- -
- 100%
- +
– Понимаю.
Шухер на той подмосковной даче мы подняли отменный. Динамит намешал какой-то фигни в бутылки. Заполыхала территория конкретно. Пока люди Зурабова в панике мотались туда-сюда, нервничая из-за пожара, мы выдернули его прямиком из горячей баньки. Да так с голой жопой в густой лес и вывезли. Якобы закапывать…
– Давай за успех. Пусть он сопутствует нам во всём! – произносит типа тост.
– Пусть, – опрокидываю в себя стопку.
Дымный аромат. Фруктовое послевкусие.
– Скотч. Друган из Шотландии привёз. Как тебе?
– Неплохо, но качественный самогон ему ни в чём не уступает, – признаюсь я честно.
Рафаэль смеётся и тянется за пачкой с куревом. Незнакомая фирма. Никогда таких не видел раньше.
– Угостить?
– У меня свои, – хлопаю по карману, намеренно отказываясь, хотя с удовольствием попробовал бы заморскую хрень. Только унижаться нет желания.
– Хороший ты парень, Илюха! – по новой наполняет стаканы.
– Откуда такие выводы? Мы с вами практически не знакомы.
– Так надо это исправлять. Хочешь ко мне на работу? – предлагает внезапно. – Охранником моим личным будешь. Предыдущий, падла, ожиданий не оправдал.
– Нет, работа у меня уже есть, спасибо. Что насчёт лаванды? Я, собственно, за ней и пришёл. Есть?
– Ну разумеется, – отодвигает ящик и достаёт оттуда конверт. — Здесь немного больше, чем договаривались.
– И с чем связано?
– За оперативность. Клянусь, вскрылся бы, если бы моё детище пошло по рукам. Пол жизни угрохал на развитие этой сети клубов.
Киваю.
– Знаешь, я ведь в девяностые бизнесом начал заниматься. Те ещё времена, но хоть какие-то понятия у людей были. А теперь что?
– Да бросьте, всегда беспредел существовал. И тогда, и сейчас...
– Так-то оно так, – медленно выдыхает дым.
– Ладно, мне пора, – убираю конверт под свитер и встаю.
– Свидимся, Илюха.
– Лишь бы повод был благоприятным.
– Это точно, – усмехается он.
*********
Возвращаюсь к пацанам. В кабинке веселье идёт полным ходом. Стол вдоль и поперёк заставлен жратвой и выпивкой. Судя по опустевшей таре, парни уже хорошенько накатили. Ещё и тёлки откуда-то нарисовались. Одна в микротрусах интенсивно на шесте крутится. Вторая восседает на коленях у Кира. Третья взяла в оборот Черепанова. Ёрзает на нём так, что у сидящего справа Кабанова от этого порноролика вот-вот сердечный приступ случится. Взмок весь бедный.
Закинувшись хавчиком, покидаю гнездо разврата. Охота проветриться. Да и не горю желанием наблюдать за происходящим. Хватило подобных сцен в своё время. Спасибо моему папаше...
Стою у ограждения на втором этаже и разглядываю столичный клубешник. Музыка нещадно долбит по ушам. Танцовщицы эротично извиваются перед вмазанной публикой. Толпа людей ритмично двигается на танцполе.
– Скучаешь?
Поворачиваю голову влево.
– Арина, – с ходу представляется знойная брюнетка, облачённая в маленькое блестящее платье. – Мои подруги в хлам. Отправила их домой баиньки. А твои друзья…?
Вопросительно вскидываю бровь.
– Видела, что ты пришёл не один, – поясняет она.
– Развлекаются.
– А ты почему не с ними?
– Нет настроения.
– Так надо поднять, – заявляет, подмигивая. –Пошли ко мне, выпьем.
А чё нет? Вон кто-то рыжий вообще времени даром не теряет!
– Я не против.
Девчонка ведёт меня на третий ярус. Там я чётко понимаю одну простую вещь: Ильдарович на нас сэкономил. Вот где располагается настоящая випка.
