Отряд 731. Забытый азиатский Освенцим
- -
- 100%
- +
Ѣ
Четвертый отделЧетвертый отдел – так называемая фабрика бактерий – занимался массовым производством и хранением бактерий в необходимом количестве для обеспечения целей Отряда. Процесс производства бактерий начинался с приготовления чистой питательной среды из агар-агара, пептонов или мясного бульона. Затем в нее помещали культивируемые бактерии. В темноте при определенной температуре они начинали быстро размножаться [4]. Так что четвертый отдел был оборудован мощным аппаратом, разделенным на две секции, каждая из которых могла самостоятельно производить бактерии.
Первая секция имела четыре котла вместимостью по одной тонне каждый для приготовления питательной среды бактерий, 14 трехметровых автоклавов для стерилизации питательной среды, в каждом из которых помещалось до 30 культиваторов особой системы, изобретенной Сиро Исии. Также в первой секции имелись две комнаты для охлаждения питательной среды, в каждой из которых одновременно могло быть помещено до 100 культиваторов. Помимо прочего, первая секция была оборудована пятью термостатами общей емкостью в 6220 культиваторов системы Исии.
Вторая секция была оборудована двумя котлами емкостью две тонны каждый и восемью автоклавами вместимостью 60 культиваторов каждый.
Имелся в четвертом отделе и особый холодильник для хранения готовой «продукции».
В дальнейшем на основании данных об имеющемся в отделе оборудовании для производства бактерий экспертиза определила, что за один производственный цикл, длящийся несколько дней, могло производится не менее 30 000 000 миллиардов микробов. Впечатляющие объемы!
Продукция производства исчислялась работниками четвертого отдела и Отряда № 731 в целом в килограммах: измерялся вес густой «сметанообразной» бактериальной массы, снятой с поверхности питательной среды. Бактерии – невидимые глазом микроорганизмы, но если несколько раз повторить процесс размножения, то в конце концов на поверхности питательной среды появятся скопления молочно-белого цвета.
Вычисленные объемы производства были подтверждены во время Хабаровского процесса показаниями Кавасимы:
«…производственный отдел, исходя из наличия производственной аппаратуры и степени ее мощности <..> мог ежемесячно изготавливать до 300 кг бактерий чумы».
Показания Кавасимы подтвердил и другой обвиняемый – Карасава:
«…производственную мощность отдела по изготовлению бактерий в течение одного месяца можно было довести <..> до 300 кг чумы».
Но производились не только бактерии чумы – там были возбудители холеры, брюшного тифа, сибирской язвы и другие.
Для заражения бактериями отдел выращивал блох. Масштабы были ошеломительные: в Отряде № 731 находилось 4500 питомников, предназначенных для разведения блох путем вскармливания их на крысах, мышах и других грызунах. Согласно показаниям свидетелей, производственная мощность питомников позволяла за короткий срок получать килограммы чумных блох – по оценке экспертов, счет «готовой продукции» шел на десятки миллионов особей. И у всех них была одна задача – стать оружием массового поражения.
По показаниям Ямады Отодзо, были утверждены и приняты на вооружение три основных метода применения бактериологического оружия: распыление бактерий с самолетов, сбрасывание бомб с бактериями и диверсии. Для реализации запланированного первый отдел исследовал, а четвертый ежедневно производил смертоносные бактерии тифа, холеры, чумы, язвы и других инфекционных болезней. Распространение планировалось не только среди войск, но и среди мирного населения.
Помимо размножения и культивирования бактерий, четвертый отдел занимался изготовлением вакцин и иммунных сывороток.
Пятый отделПятый отдел занимался обучением персонала и назывался в Отряде учебно-просветительным. Здесь для боевых подразделений японской армии и диверсионных групп готовили специальные кадры, умеющие пользоваться бактериологическим оружием, а также проводили общую подготовку и инструктаж всех поступивших на службу. Молодых людей (в основном юношей 17–18 лет), прибывавших из Японии после вербовки, обучали в течение года на курсах и сборах. Также отдел тренировал медицинских работников – медсестер и санитаров.
Все лица, прибывавшие на работу в Комплексе, проходили обязательную семидневную подготовку и инструктаж, в основном касающийся секретности работы Отряда № 731.
