Кузница попаданки. Скованная проклятием

Громкий шёпот с последней парты. Даже не поворачиваю голову — знаю, что это Витька Громов, мой «любимый» двоечник. Он тянет руку, как будто я не вижу, как он прячет под партой телефон с ГДЗ.

Я медленно иду между рядами, делаю вид, что проверяю тетради, и останавливаюсь рядом с ним. Над классом повисает тишина — все ждут, что будет. Даже отъявленные хулиганы затихают на моих уроках. Не потому что боятся — потому что знают: со мной лучше не шутить.

— Витька, — говорю я спокойно, — если ты сейчас не уберёшь телефон, я позвоню твоей маме и расскажу, где ты вчера был вместо подготовки к экзамену.

Его глаза округляются.

— Вы… вы же не могли знать…

— В «Рок-кафе» на Арбате, — улыбаюсь. — Ты забыл, что я там была? Ты даже попросил у меня автограф на салфетке.

Класс взрывается хохотом. Витька краснеет, но убирает телефон.

*

3:45 PM. Последний звонок. Я собираю вещи в учительской, когда ко мне подходит завуч:

— Алиса, ты же знаешь, что у нас педсовет в пять?

— Знаю, — вздыхаю. — Но мне нужно успеть в мастерскую до закрытия.

— Опять твои «железки»? — качает головой Марина Петровна.

Я улыбаюсь. Да, моя странная страсть — ковать металл. После смерти отца (бывшего кузнеца) осталась его маленькая мастерская. Я не мастер, но когда бью молотом по раскалённому железу — чувствую себя живой.

Я выбегаю из школы под дождь. Город хмурится, промозглый ветер подгоняет к остановке.

И вдруг, в переулке рядом со школой, слышу крики. Оборачиваюсь — трое подростков в чёрных капюшонах зажали Витьку у стены. Один толкает его, другой замахивается кулаком.

— Давай, быстро, карту гони! — шипит один. — Пин-код тоже не забудь, понял?

Витька прижимает рюкзак к груди, трясётся всем телом:

— Я… я не дам вам ничего! Отвалите, уроды!

— Ах, ты ещё дерзкий? — ухмыляется второй, выхватывает из его рук рюкзак и начинает шарить по карманам.

Я не раздумываю ни секунды. Бегу к ним, громко крича:

— Эй! Оставьте его в покое!

Они удивлённо оборачиваются. Один из них бросает Витьку прямо на асфальт и достаёт нож.

— Ух, ты какая бэйба, — хмыкает один из них. – Иди-ка сюда.

Сердце колотится в висках, но я встаю между Витькой и хулиганами.

— Я сказала, отвали от ребёнка!

– Слышь, если не свалишь, то…

– Я сейчас полицию выз…

Один из них бросается на меня. Я чувствую резкую боль — лезвие скользит по боку. Но я не отступаю, заслоняю собой Витьку, который, дрожа, жмётся к земле.

— Твою мать! Бежим! — орёт кто-то из них, и они исчезают в темноте.

Я опускаюсь на колени, зажимая рану. Витька смотрит на меня испуганными глазами:

— Алиса… Николаевна…Вы… вы зачем?..

Я улыбаюсь сквозь слёзы:

— Всё хорошо, Витюш. Всё нормально, не волнуйся. Главное — ты цел.

*

Холод.

Я открываю глаза. Лежу на земле. Но это не асфальт — это мокрая трава.

Последнее, что помню — дрожащая рука Витьки и его дрожащий от слез голос:

– Алиса Николаевна, вы только подож…подождите, ладно? Скорая едет уже. Подождите!

А теперь я непонятно где. Но, кажется, я всё сделала правильно.

Над головой — небо, затянутое густым серым туманом.

— Живая! — раздаётся чей-то хриплый голос.

Я резко сажусь. Передо мной стоит старик в потрёпанном плаще, а вокруг — деревянные дома, кривые улицы, и… тишина.

