- -
- 100%
- +
Опадать и подниматься с Ромкиным языком во рту оказалось восхитительно. Я держалась за его плечи для опоры, упоённо ласкала его губы своими и нежилась от ощущений внизу. Ромыч тискал грудь, тянул во все стороны соски, и меня окатывало волнами жгучего тепла.
Илья крепко держал меня за бёдра и не давал сбиться с ритма, потом вдруг сцепил руки на моём животе и уложил спиной на свою грудь. Вышел из меня, накрыл ладонью лобок и покружил пальцами вдоль складочек.
Рома подполз ближе, развёл мне ноги в стороны, подхватил под коленями и медленно погрузился внутрь. Илья завернул мою голову набок и приник губами ко рту. Целовал неистово, пока Рома двигался во мне, выбивая не просто стоны, а какие-то душещипательные всхлипы. Я млела от их прикосновений, таких чувственных и трепетных. В кои-то веки эти двое решили не измочалить меня в хлам (что мне, безусловно, нравилось), а медленно и неторопливо занимались со мной любовью.
Они менялись несколько раз, и трогательность начала уступать место голоду. Я не возражала. Кусала светленького за шею, водила ноготками по яичкам тёмненького, выла им в открытые рты и в конце концов сиганула с обрыва в пропасть экстаза.
Рома дождался, пока я очухаюсь, поставил меня на четвереньки лицом к брату и без прежней заботы натянул на себя.
Илья поймал меня за подбородок и положил большой палец на язык. Рома раскачивал нас всё сильнее. Закрыла глаза и принялась посасывать палец Ильи, воображая... А зачем?
Остановила Ромку движением руки, отправила на пол, а сама в той же позе устроилась у Ильи между ног, накрыла его возбуждение рукой и припала губами к яичкам. Ласкала с нежностью и водила кулаком по члену куда жёстче.
– Тигра, я хочу в ротик, – простонал Илья. – Возьми глубоко.
Рома шлёпнул меня по попе, словно поторапливая, потом наклонился и поцеловал розовый след на коже. Я оглянулась назад, толкнулась бёдрами, чтобы почувствовать его ещё глубже, и жадно облизнулась, заглатывая член целиком. Получалось не хуже, чем в фильмах для взрослых, с такими-то преподавателями.
На Ромку накатило. Он вдавил меня в себя, накрыл грудью мою спину и прошептал:
– Какие охуенные звуки ты издаёшь, Сонь. Меня накрывает на второй секунде.
Илья ревниво уцепил меня за затылок и задвигался. Потом резко передумал, выпрямил меня, сам сел на пятки и позвал на себя. Упёрлась ступнями по бокам от его ног, обняла за плечи и опустилась. Движениями управлял в основном он, а я балдела от его рук и множества поцелуев, которыми осыпал лицо и шею.
– Тигра, посмотри на меня, – позвал он требовательно и едва слышно добавил, обжигая словами и диким взглядом: – Обожаю тебя трахать с его спермой внутри.
Я охнула и повела ногтями по его плечам. Илья ещё несколько раз подкинул меня вверх и стиснул в медвежьих объятиях.
Держал так долго. Просто смотрел в глаза, не мигая, и улыбался своим мыслям.
– Ну всё, хорош таращиться! – Ромыч кинул в нас подушкой. – Там роллы ждут.
– И ты как всегда хочешь жрать, брюхо ненасытное, – фыркнул Илья и осторожно снял меня с себя, подхватил на руки и понёс в ванную.
– Я тут, между прочим, танцевал, калории тратил.
– О, ну прости, не знал, что эти конвульсии зовутся танцем.
– На хер иди, – беззлобно буркнул Рома и почапал на кухню, откуда крикнул, судя по невнятным звукам, с набитым ртом: – И кстати! Чтоб ты знал, олух, стриптиз – это когда раздеваются.
– Блокнот и ручку тащи, я запишу, – крикнул Илья, поставил меня в ванну и залез следом. – Ты чего примолкла?
– Балдею, – я навалилась плечом на кафель и заулыбалась. – Когда ты нежный, мне плакать хочется от счастья.
– Ой, дурёха, – он включил воду и перевёл на распылитель над нашими головами. – Тебе от меня нежности не хватает?
– Сегодня с избытком, – обняла его крепко-крепко и попыталась сдержать слёзы, но они так и рвались наружу.
Да что со мной сегодня? Такая сентиментальность вообще мне не свойственна, а тут вдруг – нате.
