- -
- 100%
- +
Это был знак — большой, мистический, от самого мироздания. И он был двойным: с одной стороны Атлас — миф силы, одинокий герой с бременем, превращённым в крылья. С другой стороны, готический собор — тепло веры с чудесами, в которые учила верить бабушка. А между ними — я, как тонкий мостик, соединяющий миры: маленькая южная девочка с гигантской искрой внутри, готовой осветить Манхэттен своим пылом. Я подняла на Атласа взор, стараясь поймать его взгляд. На секунду мне показалось, что Титан как будто шепнул мне бронзовыми губами: «Ты на правильном пути, Лора».
Я толкнула тяжёлую дверь Рокфеллер-центра, и шум уличного Манхэттена остался снаружи. Холл сиял. Недавно отремонтированный, он переливался былой славой, словно волшебное прикосновение времени вернуло ему молодость. Я погрузилась в трехэтажное лобби центра, и оно окружило меня настоящей историей, восстановленной, как старое любовное письмо, которое наконец-то нашли и бережно разгладили. Всё вокруг сияло первоначальным великолепием: оригинальные материалы и цвета, скрытые десятилетиями под слоем скучных ремонтов восьмидесятых, теперь вернулись. Стены, облицованные зелёным мрамором с прожилками. Отделка, выполненная из никелево-бронзовых молдингов и вставок. Пол, выложенный тёмно-красными и зелёными терраццо-панелями с никелево-бронзовыми полосами. Волшебное освещение подчёркивало текстуру стен и медный потолок, который переливался, как звёздная пыль на ночном небе.
Я шагнула к стойке секьюрити, и охранник — крепкий, с седеющими висками и доброй, чуть ироничной улыбкой под густыми усами — оторвался от монитора, окинул меня взглядом с ног до головы, задержавшись на хаосе кудрей в высоком хвосте, усмехнулся тепло, с лёгким блеском в глазах: «Мисс, детские экскурсии по выходным, а сегодня понедельник». Мои щёки вспыхнули алым жаром — классика моей жизни, все дают мне не больше восемнадцати, как будто время остановилось в Южной Каролине. «Ой, сэр, если бы! — ответила я, краснея до корней кудрей, — Я Лора Ривс Велл, меня ожидают в офисе «Star Magazine» на тридцать третьем этаже». Он расплылся в улыбке, внимательно проверил списки приглашенных и кивнул, глаза блеснули одобрением: «Все в порядке, мисс Велл, проходите».
Я прошла турникет и подошла к лифтам — двери бронзовые, украшенные гравировкой лотосов и звёзд, как настоящий портал в новую реальность, и предвкушение рождало новые волны радостного возбуждения. Я не удержалась и прикоснулась к красоте холодного металла. Лифт неожиданно открылся, впустив меня внутрь. Кабина обита красным деревом, с зеркалами со всех сторон. Я шагнула навстречу и увидела себя: маленькую, с сияющими глазами, полными искр, словно у девочки, впервые повстречавшей древнюю легенду вживую. Нажала кнопку 33-го этажа — лифт тронулся вверх плавно, без рывка, словно сам небоскрёб подхватил меня тёплыми руками и понёс в небо. В зеркалах множились отражения — бесконечные Лоры, и каждая с улыбкой до ушей. Я прошептала своим отражениям тихо, но твёрдо: «Вперед, дамы! Еще один шаг на пути к мечте». Это был момент чистой магии. Телепортация в мир грёз.
Я вышла из лифта на тридцать третьем этаже Рокфеллер-центра. Манхэттен внизу переливался миллионом окон, будто кто-то рассыпал по бетону стразы, искрящиеся под лучами уходящего лета. Центральный парк лежал зелёным ковром с первыми желтыми бликами наступающей осени.
Сердце колотилось — теперь еще и от высоты. Я поправила свой высокий пышный хвост, из которого, как всегда, норовили вырваться непослушные кудри, и шагнула в открытое пространство редакции Star Magazine.
Не успела я толком оглядеться, как ко мне подошла женщина — высокая, в идеально сидящем чёрном костюме, с короткими платиновыми волосами и взглядом, от которого, казалось, можно было загореться или замёрзнуть в одну секунду. Лина Браун. Легенда. Королева. Та самая, чьё имя шепталось в журналистских кругах с благоговейным трепетом. Главный редактор, большой начальник большого журнала с глазами цвета жареных каштанов и улыбкой, которая могла растопить или заморозить, в зависимости от настроения.
