Звездная метка. Книга Вторая. ШОТЛЬ. И все остальные.

Внезапно, странного рода шум, стал доноситься, с палубы.

Наш с вами, путешественник, заволновался.

Он знал, что некоторым особям, которые сейчас спокойно сидели в клетках, совершенно нельзя было нервничать. Эти волнения могли спровоцировать разного рода последствия. И, что страшнее всего, некоторые последствия могли нести катастрофический характер. Как говорил, Шотль, во время знакомства с лисенком, волшебство бывает разных «оттенков».

Он наскоро закрыл каюту и спешно стал подниматься на верх, дабы разузнать, что случилось.

- Разворачивай корабль, - громким голосом и, при этом, достаточно требовательно, говорил капитан, матросам - Не та «дверь». Совсем не та…

- Что же мы ищем, капитан? Вроде шли по курсу, аккурат, в Королевство Закрытых дверей, - сказал, утвердительно боцман.

- Не то. Все, не то!, - подытожил капитан и добавил «красного словца», для пущей важности момента, словно был заядлым пиратом, - Тысяча чертей, все, не то!

Наш путешественник, несколько успокоившись, что с судном и командой все в порядке, а проблема оказалась лишь в том, что кто-то «ошибся дверью выхода из Пустоты», решил спуститься вниз, доделать начатое.

Внезапно, как здесь в Пустоте и бывает, словно бы из ниоткуда, за кормой, прямо по центру ее, образовалась «новая дверь» и, корабль, как магнитом, стало затягивать в нее, не давая возможности команде, как-то отреагировать на это, незапланированное перемещение.

- Вот это поворот…, - выдохнул из себя фразу, наш «звериный странник», - что-то будет…

Он говорил это с волнением, возбуждением, страхом и, одновременно, отчаянием, понимая, что те, кто сейчас плывет с ним в каюте, трюма корабля, могут не просто этого, не пережить. А, совсем-таки наоборот, пережить, практически всех.

Именно такая сила и мощь, скрывалась сейчас на дне, этого судна.

- Главное не паниковать, - уговаривал себя, мужчина, - не показывать ни страха, ни волнения.

Корабль тем временем продолжало «погружать» в неведомое.

Все бегали, суетились. Кто-то кричал, кто-то молился.

Наш же «звериный» друг, не выказывал никаких эмоций. Он понимал: дать волю чувствам – привести всех к неминуемой гибели.

- Вам не страшно?, - вдруг откуда-то снизу, послышался голос.

Путешественник посмотрел в сторону звука и увидел лисенка.

- Как сказать, - улыбнувшись в ответ, на вопрос, ответил он, - и страшно, и боязно, но… нельзя поддаваться панике, не зная ее причины. Посмотрим, что будет. Куда нас затягивает Колесо времени. В какие события.

Лисенок был удовлетворен услышанным. Волнения не последовало. Он оставался спокоен.

- Если этот здоровый дядька не трясется, как все, то и я не буду, - решил для себя маленький лис и, окончательно успокоившись, пошел поздороваться, со своим новым знакомым.

Путешественник пошел за лисенком следом, дабы проконтролировать своих подопечных и, все же, успеть их накормить. Какие, в ближайшем будущем, последствия несет их внезапное «погружение», в неизведанное пространство, он предположить не мог и решил сделать все быстро. Даже стремительно.

Глава 8. Глаза, которые не спрятать.

- Привет, - практически шепотом, дабы не испугать нового знакомого, поздоровался лисенок.

В клетке было пусто.

Лисенок решил проявить настойчивость и, снова обратился в никуда.

- Шотль, ты здесь или тебя временно не существует? Я знаю твою странную особенность. Я понял. Наверное. Это и есть, твое волшебство?, - не теряя надежды на обратную связь, продолжал настойчивый лис.

Что-то, в глубине темноты, зашевелилось.

Взору удивленного происходящим, лисенка, предстало изумительное зрелище.

Шотль медленно, но верно, проявлялся во всей своей красе.

Неожиданно.

Необычно.

Волшебно.

Сначала появилась, отливающая золотом чешуя. После чего, показалось очертание густого меха. Вслед за этим зрелищем, лисенок увидел две пары хрупких лап, которые заканчивались изящными пальцами «Чуда».

И, каково же было удивление нашего героя, но самым последним, проявились глаза.

А вот как они проявились, это отдельная история.

Началось это так…

Веки на мордочке приоткрылись. Два ярко-желтых зрачка нашли глаза лисенка и приковали к ним свой удивительный взгляд.

Малыш решил, что Шотль полностью явил себя миру. Но, какого было его удивление, что волшебство продолжало расцветать и удивлять дальше.

