- -
- 100%
- +
– Пишу-пишу, – мужчина торопливо движется к доске и берёт мел.
– Я не пойму, есть желающие присоединиться и вылететь из школы за четыре месяца до сдачи экзаменов? – взгляд коршуна проходится по каждому из нас.
Класс, наконец, затихает. Проблемы со Степанцовой никому не нужны. Она у нас женщина злопамятная.
– Запишем тему, одиннадцатый класс, кхе-кхе, – прокашлявшись, робко предлагает физик. – Итак, «Напряжённость электрического поля».
– Ещё какая! – ворчит себе под нос Нина Андреевна.
Делегация, во главе с ней, удаляется. Виссарионович просит открыть учебники и начинает бубнить, рассказывая нам тему параграфа. Только вот беда, его слушает разве что Колобкова. Остальные активно переписываются в общем чате.
Я, разнервничавшаяся из-за Сеньки, тоже на неопределённое время выпадаю из урока. Рисую что-то на полях, думаю о том, чем закончится её визит к директору. В какой-то момент достаю телефон и читаю многочисленные сообщения одноклассников.
Семака: «Если дружба, то только такая)))»
Рита Бэйба: «Бриж ударила его чётко в глаз. Не ожидал, Никитос поймать такой приход.)
Толя: «Она рожу ему расцарапала. До крови. Видали?»
Цыпа:«И клок волос выдрала. Реально. Вон он валяется на полу»
Виталя:«А-ха-ха»
Ира Кривонос: «И правда!»
Ерохин: «Этот шезоид не видит что его никто не слушаит? Кому чё втирает?»
Семака:«Кому-кому… Колобку. Она вон с открытым ртом своего краша слушает»
Рита Бэйба: «ржу)))»
Толя: «Сеньку выгонят из школы, как думаете?»
Номер Один:«Да сто пудов. Комиссию ж итак собирали на прошлой неделе. Испытательный срок дали типа. Оценки исправить и поведение»
Семака: «Исправила…»
Крис: «Что там у вас произошло?»
Номер один: «Авдеев – лох. Баба навтыкала»
Ерохин: «Зослужил»
Modnitzza: Поддерживаю! (злой смайл)»
Крис:«РЕБЯТ??? АУУУ!!!»
Толя:«Не фиг прогуливать!»
Крис:«Я болею вапщет! Мать банки вон ставит. Чё с Авдеевым, колитесь???? (знак мольбы)»
Семака:«Слишком весело провёл свой др»
Вова Бобёр: «Отпразновал, так отпразновал…»
Тома:«ОтпразДновал, неучь»
Ира Кривонос: «НеуЧ пишется без Ь знака»
Семака: «пхах))))»
Цыпа: Миронову жалко.((( Сидит, лица на ней нет»
Modnitzza: «Ты дура? Она ж это прочитает!!!»
Цыпа:«И чё? Выражаю женскую солидарность. Авдеев – козёл»
Ерохин: «Жилеть надо не Олю, а его. Дебил»
Ира Кривонос: «жАлеть. Проверочное слово жАлость»
Крис: «БЛИИИИИИН! ОФИГЕЕЕЕТЬ! Я ток что увидела этот трындец в другой группе. Миронова, прими мои соболезнования (грустные смайлы и разбитое сердце)»
Где-то тут я удаляюсь из группы. Не потому что обижаюсь на ребят, а потому что просто не хочу видеть эти сообщения.
Жалость – точно не то чувство, которое мне нужно. Да и в женской солидарности я как-то особо не нуждаюсь...
*********
Выбрав траекторию, бью ногой по мячу.
Ерохин снова пропускает. Лупит по деревянному полу спортзала руками и выдаёт пару-тройку забористых ругательств.
– Семь два. Ееее! Мы выиграли! Разнесли фактически! – орёт Борька.
– Только потому что за вас играла Миронова, – недовольная итогом игры Семакина сдувает прядь волос со лба.