На кухне мне резко поплохело. Учуяла давящий смрад рыбы, глянула на стол, уставленный одноразовыми контейнерами. Запах жареной панировки смешался с духом творожного сыра. Взгляд упал на круглую миску с розовыми ломтями имбиря, и тушите свет. Зажала рот рукой и рванула к раковине.
Вывернуло наизнанку, что в принципе странно, ведь за целый день я почти ничего не съела. Даже чай пить не стала, показалось, что он попахивает прошлогодними носками.
– Сонь, ты как?
Я открыла воду, набрала пригоршню и попыталась прополоскать рот, когда новый чудовищный спазм сдавил желудок.
Оттолкнула Рому, Илья отпрыгнул сам, и я устремилась к унитазу. На полу в туалете сразу полегчало. Вцепилась обеими руками в холодный фаянс и прислушалась к бунту в животе.
Рома плюхнулся рядом. Жевать перестал, но от него так мерзко пахнуло лежалой сельдью, что аж голова закружилась.
– Уйди, Ром, уйди, от тебя рыбой несёт. Ох, блин, я сейчас снова...
И правда. Поделилась с белым приятелем новой порцией водички со вкусом желчи.
– Чего тупишь? Выйди, попросили же. В аптеку лучше сгоняй, – Илья сел у меня за спиной, погладил по мокрым волосам. – Сонь, может, скорую?
– В аптеку? – Рома соображал туго.
– Да, – просипела и вновь жидкость на глаза накатила. – Купи тест на беременность.
Хотя на кой он? Я и без экспресс-полосок знала, что означает тошнота вкупе со слезливостью.
Ну почему именно сейчас, а?!
Глава 5
Два месяца до свадьбы, каких-то восемь недель – разве я так много прошу? Почему всё случилось именно так, а не по-человечески, как грезилось?
Я сидела на полу в ванной, выстраивала в ряд эти дурацкие штуковины наподобие градусников. И ждала. Ждала, когда погаснет оконце с надписью: «Беременность 5-6 недель», или исчезнет из виду жирный плюс на другом тесте. Или истончится жирная вторая полоска на следующем.
Я хотела ребёнка. И хочу, но не так. Не сейчас, когда всё повисло на грёбаном волоске. Мы вместе планировали отказаться от противозачаточных после свадьбы. Через месяц или два. А это?!
Подстава. Два года ни единого намёка на сбой в организме, месячные как по часам, и нате, здрасьте.
– Сонь! – Рома постучал настойчивее.
Да, Ром, заходи! Ты скоро станешь папой!
Разве так сообщают будущим мужьям о беременности? Мне виделась сказка. Какой-нибудь вечер в дорогом ресторане, наша дружная компания за одним столиком, душевные разговоры и в конце я такая хопа, глядите, нас скоро будет четверо!
Всё пошло через известное место. В который раз!
Рома так и не дождался ответа, ушёл, однако вернулся спустя полминуты, что-то заворочалось в двери, послышался хруст и мои обеспокоенные мужчины застыли на пороге.
– Сонь, ты чего чудишь? – Рома бросился ко мне, приземлился рядом и обвил двумя руками. – Не трясись, зубы я почистил, одежду сменил. Рыбой не пахнет.
– Ром, – я всхлипнула.
– Знаю, пухляш, знаю, ты хотела по-другому. Ну и ладно. Месяцем раньше, месяцем позже – главное же результат.
Илья так и остался у двери. Поглядывал на мою выставку с каким-то отстранённым выражением лица. Не то думал лихорадочно, не то искал предлог, чтобы свинтить.
– Скажешь что-нибудь? – спросила у него.
– А что тут сказать, тигра? – он медленно отлип от косяка и сел рядом, не потревожив мою медитативную композицию. – «Я охренеть как счастлив» заучит как-то по тупому. Родишь нам девочку?
Было что-то в его взгляде, что я сумела правильно интерпретировать лишь позднее, а в эту минуту только уловила за самый кончик и тут же отпустила. Расплакалась, обняла обоих. Внушила себе, глупенькая, что счастлива.
***
В эти выходные нас ждала нервотрепательная поездка к моим родителям. Илья заранее стребовал с нарядчика выходной, чтобы сопроводить нас с Ромой к месту казни.
– Сонь, ты записалась в женскую консультацию? – с ходу начал одолевать вопросами Рома.
Он всегда излишне много болтал, когда нервничал.
– На учёт не ставят до девяти недель, у меня ещё полно времени, – ответила без энтузиазма.