Глядя на проявленность друга, лисенок заметил, что изящные лапки Шотля, обнажили ладони, на которых, вдруг, волшебным образом, появились веки, которые плавно открылись.

Да-да, именно так и было. Веки на ладонях открылись, и лисенок увидел то, что ниразу в жизни не видел. Да и, наверное, не увидел бы никогда, если бы не воля случая… или «старый» путешественник…, или потрепанный корабль…, или Путеводная звезда его «розовой метки»…, или его «новенький» знакомый, Шотль…, или все они вместе взятые, не открыли бы ему, это волшебство.

В данный момент, это было совершенно не важно.

Вернемся, все же, к глазам…

Замечу, их было восемь!

- Четыре пары глаз, - на одном дыхании, прошептал, восторженный увиденным, лисенок.

Если быть точным, одна пара глубоких, чувственных глаз, была на привычном, для всех существ, месте. Именно они, сейчас смотрели лисенку, прямо в душу. А вот шесть остальных глаз, приходились как раз «по три», на каждую из изящных ладошек Шотля, тем самым, очаровывая и волнуя воображение.

Милый и, одновременно страшненький, как это ни парадоксально, в своем очаровании, Шотль, приоткрыв веки на лапках, практически «выпустил погулять глазки», вращая их между пальцами, словно бы, манил к себе кого-то.

Глава 9. Тревога и волнение.

- Утро доброе, - радостным голосом встретил проявленного Шотля, лисенок.

- И тебе, мой друг, доброе утро, - чуть более сдержанно, но тоже не скрывая улыбки, произнесло неожиданное создание. И вдруг, так же неожиданно, как и появилось, обратилось к путешественнику, который стоял за малышом и все это время, с ребячьим восторгом, наблюдал за происходящим.

- Скажите пожалуйста, - обратился Шотль, к путешественнику, - Как вас зовут?

И тут же, без пауз, продолжил :

- Я, кое-что видел…

Голос Шотля, в этот момент, потерял «радостную» окраску.

- Я знаю, - тут же, не задерживая с ответом, с еле сдерживаемым волнением в голосе, ответил мужчина, - а зовут меня, Морлей.

- Мы должны вмешаться? – заваливая вопросами, взволнованного мужчину, поинтересовался Шотль.

- Пока ситуация не станет критической, мы не будем вмешиваться в ход событий, - с утвердительной интонацией в голосе и во взгляде, подытожил беседу, их негласный «вожак».

«Вожак»: их разномастной, разношерстной, разнолысой, разноглазой и разновеликой, не говоря, уже о разновидовой команды.

Выдержав минутную паузу, Морлей и Шотль, еще раз посмотрели друг на друга, давая себе время, на обдумывание сказанного друг другом. Лисенок понимал, что эти взгляды, что-то да значат. Но вот что именно, он вникать не стал, понимая то, что если бы он смог им в чем-то помочь, он бы знал план действий.

- Они бы, уж точно, -думал малыш, - поставили меня в известность. А раз этого, до сих пор не произошло, значит мне не о чем беспокоиться.

Эти мысли, окончательно успокоили его. Он, в глубине души, улыбнулся и, снова посмотрел на Шотля. Тот, в свою очередь, смотрел…

Как бы так, вам попроще, описать - куда именно он смотрел. Особенность, его «восьмиглазого чуда», была в том, что зрение его было, не просто обычным зрением, существа, которое видит.

Шотль видел везде и всюду…

Он мог проникать не только сквозь любые преграды и преодолевать при этом, любые мыслимые и немыслимые расстояния. Новоиспеченный друг лисенка, в любой момент, мог «посмотреть», что сейчас творится, в вашей голове…

Какие мысли волнуют или терзают ваши головы.

Такое вот «Зрение».

Но это, как в последствии оказалось, было еще не чудо.

Чудо нужно чудить во-время. Когда в нем есть самое важное. СМЫСЛ.

Глава 10. Купеческая. Ни купить – ни продать.

Место, куда по великому стечению обстоятельств, «затянуло» наш корабль, было на редкость странным и агрессивным.

Повсюду сновал торговый люд. Все наперебой голосили и вместе с привычным товаром, на перебой предлагали товар непростой. А, что ни на есть, живой. Тот, который не только дышит, но и, без чужой на то, помощи мог бы преспокойно жить, любить, творить и говорить. Что здесь, на рынке судеб, совершенно не приветствовалось.

За, любого рода выказанное желание: словом ли, своевольным проявлением ли, даже жестом, здешние «товары», молниеносно получали плетью или розгой, или тем, что попадалось под руку…или рукой. И не важно, какая часть тела, в ту или иную секунду, попадалась на пути, в достижении «цели» торговцев, то есть – в повиновении.