— Где я? — пытаюсь встать, но ноги подкашиваются.

— В Туманной Гриве, дитя, — говорит старик. — А ты… ты первая чужая за сто лет, кто попал сюда извне.

Я оглядываюсь. Туман сгущается, будто живой.

— Что это за место?

Старик медленно улыбается.

— Деревня под проклятием. Но ты…ты просто появилась. А значит, , — его глаза вспыхивают странным блеском, — ты и есть наша последняя надежда. Лорд Астиан Дарн не успел.

– Эм, что простите? – Я медленно приподнимаюсь на локте. – Вы о чем вообще?

Где-то в тумане раздаётся звон металла…

Визуал

Наша героиня – Алиса Соколова

Глава 2 - Давай поиграем

– Если это розыгрыш от моего класса, то получилось классно. Витюш, выходи. Даже поставлю пять за креатив.

Я оглядываюсь, но никого из знакомых не вижу. Только всё тот же старик представившейся как старейшина Годрик — только качает головой. Двое крепких мужчин в потрепанных кожанках крепко держат меня за руки. Я вырываюсь, но их пальцы впиваются в мои запястья, как железные тиски.

— Ты попала сюда не просто так, — бормочет Годрик, шагая впереди. — Ты та, кто способна восстановить кузню Теней и не допустить власти лорда Дарна! Туман тебя выбрал!

— Туман — говно! — огрызаюсь я, совсем уже никак учитель. Но меня тащат дальше по грязной улочке. – И пусть выбирает меня обратно. Вы что? секта какая-то или что? Учтите, у меня есть знакомые в ФСБ!

На самом деле нет, но им-то это откуда знать?

Деревня выглядит так, будто её забыли в средневековье. Кривые домики с покосившимися ставнями, мостовая, поросшая мхом, и этот бесконечный туман, который окутывает всё, как одеяло. Он не просто висит в воздухе — он шевелится, будто живёт своей жизнью.

И самое мерзкое — люди. Они выходят из домов, смотрят на меня пустыми глазами. Ни удивления, ни страха. Только надежда.

Меня от этого тошнит.

Что, блин, происходит?!

Впереди появляется здание.

Оно не похоже на кузню.

Оно похоже на разлагающегося зверя.

Кузница Теней — огромная, почерневшая от времени постройка с провалившейся крышей. Стены покрыты странными царапинами, будто кто-то точил когти о камень. Дверь перекошена, железные петли ржавые, но заперты на массивный замок.

— Откройте, — командует Годрик.

Один из мужчин достаёт ключ — слишком большой, слишком старый.

Замок скрипит.

Дверь распахивается с жутким стоном, и на меня пахнуло запахом гари, металла и чего-то кислого, как испорченное мясо.

— Нет.

Я упираюсь ногами в порог.

— Я туда не пойду! Я на вас в суд подам! Я напишу президенту!

Но даже такие угрозы никого не впечатляют.

Меня толкают в спину, и я падаю внутрь.

Дверь захлопывается за моей спиной.

Замок щёлкает.

Темнота.

Я лежу на холодном каменном полу, сердце колотится так, что кажется, вырвется из груди.

— Эй! Выпустите меня! — бью кулаками в дверь.

В ответ — тишина.

Я оборачиваюсь.

Кузница огромна.

Высокий потолок, закопчённые стены, горны, покрытые пеплом. На полу — куски металла, обломки инструментов. В углу — наковальня, но она… изъедена, будто её грызли.

И тишина.

Слишком тихо.

Слишком пусто.

Но я знаю, точнее чувствую на себе чей-то взгляд. Я здесь совершенно точно не одна.

Шорох.

Я замираю.

Ещё один.

Из-за горна показывается пара жёлтых глаз.

Потом ещё одни.

И ещё.

Гоблины.

Они не такие, как в сказках.

Эти — на удивление пропорциональны, с темно-зеленой шерстью и выразительными глазами. Их пальцы заканчиваются когтями, а рты растянуты в зловещих ухмылках.