– Да, наш Роналду сегодня в ударе.
– Красавчик, Оль, – отбиваем с мальчишками друг другу пять.
– Через три минуты звонок. Дуйте переодеваться, – громко объявляет физрук.
– О, ребят, Соколов вернулся, – Ритка показывает пальцем в сторону двери.
– Димон, ну чё там?
– Где Авдей?
– В медпункте зализывает раны.
– Почему вас так долго не было?
– А с Сенькой что?
– Директриса сильно вас песочила? – одноклассники тут же налетают на него с вопросами.
– Хреново всё, – выдаёт он «ёмко».
– Ну говори уже, давай! – психуя, торопит его Цыплакова.
– Одиннадцатый класс, вы чего там столпились? Я же сказал, чтобы шли переодеваться! – недовольно гаркает Евгений Александрович.
– Пошли, – девчонки тащат Соколова в раздевалку и уже там повторно припирают его к стенке.
– Колись, чё там было!
– Харэ душить меня, Семакина! – сбрасывает с себя её руки. – Короче, предков Бриж вызвали. Пришла матушка. С бодуна конкретного.
– Соколов, – выразительно на него смотрю.
– Ну… Мне так показалось, – исправляется он, встретившись со мной взглядом.
– И?
– Я подслушал маленько…
– Да рассказывай уже! – галдят ребята.
– Тшшш!
– Плохи дела, – продолжает говорить загадками.
– Выражайся конкретнее, Соколов, иначе я тебе наваляю! – Семакина угрожающе сдвигает брови к переносице.
– Давай-давай. И вышвырнут тебя, как Сеньку.
– Чего?
– Того. Выгоняют её. Теперь уже точно.
У меня от этой новости сердце замирает, переставая стучать.
– Экзамены через четыре месяца, зачем исключать? – расстроенно бормочет Боря.
– Пугают может? – предполагает Семакина.
– Ни фига. – Дима отрицательно качает головой. – Личное дело, вроде как, готовят к выдаче. Классухе нашей поручили.
Нет-нет-нет!
– Оль, ты куда? – кричит мне кто-то в спину.
– Миронова!
Не отзываясь, поднимаюсь по ступенькам. Пересекаю спортзал и выхожу в коридор как есть, одетая в мальчишескую футбольную форму.
Не должны Сеньку выгонять из школы! Не имеют права! Как же так?
Звонок звенит как раз тогда, когда я добираюсь до административного крыла. Делаю вдох-выдох и стучу кулаком по двери.
– Войдите, – командует директриса.
– Здравствуйте, Елена Моисеевна, – смело вхожу к ней в кабинет.
– Что за вид? – поджимает она губы и, вздёрнув бровь, смотрит на меня из-под очков с толстой оправой.
– У нас была физкультура.
– Ты по какому поводу пришла, Ольга? – осведомляется строго. – У меня экстренное совещание вот-вот начнётся, – убирает пудренницу в сумку и складывает ладони в замок.
– Ясно по какому, – закатывает глаза Степанцова, сидящая напротив Дубовской.
– Я по поводу Есении Бриж. Не выгоняйте её из школы. Пожалуйста.
– Так…
– Очень вас прошу. Мы подтянем её по учёбе, и вести она себя будет хорошо, – обещаю я, ощущая тугой ком, вставший в горле.
– Этот вопрос уже решён, – категорично объявляет директриса.
– Нельзя выгонять её из школы. Вы же знаете, какая там ситуация в семье. Её родители…
– Миронова! – рявкает Степанцова.
– Пожалуйста. Не надо. Ей итак очень тяжело.
– Прекрати эти свои манипуляции, Миронова!
– Вы не должны с ней так поступать.
– Будешь рассказывать, что и кому мы должны? А о своих обязательствах вы помните? Сколько предупреждений было? Совет по профилактике! И не один!
– Она исправится. Слово даю, ручаюсь. Елена Моисеевна…
– На выход, Миронова, – директриса поднимается из-за стола и поправляет пиджак.