Обучением персонала в пятом отделе занимались Оноуэ Масао и Сато Сюндзи. В 1945 году в целях сокрытия преступления Оноуэ уничтожил все оборудование 643-го филиала Отряда и всю документацию.
По мере обучения кадры рассредоточивались по филиалам Отряда № 731 и Отряда № 100. В военное время они должны были использоваться для формирования специальных бактериологических боевых отрядов, предназначенных для практического применения бактериологического оружия.
Остальные отделыШестой, седьмой и восьмой отделы занимались оборудованием, медицинскими и административными вопросами. Общий отдел занимался вопросами распределения кадров, финансов, планирования работ Отряда, организацией снабжения заключенных, а также поддерживал связь с японской жандармерией в целях получения заключенных для проведения опытов.
Штат Отряда № 731
В разные периоды времени штат отряда насчитывал от 3000 до 3500 сотрудников. Основной костяк составляли, разумеется, врачи, бактериологи и ученые (52 хирурга, 38 медсестер, 49 инженеров и 1117 военных врачей).
1. Ученые и исследователи – медицинские исследователи, вирусологи, бактериологи, которые занимались изучением патогенов, вирусов, разработкой бактериологического оружия, исследованием болезней. Их было 300–500 человек.
2. Медицинский персонал – врачи, медсестры, санитары, лаборанты. Они обеспечивали проведение экспериментов над подопытными, их количество достигало 700–800 человек.
3. Технический и вспомогательный персонал (сюда же отнесем вольнонаемных сотрудников) – инженеры, техники, разнорабочие и обслуживающий персонал. Они работали с оборудованием, поддерживая инфраструктуру и обеспечивая функционирование лабораторий, в том числе производство бактерий и размножение грызунов. Численность техперсонала доходила до 1000 человек.
4. Военные и охрана обеспечивали безопасность секретного объекта, транспортировку «специальных поставок». Точная численность неизвестна, но, предположительно, их были сотни.
Часть сотрудников – некоторые с семьями – проживали на территории комплекса в Пинфане, в «деревне Того», построенной для комфортного проживания сотрудников. Некоторые жили в общежитиях Харбина и ежедневно тайком добирались до работы. У некоторых сотрудников, проживающих в «деревне Того», были дети школьного возраста, которые должны были посещать школы в городе. Поэтому в центре Харбина находился так называемый пансионат «Береза» – секретный пункт связи Отряда № 731 с внешним миром. Здание имело форму буквы «П» и внутренний двор, куда ежедневно заезжали и откуда выезжали военные грузовики и автобусы Отряда. Здесь же сотрудники, приехавшие с работы, должны были переодеваться в гражданскую одежду, чтобы не вызывать подозрений у прохожих.
В Отряд № 731, как мельком упоминалось выше, набирали для обучения и дальнейшей работы еще и подростков – в качестве разнорабочих, санитаров и технических работников. Сохранился ряд свидетельских показаний одного из них – Кикута Сунага, – опубликованный в Shūkan Gendai. Сунага попал в Отряд в 14 лет после окончания старшей школы в префектуре Нагано и провел там три года:
«Мы занимались разной работой: проводили вскрытия тел, работали с собаками, натасканными на переноску бомб с бактериями».
После прохождения годичной подготовки Сунага был зачислен в так называемую группу обжига:
«В мою задачу входил обжиг керамических емкостей, в которые помещались зараженные блохи и небольшой пороховой заряд, который подрывался и распространял чуму на обширной территории. Мне объясняли, что своей работой я участвую в создании бактериологического оружия против врага.
Для испытания бактериологических бомб подопытных людей выводили на специальные открытые участки и расставляли на расстоянии нескольких метров друг от друга. Затем в непосредственной близости от них взрывали емкость с бактериями и заражали этих людей. После этого начинался период отслеживания развивающихся симптомов заболевания, которые тщательно фиксировались. Обычно для одного испытания бомбы использовалась партия в десять или чуть больше подопытных. В ходе таких экспериментов смертельной чумой заражалось много ни в чем не повинных людей. Опыты проводились многократно. В ходе них менялись расстояния и сила взрывов бактериологических бомб, плотность расположения людей и так далее. Подвергшиеся заражению пленные не получали никакого лечения, и все погибали в течение нескольких недель. Обычно после смерти их тела вскрывали для того, чтобы определить оптимальную методику поражения их внутренних органов».