Здесь боль и гнев, сплелись в одно, единое целое.

Морель, наверное, больше всех переживал о сложившейся неблагоприятной, для его «подопечных», ситуации.

- Как защитить их всех?, - лихорадочно думал он, - ведь если их кто-то увидит, все они, без исключения, превратятся в «товар». А если, учитывать тот факт, что каждый из них, на вес золота, и вес этот, замечу, очень большой, то вероятность потери, практически каждого, невероятно велика…

Но не только это тревожило душу нашего «странника», больше всего он переживал за то, что каждый из его «сокровищ», обладал особой «звездной прихотью», и эта прихоть, порой была, смертоносной.

Уж вы мне поверьте.

Он то, об этом знал, как никто другой.

Он снова спустился в трюм и зашел в каюту.

- Шотль, дружочек, что ты видишь?, - не переставая волноваться и переживать за всех, спросил встревоженный Морель.

- Кто-то, из торговцев, уже решил пройтись по каютам. К сожалению, капитан корабля, не смог отстоять наши границы. И, кто-то пострадает, - сказал, как лезвием, «отрезал» Шотль, концовку трагедии.

- Будет фейерверк с траурной музыкой?, - решил уточнить размах трагедии, Морель.

- Будет и музыка, и вынос тел. Ну, а потом и петарды «подоспеют», - подытожил, Шотль, думая, что шутка была уместной. Но судя, по внешнему виду «вожака», она совершенно «не зашла».

Морель поднялся на палубу.

Лисенок бегал от одной клетки к другой и пытался предупредить всех, о возможных последствиях.

- Вы только не бойтесь, - говорил он то в одну щель, то в другую, - Морель не отдаст нас никому! Он крепкий. Хоть и человек.

На этой, к сожалению, пессимистичнной ноте, Лисенок потерял всякую уверенность и в себе, и в здоровом и крепком мужчине, и в тех, кто сидел по клеткам, за пределами досягаемости руки. Лишь Шотль, оставался для него «невиданной загадкой», полной волшебства, силы и великого запредельного.

В него он верил.

Да и как не верить в того, у кого глаза видят не только дальше собственного носа, но и «поковыряться» в твоей голове, они были бы тоже, не прочь.

- Всех продаешь? – вдруг донесся совершенно незнакомый голос, с палубы. Лисенок, находясь ниже ее, вздрогнул от неожиданности, но вида не подал, хоть и очень испугался.

- Не продаются!, - тут же услышал он знакомый голос. Ответ, его вдохновил.

- Все, что есть, можно как продать, так и купить!, - не унимался, назойливый «покупатель».

- Ответ был ясный, - снова утвердительно отказал покупателю, Морель, - не продаются.

- Тогда безоплатно заберу. Так тоже можно, - ухмыльнулся требовательный голос.

Морель промолчал.

Лисенка это насторожило.

Он быстро поднялся по лестнице, выбежал на середину палубы, где предполагал встретить путешественника, но чужие руки, внезапно схватили его за плечи и подняли высоко над головой.

Малыш от внезапной неожиданности ойкнул, зажмурился и, описался от страха.

- Вот, мерзавец!, - прокричал взбешенный голос и, швырнул лисенка в сторону.

Такие знакомые и сильные руки, подхватили его практически у капитанской рубки, не дав возможности удариться головой об дверь. Лисенок открыл глаза. На него смотрели серого цвета зрачки, обрамленные густыми ресницами. Густые брови были задраны кверху. Длинная шея была перевязана тем же платком, кожа на лице была до боли знакомой. Малой крепко обнял Мореля.

-Все же солнце потрепало его, - за долю секунды подумал лисенок.

Лицо улыбнулось и подмигнуло ему.

-Хороший знак, -подумал малыш.

Потом его поставили на все четыре лапы и, он услышал, вернее сказать, молниеносно отреагировал на одну лишь команду своего «вожака»:

- А теперь ты – невидимка! Быстро ныряй в клетку к другу!, - на одном выдохе произнес Морель, сунул в лапу лисенку ключ и шлепнул его, под шикарный хвост, придав ему, тем самым, «ускорения».

Наш герой, пулей пронесся мимо всех клеток, не обращая ни на кого внимания, вставил ключ в замочную скважину в клетке Шотля, молниеносно открыл дверь и, тут же, захлопнув изнутри, запер ее снова.

Шотля в клетке не было, но лисенок знал: «Если тебя нет, то это не значит, что и меня нет тоже. Это значит только то, что ты в любой момент, можешь появиться».

