А что, если моя девушка – янки?
- -
- 100%
- +
Врать о своих чувствах легко, если не испытываешь особой привязанности к человеку. Соне я бы не смог с таким невозмутимым видом утверждать, что не зол на нее. Она все равно бы меня раскусила.
Тем временем янки достала из сумки какой-то розовый блокнот и что-то в нем записала. Я впервые подметил, что у нее на сумке анимешные герои, как и на ее тетрадях. Довольно забавно, что я обратил на это внимание только сейчас: я сидел с ней за партой уже две недели.
— Вот мой номер! Позвони мне после инглиша! — с этими словами янки всучила мне розовый листок и полетела в свой кабинет: мы в разных группах по англу.
Я скомкал бумажку и с раздражением пихнул в карман. Умеет же эта янки так повернуть историю, что это я должен за ней бегать!
Конечно, звонить я не стал. Подождав немного у раздевалки, я медленно пошел к выходу. В этот момент меня и догнала янки. Мой расчет был точен: она испугалась, что я передумаю, и прибежала сама.
Мы опять шли в сторону железки. Я был неразговорчив, а вот Ляля выпытывала из меня подробности предстоящего рандеву.
— Твои друзья, наверное, и парни, и девушки?
— Так.
— Ты давно с ними?
— Не так чтобы...
— Где вы обычно встречаетесь?
— Сейчас увидишь.
Ее звонкий голосок начинал действовать на нервы. Еще бы, ведь я сосредоточенно репетировал встречу с «друзьями». Мне, сугубо интровертному персу с двумя друзьями из детства, Соней и Владом, предстояло почти невозможное. Я должен был сунуться в логово нефоров, в считанные минуты расположить к себе их лидера и сойти за своего, чтобы янки поверила, что я с ними тусуюсь. А потом надо было заставить нефоров продемонстрировать себя во всей красе, чтобы повергнуть янки в ужас. Я видел, что на деле она такая же, как клуши: не любит сомнительных типов, шокирующие выходки.
Когда мы прыгали через ржавые развороченные рельсы (еще одна визитная каточка Логвино), я против воли удивился ловкости Ляли. На ней были черные говнодавы, а не сапожки на шпильке, как у большинства девиц из гимназии, ловивших каждый писк моды.
— Вот мы и на месте, — оттягивая время нашего выхода на сцену, произнес я.
У янки было время как следует изучить локацию. Это были развалины медучилища: уцелели лишь стены и лестничные проемы. Большая часть комнат обрушилась, словно тут было землетрясение как в Японии. Крыши у здания тоже не было.
Посреди двора была натянута мятая простыня, вокруг которой возились чудики в бесформенных черных балахонах. На фоне звучал даунский заунывный рэп. Терпеть не могу треки, в которых ноль динамики!
Вот они, мои «друзья». Дрейнеры[3] Логвино. Их предводителя зовут Легас. Стремный тип с отпущенными до плеч черными патлами. Воображает себя музыкантом, хотя треки его тошнотворны: на них голос солиста звучит как из туалета.
Влад однажды пригласил Легаса с его страшной телкой, Витой, кажется, на свою тусу. Этот болван полчаса парил всем мозг про свой глубокомысленный трек. Влад внимал с серьезной рожей, а потом предложил врубить его. Какое ж это было говно! Мы переглядывались, не понимая, зачем Сандрыч льстит этому депрессивному чмошнику, утверждая, что звук интересный, ведь это откровенная ложь!
Легас заметил наше вторжение и степенно выполз на встречу. Сегодня на нем были огромная серебристая куртка, узкие темные очки и блестящий брелок на поясе. Очки он не снимал, хотя солнце уже почти село. Рядом возилась девица в выцветшей толстовке, которая раскладывала на плитке бусины и маленькие пластиковые звезды, видимо, реквизит.
— Шуман? Ты же говорил, что больше сюда не придешь.
Отличное начало… Я покосился на янки. Еще один такой факт, и весь мой план полетит в тартарары.
— Передумал. Знакомься, это Ляля.
— Легас, — представился он. — А это Вита, Сева и человек, который опять удалил нужный файл.
— Я его переименовал! — отозвался парень у колонки.
В каком месте надо было посмеяться, я так и не понял. А янки уже лезла на рожон, пытаясь познакомиться поближе с этими додиками.
— Это фон для клипа? — спросила она, с недоумением глядя на простыню.
— Для тизера, — ответила Вита. — Только он мнется.
— Если закрепить снизу, не будет.
