Ли и Вера в Навийском царстве
- -
- 100%
- +
– Русалки, точно! Мы знаем о русалках. У них рыбий хвост и они очень красивые, – Ли невероятно сильно захотелось показать свою осведомлённость, и она буквально тараторила.
– Какая ересь! – прервал её Кащей, – Русалии – это вам не дамочки с хвостами, распевающие прекрасные песенки! Вот уж с кем бы я не пожелал ещё раз встретиться, так это с ними. Зубы – острые, как пила, ещё и в два ряда! Морды – ууух! Зелёные, пучеглазые! Ручища – как вцепятся, так не отвяжешься! Если кто из смертных Русалию повстречал, так всё, назад дороги нет!
– Но зачем это все Водяному? – Ли была поражена.
– Как зачем? Всем Богам нужна армия! К счастью, армия Водяного не вечна.
– Они все живут по семь лет?
– Я бы не называл это «жизнью», но да. Плюс от них можно и избавиться, при желании, – Кащей приподнял свой рубиновый посох.
– Значит Водяной – тоже Бог? – шептала Вера.
– Водяной – один из наместников Велеса, Божок, в чьих владениях Воды Нави и Яви. Он стал Смородиной преимущественно, а его слуги текут во всех Водах. К полночи все земные воды стекаются в Смородину, и он их «читает», потому как они становятся им. Он потому всеведущ. Ну, плюс его Божественная Сила.
– Какая у него Сила? – замерла Ли, которой вдруг тоже нестерпимо захотелось иметь эту самую Силу.
– Он провидец, он видит будущее, он видит сквозь время. Его воды хранят в себе и прошлое, и настоящее, и будущее, так что он знает все. Только он не может выйти из Вод, потому что он и есть Вода.
– Но как он мог стать водой? – Вера находила эту историю неправдоподобной.
Повсюду раздались звуки текущих ручейков и капающих струек воды, вместе, они образовывали прекраснейшую музыку. Ли захотелось подойти ближе, чтобы расслушать, так прекрасна была эта мелодия! Но Кащей одёрнул её.
Голоса, будто бы эхом доносящиеся из воды, далёкие, глухие и печальные, запели:
«Слепой судья, почувствовав Силу,
Восстанет против Ирия.
Мор и огонь выжгут каждого Бога,
И мир обернётся Пекельным чертогом».
Они услышали друг друга и медленно вошли в реку, растворяясь в ней, превратившись лишь в круги на воде.
– Слепой судья… Мор и огонь… Мир станет Пекельным чертогом… – повторил Кащей, – Ну, тут все понятно.
– Что понятно? Лично мне ничего не понятно! – Вера снова нахмурилась.
– А-а… – махнул рукой Кащей на девочек и свистом призвал коня.
Огненный скакун умчал их от туманной Смородины.
На сей раз путь был недлинным – река текла не так уж и далеко от Ягининой избы, сразу за Калиновым мостом. Только здесь, на поляне, девочкам стало ясно, что уже ночь – луна светила для обеих миров. И хоть девочки были совершенно вымотаны событиями этого дня, им очень хотелось поподробнее расспросить Кащея о пережитом. Для них пока все происходящее было загадкой. Ли несколько раз за путь открывала рот, пытаясь задать очередной вопрос, но ветер сглатывал все вылетающие слова и Кащей ничего не слышал. Но даже если бы он и слышал все её вопросы, навряд ли он бы ответил, он был полностью погружен в собственные раздумья – слишком многое его беспокоило. В избу он не вошёл, а ворвался, словно гонимый острой нехваткой времени. Когда Кащей с девочками ввалились в избу, они застали Ягиню за перебиранием сухих трав, скученных в середине комнаты перед печью. Какие-то из них она подвешивала к потолку, какие-то – крошила в склянки, а какие-то бросала в печь. Сгорая, они источали режущие нос ароматы и, смешиваясь друг с другом, резали ещё и глаза.
– Быстро вы, – не оборачиваясь заметила Яга, продолжая сортировать пучки сухих трав.
– Дети устали, им бы отдохнуть, – Кащей деловито подошёл к Яге и буквально навис над ней.
– У тебя изба побольше будет, – саркастически заметила Ягиня.
– Далеко. Нам с самого утра нужно будет… кое-куда… – запнулся Кащей, почуяв запах, на который повёл носом, – Чую, Яша, ты оборотное зелье варила? – подозрительно спросил он, но потом весело добавил, – Хоть бы проветрила! Вонь шерсти Волколака ничем не замаскировать! – и Кащей пренебрежительно стукнул пальцами по висящим под потолком травам на просушке.