– Сеня из-за меня на Авдеева набросилась! Она просто не сдержалась, извините.
– Просто не сдержалась? Ты так это называешь?! – возмущённо восклицает завуч.
– Вы ей жизнь ломаете! Куда она пойдёт? – вытираю щёки тыльной стороной ладони.
– Об этом Есении нужно было думать раньше. Мы неоднократно давали ей шанс.
– Верно, – поддакивает коллега.
– Но…
– Всё, иди, разговор окончен, – Дубовская подходит к зеркалу, отмахнувшись от меня словно от назойливой мухи.
– Елена Моисеевна…
– Марш на урок, Миронова! – выразительно стреляет глазами Степанцова.
– Ну чего же вы такие бессердечные?!
– Я не пойму, мне деда твоего пригласить в школу? – цедит сквозь зубы.
Постояв в кабинете ещё несколько секунд в ожидании снисхождения, ухожу ни с чем. Вернувшись в раздевалку, переодеваюсь, не реагируя на вопросы одноклассников. Благо, они быстро считывают моё настроение и отстают, позволив остаться наедине с собой.
– Миронова…
Поправляю свитер и зажмуриваюсь, чтобы посчитать про себя до пяти.
Один. Два. Три. Четыре. Пять.
– Оль…
Вот даже голос Его мне сейчас глубоко противен.
– Я задел тебя? Сильно больно?
Сильно ли задел. Больно ли мне… Речь про тот его агрессивный выпад, но для меня эта фраза несёт другой смысл.
Молча запихиваю в сумку форму.
– Оль…
Застёгиваю молнию.
– Алё! – раздражается в связи с тем, что я не отвечаю, и пытается развернуть к себе.
– Не трогай меня! – скидываю его руку и зло смотрю в расцарапанное лицо. – Вообще ко мне не приближайся. И не говори со мной. Ясно?
– Давай объяснюсь, – пропускает пальцы сквозь пряди волос. Опускает глаза. Якобы стыдно.
– Объяснишься? Авдеев, ты нормальный?
– Оль, ну прости! Клянусь, это вышло случайно и ничего не значит. Люблю-то я тебя, – заявляет он мне на полном серьёзе.
Смеюсь. Звонко, до эха, отскакивающего от стен.
Любит он. Забавно…
Его, спящего, снимала на свой телефон Кэт.
Его и себя.
Они лежали в его постели под одеялом. Я по ковру и обстановке комнаты это поняла.
– Вообще-то, ты сама со мной рассталась в тот вечер, – выдаёт Никита в свою защиту.
– Надо было сделать это гораздо раньше, – закидываю сумку на плечо. – Например, тогда, когда тебя впервые увидели у её дома. Ладно, уже не имеет значения. Удачи тебе, Никита. С Кэт или с кем-то другим, – хочу уйти, но он меня останавливает.
– Ну сама же виновата, что так произошло. Сколько ты меня морозила?
– Сама виновата, да, – его слова вызывают лишь горькую улыбку.
– Оль, не дури, мы же почти два года вместе были, – вот конкретно в данную секунду вижу в его глазах некий испуг и раскаяние, но мне, честно говоря, как-то по боку.
– Были и были. Сейчас мне противно даже стоять с тобой рядом. Так что… Откуда у тебя эти часы? – мой взгляд задерживается на массивной и дорогой вещице, красующейся на его руке.
– Друзья подарили.
– Какие? Ипантеевские?
Я, может, и не разбираюсь в аксессуарах, но тут этого и не требуется. Даже дурак поймёт, что часы стоят целое состояние.
– Носишь награбленное?
– С чего ты взяла? – цокает языком.
– С того. Совесть не замучает?
– Не замучает.
– Погоди, – прищуриваюсь. – Ты что, теперь с ними, да? – предполагаю в ужасе, сложив в голове два и два.
– Не твоё дело. Хотела валить? Вали... – бросает он зло.