Дайте мне уже самой свыкнуться с мыслью, что нас теперь двое. И что у меня за вечная байда со множественным числом? В отношениях нас трое, меня теперь двое... А если тоже трое?! Итить колотить, я ж чокнусь!
Рома постучал пальцами по рулю, явно имея возражения по поводу моего страусиного поведения. К счастью, не озвучил их, зато задал другой вопрос:
– А что насчёт УЗИ?
– Это называется скрининг, – внёс свою лепту Илья с заднего сиденья внедорожника. – Первый скрининг делается до двенадцати недель, второй – на двадцатой, если правильно помню, а третий...
–... Вообще отменили, – сухо закончила я.
Вот бесит меня имеющийся у него опыт. В таком настроении, как сейчас, и думать не хочу о той, с кем он его приобрёл.
– Сонь, всё нормально? – Илья тут же уловил перемену в моём голосе.
– Всё шикарно! Я везу обоих своих мужиков в отчий дом, где представлю их родителям, получу волчий билет и отправлюсь восвояси круглой сиротой без надежды на реабилитацию. Так что всё чудесно, Илюш, – забралась с ногами на сиденье, завалилась на бок и отвернулась к окну.
– Малыш, ну чего ты так остро всё воспринимаешь? – Рома попытался погладить меня по руке.
Отшила взглядом.
– Во мне гормоны бесятся, ясно? Так что дайте спокойно переждать это нашествие.
– Ром, тормозни на минутку, – попросил Илья.
– О-о, ну что ещё? – натуральным образом зарычала.
– Тигра, тебя кто почесал против шерсти? – Илья перегнулся через спинку моего кресла, отстегнул ремень безопасности и велел: – Полезай назад.
– Так мне тормозить или нет? – Рома с удивлением на нас посмотрел.
– Да! – сказала громче, чем требовалось.
– Не, так справимся, – с ухмылкой ответил Илья.
Началось в деревне утро! Сейчас будет большой воспитуй, попытка уложить меня поперёк коленей и отшлёпать, дабы в будущем не рисковала дерзить. Я ж ему руки переломаю.
– Пора закупать валерьянку, – буркнул Рома.
Я натурально психанула. С грацией бегемотихи перебралась на заднее сиденье и, скрестив руки на груди, села рядом с Ильёй.
– Сонь, – он пихнул меня плечом, – всё устаканится. Мы ведь понимали, на что шли.
Нет! Хотелось вопить. Я не знала, что когда-нибудь предстоит отстаивать свой выбор перед родителями. Банально об этом не задумывалась. В моём видении ситуации Илья оставался постыдной тайной, которую надлежало унести с собой в могилу. Я и в кошмарном сне не могла вообразить, что дойдёт до такого.
– Иди сюда, – он похлопал себя по бедру. – Занежу по методе Ромыча.
Он обезоруживающе улыбнулся, и ледяное сердечко моментально оттаяло. Шмыгнула носом, забралась на него бочком и склонила голову.
– Страшно до чёртиков, – призналась.
– И нам, малыш, – поддакнул Ромка, поглядывая на нас в зеркало заднего вида. – Я вообще твоих родителей только на фотках видел.
– Мы же вместе, так? – Илья погладил меня по голове, стиснул обеими руками и закрыл от целого мира. – Значит, справимся.
На подъезде к отчему дому на меня напала судорожная икота.
Всё полыхнуло керосином уже во дворе. Не успели мои мужчины провести меня через калитку под белы рученьки и дрожащи ноженьки, как мы нос к носу столкнулись с младшим братом.
Лёха был рослым детиной: косая сажень в плечах, объёмистое брюшко над ремнём и крестьянская физиономия, лоснящаяся детским озорством.
– О, мелкая! – он кивнул, проходя мимо нас с охапкой дров, скинул их в поленницу, отряхнулся от опилок и вернулся навести обнимашки.
Меня сгрёб как пушинку. Илье дружественно пожал руку, притянул к себе и от души саданул моего брюнета по спине с громогласным рёвом:
– Ромыч, как житуха?
Я посерела. Внутренности будто на вертеле прокрутили несколько раз.
– Лёх, знакомься, – предательски молвил мой язык, – это Илья, – я приобняла за талию Зарубина. – А вот это Рома, – так же деликатно положила руку Гурьеву на поясницу.
– Чего? – Лёха почесал нос ребром ладони в верхонке.
– Ромыч я, – пришёл на выручку мой блондин. – А это мой брательник, Илюха. Мы близнецы, нас даже мамка до сих пор путает. Вот и Соня того... Тоже всё время забывает, кто из нас кто. Мы уже подумываем о смене имени, назовёмся Ромиль через «о», чисто чтобы Сонечке не напрягаться.