Ее осанка и поступь были уверенными, словно весь этаж принадлежал только ей (а он, по сути, и принадлежал). Я невольно выпрямилась, чувствуя, как ладошки становятся влажными.
— Лора Ривс Велл? — произнесла она низким, чуть хрипловатым голосом, протягивая руку. Ладонь была тёплой, хватка — стальной. — Я Лина. Добро пожаловать в реальный мир.
Я открыла рот, чтобы ответить что-то умное, но из меня вырвалось только:
— Здравствуйте… то есть, привет… то есть, мэм!
Лина усмехнулась уголком губ — улыбка получилась одновременно одобрительной и чуть насмешливой.
— «Мэм» оставь для Юга, детка. Здесь мы на «ты», пока не докажешь обратное. — Она окинула меня взглядом с ног до головы, задержавшись на моём хвосте. — Кудри — это оружие. Не прячь их слишком сильно. Читатели любят живых людей, а не кукол.
Щёки мои вспыхнули. Я почувствовала, как одна непослушная прядь выскользнула и упала на лицо. Лина, не спрашивая, ловко заправила её мне за ухо — жест неожиданно нежный для женщины, которую называли «сталеваром в бархатных перчатках».
— Нервничаешь? — спросила она тихо.
— Немножко, — призналась я, и голос мой звякнул, как колокольчик.
— Хорошо. Нервы — это стимул. Главное — не перегореть. Следуй за мной.
Я так и сделала. Мы вошли в ее кабинет. Он открылся панорамными окнами — Нью-Йорк лежал внизу как на ладони, огромный, живой, чуть игрушечный.
«Присаживайся, — сказала она, — я введу тебя в курс дела». Я плюхнулась в кресло — ноги дрожали от волнения, как перед первым экзаменом в школе. Лина села напротив меня за стеклянным столом, её глаза цвета гречишного меда вспыхнули тёплым, но стальным блеском, и голос, низкий, как вечерний джаз, обволок кабинет: «Наше издание не просто таблоид, Лора, — мы короли сенсаций. Те, кто ловит молнии в бутылку и продаёт их как мечты. Моя новая стратегия направлена на увеличение читателей и подписчиков. Она простая и гениальная: охота на свежих знаменитостей — тех, кто еще вчера был никем, а уже сегодня сияет на обложке ярче любой звезды. Обычная домохозяйка, выигравшая миллионы: «Как она стала миллионершей за одну ночь!» Музыкант из гаража с Грэмми в руках: «Из подвала на сцену мира!» Одинокий учёный с Нобелевкой: «Гений, изменивший всё из своей домашней лаборатории!»
Ставка на то, что наши читательницы будут сублимировать: «А вдруг и со мной случится такое же чудо?» Мы даём им мечту — яркую, быструю, которую они жаждут повторить. Ты, Лора, — мой новый козырь в этом раскладе: свежая, с тем самым огоньком амбиций в глазах. К тому же твой личный блог — идеальное дополнение нашему новому курсу. Хочу видеть в твоих статьях смесь романтики и юмора — чтобы женщины плакали от нежности, хохотали над неловкостями и с нетерпением ждали следующий номер».
Я кивнула, чувствуя, как глаза мои горят, а сердце выпрыгивает из груди: «Мисс Браун, когда приступать?»
Лина улыбнулась — интенсивно, уголком губ, с той искрой, что обещает: всё только начинается. «Хорошо, детка. Твоё первое задание — настоящая сенсация. Наш герой, до вчерашнего дня — простой учитель астрономии из маленького городка Оракул в Аризоне. Этот гений каким-то чудом в одиночку открыл первый в истории человечества межзвёздный объект — комету АЛТАС, которую, собственно, и назвали в его честь. NASA нервно курит в сторонке, весь мир гудит, как улей. Он поймал её стареньким домашним телескопом, под ясным аризонским небом. Представь, как читательницы сойдут с ума: «Обычный учитель стал звездой космоса!» Романтика — комета как любовь, прилетевшая из ниоткуда, внезапно, ярко. Наука — лёгкая, доступная, но с мурашками по коже... Билеты уже оформлены на твоё имя — в Тусон, ближайший аэропорт, потом машина до Оракула. Вылет через час. Заказывай такси в аэропорт прямо сейчас. Да, я понимаю с корабля — на бал. Но это Нью-Йорк, детка. Хочешь успеха, начинай вертеться».
Я замерла, сердце ухнуло в перигелий — ближайшую точку к Солнцу, где всё горит ярче всего: «Комета? Из другой звёздной системы? Учитель астрономии?» Странное предчувствие пробежало волнительной рябью по всему телу.