********
Оставшиеся уроки проходят как в тумане. Я очень переживаю за подругу. Сенька весь день не берёт трубку и не отвечает на сообщения. А ещё… как бы я не хорохорилась там, в раздевалке, перед Авдеевым, на душе-то раздрай полнейший. Предательство человека, которого ты действительно считал близким, разрушило нечто хрупкое у меня внутри. Наверное, веру в искренние чувства. Во что-то чистое и настоящее.
В кармане вибрирует телефон, поставленный на беззвучный режим.
Торопливо достаю его, ожидая увидеть фотку Сеньки, но, увы, на экране высвечивается незнакомый номер.
Кто-то настойчиво и долго мне звонит. Два раза. Три. Потом звонок повторяется, но цифры уже знакомые.
Открываю сообщения, листаю вверх и проверяю.
Да, это Алексей, который Галдин. С этим молодым человеком у меня состоялся один единственный телефонный разговор. На смс и лайки в соцсетях я ему не отвечала. Запрос в друзья отклонила.
Ну и чего он опять от меня хочет? Сказала же, что не знаю ни имён, ни адресов ипантеевских, напавших на Сухорукова.
Быстро забираю в гардеробе свою куртку, переобуваюсь и выхожу из здания школы. На часах три пятнадцать. По скрипучему снегу иду домой в одиночестве. Можно было дойти с ребятами, но состояние не то.
Добравшись до перекрёстка, поворачиваю налево. Да так и застываю столбом, когда вижу, что у соседского забора, в конце улицы, стоит крутая иномарка.
Блин… Да что за день такой?
Вздохнув, направляюсь туда. Почему-то не остаётся сомнений в том, что это московские мажоры к нам пожаловали. Причём именно к нам, не к соседям.
Так и есть. Из автомобиля выходят двое. Алексей и Богдан. Похоже, меня поджидали.
– Привет, Оль, – первым здоровается Богдан, улыбнувшись.
Рад меня видеть? Или дань вежливости?
Надо сказать, что выглядит он хорошо. Следы побоев на лице практически отсутствуют.
– Привет, – растерянно отвечаю в ответ, поправляя съехавшую на лоб шапку.
Снег сыпет сплошной стеной. Снежинки оседают на его тёмные волосы и ресницы. Кружась, приземляются на стильное зимнее пальто.
Это как будто кадр из фильма. Так красиво!
Разглядываем друг друга. В какой-то момент понимаю, что дольше, чем следовало бы, поскольку Галдин начинает тактично покашливать.
– Привет, – смутившись, перевожу взгляд на друга Богдана.
– Чё не берёшь трубку, Оля из Загадаево? – протягивает руку и по-хулигански дёргает за бубон шапки.
– Беззвучный режим. Уроки же, – почти не лгу я.
– А… У нас тут одна проблема нарисовалась.
– Какая? – непроизвольно разглядываю узоры из татуировок на его шее.
– Там твой дед. С ружьём, – смеётся Лёша. – Грозится нас пристрелить.
– А что случилось? – спрашиваю испуганно. За ружьё дед хватается не то чтобы часто.
– Оль, моя семья хочет отблагодарить вас, – отвечает Богдан. – За то, что ты мне жизнь спасла. Тогда, тридцать первого.
– Только не говори, что привёз деньги, – уточняю, нахмурившись.
По его реакции вижу, что угадала. Ну ясно…
– Нам не нужны деньги от твоих родителей, Богдан. Мне было достаточно простого спасибо от тебя.
– А я говорил, олень. Слышь, Оль, – Лёха наклоняется ко мне чуть ближе, – У меня в машине сидит твоя подружка. Ну та, которая против ношения мехов, защитница животных.
– Сеня? – удивлённо округляю глаза.
– Да. Скажи… Девчонку часто метелят? Мож надо разобраться с её папашей?
Девчонку часто метелят?
Его вопрос ошпаривает, будто кипяток.
