Дом на обратной стороне

Глава 3. Подпись под пустотой

Тая потребовала, чтобы он подождал.

Орен посмотрел сначала на неё, потом на треснувшую раму. Ей показалось, он сейчас откажется, и она уже приготовилась объяснять, что одна никого не вытащит и второй раз наугад в стену не полезет.

— Дайте бумагу, — сказал он.

Она вырвала лист из книжки. Карандаш он взял левой рукой, неловко устроил лист на колене и нарисовал прямоугольник. Внутри — три меньших. Подписал цифрами.

— Здесь ещё две комнаты. Ближняя пуста. Во второй люди. Точное число я пока не знаю.

— Отсюда можно пройти?

— Можно, если закрепить окно. Ваших стоек на ещё один перепад не хватит. Нужна бригада с распорной рамой и воротом. Четыре человека минимум.

Тая кивнула. Перестала кивать, когда он добавил:

— Просите тех, у кого есть спусковое снаряжение. За вторым окном провал.

— Насколько глубокий?

— Я не измерял.

Он вернул лист. Несмотря на неловкий захват карандаша, рисунок получился аккуратным: уверенные линии, обозначения толщины стен, стрелка нагрузки. Рядом с последним прямоугольником стоял маленький крестик.

— Это что?

— Сюда не крепить. Простенок треснул.

Тая прочла ещё раз, запоминая.

— Кто-то должен оставаться здесь, — сказал Орен. — Следить за клиньями. Если начнут выходить, забить обратно. Если затянет внутрь, не трогать и выходить из кухни. Поняли?

— Да.

— Повторите тому, кого оставите. Не сокращайте.

У неё поднялось знакомое раздражение: когда ей было двадцать и она впервые пришла сдавать экзамен, мастер долго объяснял, каким концом нужно ставить отвес. Но Орен говорил без снисхождения, глядя на опоры, и Тая проглотила ответ.

— Повторю.

Он поднял чашку, допил воду и поставил на швейную машину.

— Я доберусь до них. Вы присылайте людей сюда. Лучше до вечера.

— Вы вернётесь?

— Постараюсь.

Это был второй честный ответ за утро, от которого ей ничуть не стало легче.

Орен подошёл к окну. За ним, совсем близко, находилась стена с красными обоями. Никакого промежутка, через который мог бы протиснуться взрослый мужчина, Тая не видела. Он провёл ладонью вдоль рамы, остановился у нижнего угла. Стекло дрогнуло, отражение его плеча разделилось надвое.

В следующую секунду он стоял уже по ту сторону.

Тая видела всё движение: как он перенёс вес с одной ноги на другую, как придержал правый локоть, чтобы не задеть косяк. Расстояние между двумя сторонами окна на миг изменилось, пропуская его.

Он оглянулся.

— Сами не пробуйте.

— Я поняла.

— По лицу не скажешь.

Потом он повернулся и ушёл за край чужой стены.

Тая ещё несколько секунд смотрела туда. В окне осталось отражение швейной машины и её собственное лицо, бледное, с полосой пыли на щеке. Она вытерла щёку рукавом и выбралась в кухню.

Марту нашли в мастерской. За ней сбегала аптекарская ученица, получившая точный адрес и обещание двух медяков. Тая до её возвращения сидела на полу перед стойками, держа молоток поперёк коленей. Раз в минуту проверяла ногтем расстояние между клином и балкой. Оно не менялось.

Лекарь приехал раньше Марты. Выслушал Лиду, осмотрел голову, распорядился уложить её у соседки и давать пить понемногу. Тая перехватила его у лестницы.

— Там ещё люди. Возможно, придётся снова вас звать.

Он посмотрел в кухню. На оторванный плинтус, скрещённые стойки, чернеющий проём.

— Я буду внизу у аптекаря, — сказал он. — За мной далеко ходить не нужно.

Она впервые за утро почувствовала, что не всё держится на ней и двух ржавых железках.

Марта появилась с таким выражением лица, будто подозревала Таю в намерении бесплатно починить три замка. В одной руке у неё был ящик, в другой — недоеденное яблоко. На рукаве рабочего платья блестела металлическая пыль.

— Семь марок? — переспросила она, выслушав объяснение. — Хорошо устроилась.

Затем вошла в кухню и положила яблоко на стол.

Марта редко удивлялась вслух. Сейчас она молчала дольше обычного.

— Ты туда входила?

Тая кивнула.

— Одна?

— Там был инженер.

— Был?

— Пошёл к другим. За окном ещё комнаты. Он нарисовал.