«Благодарю за доверие, Мисс Браун! Я готова!»
Лина кивнула и её глаза мягко блеснули. «Вперед, детка! Принеси сюда эту сенсацию на блюдечке, как горячий пирожок», — благословила она меня.
Я вышла из кабинета — ноги слегка подкашивались, но от счастья, от того переизбытка, что переполнял грудь. Офис гудел чужими голосами и клавиатурами, а внутри меня всё пело от эмоционального подъема: это начало, большое, космическое.
Такси до аэропорта мчалось по сентябрьскому Нью-Йорку — огни проносились мимо, ветер кружил первые опавшие листья в вихре, словно конфетти на празднике жизни. А я летела — к комете.
Я — Лора Ривс Велл. И я вот-вот поймаю падающую звезду прямо за хвост.
Глава III
Свет, который не объяснить
Ночь в Оракуле, штат Аризона, была такой же теплой, как сон в Гавайскую ночь, и ясной, как безупречный алмаз, только что ограненный в бриллиант. Александр Тас, тридцатитрёхлетний учитель астрономии, без пяти минут назад вошедший в анналы истории человечества как «Колумб» нового, неизвестного прежде науке объекта из другой звездной системы, представлял себя среди телескопов Мауна-Кеа, потягивающим коктейль под пальмами. Научное астрономическое сообщество официально классифицировало открытый им объект как комету и назвало её в честь первооткрывателя — Александра Таса — комета «АЛТАС».
Александр стоял в своем дворике, среди розовых лучиков на газоне, глядя на небо, где его гостья из глубин космоса уже сияла, как маяк. Его сердце вальсировало в ритме ее сигналов. Пританцовывая от эндорфинов, он подошел к телескопу, улыбнулся и ласково погладил его. «О.К., дружище, мы сделали это! — радостно обратился он к Оку, — теперь путь на Гавайи открыт! Пакуй чемоданы!»
Но пока вместо пальм у него были кусты розовеющей вересковой астры во дворике, упрямо лезущие из-под осенней земли, а вместо коктейля — кружка с надписью «ПЕРВЫЙ КОНТАКТ С УТРОМ», наполненная кофе. Таким крепким, что, как он сам шутил, «даже сверхмассивная черная дыра бы проснулась, чтоб позавтракать». Старенький, но регулярно модернизируемый телескоп по-прежнему смотрел в небо, теперь сопряженный с его эпохальным открытием. Александр чувствовал себя на пороге чего-то грандиозного.
Объект АЛТАС был не просто точкой света в созвездии Лебедя. Он был загадкой, вызовом, песней космоса, которую Александр намеревался сделать платиновым суперхитом для всего Мира.
А заголовки газет уже пестрели сенсацией: «Открытие века из другого мира!», «Гений из Аризоны меняет астрономию!», «Первый межзвездный объект в истории человечества!», «Астроном-любитель уделал NASA!», «Комета АЛТАС — гость из другой галактики!». Имя Александр Тас, доныне никому неизвестное, теперь начало мелькать в новостях, как вирусный мем в социальных сетях. «Это реальная жизнь? Это только фантазия?..» — шептал он начало Богемской Рапсодии группы QUEEN, голос дрожал от восторга, что бил ключом в груди, словно сверхновая вспыхнула не в далекой-предалекой галактике, а прямо в сердце. «Вот ты какой, звёздный час…», — задумался Александр. Теперь он не простой учитель астрономии из Оракула. Теперь комета носит его имя. Теперь он настоящая знаменитость!
Фурор в научном сообществе письмами и личными сообщениями подтверждали его коллеги из обсерваторий и университетов. «Поздравляем, мистер Тас! Данные с телескопа в Чили подтверждают ваши наблюдения. Гиперболическая траектория неоспорима. Это чертовски важный момент для астрономии. Вы не просто нашли комету, вы поймали Единорога!» «От лица научного сообщества Аризоны примите самые искренние и восторженные поздравления с этим монументальным открытием! Это не просто комета, это новая глава в астрономии. Вы буквально открыли дверь в другую звездную систему.» Бывший сокурсник, теперь сотрудник NASA прислал: «Алекс, ты сделал то, что мы ждали десятилетиями! Первый межзвездный гость — твой! Поздравляем, ты легенда!» Профессор Род Энджи из его родного университета в Орегоне написал первым: «Ты смог услышать шёпот космоса, Тас, и теперь весь мир слушает тебя! Твое открытие — прорыв, что изменит учебники». Даже незнакомцы в соцсетях постили: «Герой из Оракула снял с неба звезду!», «Аризона впереди науки всей!», «Это мой учитель астрономии!»