Один, самый крупный, вылезает вперёд. Его левое ухо оторвано, а в правом — золотая серьга.

— Новая хозяюшка? — он цокает языком. — Опять.

Я не дышу.

— Не, вот хозяйкой вашей я быть вообще не хочу.

Гоблин смеётся — звук, как скрип ржавых петель.

— Отлично. Потому что мы тоже не хотим такую как ты в хозяйки. А вот в виде вкусного мясца – самое оно.

Он делает шаг вперёд.

— И раз ты здесь…

Его когти блестят в тусклом свете.

— Давай поиграем.

Визуалы

Та самая кузня

Её работники)))

Глава 3 - Почти договор

– Хотите поиграть? Ну, давайте, раз такие смелые!

Мой голос звучит куда увереннее, чем я себя ощущаю внутри. Ладони мокрые, пальцы дрожат, сердце стучит так, будто кто-то запустил там отбойный молоток, но я упрямо держу спину прямо — как когда входила в самый буйный девятый "Б" на перемене.

В голове вертится дурацкая мысль: "Ну всё, Алиса, доигралась – теперь вместо Витьки Громова разбираешься с гоблинами. Перспектива, конечно, так себе!"

Гоблин с золотой серьгой в рваном ухе — пусть это будет Клык — медленно скользит по мне желтым, хищным взглядом. Его когти лениво царапают наковальню, оставляя тонкие полосы на ржавом металле — звук противный, аж мурашки по спине.

— Хозяюшка хочет играть? — он шипит, оскалившись, и я на секунду вижу целую батарею острых, как у акулы, зубов. — Давай поиграем в "догони и откуси". Ты бежишь первая.

Из тени вылезают ещё трое. Самый мелкий, Шнырь, уже облизывает губы, глаза его горят, а в грязных пальцах он крутит что-то, подозрительно похожее на заточку из куска косы. Двое других — один толстый, с животом, свисающим почти до колен (Пузо), и долговязый, с перекошенной челюстью (Щель) — занимают места по бокам, отрезая мне путь к двери.

Я медленно отхожу к стене, спиной ощущаю холод и шершавость камня. Дышать становится труднее, но я выдавливаю из себя спокойствие и говорю, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Давайте уже по-честному. Вы сколько хозяев "съели"? Пять? Десять?

Клык оскалился пошире:

— Стояла бы тихо — мы бы тебе в конце сказали твой номер.

— Но кузница всё равно разваливается, — я киваю на прогнившие балки, — инструменты ржавые, заказов нет…

Шнырь встревает, нервно:

— Нам и без заказов хорошо!

Но Клык бросает на него взгляд — и Шнырь тут же замолкает, втянув голову в плечи.

Попала в точку. Так, отлично, это надо использовать.

— Интересно, — я делаю вид, что задумалась, — лорд Астиан Дарн в курсе, что вы тут всё развалили? Или ему как раз этого и хочется?

В комнате становится тихо, даже дыхание гоблинов будто замирает. Шнырь смотрит на меня, не мигая, а у Клыка начинает дёргаться хвост.

Надеюсь, я не совсем уж чушь несу…

— Пф, этот магический говнюк! — Клык плюёт через плечо, но голос у него звучит уже не так уверенно. — Что бы он ни говорил, всё равно не сможет справиться.

— Он боится нашей кузницы! — выкрикивает Шнырь, но слишком быстро, слишком громко, будто оправдывается.

– И нас! Да… Особенно нас, — поддерживает его Щель, но взгляд отводит в сторону.

Ну-ну. Видно же, что бояться тут должны они, а не лорд.

Кем бы этот Дарн ни был, это имя их пугает. Я решаю дожать тему:

— Он не сунется… Пока кузница не заработает по-настоящему, — медленно говорю я, — но если вдруг узнает, что здесь снова куют…

Пузо начинает что-то бормотать, но тут же умолкает под взглядом Клыка.