Марта забрала лист. Тая видела, как её взгляд задержался на стрелке нагрузки, потом на крестике у простенка. Лицо стало закрытым.

— Как звали?

— Орен Рей.

Марта очень осторожно положила лист на край стола.

— Что?

— Потом. Покажи крепления.

Тая показала. Повторила предупреждение о клиньях целиком. Марта слушала, присев на корточки, пробовала балку отвёрткой. Наконец достала из ящика пару зубчатых скоб.

— Я останусь. Иди в Палату. Нужен старший дежурный. Не соглашайся на приём заявления.

— Я знаю.

— Не сомневаюсь. Всё равно скажу: доберись до человека, который может отправить бригаду. Если начнут обещать завтра, садись у него на стол.

Тая надела пальто, забрала сумку. Хлебец в кармане смялся. Она разломила его пополам, большую часть протянула Марте.

— С луком.

— Вижу.

Марта взяла хлеб и кивнула ей на дверь. Тая вышла, доедая свою часть уже на лестнице.

В Палате пахло мокрой шерстью и горячими чернилами. Перед приёмным окном толпились люди: хозяин подвала требовал плату за испорченные бочки, девушка держала завёрнутую в платок дверную ручку, двое строителей спорили о высоте антресоли. Тая протиснулась мимо очереди к боковой двери.

Писарь поднял на неё глаза.

— Приём с…

Она положила удостоверение на его стол.

— Авария переноса. Есть пострадавшая, в Отводе остаются люди. Нужна бригада со спусковым снаряжением. Старший дежурный где?

Писарь встал сразу.

Через несколько минут она уже шла за ним по коридору, оставляя на плитке белые следы. Писарь не стал переспрашивать и задерживать её. У дежурного кабинета он постучал один раз и сразу открыл дверь.

Старшим дежурным был Глеб Ард, принимавший у неё заключительную часть экзамена. За прошедшие десять лет он раздался в плечах, хотя Тая и прежде считала это невозможным. Пиджак висел на спинке кресла. На столе остывал завтрак, две рыбные котлеты под вмятым колпаком.

Ард выслушал её до конца.

Потом повернулся к писарю:

— Третью группу на Соляной. Полный ворот, две рамы, дыхательные мешки. Лекарь там есть?

— Есть, — сказала Тая.

— Предупредить портовую лечебницу. И пусть лестницу освободят. Запишите: угроза занятому объёму, связь восстановлена. Кто держит?

— Механические опоры. Марта Рун.

Ард поднял брови, но кивнул.

Писарь вышел. Тая осталась стоять у двери.

— Садись, — сказал Ард. — Воды?

Она села. Стул оказался неожиданно мягким, и усталость навалилась так резко, что пришлось сцепить зубы. Ард налил воду из графина и поставил стакан перед ней.

— Отводной мастер был на месте?

— Инженер.

— Фамилия?

Тая вспомнила, как Марта положила рисунок.

— Представился Ореном Реем.

Ард, собиравшийся долить ей воды, застыл с графином в руке. Вода перелилась через край стакана. Он поспешно выпрямил графин.

— Опиши.

— Лет сорок. Высокий. Шрам здесь. — Она коснулась щеки. — Правая рука повреждена. Он удерживал перепад.

— Сам?

— Да.

— Ты видела?

— Я видела человека, который держался за раму. Комната в это время не складывалась. Когда поставили опоры, он смог отойти. Больше ничего утверждать не могу.

Ард провёл ладонью по лицу.

— Рисунок он сделал?

Тая подвинула лист.

Он долго смотрел на схему. Потом аккуратно вернул её к остальным бумагам.

— Этот человек восемь лет числится погибшим.

В коридоре засмеялись. Кто-то проехал с тележкой; одно колесо на каждом обороте издавало короткий визг.

— Он пил воду, — сказала Тая.

Ард посмотрел на неё.

— Я не говорю, что ты видела покойника. Говорю, что числится погибшим. Разные вещи.

— Где?

— На аварии старого главного узла.

— И вы не искали?

Ард убрал колпак с котлет, посмотрел на них и накрыл обратно.

— Искали.

Тая хотела спросить, как долго. Но перед ней лежал номер чужого участка, из которого сделали вывод в квартиру Лиды. Она раскрыла сумку и достала снятый документ.

— Номера не совпадают. Мне нужен наряд на установку узла и основание переноса.

— Материалы заберёт аварийная комиссия.

— Пусть заберёт. Я хочу увидеть сейчас.

— Тая.

— Я пришла засвидетельствовать пустую комнату. В ней была женщина.