– Она…
– Сидела у забора, на сумке с вещами, – рассказывает Галдин. – Попросила отвезти её в Москву.
– Сенька! – бросаюсь к машине, оставив парней. Бесцеремонно дёргаю за ручку, открывая заднюю дверь. – Сень…
– Даже не уговаривай меня. Я тут не останусь! – уверенно произносит она, глядя на меня исподлобья.
– Куда же ты собралась? – залезаю в иномарку, беру её за руку.
– Я не буду с ними жить. Не после этого, – отворачивается. – Я всё для себя решила.
– А как же экзамены? Школа?
– Да какие экзамены? Я бы всё равно их завалила, – фыркает она.
– В Ипантеевскую школу тебя взяли бы, наверное. Должны.
– Не хочу я больше учиться, Оль. Что толку?
– Нельзя тебе одной в Москву. Сень, ну как? Что ты будешь там делать? Где будешь жить? – растерянно на неё смотрю.
– Поеду с ними. Найду работу. У татуированного временно поживу, он сам предложил.
– У Галдина? Ты с ума сошла? Мы их толком не знаем!
Я в шоке от того, что слышу. Бриж, конечно, всегда была обезбашенной, но чтоб настолько…
– Сень, я боюсь за тебя.
– Нормально всё будет, Оль, – сжимает мою руку. – Куда хуже? Сама знаешь, в каком кошмаре я живу последние два года.
– Слишком отчаянный шаг, – шепчу одними губами и, в отличии от неё, сдержать слёз не могу. – Это я виновата. Если бы не драка с Авдеевым…
– Перестань, ты тут ни при чём, Оль. Он козёл, а я взрослая девочка. Посчитала нужным дать ему звездюлей и дала. Оно и к лучшему, правда. Я давно мечтаю свалить отсюда.
– А как же я? – в тишине салона мои слова звучат эгоистично и жалобно.
– Никто не умер, Миронова. Есть телефон и электричка. С тобой мы уж точно не потеряемся. Ты ж мой братан!
Обнимаю её крепко-крепко. Понимаю, что отговорить от задуманного не получится. Сенька у нас очень упрямая и твердолобая. Всё равно сделает по-своему, кто бы что не сказал.
– Береги себя, пожалуйста.
– И ты, Роналду, – целует меня в щёку. – Хватит реветь. Лучше за меня порадуйся.
Порадуйся. Как же радоваться, когда меня переполняет чувство беспокойства и волнения?
Глава 15
Сенька всё же сделала это. Уехала с Богданом и Алексеем в Москву, сбежав из дома.
Неделю спустя, когда её родители протрезвели и осознали тот факт, что дочь вместе с вещами исчезла, переполох разгорелся нешуточный.
Сперва они пришли к нам с дедом. Я, как и просила Сеня, сказала, что понятия не имею о том, куда отправилась моя подруга. По её поручению передала матери письмо. И та зачем-то зачитала его вслух.
«Выбирая между мной и бутылкой, вы предпочли второе. После произошедшего, семьи у меня нет. Не ищите меня, домой больше не вернусь, как бы худо не было».
Не простит Сенька отцу то, что поднял на неё руку. Как не простит и мать, допустившую это.
К слову, до Сенькиных родителей так и не дошло, что к чему. После визита в наш дом, они отправились в школу, где устроили в кабинете администрации самый настоящий скандал, обвинив в исчезновении дочери завуча и директрису.
До полиции дело, вроде как, не дошло, хоть и звучали громкие угрозы со стороны семьи Бриж неоднократно.
Положа руку на сердце, я надеялась на вмешательство сотрудников правоохранительных органов. Хотелось, чтобы Сеню вернули домой, потому что переживается за неё очень. Всё-таки это Москва. Чужая квартира. И взрослый парень.
Сенька: «У него шикарная хата! Я такие только по ящику видела»
Сенька: «Оль, в ванной стоит джакузи с пузырями. Сидишь, а тебе в это время зад водичка массирует. Я офигеваю.)))»