— Он вас что? — настаиваю я.

— Ничего! — рычит Клык. — Мы не боимся этого… этого…

— Лорда? — подсказываю я.

— Да плевать мы на него хотели! — Шнырь сплёвывает на пол, но глаза у него мечутся, как у мыши в мышеловке.

— Конечно, конечно, — киваю я. — Но если он всё же придёт… Я могу вас прикрыть.

Гоблины переглядываются, явно не уверенные, стоит ли мне верить.

— Ты? — Клык хмыкает. — Чем?

— Я человек. А значит, мне можно то, что вам — нет, — улыбаюсь я. — Могу врать ему в лицо. Могу сказать, что вы — лучшие кузнецы во всём королевстве. А могу… — понижаю голос, — устроить так, чтобы он больше сюда не совался.

Они слушают, затаив дыхание. Я достаю из кармана мелок и, чтобы выглядеть занятой и уверенной, начинаю рисовать на ржавом листе металла простенькую схему.

— Смотрите, — говорю, — пункт первый: ремонт крыши.

— Ну, залезть-то я с удовольствием, — неожиданно бодро говорит Пузо, — но ремонтировать что-то… пф, я подумаю.

— Думай, — киваю я, отмечая пункт на схеме.

— Второе — новые инструменты. Без них никуда.

Шнырь оживляется, его глаза заблестели:

— Новые, блестящие, крепкие — это хорошо!

— И, наконец, третье — кузница должна приносить пользу. Вы приносите… А ещё… — я делаю паузу и достаю из кармана шоколадку, которую приберегла себе на обед.

Шнырь чуть не подпрыгивает на месте:

— Что это?!

— Особое снадобье, — улыбаюсь я. — Тот, кто работает лучше всех — получает кусочек. Каждый день.

Клык скалится, не сдаётся:

— А если мы у тебя просто отнимем?

Я, не теряя спокойствия, усаживаюсь на бочку, закидываю ногу на ногу и вытягиваю руки:

— Можете попробовать. Только учтите — это последняя в этом мире. И знаете, что будет, если лорд нагрянет с проверкой, а тут бардак?

Рисую мелом на железе карикатуру: тощий, злой Дарн с табличкой "Теперь кузница моя".

Гоблины смотрят, затаив дыхание. Даже Клык на миг теряет свою наглую ухмылку.

В комнате воцаряется напряжённая тишина. Я чувствую, что их внимание у меня в руках.

— Итак, правила: я — хозяйка, вы — мастера, работаем по графику. Кто халтурит — остаётся без сладкого.

— А если не согласны? — Клык вновь скалится, но уже не так уверенно, как раньше.

Я медленно ломаю шоколадку пополам, позволяя запаху разойтись по каморке, и смотрю на них с лёгким вызовом:

— Тогда продолжаем, как есть. — Пожимаю плечами. — Гнилая крыша, голод, и… о да, визит лорда. Я не против. А вы?

Шнырь сдаётся первым:

— Я… я согласен!

Остальные гоблины переглядываются и по одному кивают. Даже Клык в итоге выдавливает сквозь зубы:

— Но первый же твой прокол — и мы начинаем новую игру. Ты в курсе.

— Договорились, — улыбаюсь я, разламывая шоколадку на части и раздавая её.

Они ещё не знают, что я вообще не в курсе, кто такой этот Астиан Дарн.

Они даже не подозревают, что я впервые слышу это имя.

Но они поверили, что я могу их защитить.

А это — уже половина победы.

Теперь главное — улучить момент и сбежать из этого гоблинского дурдома, пока никто не передумал.

_________________________________________________________________________

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в увлекательную новинку Рины Мадьяр

«Жена в уплату долга. Мыловарня на отшибе»

https://litnet.com/shrt/lhu2

Глава 4 - Побег

— Ну что, работяги, ночь длинная, а у меня планы. Откройте дверь, мне вон ту кучу хлама нужно вынести, — кидаю гоблинам, стараясь не выдать нервозности.