Все юные сотрудники, такие как Сунага, солдаты-подростки, служившие в отряде, знали о происходящем, но относились к этому, как к обычным солдатским будням:
«Нам говорили, что все они шпионы или преступники, приговоренные к смертной казни. Поэтому жалости к ним я не испытывал. Попав в Отряд № 731 в 14 лет, я считал, что служу своей родине и отдавался общественному делу, презрев собственные переживания. Старшие офицеры часто говорили нам: „Создание таких бактериологических бомб может в корне изменить обстановку на фронтах войны“».
Из окна мастерской на третьем этаже, где обжигались емкости для блох, Сунага видел, как пленных выводили на эксперименты. Среди них были и женщины.
Филиалы Отряда
Подразделение № 731, дислоцированное в Пинфане, было далеко не единственным. Оно являлось лишь центром огромной сети, можно сказать сердцем адской кухни. Общий штат всех подразделений в 1939 году составлял более 20 000 сотрудников [19] и охватывал все армейские направления:
• Управление по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии (Харбин);
• Управление по водоснабжению и профилактике частей армии в Северном Китае (Пекин);
• Управление по водоснабжению и профилактике частей армии в Центральном Китае (Пекин);
• Управление по водоснабжению и профилактике частей армии в Центральном Китае (Нанкин);
• Управление по водоснабжению и профилактике частей армии в Южном Китае (Кантон);
• Управление по водоснабжению и профилактике частей армии в южных странах (Сингапур).
Была и следующая ступень в иерархии Отряда № 731 – ряд подразделений с узкой направленностью: химическое оружие, ветеринарные исследования и прочее:
• Подразделение по разработке бактериологического оружия под названием «Семинар по предотвращению эпидемий среди лошадей Квантунской армии» (Отряд № 100);
• Подразделение по разработке химического оружия под названием «Отдел технических испытаний Квантунской армии» (Отряд № 516);
• Подразделение № 1855 в Пекине;
• Подразделение «Эй» 1644 в Нанкине;
• Подразделение № 8604 в Гуанчжоу;
• Подразделение № 9420 в Сингапуре, Малайе.
Все эти подразделения входили в сеть Исии. Все 20 000 врачей и профессоров из Японии привлекала возможность проводить эксперименты над людьми и серьезная финансовая поддержка армии.
Человеческие морские свинки «марута»
Но были и другие люди, без которых деятельность Отряда № 731 была бы невозможна, которых никто не спрашивал. Для проведения опытов и экспериментов были необходимы люди без прав, которых не станут искать и не найдут, которые никогда не расскажут о том, что случилось за стенами Отряда № 731.
«Они были для меня бревнами. Бревна нельзя рассматривать как людей. Бревна уже мертвые сами по себе. Теперь они умирали второй раз, и мы лишь исполняли смертный приговор».
Специалист по обучению персонала Отряда № 731 Тошими Мизобучи«Мы считали, что „бревна“ не люди, что они даже ниже скотов. Среди работавших в отряде ученых и исследователей не было никого, кто хоть сколько-нибудь сочувствовал „бревнам“. Все – и военнослужащие, и вольнонаемные отряда – считали, что истребление „бревен“ – дело совершенно естественное».
Один из служащихПо требованию сотрудников Отряда № 731 лаборатории добросовестно снабжались мышами, крысами и морскими свинками. Отношение к ним было бережное – грызунов содержали в хороших условиях и расходовали очень экономно. Но на другой активно поставлявшийся подопытный материал режим экономии не распространялся. Выше уже говорилось, что Отряд разместили в Китае, а не в Японии, в том числе потому, что в Китае «бревна» всегда были под рукой.
Понимали ли исследователи, что предают все моральные и человеческие нормы, проводя жестокие исследования над людьми? Конечно. Вот свидетельство Есио Шинозаки:
«Мы называли жертв „бревнами“… Мы не хотели думать о них как о людях. Мы не хотели признавать, что забираем жизни. Поэтому убедили себя, что то, что мы делаем, похоже на рубку дерева. Когда видишь кого-то в таком состоянии, ты просто не можешь пошевелиться. Твой разум становится пустым. Страх непреодолим».