Слова незнакомых людей, полные тепла, трогали его душу до глубины, океан эмоций, полный волн, бушевал экстазом. Радость наполнила его, как прилив залив морской. Он засмеялся, громко и искренне, эхом, отдавшимся в тихой комнате, и шутливо погрозил пальцем своему отражению в экране ноутбука: «Главное теперь не зазвездиться, Тас!»
В этот миг он вспомнил тот самый случай, изменивший его жизнь навсегда.
Это было на заре карьеры, когда он только что окончил магистратуру с отличием — лучший на курсе, подающий большие надежды, с глазами, полными звёздной тоски и упрямой мечты о великом контакте. Его уже ждали в престижном Университете Огайо — там, где знаменитый радиотелескоп «Большое Ухо» в 1977 году поймал легендарный сигнал "WOW!" — идеальный кандидат на послание от инопланетной цивилизации в рамках проекта поиска внеземного разума SETI.
В характеристиках сигнала совпало всё, что учёные искали десятилетиями. Он транслировался на частоте 1420 МГц. В астрономии это «универсальный язык», так как водород — самый распространенный элемент во Вселенной. Принято считать, что, если инопланетяне захотят привлечь наше внимание, они выберут именно эту радиоволну. Сигнал был невероятно узким и сфокусированным. Природные объекты, например, звезды или квазары, шумят во всем диапазоне, а этот выглядел как искусственный радиолуч. И длился он ровно 72 секунды. Это не случайная цифра: ровно столько «Большое Ухо» мог фиксировать неподвижную точку неба из-за вращения Земли. Сигнал плавно нарастал и плавно затихал — именно так, как должен вести себя реальный объект в глубоком космосе, и больше никогда не повторился, несмотря на сотни проверок той же области в Стрельце. Примечательно, что буквально за три года до этого, в 1974-м, с помощью радиотелескопа «Аресибо» в Пуэрто-Рико, человечество отправило послание к звёздам — и вот «Большое Ухо» услышало ответ?
Александр был окрылён. Он рассчитывал воплотить создание нового гигантского радиотелескопа для университета. Амбициозный проект, с большой сметой, для поиска похожих на «WOW» сигналов. Тас запросил грант в Национальный научный фонд США, а также финансирование в рамках программы «ROSES» («Возможности для исследований в области наук о космосе и Земле») NASA для научных исследований и анализа полученных данных.
Личная встреча в штаб-квартире NASA с помощником администратора по вопросам науки Рики Стоксом, строгим, в костюме, с лицом, полным бюрократической важности, и руководителем проекта из университета Огайо Сетом Брауди, что должен был взять молодого специалиста под крыло.
«Мистер Тас, — сказал Стокс холодно, — ваш проект... слишком амбициозный и дорогой. Агентство не может одобрить ваш грант. Сократите смету, перепишите предложение под наши шаблоны, укажите коллаборацию с «признанными» авторитетами — никаких идей о новом гигантском телескопе на базе новичков без имени. Мы финансируем исключительно проверенные проекты, мечты выпускников в них не попадают. Рекомендую вам подстроиться под наши требования, или гранта и позиции не будет».
Александр замер — внутри всё закипело, как кофе в полночь, бодрящий, но обжигающий. «Мечты? — вспылил он на повышенных тонах, голос задрожал от возмущения — Вы тратите миллиарды налогоплательщиков на Международную Космическую Станцию, что крутится по орбите годами без дела, и марсоходы, что ползают по Красной планете, собирая пыль и фото, практически не давая новых существенных данных для науки! А мой проект — шанс на первый контакт, что может изменить всё! И вы душите его в недоверии, в шаблонах и бюрократии?! Рекомендую вам засунуть ваш грант куда подальше!»
Лицо Стокса побагровело, у руководителя проекта Сета Брауди глаза вылезли из орбит. Встреча завершилась резко, дверь в университет Огайо и проект SETI захлопнулась навсегда. «Вы только что разрушили свою карьеру, мистер Тас, — бросил Стокс на прощание. — С таким характером вы не станете выдающимся астрономом — ни здесь, ни где-либо еще. Это я вам обещаю!»
И вот теперь АЛТАС сияла на горизонте — яркая, манящая, как ответ космоса на его дерзость и упрямство. «Они требовали подстроиться, а я поймал свет из другой звездной системы. Без их помощи! Теперь пусть подстраиваются сами!», — подумал Александр.