– Одной не стрёмно тут оставаться? – приземляюсь на диван и вытягиваю ноги.
– Я здесь частый гость. А вот тебя вижу впервые. Давай, за знакомство! – поднимает со стола бутылку виски. Разливает на двоих. Неженский напиток, но её это явно не смущает…
Минуты перетекают в часы. Арина будучи подшофе, рассказывает про себя столько, что хватит на целое досье. Дочь известного бизнесмена по фамилии Барских. Владеет рестораном. Путешествует по миру. Мечтает поехать на Байкал. Любит дорогие тачки с рисковыми покатушками и побрякушки. Не любит своего жениха. Тот на порядок старше и кажется ей занудой.
– Знаешь что? Хочу тебя поцеловать, – заявляет она вдруг, забираясь наверх. – Классный ты. Такой красавчик… – зарывается пальцами в волосы.
Пока соображаю, что к чему, она уже прижимается своими губами к моим и сексуально выгибается. Пытаюсь отключить голову, справиться со своими загонами и расслабиться. Подразмотало от алкоголя, что мне, в общем-то на руку, да и девчонка реально классная.
– Что там? – смеётся она, нехотя отстраняясь.
В кармане джинс безостановочно вибрирует мобильник. Достаю телефон и с минуту тупо пялюсь на экран, сперва решив, что меня глючит.
Вот она, блять, объявилась... Соизволила о себе напомнить! Вовремя!
Внутри моментом поднимается какая-то жёсткая муть. Тот самый осевший чёрный осадок. Злость вперемешку с чем-то таким, что не описать словами.
Да пошла она, чёртова малолетка!
Перед глазами стоит та самая картина: заснеженная аллея у её дома, пацан кавказской наружности рядом. С её рюкзаком в руках.
Милота!
В кадре появляется мамаша. Чирикают втроём. Заходят в подъезд. А я, как дебил, сижу с цветами в машине.
Нет. На хер…
Решительно скидываю. Один раз. Второй. Третий. Бросаю трубу на диван.
– Так на чём мы остановились? – Арина обнимает меня за шею и целует. А я краем глаза вижу горящий экран. Рыжая продолжает настырно трезвонить…
– Погоди-ка, – раздражаясь всё больше, отодвигаю Арину в сторону и забираю телефон. Нажимаю «принять». Молчу пару секунд, после чего недовольно спрашиваю:
– Что хотела?
Глава 21 Нет шансов
– Что хотела?
– За цветы поблагодарить, – поясняет мелкая рыжая зараза.
Проснулась…
– Поблагодарила? – достаю из пачки сигарету. Арина тоже утаскивает себе одну и с интересом на меня поглядывает.
– Отвлекаю? – обиженно уточняет та, что «на проводе».
Щёлкаю зажигалкой. Молчу… Пусть понимает, как хочет.
– И чем таким важным ты занят? Что за грохот? Это музыка? – в её тоне так и сквозит наезд.
– Допрос решила устроить?
– Ты в клубе, что ли? – сразу догадывается она.
– Что ли в клубе. Ты-то почему не спишь, принцесса? Детское время кончилось. Давно пора в кроватку, – намеренно её стебу.
– Как раз собиралась, придурок! – цедит ядовито и резко сбрасывает.
Не успеваю отложить телефон, как она трезвонит снова.
– Что-то ещё, Бесстыжая? Сладких снов тебе пожелать?
– В жопу твои пожелания! – произносит гневно.
– Полегче, – отодвигаю трубу подальше от уха.
– Ну и с кем ты там… в этом своём клубе? – осведомляется сердито.
– У меня приятная компания, не беспокойся на этот счёт, – выдыхаю дым и слушаю, как натужно она сопит. Меня почему-то это дико веселит.
– Насколько приятная? – её мелодичный голосок дрожит.
– Десять из десяти, – выдаю нарочно. Встречаюсь взглядом с Ариной, сидящей напротив, и она выгибаетбровь дугой.