Вита тут же вручила ей свободный край. Замечательно! Я привел ее полюбоваться моим сомнительным кругом общения, а она устроилась в нем быстрее меня.
— Включайте что-нибудь, — сказал я. — Ляля же в первый раз у вас.
Сева подключил телефон к колонке. Над двором поплыл высокий синтезаторный звук, потом вступил мягкий, неровный бит. Легас спел несколько слов почти шепотом. Вита одобрительно кивнула. На припеве они вдвоем повторили короткую фразу; второй голос запаздывал на долю секунды.
Я ждал, что Ляля засмеется. Или хотя бы спросит, почему они называют это пением. А она слушала серьезно.
— Бит ваш? — спросила янки, когда трек закончился.
— Севин.
— Пространство классное. А голос, по-моему, слишком спрятали.
Легас медленно снял очки.
— Спрятали?
— Я хочу услышать, что ты поешь. В припеве уже получается, — с невинным видом сообщила Ляля.
Я усмехнулся. Ляля даже не подозревала, как сильно долбанула этих убогих. Еще немного, и Легас расплачется, а я смогу утверждать, что из-за янки потерял друзей и не желаю ее больше видеть.
— Ляля у нас эксперт, — сообщил я. — Она из Америки. Кому как не ей отчитывать вас за нелепые треки и темы, которым сто лет в обед.
Теперь все смотрели на Лялю и ждали, что скажет она.
— И что? — спросила Вита.
— Ничего. Просто там эта тема давно прошла свой круг, — нехотя продолжал я: Ляля молчала. — Может, расскажет, какой сезон вы сейчас косплеите.
Я рассчитывал на смех, но получилось даже лучше: Легас выпрямился.
— Мы никого не косплеим.
— Я этого не говорила, — спокойно ответила Ляля.
— Андрей сказал за тебя.
Вита отпустила край простыни. Та сразу пошла складками.
— Я, кстати, слушала Ecco2k, — сказала Ляля. — И Bladee тоже. Но мне больше интересно, что ВЫ делаете. Зачем вам повторять чей-то старый звук?
Сева коротко усмехнулся. Легас надел очки обратно.
— У нас свой звук.
— Тогда дай ей дослушать версию без твоего фильтра, — предложил Сева.
Вот тут Легас посмотрел на меня. Кажется, он наконец понял, зачем я привел Лялю. Приятного в этом взгляде было мало.
— Шуман, ты мог просто сказать, что тебе не нравится трек, — произнес он.
— Мне-то нравится, — соврал я. — Это янки у нас музыкальный критик.
Ляля повернулась ко мне.
— Ты сам попросил их включить музыку.
— А ты сама решила всех учить.
Подружка Легаса забрала у янки простыню.
— Она нормально сказала, — заметила она. — Мы для того и показываем черновик, чтобы услышать мнение.
Некоторое время я смотрел, как Сева ищет другую версию файла. Потом понял, что я здесь лишний. В моем спектакле никто не захотел играть назначенную роль. Даже Легас.
— Нам пора, — сказал я.
Ляля могла бы остаться. Это было видно по тому, как она глянула на Севин телефон. Но она отдала Вите прищепку и пошла за мной.
За рельсами она догнала меня.
— Они, правда, твои друзья?
— А что не так? Куртка недостаточно дорогая?
— Андрей, я не про куртку. Ты привел меня туда, чтобы я над ними посмеялась?
Я сунул руки в карманы. Планировался совсем другой разговор. Она должна была спрашивать, зачем я общаюсь с такими людьми, а я – загадочно пожимать плечами и выглядеть безнадежным типом.
— Не льсти себе. Я не подбираю компанию под твои вкусы.
— Значит, чтобы они посмеялись надо мной?
На это у меня тоже не нашлось ответа. Я ускорил шаг, надеясь, что она отстанет. Янки шла рядом.
Глава 5. Есть чем гордиться
— Сандрыч, эта янки полная жесть! Сколько можно дрюкаться, чтобы эта бестолочь, наконец, отвалила! И говорил ей, и игнорил, и пиндосы всякие устраивал. А с ней это все равно, что рыбу ловить в унитазе!.. Врубаешь?
Страшно хотелось, чтобы Влад, в отличие от матери и чуваков с волейбола, встал на мою сторону. Почему все они сначала сочувствуют, а потом, увидев янки, выставляют так, что для меня внимание этой мартышки превеликое благо?! Думают, что мне неплохо бы приобрести опыт, статус и все такое. Парень с девушкой, да еще и из Пендостана, – это же круть! А если мне, лично мне, это не нужно?! Если я НЕ хочу?!