Сенька: «Унитаз в воздухевисит и сам закрывается. Чудеса, блин!)»
Сенька: «Телек размером с наш белый экран, натянутый в актовом зале школы. Кровать падает со стены»
Сенька: «Вода из кранов льёт, стоит только руку под них подставить. Свет выключается двойным хлопком. Я сёдня целый день игралась, пока Лёхи не было)))» – делилась впечатлениями она в то время, как я умирала от раздирающей душу тоски.
Сенька: «Лёхин знакомый берёт меня на работу, в какую-то хорошую фильдеперсовую кофейню. Неофициально конечно, но пофиг. Главное, что берёт. Ура-ура!!! Порадуйся за меня, подруга!»
Сенька: «Ты вообще знала, сколько существует разных вариантов кофе? Опупеть сколько! Капучины-мокачины, латте-шматте, фраппе, рафы… От количества сиропов я выпала. Там тебе что угодно есть. От миндаля и кокоса, до поп-корна. Ася (девчонка, которая там работает уже два с половиной года) всё мне показала-рассказала. Хорошая. Думаю, мы подружимся»
Подружатся.
Почему-то от этой мысли становится очень грустно. А с другой стороны, чего я ожидала? Новый город. Новые друзья...
Червячок ревности начинает грызть меня изнутри. Слишком я привыкла к нашей с Сенькой единоличной дружбе.
Сенька: «Всё выучить сразу – анриал, но я стараюсь. Это всё равно значительно легче, чем те задачи по геометрии, которые будут у вас на ЕГЭ (смайл с высунутым языком)»
Сенька:«Не раскисай там, Мирон. Грызи гранит науки, ты должна хорошо сдать экзамены»
Сенька: «Всё было классно до того момента, как сюда начал приходить любитель мехов ака жертва шампуня. (злой смайл) Оказывается, он кофеман. Ну ничего, я его отучу от этой привычки. Убийца!»
Сенька:«Кстати, видела вчера девушку Сухорукова. Мама дорогая! По шкале пафоса от одного до десяти, там все сто. Но красивая, зараза. Как с обложки. Идеальная фигура. Идеальный прикид, идеальный макияж, идеальные ногти. Кукла. Перфекто с головы до пят»
Сенька:«PS Ты оценила, что я пишу без ошибок и с запятыми? Скачала программу, проверяющую орфографию и пунту… короче ты поняла))).
Убираю телефон в карман.
«Красивая, зараза. Как с обложки. Идеальная фигура. Идеальный прикид, идеальный макияж, идеальные ногти. Кукла. Перфекто с головы до пят»
Кто бы сомневался. Ему под стать.
Слышу голоса парней. Подхожу к двери тренерской. Они проходят мимо и идут на построение. Сейчас у нас физкультура, но я впервые за три года решаю воспользоваться правом её не посещать по причине наступления тех самых женских дней.
Нет, не подумайте. Чувствую я себя вполне себе нормально. Да и желание пофилонить у меня отсутствует. Просто я эм… кое-что задумала.
Пока класс разминается под руководством физрука, спускаюсь в мужскую раздевалку. То, что я собираюсь сделать, именуется в народе воровством, но, учитывая обстоятельства, наверное, имею наглость трактовать это несколько иначе.
Останавливаюсь на последней ступеньке. Прислушиваюсь.
Убедившись в том, что раздевалка пуста, уверенно шагаю по направлению к шкафчикам. Те, к счастью, замков не имеют и на ключ не закрываются.
Открываю дверцу за дверцей и осторожно осматриваю вещи одноклассников. Свитер Авдеева узнаю сразу. Как ни смешно, но именно я дарила его Никите в прошлом году. Еле упросив Сеньку связать понравившуюся мне модель.
Встаю на лавку. Приподнимаю свитер и обнаруживаю то, что искала. Рядом с телефоном лежат наручные часы, совершенно точно принадлежащие Богдану.