– Ясно. Тогда не буду тебе мешать! – язвит Харитонова.
– Вот и я решил не мешать. Привет ухажёру, – вылетает непроизвольно.
– Вообще-то, это мой одноклассник. И мы просто дружим, – объясняется зачем-то.
– Да мне фиолетово, – возвращаю её же фразу.
Пиздёшь, чистой воды. Ни хрена мне не фиолетово. Это, наверное, и бесит.
– Ну, если так, – чеканит она холодно, – то я рада, что мы всё прояснили.
Отключается без предупреждения и во второй раз.
Вздыхаю. Тянусь к бутылке, наливаю себе ещё выпить.
– Твоя девушка звонила? – Арина подставляет свой бокал тоже.
Потираю переносицу. Башка начала болеть. Видать аллергическая реакция на Веснушку.
– Моей она так и не стала, – наслаждаюсь тем, как горячая жидкость обжигает горло.
– И почему?
– У нас типа разный социальный статус.
– Весомая причина, – кивает.
– Ты так считаешь? – раздражаюсь всё сильней.
– Спрашивай конкретнее, если тебе и впрямь хочется узнать моё мнение, – откидывается на спинку кожаного дивана, закидывает ногу на ногу и внимательно на меня смотрит.
– Я – деревенский босяк и раздолбай с сомнительной репутацией, она – москвичка. Девочка из приличной, обеспеченной семьи. Личный водитель, квартира в центре. Учёба в престижной гимназии. Папаша – подполковник, мать – бизнесвумэн. Дальше продолжать?
– Не обижайся, но шансов на серьёзное будущее у вас нет, – выносит свой вердикт мой «душевный» собеседник.
– Шансы всегда есть, – упрямо спорю, с грохотом отставляя пустой стакан.
– Разве что на страницах бульварных романов, – ведёт плечом и улыбается. – В жизни всё иначе. Люди склонны выбирать себе подобных. Равных, понимаешь?
– Деньги – это всего лишь бумажки, если ты об этом.
– Но только они могут сделать человека по-настоящему счастливым, – поджигает кончик сигареты. – Абсолютно всё в этом мире продаётся и покупается.
– Я с тобой не согласен.
– Да брось… – отмахивается она. – Слушай, не возражаешь? Я задолбалась… Жарко.
Мои зеньки лезут на лоб, потому что девчонка за пару секунд из брюнетки превращается в блондинку.
– Ты…
– Конспирация, – трясёт париком. – Мы с подругой следили за её парнем-блядуном.
– Хрена се! – я всё ещё пребываю в шоке.
– Не нравится моя трансформация? – смеётся, взбивая пальцами светлые волосы.
– Да нет, всё отлично, но тёмный идёт тебе больше.
– Надо же, кто бы мог подумать, – хмыкает она.
На телефон приходит смс.
«ТИПИЧНАЯ КОЗЛИНА»
Замечательно. Никак не угомонится…
«Типичная глупая малолетка»– печатаю в ответ.
«Мудила, каких поискать» – прилетает рикошетом.
«Рыжая стерва»
«В лом было взять мои цветы?»
Опять меня злостью капитально накрывает. Стучит она внутри, разливается по сосудам, когда вспоминаю, что девчонка так и оставила букет на чёртовой лавке, припорошенной снегом. Даже не удосужилась взять из вежливости, а я ведь, между прочим, последние деньги на них тогда спустил!
– Ты куда? – срашивает Арина, когда я подрываюсь с дивана.
– Восвояси.
Настроение упало в ноль после нашего разговора про бабло и статус.
– Давай отвезу тебя, я на колёсах, – встаёт тоже.
– Ты пила, – напоминаю я ей.
– Разве что чуть-чуть…
– Чуть-чуть?
Ну-ну.
– Да не переживай ты, – кладёт ладонь мне на грудь. – Я за рулём со времен сопливого детства. Так что в любом состоянии – ас.