Он вспомнил деда — того, кто всегда верил в него, называл «чемпионом» с теплой улыбкой, открыв ему мир астрономии в те ночи на крыше, научил всему, что сам знал. «Благодарю тебя, — мысленно обратился Александр к дедушке, — ты сделал меня. Ты открыл мне вселенную, и эта комета — твой подарок, твоя вера в меня. Ты был прав — все, что ни делается, все к лучшему».
Тем временем информация об АЛТАС обновлялась новыми деталями — от обсерваторий по всему миру, что подключились к его открытию, как друзья к общей тайне, полные вопросов и желания помочь. Александр погрузился в анализ с трудоголическим энтузиазмом, как будто строил звездолёт в гараже. Время сжалось так, что день показался пятиминутным трейлером любимого фильма, тотально захватившим фокус внимания. Кофе лился рекой, крепкий и бодрящий, глаза горели от экрана, пальцы летали по клавиатуре. Внутри всё трепетало от первооткрывательского предвкушения. «Летела столько лет из тьмы на яркий свет, откуда ты и кто, скорее дай ответ», — сочинил на ходу Александр. Рифмы часто приходили в голову сами. Он называл эти вспышки творческого озарения «Радиовсплесками» и иногда даже удосуживался их записывать.
Яркость кометы была слишком большой. Светимость зашкаливала — намного выше, чем у обычных «домашних» комет из далёкого облака Оорта с периферии Солнечной системы. Этих скромных странниц, что тускло мерцают бликующим солнечным светом, как айсберг в лунном сиянии, возвращающий всего 5–10% лучей. Здесь же альбедо — способность отражать свет — было аномально высоким, свыше 80%, словно свет не просто рикошетил от поверхности, а шёл изнутри.
Это не был привычный «грязный» лёд обычных комет, припорошённый вековой пылью, блеклый и скромный. Это была зеркальная, ослепительно-отражающая белизна. Александр решил проверить этот феномен и сделал спектральный анализ: разложил свет кометы на радугу линий с помощью спектрографа — это как разложить солнечный луч через призму: каждый элемент оставляет свой след — линии поглощения или излучения, уникальные, как отпечатки пальцев. У комет из облака Оорта — холодных ледяных странниц — всегда видны линии водяного и углекислого льда, циана, углерода в газе, что тают у Солнца, выпуская пыль и газы, создавая кому и хвост. Но здесь... Александр замер: никаких типичных отпечатков льда или газов! Вместо этого металлы: титан, железо, никель, следы иридия, плотные, яркие, как у астероидов из пояса между Марсом и Юпитером или даже искусственных спутников, отражающие свет чисто, без мутной снежной комы. «Ты не ледяная красавица, — прошептал он, улыбаясь в темноту, глаза горели от восторга, — а металлическая загадка, скрывающая тайны под сияющей оболочкой…»
Хвост: у обычных комет шлейфы направлены от Солнца, т.к. отбрасываемые ими газ и пыль улетают назад под действием солнечного ветра. У АЛТАС он тоже был — небольшой, короткий, почти символический. Но еще присутствовал анти-хвост, направленный прямо к Солнцу, тонкий, сияющий, против радиального давления, что совершенно несвойственно кометам. Александр понимал, что из-за этого факта наука может оказываться в тупике. Для формирования анти-хвоста комета должна быть «грязной» и старой, распадаясь от мощного излучения светила, оставляя за собой миллионы тонн инеевых осколков. Но здесь: ярчайшая светимость и металлический состав объекта. У такого небесного тела просто не может быть пылевого шлейфа. Именно в этом заключался конфликт: анти-хвост АЛТАСа не мог быть оптической иллюзией. Это был материальный объект, нарушающий законы небесной механики. «Ты дразнишь физику, подруга, — прошептал Тас с лёгкой иронией, улыбаясь, — тянешь хвост к Солнцу, словно флиртуешь с ним…»
Размер кометы был слишком большим — около 12 километров в диаметре, настоящая великанша среди «стандартных» комет, где ядро обычно скромное, от 1 до 10 километров, скрытое в пушистом снежном облаке. Здесь же — твердый, солидный гигант без той хрупкой оболочки, интригующий своими параметрами.
Плотность: не рыхлая, как у пористых комет, с их слоистым пирогом изо льда и пыли, но высокая, что коррелировало с данными спектрального анализа — объект был металлическим!