Ард откинулся на спинку кресла. Она увидела у него под глазами красные прожилки, которых прежде не замечала. Он устал не меньше её, возможно, гораздо раньше.

— Я понял. Поэтому группа уже выехала. Ты правильно сделала, что не ушла с акта. Теперь дай людям разобраться.

Тая положила ладонь на наряд.

— Мне нужно составить собственное заключение. Здесь моё имя. Я не буду сдавать акт без приложений.

Ард вздохнул, открыл ящик и вынул ключ.

— Реестр разрешений — у Лемы. Пятый стол. Пусть даст тебе копию. Оригиналы остаются у нас.

— Я их не ем.

— Сегодня ты выглядишь так, будто могла бы.

Тая поднялась, и он остановил её жестом.

— Дежурство твоей знакомой пусть примет старший группы. Лично, под запись. До этого она не уходит. И к шву больше не подходи. Ты обмерщица, не аварийный мастер.

— Я знаю, кто я.

Ард посмотрел на белую пыль у неё на рукаве.

— Вот и хорошо.

У пятого стола было открыто окно. Пожилая женщина в вязаной безрукавке разложила на подоконнике чистые промокашки и придавила их кирпичом. На кирпиче белой краской было написано: «Не уносить».

Она взяла у Таи ключ и лист с номерами.

— По какому делу?

— Соляной спуск, девять, шестая квартира.

Лема провела пальцем по реестру.

— Закрытое переселение. Особое распоряжение.

— Чьё?

— Палаты.

— В Палате много людей.

Лема подняла взгляд и увидела, что Тая не шутит.

— Дайте посмотреть.

Она ушла между стеллажами. За окном стучали копыта, торговец предлагал жареные каштаны. Тая вдруг заметила, что давно держит стакан Арда. Принесла с собой и не помнит как. Она поставила его на свободный угол стола.

Лема вернулась с двумя папками.

В первой находилось согласие Лиды Сенн на добровольное освобождение жилой комнаты. Подпись широкая, уверенная. Лида, когда Тая просила её расписаться в заметке о спасении, держала карандаш тремя пальцами и писала мелко, отдельно выводя каждую букву. Но это ещё ничего не доказывало. После удара головой человек мог писать иначе.

Ведомость подтверждала получение сорока двух марок.

— Здесь есть расписка? — спросила Тая.

— Вторая страница.

Тая перевернула лист.

«Расчёт произведён удержанием задолженности по содержанию дома».

Ни денег, ни отдельной расписки.

— А номер узла?

Лема раскрыла другую папку.

— Временная схема. Освободившееся крепление повторно использовано по разнарядке. Поэтому старый номер. Смотрите, здесь цепочка.

Она провела ногтем по столбцу. Ореховая, тридцать один, помещение восемь. Оттуда крепление переведено в промежуточный резерв, затем на Соляной спуск. Назначение прежнего объёма: складское. Состояние: свободно от лиц и имущества, подлежащего сохранению.

Тая знала этот адрес.

Она ещё не помнила почему, но уже почувствовала, как напряглись плечи.

— Покажите обмер.

Лема вынула из кармашка сложенный вчетверо лист. Тая развернула его, придерживая ломкий сгиб.

Сушильня переплётной мастерской. Узкая комната с двумя рядами стоек и высокой печью. На плане она сама нарисовала печную дверцу раскрытой, чтобы показать, сколько места необходимо для обслуживания. Её тогда заставили перемерять выступ: мастерская спорила с владельцем дома о плате за лишнюю четверть метра.

Внизу стояла её подпись.

Подпись была настоящая.

Тая помнила и комнату, и владельца — маленького краснолицего человека, который всё время предлагал чай. Помнила, как он торопился закрыть дело до обеда. Стойки убрали к стене, книг не было, у печки лежал свёрнутый тюфяк.

Она спросила, кто здесь спит.

Владелец ответил: никто, старьё приготовлено на выброс.

В акте Тая написала: «На момент осмотра помещение свободно».

Это было правдой. В комнате находились только она и человек, который ей заплатил.

К акту прилагалось заявление об отказе от дальнейшего использования. Тая его не составляла и не проверяла. Не её работа. Она отвечала за размеры.

Из открытого окна пахнуло каштанами. Лема перевернула промокашку, чтобы подсушить обратную сторону.

— Сделать копию?

Тая посмотрела на дату. Восемь месяцев назад.

— Обоих дел, — сказала она.

Лема протянула квитанцию на оплату копирования.

Пока Тая искала кошелёк, с коридора пришёл младший служащий. Положил на стол свежий лист, придерживая его за края, чтобы не смазать краску.

— Новый срок. На все доски, сегодня.