– По-моему, чересчур самонадеянно с твоей стороны пренебрегать опасностью.
– Со мной никогда ничего не произойдёт. По крайней мере, не на дороге. Уж будь уверен.
– Не дури. На такси домой езжай, – убираю её руку и покидаю вип-ложе. С чётким осознанием того, что вот это вот всё – не моя тема.
На улице, за стенами пафосного заведения, сразу становится на порядок легче дышать. Зажимаю губами дымящуюся сигарету, застёгиваю молнию на куртке и, спрятав руки в карманы, направляюсь к метро. Из клуба я ушёл, не предупредив своих пацанов. Хотя подозреваю, что сейчас им точно не до меня, учитывая масштабы развернувшегося веселья.
Тяну носом морозным воздух. Слушаю, как скрипит под ботинками снег и кожей ощущаю колючие снежинки, летящие навстречу. Нравится мне зима. Красиво… Она идёт даже этому отвратительному мегаполису.
Телефон снова вибрирует. Сперва собираюсь проигнорировать этот входящий, но потом всё-таки решаю ответить. Зачем – да хер его знает.
– Илья, можем мы поговорить? – спрашивает на удивление спокойно.
– А надо?
– Надо. Я по поводу букета…
– Не утруждайся с объяснениями, – перебиваю сразу. Уже поперёк горла эти долбаные ромашки, клянусь!
– Подожди. Послушай! Я действительно не взяла его, но это вовсе не значит, что он мне не понравился. Просто…
– Просто что? – гаркаю недовольно.
Она какое-то время хранит молчание. Потом тяжело вздыхает.
– Не могу я принести домой цветы. Не могу! – кажется, будто девчонка вот-вот расплачется, но, возможно, у меня тупо разыгралась фантазия.
Останавливаюсь у входа в метро, затягиваюсь поглубже.
– В девятом классе на день Святого Валентина мальчик из параллели подарил мне коробку рафаэллы и открытку. Отец такой разнос устроил, когда увидел! Орал, за ремень порывался схватиться. Наказал меня тогда надолго. Ходила с Глебом, как с нянькой, буквально повсюду. Ещё и воздыхателю моему досталось. Подкараулил его у школы. Короче, позор.
– К чему клонишь?
– Такие скандалы мне не нужны.
– Ясно.
По ходу, та ещё семейка…
– Не обижайся на меня, пожалуйста.
– Розы на черта в урну выбросила? – делаю очередную затяжку.
– Мне надо было от тебя избавиться, – невозмутимо выдаёт после затянувшейся паузы.
– Зашибись, Рыжая, у тебя методы! – стискиваю челюсти до скрежета. Издевается она, что ли? Сейчас уже я испытываю острое желание бросить трубку.
– Почему так тихо? Ты ушёл из клуба?
– Это имеет значение? – выкидываю окурок.
– Для меня имеет.
Имеет… Королева, мать её, логики!
– Ещё не наигралась, Сань? – спрашиваю напрямую.
– Ничего у нас не выйдет, Илья. Ну ты же сам понимаешь... – шмыгает носом. Реально плачет, что ли? – Я ни о чём не жалею. Правда. Спасибо за прекрасные цветы, и за надпись на стене, и за свидание в парке. Никто никогда для меня подобного не делал...
В этот раз как будто действительно прощается. И мне бы забить на всю ту голимую муть, происходящую между нами, но от мысли, что я больше не смогу увидеть Рыжую Сашку, неприятно ноет под рёбрами.
– Ладно, спокойной ночи. Извини ещё раз. Знаю, что обидела.
На этой фразе и заканчивается наш разговор. Не дождавшись моих комментариев, она снова сбрасывает вызов. В третий раз.
Смотрю на экран телефона до тех пор, пока меня не окликает какой-то не то нарик, не то алкаш. Молодой, кстати. На вид, плюс-минус, мой ровесник.
– Чё хочешь?
– Денег. На хлеб.