Клык, как самый главный скептик, скрещивает когти на груди:

— Ночью? А если кто увидит?

— Ты сам говорил, что ночью никто не ходит, — парирую я. — Или теперь боишься темноты больше, чем лорда Дарна?

Пузо фыркает, а Шнырь с азартом шепчет:

— Если хозяйка хочет — пусть идет... Может, и не вернется!

Я улыбаюсь, хотя внутри всё сжимается. Клык бормочет что-то себе под нос, но отпирает дверной засов. Деревянная дверь на скрипучих петлях открывается наружу.

— Только быстро! — бросает мне вслед.

Оказавшись за порогом, я замираю. Деревня спит, только где-то вдалеке потрескивает костер. Воздух настороженно недвижим. Я делаю шаг — и тут же слышу за спиной щелчок задвигающейся засовом двери. В груди тянет тяжёлым комком — теперь всё по-настоящему.

Я иду по узкой улочке, стараясь не ступать на хрустящие осколки и не задеть подвешенные у домов верёвки с сушёной рыбой. Тени на стенах будто шевелятся, и каждый скрип ставен кажется подозрительным. Кто-то может выглядывать из-за занавески, улавливать каждый мой шаг. Староста — вдруг он вообще не спит, а следит, чтобы я уж точно навечно в этой кузнице осталась? А может, уже стоит в темноте, вглядываясь в туман, ждет, чтобы поймать меня за руку и вернуть обратно в кузницу.

Стараюсь дышать тише, почти не двигаю руками, чтобы не зацепить случайно ведро или ящик, не поднять шум. Мимо похрустывает гравий — я замираю, прислушиваюсь. Нет, это только капли с крыши. Или всё-таки кто-то вышел на крыльцо?

Вдоль забора мелькает тень — замираю, сердце колотится в горле. Но это всего лишь плешивый кот, который срывается с места и исчезает в тумане. Я почти смеюсь от облегчения, но тут же ловлю себя — нельзя, вдруг кто-то услышит.

Уже совсем близко до ворот, но кажется, что вот-вот появится фигура старосты — с фонарём, с тяжелой связкой ключей, с хмурым взглядом. Стоит только оступиться, и меня тут же вернут обратно, закроют в кузнице, а завтра всем расскажут, что Алиса сбежать пыталась.

Всё тело напряжено, я почти бегу, хотя внешне стараюсь идти спокойно, как будто мне действительно просто нужно вынести хлам. За воротами туман встаёт стеной, но сзади ещё страшнее — любой шорох, любое движение может оказаться ловушкой.

Сердце ухает в пятки, когда я делаю последний шаг за ворота.

Но это мой шанс — нельзя останавливаться. Я крепче сжимаю в руке маленький масляный фонарь, который прихватила еще в кузне, заранее опасаясь ночной тьмы. Его тусклый золотистый свет с трудом пробивается сквозь плотную завесу тумана, размываясь мутными пятнами на молочно-серых клубах. Пламя внутри дрожит, будто боится вместе со мной — то тускнеет, то вдруг болезненно вспыхивает, словно кто-то невидимый дует на огонёк из глубины тумана.

Каждый мой шаг — как на ощупь: под ногами мягкая земля, но за пределом слабого круга света фонаря мир будто исчезает. Туман живёт своей жизнью — в его глубине то и дело проступают колышущиеся тени, похожие на чьи-тофигуры, но стоит моргнуть — и они растворяются, будто их и не было.

Свет фонаря иногда выхватывает из пустоты что-то странное: то всполохнет на мгновение отражением в луже, и кажется, будто изнутри на тебя смотрит пустое лицо; то заиграет на клочке ткани, что цепляется за ветку, и кажется — это чья-то рука тянется к тебе из расселины между мирами.