Такое дегуманизирующее название было придумано, чтобы облегчить муки совести, отстраниться от осознания своих деяний. Иначе было бы невозможно проводить столь жестокие эксперименты.
Факт, что заключенных называли «бревнами», был доказан на судебном процессе, который проходил в Хабаровске с 25 по 30 декабря 1949 года. «Материалы судебного процесса по делу бывших военнослужащих японской армии, обвиняемых в подготовке и применении бактериологического оружия» были изданы в 1950 году в Москве Государственным издательством политической литературы и доступны к прочтению. Но выдержку из допроса обвинителем Смирновым бывшего генерал-майора медицинской службы японской армии Кавасимы привести стоит здесь:
С: Вследствие каких причин подготовка бактериологической войны велась в Маньчжурии, а не в Японии?
К: Маньчжурия является страной, сопредельной с Советским Союзом, и в случае начала войны оттуда легче и удобнее всего использовать бактериологические средства.
Кроме того, Маньчжурия очень удобна для экспериментов по изучению средств бактериологической войны.
С: В чем, собственно, заключалось это «удобство» для проведения экспериментов в Маньчжурии?
К: Маньчжурия являлась очень удобной потому, что там было достаточно подопытного материала.
С: Что значит «подопытного материала»? Людей, которые доставлялись в отряд для опытов?
К: Именно так.
С: Какое условное название было создано в отряде для жертв экспериментов?
К: Они назывались «бревнами».
С: Эти люди содержались во внутренней тюрьме под их именами?
К: Нет, они имели номера.
С: И все эти люди должны были умереть?
К: Именно так.
С: Как специалист-бактериолог вы понимали, что распространение смертельных инфекций как средство войны грозит страшными бедствиями?
К: Да, я представлял себе.
С: Вы понимали, что страшные бедствия, вызванные распространением чумы и других эпидемий, могли обрушиться и на нейтральные государства?
К: Да, понимал.
В Квантунской армии высоко ценили специальные секретные задания, которые выполнял Отряд № 731 для японской армии, и принимали все меры для обеспечения его исследовательской работы всем необходимым. Испытуемых выбирали с умом – в первую очередь из тех, кого, как было сказано выше, не будут искать: обычных преступников, бандитов, антияпонских партизан, политических заключенных, бездомных и умственно отсталых. Также подопытных набирали из числа людей, задержанных военной жандармерией Кэмпэйтай [20]. Но Отряду требовался довольно широкий спектр «материала»: в жандармерию Харбина постоянно поступали «заказы» на мужчину, женщину или ребенка такого-то возраста, роста и расы. Когда «сырья» не доставало, японские жандармы могли запросто схватить на улице целую семью, если она подходила под описание.
Так кем же были «марута»?
Подопытными становились попавшие в плен русские и китайские солдаты, монголы, корейцы, китайские журналисты, ученые, рабочие и члены их семей. Японцы также проводили эксперименты на захваченных американцах. Освобожденные из лагеря для военнопленных Мукден американцы рассказывали, что они были свидетелями или сами были жертвами подобных медицинских экспериментов [9]. «Бревнами» оказывались и женщины – русские, китаянки, – схваченные по подозрению в антияпонских настроениях. Во время Хабаровского процесса майор Лиджима Есио признал, что лично ответственен за то, что подверг не менее сорока советских граждан определенным экспериментам. Женщины использовались главным образом для исследования венерических заболеваний. Жандармерия и спецслужбы захватывали советских граждан, оказавшихся на китайской территории, командиров и бойцов китайской Красной армии (восьмой армии; так японцы называли Народно-освободительную армию Китая), попавших в плен в ходе боев. Все эти пленные подлежали отправке в специальную тюрьму в Пинфане [4]. Жандармерия выделяла целые группы людей, которых отправляли на убой:
«… была категория таких подследственных, которая <..> подлежала уничтожению. К ним относились партизаны, лица, резко настроенные против японских властей в Маньчжурии и др. На этих арестованных дела в суд не оформлялись, т. к. мы их направляли для уничтожения в 731-й бактериологический отряд…» [21].