– На хлеб, как же, – достаю из кармана наличку, отдаю ему и намереваюсь спуститься в подземку.
– Закрыто. До часу работает, брат.
Забавно, пара сотен – и ты уже брат.
– Слушай это… – подходит ко мне ближе и опасливо озирается. – Тебе баба не нужна на ночь?
– Не понял…
– Светка, она это, умелица, на всё согласна, – кивает в сторону обдолбаной девки, сидящей на тротуаре.
– Ты чё? Подругу свою под меня подложить хочешь? – уточняю удивлённо.
– Эт сеструха моя. Она не против.
Зарядив ему по роже, громко матерюсь. У меня в голове вся эта хрень не укладывается. Насколько нужно опуститься, чтобы скатиться до такого.
– Эээ! Ты чё делаешь? Не трогай Мишу! Отошёл от него, урод! – орёт та самая Света и, шатаясь, направляется к нам.
«Всё в этом мире продаётся и покупается» – звенит эхом в ушах.
До тошноты.
Ненавижу этот город. Здесь люди из-за бабок просто сошли с ума.
Глава 22 Вернуть трофей
САША
Который час плачу, уткнувшись носом в подушку. За окном уже рассвет, а я никак не могу успокоиться и принять тот факт, что всё закончилось. Причём, так и не начавшись…
Зажмуриваюсь. Чёрт возьми, почему так больно было говорить о том, что ничего у нас с ним не получится... И ведь знала же, что к тому идёт, но зачем-то саму себя обманывала. На свидание пошла. Какой был смысл? Только хуже сделала, потому что тот вечер действительно стал для меня по-настоящему особенным. Давно не было так здорово…
Детально прокручиваю в памяти наш телефонный разговор с Ильёй. Про цветы я ему нисколечко не соврала. С тяжёлым сердцем тогда оставила на морозе любимые ромашковые хризантемы. Такие красивые и желанные! Обиднее всего, что Илья решил, будто я специально это сделала, решив по новой его унизить. А я ведь подобной цели не преследовала и на самом деле очень расстроилась, что не смогу их взять по очевидным причинам.
– Сашка, подъём! – голос матери нарушает тишину молчаливого зимнего утра. Она раздвигает занавески в стороны, и комнату заливают лучи взбирающегося на небо солнца. Слишком яркие и нервирующие, но я даже не предпринимаю попытку отвернуться.
– Встаём. Слышишь? Не поняла… – чувствую, как она приседает на краешек кровати, а уже в следующую секунду ощущаю мамины нежные руки на своём лице. – Ты чего, Рыжик, плачешь?
– Живот болит, – лгу, медленно открывая глаза.
– А что такое, зай? – обеспокоенно на меня смотрит.
– Просто эти дни начались.
– И что, Саш, так сильно, до слёз болит? – гладит меня по голове.
Да, мам. Сильно болит. До слёз…
– Поехали к врачу, а?
– Мам, пожалуйста, не нужно поднимать панику на пустом месте. Просто дай мне ещё немного полежать, – натягиваю одеяло повыше. В данный момент больше всего на свете я хочу просто остаться наедине с собой.
– Сейчас принесу тебе таблетку и завтрак. Побудешь сегодня дома, напишу Элеоноре Андреевне, что ты плохо себя чувствуешь. Контрольных и тестов у вас сегодня нет. Так что, думаю, ничего страшного не произойдёт, если эту пятницу мы пропустим.
Знала бы она, какое чувство благодарности я испытываю. После бессонной ночи я вообще не в состоянии воспринимать учебный материал.
Целует меня в лоб и уходит на кухню. И всё время пока она там, я борюсь со своей совестью. С детства учили, что обманывать нехорошо, но, к сожалению, озвучить правду я не могу. Как и рассказать маме про Илью. Эту историю она точно не одобрит. Особенно её начало.
Илья…
Значит, в клубе отдыхал. Ясно. Решил поразвлечься, а чего нет? По большому счёту, сама виновата. Ни один нормальный парень не продолжил бы за мной ухаживать после всего, что произошло. А такой, как Паровозов, тем более.