Сзади будто кто-то идет следом — я слышу приглушённые шаги, но, повернувшись, вижу только, как свет фонаря тонет в вязкой дымке. Иногда мне кажется, что он начинает гаснуть, хотя масла в нём достаточно — словно сам туман высасывает свет, не давая мне найти дорогу.

Я делаю еще шаг — и странный свет начинает играть на стенках тумана, будто там, внутри, шевелится что-то живое. Где-то слева мелькнула тень, и фонарь выхватил из мрака на секунду силуэт, похожий на перекошенное лицо. Я вжимаю плечи, сжимаю кулаки, но иду вперед — только бы не останавливаться, только бы не дать этому туману поглотить меня совсем…

— Спокойно, Алиса, — шепчу я себе, вытягивая перед собой руку. — Просто вперед, найти любой нормальный город и всё…

Но с каждым шагом становится только страшнее. Я будто бы стою на месте. Туман плотнее, чем стены кузницы. Звуки будто исчезли совсем. В какой-то момент я останавливаюсь — кажется, что сейчас зацеплюсь за что-то невидимое или просто упаду в пустоту.

— Эй! — кричу, но голос тонет, будто в подушку.

Пытаюсь вернуться назад, но не могу понять, где ворота. Всё одинаково молочно-серое. Всё.

Сердце бьется где-то в ушах. Я кружусь на месте, нащупывая хоть что-то знакомое, но туман не отпускает. Я застряла. Одна. В полной тишине.

И только теперь понимаю — этот туман не обычный. Он не хочет, чтобы я уходила.

Я делаю шаг в туман — и сразу понимаю, насколько ошиблась решив уйти. С гоблинами и то было безопаснее.

Холод липнет к коже, будто мокрые тряпки. Вокруг — пустота и вязкая тишина, как в пещере. Я крепко сжимаю ладони в кулаки, стараясь вспомнить, где была дорога, куда идти… Но всё растворилось.

Шаг. Ещё шаг. Под ногами — мягкая земля, но кажется, будто топчусь на одном месте. Стараюсь дышать тихо, чтобы не выдать себя, но сердце стучит так, что, кажется, его слышно на всю деревню.

И тут…

Тихий шорох позади.

Останавливаюсь, прислушиваюсь. Показалось? Но нет — между каплями из тумана проступает что-то ещё.

Топ… топ… топ…

Шаги. Кто-то идёт за мной.

Я резко оборачиваюсь — никого. Только туман густеет, сжимается вокруг, будто хочет задушить. И тут — едва слышимый шепот, словно кто-то дышит мне прямо в ухо:

— Не уходи… Алиса… Останься… Мы ждём…

Меня бросает в холодный пот. Я отступаю назад, натыкаюсь на что-то невидимое, чуть не падаю. Шаги за спиной становятся всё громче, будто кто-то догоняет меня. Я срываюсь на бег. Вижу смутные силуэты — или это просто игра света? Но шепот не стихает, он лезет в голову, царапает изнутри:

— Ты не выберешься… Здесь твой дом… Ты наша…

Я бегу, даже не разбирая дороги, спотыкаюсь обо что-то, руки в ссадинах, колени в грязи, в глазах слёзы — не от боли, а от ужаса. Вокруг всё гуще клубится туман, а шаги теперь повсюду — слева, справа, впереди, позади. Я кричу, но свой голос слышу будто из-под воды:

— Оставьте меня! Пустите!

Туман сгущается до белой стены, мне кажется, что я задыхаюсь. Шёпот превращается в вой, в какой-то нечеловеческий хор:

— Алиса… Алиса… Алиса…

Я выбиваюсь из сил, ноги подкашиваются, но продолжаю бежать, пока не врезаюсь во что-то твёрдое, живое и теплое. От удара дыхание перехватывает, я вскрикиваю и мои плечи сжимают чьи-то сильные будто тиски ладони.

Я вскрикиваю от ужаса и неожиданности и со всего маху ударяю вперед фонарем наобум, но мою руку без труда останавливают.