– Вол-ко-давка? – силясь произнести верно, протянула Вера.
– Волколака. Волколаки – это так, шутовство, толи волк, толи человек, толи человековолк, толи волкочеловек, – уже шутливо говорил Кащей.
– И в него можно обратиться? – удивилась Вера.
– Конечно можно! Ещё как можно! – и Кащей вскочил на табуретку и стал махать своим посохом, явно дурачась, изображая какую-то магическую дуэль.
– Но зачем? – не понимала Вера, мир которой сегодня перевернулся с ног на голову и более того, переворот он ещё не завершил – он продолжал переворачиваться, прямо здесь и сейчас.
– Представь: у тебя сила волка, ты можешь растерзать врага голыми руками! Можешь загрызть его! Можешь выть на луну, в конце концов! Разве это не притягательно для человека?!
– Девочки, голодны? – и Яга встала, чтобы расстелить волшебную скатерть-самобранку, на которой снова появились горячие яства. На сей раз это были горшочки с мясом, грибами и картошкой и большая тарелка разнообразных солений. Девочки хотели есть даже больше чем спать, поэтому снова набросились на еду, обжигая языки от голода и нетерпения. Все время, пока они ели Кащей тяжело молчал и смотрел куда-то сквозь присутствующих, в раздумьях блуждая взглядом. Яга же смотрела на него пристально, словно пыталась прочесть его мысли.
– Если вы наелись, то за вами дверь в спальню. Там вы сполна отдохнёте, – Ягиня сказала это достаточно вкрадчиво, но все равно в её тоне можно было уловить нетерпение остаться с Кащеем наедине. Впрочем, девочки уже валились с ног, поэтому исчезли так быстро, что крепко задумавшийся Кащей этого даже не заметил.
– Ну-у…. Так что потребовал Волхв? – снова раздался тихий голос Ягини.
– Откуда… – хотел вспылить Кащей, но снова запнулся и задумался.
– Это же Волхв, причём я бы сказала, Верховный. Чёрный. Уж кого-кого, а его альтруистом не назовёшь.
– Резонно, – и Кащей снова уставился в даль.
Яге начало надоедать вытаскивать из него слова клешнями, и она стала сворачивать скатерть вместе с посудой и едой, стоявшей на ней, которая также волшебно исчезала, как и появилась ранее.
– Он потребовал, ни много, ни мало, а Чёрный камень.
– Ух ты! – Яга так широко заулыбалась, что Кащей невольно разозлился.
– Ликуешь?! Все равно, я считаю это менее рискованным, чем давать Силу тебе!
– Вот как? А ты не думал, для чего он ему нужен? – самодовольная улыбка не сходила с её уст, напоминая Кащею «а я же говорила».
– Зачем, зачем? Да все за тем же! Хочет больше Велесовых сил.
– Ну, с Велесовой требой ему это может вполне даже удаться.
– Да прекрати ты улыбаться! Бесит!
– Что именно? Моя правота или твоё бессилие?
– И то и другое, – Кащей сжал кулак, готовый ударить по столу, но сдержался и снова задумался.
– А он убрал оберег?
– Убрал.
– И?
– И все! Сил у них никаких пока не проявилось.
– Тем не менее, это не даёт тебе возможности нарушить договор. Проявятся. Со временем.
– Только сколько у нас этого времени?
– Что, и утопленницы не порадовали?
Кащей снова уставился куда-то в бок.
– Предпочитаю решать проблемы поступательно. Есть идеи, где можно найти Чёрный камень?
– Ну, есть кое-кто, кто может это знать….
Проказы Ауки
С самого утра известного нам дня, Тёмный лес, как называли приграничный к Яви Навийский лес местные, жил полной жизнью. И оживлял его весёлый малыш Аука. Будучи сыном Лешего, он отказался вырастать во взрослого и могущественного хранителя Лесов, в силу своего игривого и весёлого нрава. Так и остался Аука с телом годовалого крепыша, хотя лицо его за две тысячи лет и состарилось. На нем отразилась вся весёлость Ауки – круглый нос и пухлые щеки, расплывающиеся при его смехе, коим он заливал Лесные чащи. А посмеяться он любил, потому и потешался над случайными людьми, забредшими в Леса межи. Путал он следы прохожих и прятал от них грибные полянки, пугал неожиданными громкими звуками, заставляя путников бросать свои вещи и убегать. Много забав было у Ауки. Ну, а когда особенно шутливое настроение пробивало его, он творил проказы посерьёзнее да поинтереснее.