Вес: примерно сто триллионов килограммов. Слишком тяжёлый для типичной легковесной кометы — это как вес примерно ста миллиардов автомобилей Тойота Камри, выстроенных в ряд от Земли до Луны и обратно!
Александр медитировал на новые данные часами. Кофе остывал, глаза пылали, пальцы дрожали от возбуждения, мурашки бегали волнами. «Ты не комета, — прошептал он с трепетом, улыбаясь в темноту, — ты больше похожа на астероид...»
Тас свел данные в единый отчет: спектр металлический, аномально высокая скорость, пиковая светимость, отрицающий законы физики анти-хвост, гигантский размер, высокая плотность. Внутри него всё кричало: это не обычная комета, не случайная странница из межзвездного пространства, а, возможно, что-то иное… искусственное?
Он отправил итоговый отчет в обсерватории. Первым делом в Мауна-Кеа, которую он мечтал увидеть, в Обсерваторию Ла-Силья и Паранальскую обсерваторию в Чили, в Паломарская обсерватория в Калифорнии, а также в журналы, «Nature» и «Astrophysical Journal», стараясь быть сухим и научным, но внутри него пылал восторг. В тексте письма он выделил жирным шрифтом: «Объект АЛТАС демонстрирует характеристики, несовместимые с известными человечеству кометами».
Александр нажал кнопку «Отправить» и откинулся на стуле, потирая виски. «Ну, АЛТАС, — сказал он, глядя в окно, где звезды сияли, как зрители в театре, — если это не двойная сенсация, то я открою кофейню и назову ее «Галактический провал».
В то утро, когда Александр сидел за столом, заваленным бумагами, и размышлял, не пора ли ему открыть блог под названием «Как я поссорился с NASA», его телефон зазвонил. Звонок раздался внезапно — как вспышка сверхновой в спокойном небе. Номер был неизвестным. Тас взял трубку, чувствуя лёгкую иронию: журналисты, эти охотники за сенсациями, уже учуяли его открытие, как койоты чуют добычу в пустыне.
Голос на том конце линии был как мелодичный переливный звон на колокольчиках — чарующе тоненький и яркий, как россыпь звезд, внезапно просыпавшихся на бархат ночного неба, но уверенный и необъяснимым образом властный.
«Мистер Тас? — прожурчал голос. — Лора Ривз Велл, журнал Star Magazine. Ваша комета АЛТАС — сенсация мирового уровня! — голос улыбнулся. — Как и ее первооткрыватель».
Александр, очарованный необычным тембром и резонирующим напором, на секунду потерял дар речи. «Это астрономический журнал для детей?», — пробормотал он первое, что пришло на ум.
«Нет, наше издание для взрослых и его читают более четырёх миллионов человек еженедельно», — уверенно парировал голос. Александр попробовал представить Лору, но энергетический натиск голоса не давал возможности повизуализировать: «Мы предлагаем Вам эксклюзивное интервью с фотографией на обложке».
Ее голос был как искра, готовая разжечь пожар. Но давняя неприязнь к сотрудникам средств массовой информации остудила пыл одинокого астронома: «Сенсации... журналисты… интервью… я не хочу делать шоу из моего открытия. Благодарю, мисс Велл, — ответил он спокойно, но твёрдо, — я никогда не давал интервью и особого желания давать его не имею. Мир и так видит данные. Я простой учитель из Оракула, не звезда для обложек. Моя комета — для науки, не для вспышек камер. Извините, но нет».
Голос взял паузу на миг, а потом прожурчал снова, нежный, но упрямый: «Мистер Тас, это не шоу! Моя цель сделать научные открытия понятнее и ближе людям! Представьте, как многомиллионная аудитория по всему миру прочитает о вашей фундаментальной находке! Дайте людям шанс узнать больше о космосе, покажите науку с человеческим лицом! Этот новый астрономический тренд способен затмить все остальные, — голос снова улыбнулся — даже моду на авокадо-тосты. Соглашайтесь!».
Александр почувствовал, как его сердце занимается огнем и начинает потряхивать, словно входящий в стратосферу метеор.
«Хорошо, — сказал он, стараясь звучать спокойно, хотя внутри бушевала буря эмоций. — Когда и где вы предлагаете встретиться?»
«Сегодня вечером буду в Оракуле, — ответила Лора, и в ее голосе был особый магнетизм, как у темной материи, чье невидимое, но неоспоримое присутствие и сила управляют движением целых галактик, — Сенсации такого уровня случаются раз в эпоху. Готовьтесь, Александр. Мы перевернем этот мир!»