Он молотил и молотил этим бескостным органом, и постепенно глаза у Лёхи собирались в кучу. Наконец, он не выдержал, зажмурился и часто-часто заморгал.
– А-а, ну ладно, проходьте в дом. Мамаша уже заждалась, – высказался сдержанно, а сам косился то на меня, то на братьев.
– Рома, блин, – я пихнула негодяя в спину, пока шли через веранду и сени. – Помалкивай, если сказать нечего.
– Сонь, это у меня нервное. Безусловный рефлекс.
– Воспитай в себе что-нибудь полезное, – не унималась я.
Дальше начался форменный сюр. Дом оказался под завязку набит родственниками. Мама и сноха, вторая законная жена моего брата Лёшки, круглолицая хохотушка Милка, носились между кухней и залом, расставляя кушанья. У них под ногами путалась детвора: семилетний Тёмка, пятилетняя Ксенька и трёхлетний Арсюшка – мои горячо любимые племянники. Тётя Света в гостиной занималась сервировкой. Намётанным глазом осматривала приборы и фужеры и при виде малейшего пятнышка пыхтела на него и затирала блистающим чистотой вафельным полотенцем. Папка и дядя Серёжа, муж моей тётушки, с озадаченным видом по очереди заглядывали в нутро русской дровяной печи и что-то оживлённо обсуждали.
Нас приветствовали торопливыми объятиями. Рому я представила по имени, а с Ильёй всё просто обнялись, расцеловались и делу конец. Вдаваться в подробности путаницы с именами никто не стал, все решили, что я привезла Ромкиного брата с тем же именем. Бывают же в жизни совпадения!
Я включилась в суматоху и взялась заправлять салаты. Рома присоединился к жаркому диспуту отца и дяди на тему того, возможно ли переделать печь в камин. Илья остался носиться с детворой – он познакомился с моими племянниками ещё в прошлом году, поэтому в игру его взяли с большой охотой.
– Что-то я не поняла, они братья? – затарахтела Милка, забирая у меня тазик с оливье.
– По отцу, – ответила с неохотой. – Матери у них разные.
– И оба Романы?
Вздохнула. С хлюпаньем выдавила из пакета остатки майонеза в салатник и принялась орудовать ложкой.
– Чёрненький на самом деле Илья. Просто бабуля тогда не разобралась, окрестила его Ромкой и пошло-поехало.
– А-а-а-а. Так значит замуж ты выходишь за Илью?
Святая ты простота.
– Нет, за Ромку, – придала голосу максимальную уверенность.
– То есть за светленького?
– Ну, девоньки, чего тут вкусного схомячить есть? – в кухню ввалился Лёшка.
И я сделала вид, что не расслышала вопроса.
За стол усаживались в той же колготне. Все говорили разом. Ромыч увещевал дядю Серёжу, отец изредка вклинивался в их диалог и восклицал:
– Да где ж ты такую хреновину видел?
Или:
– Поди сыщи жаропрочное стекло, оно ж кучу денег стоит!
– У нас в депо, – вмешался в разговор Илья, – можно сделать на заказ. По вашим меркам. У меня приятель недавно в своём доме тоже камин ставил, так и зеркало, и решётку и ещё кучу прибамбасов у нас в депо брал. Вроде недорого.
– Слушай, Ром, – отец шваркнул Илью по плечу, – ну-кась разузнай в деталях, что к чему. Авось к лету мы эту махину разнесём к ебеням...
– Женя, тут же дети! – укорила мама.
– Лизавет, так это ж для связки слов! – папа отмахнулся и повернулся обратно к Илье. – Ты меня потом набери, я скажу, чегось надобно, и замеры все скину чин по чину.
Рому от меня отсадили, его место занял Лёшка. Загородил собой дальний край стола, склонился к моему лицу и тихо спросил:
– Так они знают друг о друге?
Выронила вилку.
– Чего?
– Сонь, ты из меня дурачка деревенского не делай. Я, может, и живу натуральным хозяйством, но башка на плечах имеется. Телефон вон освоил уж лет десять как и про интернет знаю. К нам ты ездишь с этим, – ткнул пальцем в Илью, не боясь, что нас кто-то подслушает, – а на фотографиях сплошь с тем, – кивок в сторону Ромки. – Думал, ты двоим мужикам головы морочишь, а они братья. Объяснения будут?