Как-то захотелось ему Ирийских яблок, лет эдак тыщю назад. Яблоню ту в самом Ирии посадил Перун, наделив её Божественной Силой растить свои плоды, каждый из которых будет наделять случайной Силой на сутки съевшего яблоко. Так забавились Ирийские Боги. И Ауке, как потомку Богов, тоже хотелось повеселиться под стать им. И побрёл Аука к себе домой призадумавшись, как ему бы такую шалость осуществить. Домом его была малюсенькая избушка, отливавшая золотом. Избушка поросла мхом, который сам Велес наделил Силой солнца. Мох светил и грел как само небесное светило, оттого в избушке Ауки всегда было тепло, даже в самые лютые морозы. В избушке было тесно из-за груды разных вещей. Аука дружил с анчутками и те доставали ему разные магические редкости, которые Аука просто обожал. Плюс, эти вещи легко было предложить взамен на услугу практически любому обитателю Нави, а это бесценно. Неоднократно ему удавалось найти нужное и для Ягини, и для самого Кащея единожды.
Имея богатый арсенал потенциальных подарков, Аука поразмышлял о том, как же можно попасть в Ирий? Ни для кого не секрет, что лишь Ирийский Бог может попасть в Ирий, причём только тот, кто обладает способностью проникать сквозь миры – крыльями. Крылья Бога спокойно пересекали любые границы и не давали почувствовать между ними разницу, развивая сверхскорость, которую пережить мог только Бог. И был один такой божок, потомок Ирийских Богов, как и Аука. Как и Аука не видавший Ирия, но, в отличие от Ауки, имел он крылья. И он теоретически мог пересекать миры. То был сын тогда ещё владыки Пекельного чертога Вия Аспид Виевич, многоголовый дракон. Знал Аука, что Аспид от скуки умирает на своём посту хранителя Пекельного чертога, оттого и летает в Явь – деревни жечь своим огненным дыханием или молодых красавиц воровать и в горах прятать. Знал Аука, что Аспиду уж очень хочется сапоги-скороходы, вот и подговорил Аука трёхглавого дракона лететь за яблоками, что было не трудно, учитывая недальновидность дракона. Аспид взмыл ввысь, полный решимости. Минуя облака, все больше он пробивался сквозь белую границу миров – Яви и Ясуни. Облака туманили его взгляд, он ни зги ни видел. Но прорвавшись ввысь, он услышал звуки Божественной арфы, направлявшей его далее. Будто зная куда лететь, он помчался вперёд, пролетая над голубым Ирием. Вдруг арфу перебил какой-то высокий металлический звон – то падали алые яблоки на зелёную ирийскую траву. Аспид притормозил. Он набрал яблок и насадил их себе на спинную чешую. И готов был взлетать, как вдруг почувствовал, что спина мокрая от сока проколотых яблок. Его взор поменялся, он вдруг увидел, как его обратили в огромную чёрную скалу – то была Сила прозрения из Ирийского яблока. Он попытался бежать, но вдруг почувствовал невесомость по телу и стал медленно подниматься вверх, не имея никакого понятия как это прекратить – то была левитация, чудесная Божественная шутка. Хотел от отчаяния спалить Ирий огнём, но изо рта у него доносилось чудное и безвредное пение – то была сила Красоты голоса. Обрушились на Аспида Божественные силы разом: ноги его стали рыбьим хвостом, руки оледенели от сил Зимы, крылья оперились и стали жечь изнутри его своим ядом – настоящая феерия Сил взыграла в нем, и он по-настоящему обессилил. Хоть и Божий он потомок, но недостаточно силен, чтобы испить сока десяти Ирийских яблок, пал он камнем вниз, через облака в Навь, прямо в избушку Ауки. Увидел Аспида шутник Аука, да и ахнул! Посмеялся от души, забрал яблоки и отдал Горе-Аспиду обещанное, хотя и посмеялся над тем, зачем дракону, летающему змею – сапоги?!
Аука понял, что яблочки эти пригодятся ему ещё ни раз, потому погрузил их он в зимний сон, под лёд и стеклянный куполок и смешались они со всеми другими «богатствами» Ауки.