И тут же раздаётся низкий, чуть отстраненный голос:

— И что это за боевые кошечки здесь бегают, м?

________________________________________________________________________

Дорогие читатели!

Хочу рассказать вам о новинке

“Чужая истинная, или Проклятая лавка Попаданки”

https://litnet.com/shrt/lSnt

от Лилиан Уайт

Глава 5 - Встреча в тумане

Я врезаюсь во что-то твердое, и тут же сильные руки хватают меня за плечи, не давая упасть.

— И что это за боевые кошечки здесь бегают, а? — раздается над самым ухом низкий голос, в котором смешались мед и яд.

Поднимаю голову — и замираю.

Прямо передо мной стоит с надменной ухмылкой незнакомый темноволосый мужчина, а рядом с ним здоровенный вороной конь, который недобро и настороженно косится на меня, будто ожидая, что я вот-вот брошусь на его хозяина с ножом.

Хотя, сильно сомневаюсь, что я смогу сделать хоть что-то этому жуткому вампирюге или кто он вообще?

Сам мужчина очень высокий — на голову выше меня, хотя и я не маленькая.

Широкие плечи, узкие бедра, и вся эта красота завернута в черный плащ с серебряными застежками в виде змей, делая его еще более пугающим.

Наверняка подбирал специально.

Его лицо — резкое, с высокими скулами и бледной кожей, будто он годами не видел солнца. Губы — тонкие, слегка изогнутые в насмешке.

Но что пугает больше всего – это его глаза. Они темно-фиолетовые, почти черные, и в них нет ни капли тепла.

— Ну? — он приподнимает бровь. — Ты вообще дышишь?

Я резко отшатываюсь, но его пальцы впиваются в мои плечи крепче.

— Отпусти!

— А если не хочу? — он ухмыляется. — Ты же сама ко мне прибежала. Буквально.

— Я не "прибежала", я случайно...

— Случайно? — он перебивает, наклоняясь ближе. — В этом тумане ничего не происходит “случайно”.

Он всматривается мне в глаза, чуть прищурившись, после чего медленно изгибает бровь.

— Да ладно? Ты – новая хозяйка Кузницы Теней? Женщина? Годрик видимо совсем отчаялся.

Меня, конечно, зацепил такой тон, но сейчас явно не тот момент, чтобы рассказывать как он неправ.

Скорее, это мне даже на руку.

– Вот и я уверена, что это ошибка. Может, вы скажете ему, что это ошибка? А вообще, просто выведете меня отсюда и я буду вам сильно благодарна.

– Надо же, – ухмыляется мужик. – И насколько сильно?

Я с трудом подавляю в себе желание дать ему по лицу фонарем, чтобы стереть с него бесячую ухмылку.

Но вместо этого улыбаюсь еще шире.

– Сильно-сильно. Так что? Поможете?

– Ты же только что стала хозяйкой, а уже сбегаешь, – незнакомец отпускает меня, но не отходит. — Неужели гоблины настолько отвратительны?

— Ну... я знаю кого-то и похуже, — бормочу я, потирая плечи и бросая на него выразительный взгляд, который незнакомец демонстративно игнорирует.

— Ну, раз, они не так уж и плохи, — он смеется, и звук этот будто скользит по коже. — Значит, ты просто дура. Иначе бы не полезла в туман. Неужели за столько лет в деревне не поняла, что из неё не выйти? Хотя, – он снова прищуривается. – Ты же не из Туманной Гривы. Я бы такой огонечек точно заметил.

— Я не отсюда! Я здесь оказалась случайно, – у меня начинают сдавать нервы, но этот вампирюга кажется заинтересовывается всё больше.

– Но тогда, Туман бы не сбивал тебя со следа. Он действует только на местных. Покинуть деревню никто из них не может. А вот посторонние хоть и видят Туман, но могут спокойно приходить и уходить из деревни.

– Потрясающе, – я громко выдыхаю. – Я-то здесь причем?