. Одна мне. Одна дяде Паше. А одна врачу! Должны же мы отблагодарить его за работу. Бабушка всегда после выписки из больницы врачу коробку конфет дарит. Конфеты в коробке были, - кивает она головой, - но срок годности совсем на исходе. Не подарим же мы такое.

Даже не знаю – радоваться или плакать такому подарку судьбы…

Глава 7. Кира

- Кир, я должен знать, кто отец Веры! – практически кричит на меня Егор.

Он так и не отдохнул после дороги. Мы заселились в гостиницу на окраине Москвы просто потому, что она была на пути нашего следования. Желания проезжать дальше, где можно попасть в пробку, не было. Хотелось хотя бы сесть с вытянутыми ногами. Егор выглядел уставшим. Но факт, что он отправился со мной на поиски моего ребенка, меня подкупал. Что-то приятное внутри разливалось от осознания помощи мне. Он не оставил меня в трудную минуту. Возможно, его предложение, сказанное ранее, о необходимости продвинуться нам уже в отношениях дальше, не останется мною без внимания.