Утром того самого дня, когда Ли и Вера попали в Навь, Аука был игрив как никогда. Толи тёплое и яркое зимнее солнышко на крыше Аукиной хижины его так осчастливило, толи какая-то внутренняя благодать полилась по жилам и Аука решил давно задуманную шалость осуществить. Шалость та была не малая. Он хотел обратить смертного в волколака. Но оборотное зелье могут приготовить только двое. Волхва он отбросил сразу, боясь, что тот попросит слишком много за такую услугу. А вот пленница Ягиня согласится сразу, да ещё и за какую-нибудь пустячицу, например, за пару Ирийских яблок. Аука зарылся в дальний угол своей Избушки, который казалось, вмещал просто необъятное количество магических предметов. На них была белёсая пелена паутины и несколько свалявшихся клубков пыли, да и сами предметы казались заброшенными. Аука целиком погрузился в гору своих сокровищ и понять, что он в ней можно было лишь по шуму и его ворчанию: «Ну вот так всегда, только спрячешь что-то, как сразу оно надобиться! Лежали же девятьсот лет на видном месте, нет, решил спрятать! И ста лет не прошло, как они понадобились! Ну вот несправедливость-то! Таааак, кажись, тута всё! Туточки! Хахаха!».
Аука поспешил к вратам Ягини, встречая по пути то трёх путников, которых он направил в обратную сторону, задув ветром и снегом их следы, то семью с очаровательнейшим ребёнком, что Аука не удержался и подразнил того забавным эхом. Так и скоротал он денёк, подходя к Избе Ягини. Стучался он весьма условно, ведь сразу за стуком его проворная голова пролезла в дверную щель, а за головой и он сам.
Яга, проводив недавних гостей, погрузилась в изучение книг из своей магической библиотеки, располагавшейся на внутреннем балкончике над печью.
– Аука! Глазам не верю! Что-то ты зачастил ко мне, ещё ж и двухсот лет не прошло, а ты снова с просьбой! – Яга искренне порадовалась его визиту.
– О прекраснейшая из Ирийских Богинь! О мудрейшая! О могущественнейшая! – раскланивался и расшаркивался Аука.
Яга сияла – так приятна была ей эта неприкрытая лесть.
– Не соблаговолите ли Вы, прекрасная Ирийская воительница, помочь несчастному Богу веселья?
– О, ты у нас уже Бог веселья? – расхохоталась Ягиня.
– Ну, а почему бы и нет! Место не занято.
– И чем же простая жрица врат может быть полезна Богу? – лукаво спросила Яга.
– А тем, что Бог знает, что Ягине нет равных в колдовстве, а ему именно это и надобится, – проворно прошмыгнул на табурет Аука.
– Какое зелье ты хочешь? – уже серьёзно спросила Яга.
– Оборотное.
– Кого обращать собираешься?
– Ну, вот это уже другой вопрос, – быстро проговорил Аука и заторопился, – все шутка, баловство! Когда прийти?
– А мне что с того?
– Есть у меня пара Ирийских яблочек…
– А Силы какие? – заинтересовалась Ягиня.
– А кто ж их пробовал?! – отмахнулся Аука.
– Тогда прошу недели божественной силы.
– Столько нет! Есть два или три яблока всего, больше нет. Нетушки!
– Хитришь! Неси пять и будет тебе волколак. Тоже на сутки! – засмеялась Ягиня.
Аука проскользнул в дверь и исчез где-то в заснеженном тёмном лесу. Как только дверь за Аукой захлопнулась, посох Ягини ожил. Из застывшей змеи он стал что ни наесть настоящей. Змея проворно скользнула в сторону печи и зашуршала где-то в библиотеке.
Книга, которую принесла змея в своей клыкастой пасти, была очень потрёпанной и большой, скорее всего предназначенной не для ношения, а для домашнего использования. Подняв руки над книгой и воздев глаза к потолку избы, страницы книги сами зашелестели и открылись на нужной ей странице: «Зелье оборотное (волколак/берендей)».
Ягиня, прочитав список ингредиентов, открыла люк в полу и залезла в него. Там она нашла почти все необходимое, кроме клочка шерсти волколака, за которой направила услужливых анчуток. Уж где они нашли её – толи по ворсинке подобрали, толи сорвали с какого бродячего волка – она не интересовалась, но вернулись они довольно скоро. Ягиня спешно принялась за варку зелья, добавляя в кипящий котелок сначала несколько сухих пучков трав, за ними клок шерсти волколака, каплю пота Богатыря, что-то розовое и тягучее из неподписанной колбы и вершки Адамовой головы, и наконец отправила в печь на обжиг Божественным пламенем. Буквально пара минут и над котелком задымился силуэт волка – зелье готово. Получилось оно тёмно-зелёного цвета, гораздо менее внятным, чем вершки Адамовой головы. Ягиня поморщилась и смачно плюнула в котёл, отчего его содержимое резко поменяло цвет на фиолетовый. Она без труда зачерпнула зелье пузатой колбочкой, благодаря его вязкости и довольно ухмыльнулась, смотря на своё творение, после чего спрятала его под пол.