Интересно, с кем же он вчера был? Неужели… делал с ней всё то же самое, что и со мной? Целовал, трогал и… Чёрт!
– Бедняжечка моя, тебя ещё и тошнит? – спрашивает мама, по-своему оценив выражение моего лица.
Конечно тошнит. Как представлю его с какой-нибудь девкой, так ещё сильней отчего-то рыдать хочется.
Забудь его, Сашка. Забудь! Всё!
Добилась, чего хотела.
– Давай-ка, покушай, дочка.
Принимаю сидячее положение, и она ставит мне на ноги поднос с любимыми сырными гренками.
– Спасибо тебе, мамуль, – обнимаю её крепко-крепко пять минут спустя.
– Полежи, милая. Я в салон смотаюсь, скоро буду дома. Если не успею к обеду, разогреешь себе суп и рагу.
– Занимайся своими делами, не переживай за меня.
– И кто тут у нас захворал? – доносится до нас голос отца.
– Привет, пап.
– Выглядит и правда неважно, – констатирует он, обращаясь к жене.
– Таблетку мы выпили, покушали. Отдохнёт – всё нормализуется.
Я под внимательным взглядом отца несколько тушуюсь, но стараюсь не подавать вида, что взволнована.
– Позанимайся хоть, чего просто так валяться в постели, – кивает на стопку книжек, оставленных на столе.
Ну да, преступление века.
– Позанимаюсь, пап, – обещаю, отдавая маме пустой поднос.
– Сама отнеси, не ленись.
– Не гоняй Сашку! Живот болит! – ругает она его.
– Жень, мне надо, чтобы ты заново погладила рубашку. Воротник и рукава видела? Засмеют на работе!
– Ой, да кому нужны твои рубашки, Паш! Поглажу, не ворчи.
Они выходят из моей комнаты, и я снова падаю на подушку, а уже через полчаса остаюсь в квартире одна, как хотела.
Какое-то время валяюсь на кровати, мысленно перебирая варианты того, чем могла бы заняться. В итоге около десяти заказываю домой пиццу и устраиваюсь с ней на диване перед телеком. Щёлкаю пультом, смотрю одно дурацкое шоу за другим.
К обеду мама не приходит, как и предполагала. Поболтав с ней по телефону, беру в руки гитару. Решаю записать ещё пару каверов. На моём ютуб-канале не то, чтобы много подписчиков, но люди оставляют комментарии и просят спеть что-нибудь ещё. Почему бы и нет?
*********
Последующая неделя тянется долго. Зато приходит весна. Чисто номинально, но всё-таки…
Потихоньку втягиваюсь в привычный ритм. Снова посещаю тренировки по волейболу. Нога вроде в норме, однако тренер рекомендует поберечься. В апреле у нас соревнования, и он рассчитывает на моё участие, а значит подвести команду я не имею права…
– Вместо того, чтобы рисовать её, лучше бы нашёл возможность извиниться.
Абрамов, по обыкновению устроившийся на подоконнике, вскидывает на меня свой фирменный взгляд – «не подходи, убьёт».
– Что? На больную мозоль наступила, Ян? – продолжаю ядовито.
– Харитонова, не нарывайся, настроение итак дерьмо, – захлопывает свой скетчбук и зло зыркает на меня своими невозможными зелёными глазищами.
Ох, сколько девичьих сердец разбил этот парень – не пересчитать…
– Надеюсь, это муки совести не дают тебе покоя?
– Где я и где совесть. Не смеши, – ухмыляется, покручивая пальцами карандаш.
– Кретин! Дашка – это лучшее, что было в твоей жизни.
Звенит звонок, и учащиеся торопливо расходятся по кабинетам.
– Которая из? – уточняет, делая вид, что не понимает, о ком я говорю.
– Которая из? – вскидываю бровь. – Твоя, Кучерявый. Та самая, которую ты опозорил на всю школу.