По программе у нас сейчас волейбол. Очевидно, Авдеев боится, что столь хрупкий и дорогой аксессуар пострадает во время игры. По этой причине часы и снимает. Я заметила их отсутствие на его запястье ещё в прошлый раз.
Забираю котлы с полки. В эту же секунду вспыхивает экран вибрирующего смартфона.
Сообщение от Кэт. Приходит сначала одно. Потом второе. Содержимое не вижу, но уже от одного вида того, как он её записал, меня тошнит.
Моя сладкая Кэт.
Твоя?
Серьёзно?
Пол нашей деревни побывало в её постели.
Захлопываю дверцу и, стиснув зубы, поднимаюсь по ступенькам, чтобы вернуться в спортзал.
Думала, переболело, но нет. Уязвлённое самолюбие снова даёт о себе знать. Как ни крути, а неприятно осознавать, что тебя променяли на девушку лёгкого поведения.
Вот ведь я дура! Наивно считала, что Никита ценит тот факт, что у меня никого до него не было. Ещё и верила в то, что он сам такой же. Ну-ну…
Фыркнув, сворачиваю за угол и тихонечко покидаю спортзал через центральные двери.
*********
Как и предполагала, Авдеев впадает в ярость, когда обнаруживает пропажу. Его вопли разносятся по всему залу. Как рассказывает Толя, Никита каждый шкафчик досматривает. Всё кругом переворачивает вверх-дном. Ругается с пацанами.
До меня Авдеев добирается уже в кабинете русского языка и литературы. Не успеваю занять своё место, как он сдёргивает с плеча мою сумку. Бесцеремонно вытряхнув прямо на пол книги и тетради, обыскивает каждый карман.
– Где они? – орёт, швыряя сумку. – Это ты взяла? – хватает меня за локоть, потянув вперёд. – Я знаю, что это ты стащила часы! Где они, я спрашиваю?! – внаглую меня ощупывает.
Глупый. Естественно, они уже не при мне.
– Убери свои руки.
– Куда дела? – цедит разгневанно.
– Авдеев, отойди от неё, – вступает в нашу перепалку Боря.
– Не лезь.
– Отпусти, – пытаюсь освободиться из его захвата.
– Не нарывайся, Миронова! Наживёшь неприятностей, – предупреждает угрожающим тоном.
– Отойди от неё, Авдеев, – требует Соколов, решивший тоже за меня заступиться.
– Отвали!
– А если нет? – бросает Дима.
– Где часы, Миронова?! Быстро вернула или тебе кранты! – игнорирует его провокации.
– Такой ты смелый и крутой, Никитос, – раздаётся за спиной голос Ерохина. – Жаль, что ток с девчонками.
– Чё ты несёшь? – хмуро на него взирает Авдеев.
– Сорока на хвосте принесла, что ты дал дёру от своих новых друзей. В тот день, когда москвичи на разборку приезжали, – Ерохин довольно грубо ударяет его по руке, вынуждая отпустить меня.
– Что там у вас такое? – обеспокоенно интересуется вошедшая в класс Виолетта Аркадьевна. – Ну-ка разошлись! Мальчики! Был звонок!
Авдеев проходит к своей парте, перед этим бросив на меня взгляд из разряда «потом с тобой разберусь».
Собственно, если коротко, разобраться решает после уроков. Поджидает меня у забора с выражением лица, обещающим ту самую расправу. Правда ничего сделать не успевает. Потому что прямо передо мной навстречу ему выходят мальчишки. Валера, Толик, Дима и Миша. Что потом там происходит, я не знаю, Боря хватает меня за руку и настойчиво провожает до дома.
А дома дед. Ждёт меня, чтобы вместе пообедать и посмотреть телевизор.
По обыкновению ворчит. Рассказывает про Сенькину мать, лежащую на земле у продуктового магазина.
Не знаю. Может, и хорошо, что Сеня не видит всего этого. Ведь чем дальше, тем хуже…