- Я жду тебя, - прошептал лис и зажмурил глаза.

Кто-то снова, аккуратно дотронулся до его затылка…

Глава 11. Оплачено.

-Ты здесь… Как все же спокойно, когда не один, - начал в слух рассуждать, лис, понимая, что за спиной уже проявил свое волшебство, его необычный друг.

Ему было комфортно рядом с Шотлем. Его он не боялся, а, наоборот. Именно он, как никто другой, вселял в лисенка особое, какое-то утвердительно победное чувство. Словно бы, в такие моменты, он, лисенок, был способен на все.

А Шотль, знал, что малыш был ему за это, очень благодарен. Хоть и не произносил, о благодарности, в слух.

Ему, Шотлю, это было не принципиально, ведь его глаза и без этого, все видели. Истину не спрячешь.

- Один будет гореть, другой утонет, третий захочет унести неподъемное, но не унесет и монеты, четвертый же…, просто захочет пойти, но не пойдет…, - Шотль, произнес фразу так, словно прочитал стихотворение.

- Морель знает? – с тревогой в голосе, спросил лис друга.

- Узнает, - безапелляционно, констатировал, о конечном ходе борьбы, Шотль и тут же добавил, невнятно. Как бы, вскользь, - и они, узнают.

Вдруг, Шотль переместился ближе к лисенку. Прикрыл его рот лапкой и одновременно прошептал ему в самое ушко:

- Тихо. Они здесь.

Оба замерли, не зная, какого рода действий, можно было ожидать, в дальнейшем, от незваных «гостей». При этом лисенок, по привычке, зажмурил глаза, словно бы это как-то могло спасти его, от внезапной гибели.

Тишина приобретала «звенящий» оттенок.

Лисенок немного приоткрыл веки. Шотль снова исчез.

- Наверное тоже зажмурился. От страха, - размечтался, малой и заулыбался этому обстоятельству.

- Какой ты, однако, наивыный, - тут же услышал он, голос друга.

Повернув свою голову, в сторону где предположительно должен был быть Шотль, его он не увидел, но понял, что тот разговаривает с ним при помощи телепатии.

В момент рассуждений, перед взором лисенка, один из бандитов, ну по-другому я их назвать не могу, приподнял покрывало, с соседней клетки, и кувалдой снес замок, которым она была закрыта.

Открыв на распашку дверь, он заглянул в нее.

Из замкнутого пространства, на непрошенного гостя, медленной поступью, шло грациозно изящное тело. И дышало. Глубоко и нервно.

Нашего непрошенного «гостя», это дыхание только раззадорило.

- Курить вредно!, - сказал он саркастически и заржал, словно лошадь. А после, принял такую позу, словно бы принимал вызов. Он стал вычурно стучать кулаками по груди и, что-то выкрикивать.

«Изящная грация», в этот момент истины, шла на выход.

Она, казалось, даже не замечает преграды, в виде большого и достаточно мускулистого тела, которое странным образом, позиционировало себя.

Она шла и дышала.

С каждым новым шагом, дышала все медленнее и глубже.

Перед самым выходом «в свет», она «затянулась по глубже» и издав душераздирающий крик, низвергла из своих недр, то ли всепожирающий огонь, то ли всепоглощающую лаву.

- Один будет гореть, - повторился Шотль.

Лисенок расширил от ужаса глаза.

- Надо бы её обратно, в клетку, - только и смог промолвить он, понимая всю будущую трагедию происходящего.

- Возможно и не надо. Посмотри, как грациозен её полет, - сказал Шотль, вслед улетающей драконьей самке.

Внезапно, лисенок вновь вспомнил о маленькой девочке, с черными сердечками на розовом платье. Сердце его снова странным образом заныло.

- Минус «один», - сказал лис и улыбнулся, превозмогая душевную боль. О чем он думал в этот момент, никто не знал. Никто, кроме его друга.

Шотль, стоя от него, чуть поодаль, дотянулся до лисенка и положил свою трехпалую лапку ему на плечо.

- Дай срок, - услышал он голос друга.

- Дай срок, - повторило незримое эхо, в подсознании.

Какое-то блаженство охватило малыша. Он чувствовал, что что-то странно-теплое и живое растекается по его телу. Оно не просто успокаивало его. Оно словно бы наполняло его тело любовью, счастьем и уверенностью, что все, о чем он так сильно мечтает, непременно сбудется.

- Чудеса, - сказал счастливый лисенок, - теперь, осталось пережить, только войну.

Теперь, даже это обстоятельство, уже не так тревожило его, как раньше.

- Что там у нас сейчас «по плану»? Утопленник или безрукий?, - с сарказмом в голосе произнес малой.