Сандрыч молча курил, глядя в темноту. До этого он помирал от смеха, слушая мой рассказ о приключениях янки в России. А сейчас, когда вник во всю историю, даже он подзавис.
Мы сидели на полянке у леска. Раньше, до разводов и прочего треша, здесь тусовались наши родаки: дом был недалеко, его отделяли от леска лишь две полоски рельсов. Кто бы ни поганил полянку своим присутствием, она все равно была наша. Помню, как мы играли в мушкетеров и пиратов: лесок служил базой, а основные бои разворачивались на открытой местности. Соня была единственной девчонкой, которую мы принимали в свои игры, а Влад – вечным капитаном.
— Поясни-ка, бро, твоя цель – просто избавиться от нее или показать ей, что так нельзя, поставить на место, словом? — произнес Влад, отбросив окурок.
Я немного поморщился: сухая трава и окурок – идеальная пара для лесного пожара. Когда я затоптал его, друг рассмеялся.
— Знаешь, в чем твоя беда с этой малышкой? — спросил он с улыбкой.
Я замер в ожидании его вердикта.
— Она поймала тебя на вранье.
— Что?! — Меня передернуло от такого предположения.
Влад ткнул на окурок.
— Я забил, а ты – нет. Когда ты играешь перед этой девчонкой мега-неприятного типа с асоциальными друзьями, она тебе не верит, — заключил Сандрыч. — Сам же говорил: янки сидит вокруг тебя круглый день. Вот и она и догнала, что в притоне Легаса ты такой же пассажир, как и она.
Я пнул сучок и, глядя себе под ноги, пробормотал:
— И что из этого?
— А то, — начал Влад, — что ей нравишься настоящий ты, а не жалкая картинка, которую ты ей впариваешь.
Я готов был взвыть от безысходности.
— А что делать, если она мне не нравится?!
Влад встал с лежащего дерева, на котором до этого сидел в позе Раптора-философа, и подошел ко мне. Он выглядел каким-то усталым и потрепанным. С детства я мечтал быть таким же крутым как Влад, глава нашего братства. А теперь мне вдруг показалось, что друг тоже играет.
— Подумай, как ты реально к ней относишься. Ты говоришь: «бесит». А что значит «бесит»? Видишь, что она не такая, как все? Переживаешь, что ее не примут, если ты будешь с ней? Или от того, что она ухватилась за реального тебя?
— Но я люблю Соню! — отчаянно прокричал я в ночь.
— Жосе! — присвистнул Влад. — Катрин протащится! Она всегда топила за ваш замут.
Катрин – девушка Сандрыча и подружка Сони. Влад как-то говорил, что эти двое напоминают ему Маленькую разбойницу и Герду. Причем, в роли разбойницы он видел свою девушку.
Слова Влада заставили меня крепко задуматься. Я перебрал аргументы «за» или «против» отношений с Лялей и со страхом понял, что во всем, кроме одного, поставил бы «за». Ляля была реально красивой. Бэкгранд с Пендостаном интересный: она могла многое рассказать о жизни за океаном. Ляля не обижалась на каждое слово как большинство клуш. Она была умна: от матери я узнал, что ее уровень IQ 125. Да я и сам не мог не видеть, что она читает Гюго в оригинале и как орешки щелкает олимпиадные задачки, которые я осиливаю не без труда. А еще Ляля крута в волике. Она вызывает восхищение парней. Тимур уже откровенно пускает на нее слюни.
Был лишь один аргумент не в пользу Ляли: мы не знакомы с ней с детства. Она для меня темная лошадка, в отличие от Сони, с которой мы лежали в соседних колясках. Если честно, вся эта история с пламенной симпатией янки виделась мне мистификацией. Казалось, она специально пытается убедить меня в своих чувствах, чтобы потом поржать над русским дурачком с Самантой и своими амерскими подружками по видеосвязи.
— Сандрыч, вы с Катрин поможете мне отшить ее? — выдал я после долгой паузы.
— Уверен? — Влад недоверчиво поднял бровь.
— На все сто, — отчеканил я, не чувствуя и десятой доли уверенности.
— Ништяк! Тогда давайте затусим завтра. Шоу будет первоклассное: Катрин обеспечит!
На следующий день Ляля выглядела возбужденной. Она пристала ко мне с самого утра, требуя, чтобы мы еще раз пошли к дрейнерам.