– Соняш, возьми рыбку, попробуй! – суетливо предложила мама. – Красненькая, с икорочкой, папка специально для тебя солил по своему фирменному рецепту.
Она почти всучила мне блюдо с форелью, я приготовилась дать дёру и спалиться напропалую, но тут Ромка вскочил с места и вырвал у матери рыбную нарезку.
– Рыбка собственного засола, м-м-м, обожаю!
– Зря вы, Лизавет Михална, рыбу ему показали, сейчас всё в одну хлеборезку умнёт, – хохотнул Илья.
– Ой, Ромочка, да кушай на здоровье! Я ещё подрежу!
– Завидуй молча, обормот, – Рома показал язык.
Арсюша тут же подхватил этот жест и повернулся к сестре, чтобы позлить старшенькую. Та расплакалась, надула розовые губки и кинулась к матери со слезами.
– А ну, Ксюх, долой сопли, – пробасил мой отец, хлопнул в ладоши и жестом фокусника достал из рукава тельняшки маленькую шоколадку, вручил внучке.
Тёмка и Арсений тоже затребовали угощений, Милка возмутилась – дети ещё не поели, а их уже сладким снабжают!
– На то мы и бабка с дедом, чтобы внуков баловать! – вступилась за мужа мама.
И всё потекло своим ходом. Я расслабилась, смогла поесть и спустя полчаса откинулась на плечо Ильи и растворилась в блаженстве.
Обожаю свою семью. Они шумные, говорливые, надоедливые, но такие милые, что разрыдаться хочется.
– Пошли, сеструха, покурим! – Лёшка выдернул меня из дремоты и сдавил плечо, понуждая подняться.
Илья и Рома поочерёдно посмотрели на меня, словно вопрошая, нужна ли помощь. Покачала головой.
– Знаешь, ты изменилась, – издалека зашёл Лёшка, прикурил сигарету и с силой выдул облачко сизого дыма. – Похорошела – это да, давно заметил. Но и внутренне тоже. Взгляд дерзкий, улыбка смелее. Стержень в тебе появился, куда твёрже предыдущего. Ты с ними с обоими?
Хвалил, хвалил и на тебе – прям в лоб.
– Просто другого объяснения не нахожу, почему они так вокруг тебя вьются и у обоих морды не синие.
– А они вьются? – только и сумела спросить.
– Оба чуть грудью на ту тарелку с рыбёхой не кинулись, – Лёшка гоготнул. – Блондин просто ловчее оказался. Рыбу разлюбила по той же причине?
– По какой?
– По которой привезла их обоих пред родительские очи, – без злобы парировал брат. – Ты беременна?
– Угу.
– От одного из них?
– Да.
– А конкретнее знаешь?
– От обоих.
– Охренеть, Сонь, – он яростно затушил окурок и тут же закусил следующую сигарету. Чиркнул зажигалкой. Затянулся глубоко, уставился на меня в упор. – Не, я не осуждаю. Только это совсем на тебя не похоже.
– Знаю.
– И давно у вас?
– С самого начала почти, – меня уже потряхивало от зашкаливающих эмоций.
Из дома вышел Илья. Хмурый, что небо перед лютой полуденной грозой. Подошёл к нам, стиснул меня в объятиях, унимая дрожь, и с вызовом посмотрел на Лёшку.
– И это серьёзно? – брат напрягся, включил режим родственной защиты.
– Более чем, – уверенно заявил Илья, и я почувствовала, как он весь внутренне ощерился, совсем как тот волк, что выбит у него на груди.
– Замуж берёт один, а жить предполагаете втроём?
– Уже два года так, – выдавила из себя тоненьким голоском.
Лёшка вздохнул, отвернулся. Илья едва слышно выдохнул. Они тут подумывали драку затеять, не иначе.
Дверь снова открылась, и в сенях показался Ромка.
– Сонь, ты иди в дом, – шепнул Илья.
– Вы чего? – я запаниковала.
– Ступай, – Лёшка потрепал меня по плечу. – Вечереет, ноги застудишь, в апреле ещё холодно.
Я растеряно озиралась. Рома лишь на миг склонился к моему лицу и чмокнул в щёку:
– Не дрейфь, просто мужской разговор. Без мордоворота. Ты ж знаешь, я свои котировки задорома не подставлю.
Илья мягко подтолкнул в спину.
На негнущихся ногах вернулась за стол. Папка и дядя Серёжа опять о чем-то спорили. Мама с тётей Светой подсели ко мне.
– Сонь, ты чего бледная такая? – мама обняла за плечи. – Приболела что ли?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.