Иногда людей сначала пытали, чтобы получить информацию, а потом их все равно ждала одна дорога:
«Я работал в жандармерии Квантунской армии, – рассказывал бывший унтер-офицер Мотохара Масао. – В то время в Маньчжурии было много советских шпионов. Мы их отлавливали и допрашивали. Конечно, все решалось с помощью пыток. Самая распространенная пытка была такая: человека укладывали на лавку, руки связывали под лавкой, открывали насильно рот, на губы клали полотенце и туда постоянно лили воду. То есть человека насильно напаивали огромным количеством воды. В конце концов люди теряли сознание. Когда нам эти люди были уже не нужны, мы отдавали их в 731-й отряд. Передача происходила недалеко от вокзала в Харбине. Самый старший из группы Отряда № 731, его звали Мисуми Гочо, принимал документы, расписывался, что „бревна“ принял, вручал мне подписанные бумаги, а „бревна“ заталкивал в кузов грузовика. Эмоций у меня никаких не было. Это примерно такой же процесс, как передача товара. Мы, жандармы, привозили товар, они его принимали по описи, взамен выдавали чек. Только и всего. Тут не может быть эмоций».
В итоге по национальному и возрастному составу процент заключенных был следующим: почти 70% составляли китайцы, 30% – русские (к которым причислялись все выходцы из СССР), небольшая часть корейцев и монголов. Возраст большинства – от 20 до 30 лет, максимум 40 лет.
Для конспирации в официальных жандармских документах был придуман термин «особые отправки» («Токуи-Ацукаи»). По показаниям Кавасимы, только от жандармерии в Отряд № 731 ежегодно доставлялось 500–600 заключенных [22].
Еще одним надежным источником поставок «бревен» был концлагерь Хогоин, расположенный в 20 км от Пинфаня. Его основной задачей было получать от пленных информацию военного или политического характера; оттуда пленных отправляли на верную смерть в Пинфань, где их уже никогда бы не нашли и откуда никто и никогда так и не вернулся. Бывший заместитель начальника лагеря Ямагиси отправил так много пленных, что с трудом вспомнил лишь некоторых из них:
«…Фамилий всех лиц, отправленных на уничтожение в 731-й отряд, я не помню. До сего времени сохранились в памяти следующие лица: …солдат Советской армии Демченко, который в категоричной форме отказался давать какие-либо сведения о Советском Союзе. Его подвергали пытке, подвешивая за руки, за ноги к балке. Демченко все же показаний не давал. Тогда я решил его физически уничтожить и с этой целью отправил в 731-й отряд» [23].
На заднем плане – грузовик Отряда № 731, на котором «бревна» доставлялись из города в расположение части. Под декоративным тентом – цельнометаллический кузов без окон
Пленных обычно привозили в Пинфань поздно ночью в переполненных грузовых вагонах с бревнами сверху или доставляли в серо-зеленых панельных грузовиках Dodge, принадлежащих Кэмпэйтай. Затем заключенных доставляли в тюрьму Отряда через секретный туннель. По словам свидетеля Фан Шэнь Ю, жертвы были так плотно завязаны в мешках, что их головы и ноги касались друг друга. В центре блока «Ро» (корпус 7) находилось двухэтажное бетонное сооружение. По внутреннему периметру у него были коридоры, куда выходили двери камер, в каждой имелось смотровое окошко. Это сооружение, сообщающееся с помещениями оперативных исследовательских групп, служило «складом бревен», то есть специальной тюрьмой Отряда.
«Склад бревен», бывший в ведении специальной оперативной группы, делился на две части: правую и левую, – которые назывались «Ро» (корпус 7) и «На» (корпус 8). В корпусе 7 размещали мужчин, в 8-м – женщин, но так как «бревен»-женщин было меньше, в 8-й корпус помещали и мужчин. В зависимости от типа исследования, для которого требовалась жертва, в камере содержался либо один, либо несколько человек. Здания 7 и 8 были рассчитаны на размещение 400 заключенных, но большинство считает, что в среднем в них одновременно находилось 200 заключенных. В каждой камере были окна у пола, чтобы было легче брать образцы крови, а толщина стен составляла 30–40 см. Камеры содержались в чистоте, чтобы гарантировать высокое качество исследований, и в каждой камере даже был смывной туалет [2].
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Также известен как Мукденский инцидент 1931 года – провокация японских войск, благодаря которой они смогли начать полномасштабное вторжение в Маньчжурию и сделать из нее марионеточное государство. – Прим. ред.