Лема прочитала и недовольно поджала губы.

Тая увидела заголовок: «Общая перепривязка жилого резерва».

Под ним — дата. Через тридцать шесть дней.

А ниже, среди обычных распоряжений о доступе к подвалам и освобождении лестниц, стояло предложение:

«Неиспользуемые обратные связи подлежат окончательному закрытию».

Тая положила деньги на стол.

Теперь ей очень хотелось вернуться на Соляной спуск и спросить Орена, что именно в Палате называли неиспользуемым.

Глава 4. Право войти

У дома девять стояла аварийная повозка. Лошади жевали овёс из подвешенных к мордам мешков. Через открытое окно второго этажа спускался толстый канат, огибал блок и уходил обратно. Прохожие останавливались, смотрели наверх; аптекарская ученица раз за разом просила не загораживать вход.

Тая задержалась рядом с повозкой, чтобы перевести дыхание.

Ард прислал бригаду. Тая постояла, глядя, как рабочий у окна выбирает канат, затем поспешила к лестнице.

На лестнице лежали щиты, прикрывая доски. Мимо Таи осторожно провели мужчину в одной рубашке. Он всё время оглядывался, спрашивал, взяли ли сундук. За ним шла женщина, обеими руками державшаяся за пояс спасателя. Последним несли молодого человека с перевязанной голенью.

Тая отступила к стене.

У носилок остановилась Зоя, дала молодому человеку воды. Он пил жадно, но не отрывал глаз от светлого прямоугольника входной двери внизу.

— Как вас зовут? — спросила Тая.

Он посмотрел на её сумку, на медный знак обмерщика.

— Я больше ничего подписывать не буду.

— Не нужно. Только имя.

— Илья. Тин.

У него были чернильные пятна под ногтями.

Тая присела рядом.

— Вы с Ореховой?

Он молчал.

— Из переплётной мастерской?

Молодой человек положил ладонь на край носилок. На большом пальце обнаружился круглый след ожога.

— Вы у печки мерили, — сказал он. — Помню.

Тая почувствовала, как лестничная стена упирается в плечо.

— Когда?

— Зимой. Хозяин велел нам идти обедать. Вы ещё шест уронили. Он загремел, я с лестницы услышал.

Она действительно уронила шест. Из-за чая: владелец поставил чашку прямо на развёрнутый план, Тая потянулась её убрать и задела инструмент локтем.

— Вы жили в сушильне?

— А где ещё?

Спасатель тронул Таю за локоть.

— Давайте потом. Его надо к лекарю.

Тая встала и пропустила носилки.

На площадке второго этажа Марта сидела на своём ящике. Молоток лежал поперёк коленей, ладони были красные. Рядом стоял руководитель группы, широколицый мужчина с короткими ресницами. Он делал записи на дощечке.

— Приём опор в пятнадцать сорок, — продиктовал он. — Повреждение нижнего гнезда до нашего прибытия. Дополнительного смещения не обнаружено. Распишитесь здесь.

Марта расписалась и вернула карандаш.

Тая назвала себя. Руководитель кивнул, добавил её фамилию.

— Всего извлекли троих, плюс ваша Сенн. Дальше не идём. Перемычка разрушена, нужен отдельный расчёт.

— Там ещё кто-нибудь есть?

— В доступной ветке — нет. За разрушением неизвестно. Мы передали старшему. Поставим маяк, завтра геодезисты снимут показания.

Руководитель отметил непроверенную ветку на плане. Тая заглянула в кухню. Её мерный шест лежал на столе, переломленный у среднего шарнира. Стойки аптекаря сняли, вместо них проход охватывала тяжёлая чёрная рама. В центре вращался большой винт; два человека затягивали его короткими движениями.

Комната Лиды стала похожа на комнату. Всё ещё без дневного света, но кровать стояла ровно, шкаф прижался к стене, занавеска спокойно свисала над чужим окном.

— А инженер?

Руководитель группы убрал дощечку.

— Остался с той стороны. От помощи отказался.

— Можно его увидеть?

— Пока рама стоит. За красную черту не заходить.

Черту уже провели поперёк комнаты. Тая переступила порог осторожно, всё ещё ожидая, что пол повернётся ей навстречу. Ничего не произошло.

Орен сидел на подоконнике спиной к стеклу. Рукав на правой руке был разрезан до локтя. На коже темнели неровные полосы, но света между ними больше не было.

— Бригада хорошая, — сказал он вместо приветствия.

— Вы могли бы выйти с ними.

— До кухни — мог бы.

— А дальше?

Он опустил взгляд на красную полосу под ногами.