– Она сама себя опозорила, – отзывается равнодушно.
– Никогда не встречала более циничного и жестокого человека, чем ты, – осуждающе качаю головой.
– В класс заходим, Абрамов, Харитонова! Особое приглашение нужно? – орёт на весь холл химичка.
Проходим в кабинет, где на протяжении сорока минут нам втирают про электролиз. На сорок первой я совершенно случайно обнаруживаю большую жевательную резинку в своих волосах и довольную морду Бондаренко, сидящего наискосок.
Какой всё-таки мерзкий! Исподтишка такую фигню в коридоре сделать. Ну не дебил?
Жвачку тем же вечером из моей копны удаляет Регина, та самая мамина подруга, которую терпеть не может отец. К счастью, она работает парикмахером в нашем салоне и всегда готова прийти на помощь.
– Ну и какая стерва это сделала? – интересуется после того, как извлекает из волос розовое нечто.
– Это Алёша мне мстит, – признаюсь я честно.
– Тот самый Алёша? Твой? Но за что? – ловлю её удивлённый взгляд в зеркале.
Регина о моих чувствах к Бондаренко знает давно. Как-то поймала меня на разглядывании его фоток, и пришлось объясняться.
– Ты же с ним закрутила, да? – переходит на шёпот, дабы нас не услышали другие работники салона.
– Да ничего у нас не вышло. У него есть девушка. А третьей я быть не хочу.
– Это правильно, Сашка. Треугольник ни к чему хорошему не приводит. Вон посмотри, чем закончился мой роман с Темрюковым. Полгода жили душа в душу – и на тебе. Как гром среди ясного неба. Ухожу, говорит, назад к жене. Нормально вообще? – возмущается, вкладывая ножницы в чехол. – Сейчас понимаю чётко: на чужом несчастье – счастья не построишь.
– Это точно.
Когда-то я мечтала занять место Купцовой. Мне казалось, что я близка к этому, ведь Лёша обещал рассказать ей о нас и остаться лишь со мной.
Наивная дура. Теперь-то понимаю, что после первого секса Бондаренко сразу бы переобулся.
– Идём мыть голову.
Пока пересаживаюсь, она песочит Темрюкова, а я в это время смотрю на неё и думаю: почему классной, яркой, красивой Регине так не везёт с мужчинами. Ей тридцать два, она умна и самодостаточна, а на личном никак не складывается. Именно так, чтобы всерьёз. Поклонников-то хоть отбавляй, но всем им нужно только одно.
– Страдаешь теперь, Саш?
– Нет. Я поняла, что он слизняк и резко охладела, – зажмуриваюсь от удовольствия, когда она принимается за дело.
– Ну слава Богу! А это… вы с ним… Успели?
– Нет! – распахнув глаза, отчаянно краснею. Прямо щёки начинает жечь, будто их перцем натёрли.
– Теперь ясно, почему он бесится. А про Камиля расскажешь? Женька все уши про него прожужжала.
– И когда успела, – недовольно цокаю языком.
– Так и что…? – улыбается Регина, прищуриваясь.
– Мы дружим, ничего такого, что могло ей померещиться.
– А жаль, – театрально вздыхает.
– Это почему же?
– Да пора тебе уже по уши влюбиться. Восемнадцать – прекрасный возраст! Мальчишки, свиданки, дискотеки, поцелуи… – ополаскивает мои волосы, аккуратно отжимает и заворачивает в тюрбан из полотенца. – Время нарушать запреты!
– На носу экзамены, получение аттестата, поступление в университет. Мне учиться надо, Регин.
– Эту лапшу отцу-надзирателю своему вешай, – отмахивается, доставая из тумбочки фен.
– Какие свидания, если у меня дни расписаны поминутно.
– Так и я о том же! Неправильно всё это. Отрываться надо, пока молодая. Всё, чего хочется, от жизни брать на полную катушку. Потому что если не сейчас, то когда?