Аука, согласно договорённости, вернулся за зельем с рассветом следующего дня, и, просочившись в избу, опешил от неожиданности, повстречав перед собой Кащея:
– Властитель! Мудрый повелитель! Какая неожиданность! Какая честь! Неужто самолично ради Ауки?! – Аука семенил своими младенческими ножками и то и дело раскланивался, и расшаркивался, кидая непонимающие взгляды на Ягиню, которую распирало смехом от всей этой картины.
– Не льсти себе! – как бы невзначай бросил Кащей, продолжая изучать с Ягиней тёмную книгу в кожаном переплёте, лежавшую на столе.
– Ну-у… тогда-а… Повелитель не будет против… – Аука мялся с ноги на ногу и не решался озвучить цель своего визита. Кащей безразлично махнул рукой, давая понять, что тот ему мешает.
– Ягинюшка! Мудрейшая, сильнейшая! Готово ли… ну… то, о чем мы говорили… – Аука замялся ещё сильнее от нетерпения.
– У окна стоит, – Ягиня встала из-за стола и стала медленно надвигаться на Ауку, внушая какой-то чудовищный страх в него своей спокойной поступью. Аука хотел было просочиться к окну за зельем, но Ягиня преграждала путь, продолжая наступать.
– Навь полна слухов… Говорят, якобы ты Чёрный камень присвоил… во всей той суматохе… – Ягиня подошла уже вплотную к вжавшемуся в стену Ауке и нависла над ним.
– Что?! С ума сошла! Чёрный камень! – Аука так громко закричал, что анчутки с перепугу повылезали из своих углов и обеспокоенно заклокотали.
Ягиня вопросительно подняла брови, торопя Ауку, но тому нестерпимо захотелось выбраться из ловушки, и он, смешно и неловко, стал выворачиваться, пытаясь убежать поближе к Кащею, в надежде на защиту.
– Повелитель! Да разве такое возможно?! Клевета всё! Клевета! Род в свидетели! Аука не осмелился бы! Ни за что не осмелился бы! – и он словно малый ребёнок стал тянуть Кащея за штанину, требуя внимания и поддержки. Кащей, до этого безучастно листавший книгу за столом, вдруг резко повернулся к Ауке.
– Тогда где же он?! – Аука оторопело выпучил глаза, – Отвечай!
– Клянусь, клянусь! Знать-не знаю! После того, ну… когда все то произошло… Камень пытались уничтожить… Ну… На всякий случай, сами понимаете…. Только, говорят, не удалось, – Аука шелудиво осмотрелся и прошептал, – Говорят, он вернулся туда, где был вначале… – и не произведя ожидаемого эффекта на своих собеседников, добавил, – Чёрный камень стал един с Алатырем. Как было раньше. Как было всегда.
Кащей посмотрел на Ягу, пытаясь понять её мнение об этом. В избе воцарилась полнейшая тишина, которую прервал неожиданный выкрик часовой кукушки:
– Бом! Бом! Шесть раз БОМ! Шесть часов утра! И до Алатыря лететь, кстати, столько же!
Аука решил воспользоваться этой заминкой. Он попятился к окну за зельем и схватив его, побежал к выходу:
– Ну, тогда я это… пойду, – Аука выскользнул из избы необычайно ловко, оставив у порога небольшую льняную сумочку, набитую яблоками.
– Алатырь! – Яга задумалась, – Даже если ты сможешь обойти Волотов, то камень тебе в руки не взять. Очень глупо было соглашаться. Это же невозможно.
– У меня есть идея.
Дверь в спальню скрипнула и в комнату вошли сонные девочки. За завтраком, щедро поданном скатертью-самобранкой, Кащей пытался выведать, не открылось ли у девочек каких-то сил или необычных навыков. Девочки, не обнаружив в себе ничего нового или изменившегося, пожимали плечами и жадно глотали варёные яйца вприкусь с овощами.
– Сегодня нам нужно выполнить данное Волхву обещание. И я решил вас взять с собой.
– Ничего себе! А что мы будем делать? – воодушевилась Ли. Вера же продолжала спокойно жевать и внимательно слушать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.