— Ты что, больная что ли? Они нас не инвайтили! Думаешь, с ними просто? У них что ни день – творческий кризис, — простонал я.
Никогда бы не подумал, что моя собственная выходка так обернется. Казалось, после вчерашнего янки забудет путь туда. Алес, конечно!
— Ты не понимаешь, мне нужно сказать Вите, Легасу, что я, ну... не обвиняла я их в плагиате! Просто посоветовать хотела, — верещала Ляля. — Чтобы ты знал, меня на две недели исключили за одиночный пикет! А все из-за музыки: K-pop!
Я посмотрел на янки со скепсисом. Она может придумывать про свою прошлую жизнь все, что хочет. Все равно никто не проверит.
Ляля словно прочитала мои мысли. В ее голубых глазах заплясали азартные огоньки: так она хотела доказать мне и свою правоту неведомо в чем. Она порылась в своем айфоне и торжествующе показала мне фотку, на которой девица с длинной челкой, похожая на Соню, стояла среди толпы странно одетых чмошников с картонной табличкой “Love K-pop? Reserve a ticket— skip the rally!”[4]
Я усмехнулся. В каком-то смысле янки делала мою жизнь интереснее. Все время хотелось ее поддеть. Вот и сейчас я не спешил принимать на веру ее фотку.
— Откуда мне знать, что это ты, а не кто-то еще, — усмехнулся я, повергнув бедную правозащитницу в уныние.
Выступала против Трампа, значит… Своей наглостью и упорством янки не уступала известной в наших краях Анжеле Дэвис[5]. Соня фанатела от сильных женщин и пересказывала мне их истории, даже если я этого не просил. А я, как вы заметили, обладаю неплохой памятью на факты и прекрасно воспроизвожу их в подходящих ситуациях.
Наш спор был прерван звонком, пришлось идти в класс.
После уроков я окликнул янки и предложил вместо очередного сеанса нудни Легаса и ко встретиться с Владом и его девушкой.
— Легас не раз понимал его вчера. Думаю, тебе тоже стоит узнать Влада, — заметил я.
Ляля не стала упорствовать и согласилась. Да и куда ей было деваться?
— А кто для тебя Влад? — спросила она, пытаясь поспеть за мной.
— Друг детства, а еще лидер. Он держит местных отморозков в узде, — отвечал я.
Если для нее авторитетно мнение такого слизняка как Легас, Влада она и подавно убоится.
— Отморозков? — не поняла Ляля.
— Так мы называем всяких мутных типов: нациков, некромантов или... Как их там?.. вайперов.
Мы подошли к дому в частном секторе, где условились встретиться с Владом. Это был симпатичный зеленый домик с мезонином, облупившийся и заросший в лопухах и крапиве. Когда-то нам нравилось сидеть здесь на веранде и пить чай с конфетами, а потом бегать в поле с воздушным змеем. Сейчас этот дом никому не нужен: мать Влада давно отгрохала шикарный особняк с бассейном.
Но вернемся к истории с янки. Не буду подробно описывать тот Хэллоуин, что устроили мои друзья. Мне не нравится об этом вспоминать. Мы сидели при свечах в куртках (в пригороде не было электричества) и пили сомнительную бурду. Я так и не понял, что это – перебродивший компот или неудавшаяся настойка.
— Тебе нравится Андрей, да? Хочешь его?
— Катрин, брось...
— Ой, да что ты стесняешься! Кто сказал, что быть приличным – весело?!
— Может не будем об этом? Андрей не хочет...
— Дичь! Влад, зацени: как напряглись! По ходу я угадала!
Ляля пыталась вывести разговор хоть в какое-то русло, но Влад с Катрин не давали ей этого сделать. Были лишь отрывки фраз, дикий хохот, словом, унылое говно. Все, за что я не люблю тусы и вечерухи.
Катрин была в ударе. Она натуральная блондинка и из-за почти прозрачных бровей и ресниц и так злоупотребляет макияжем. Но в этот раз у Катрин был даже не макияж, а какой-то устрашающий грим. Она напомнила мне Хелену Бонем Картер в роли Беатрисы Лестрейндж. Казалось, еще немного и она завопит испуганной янки: «Я не ем детей! Я не ем детей!»
Апогей всего этого ужаса настал, когда Ляля сказала:
— На самом деле, я выступаю против войн и ястребов! Они лоббируют интересы военных концернов...
И тут понеслось: Катрин отвернулась и что есть силы блеванула в какое-то корыто. Мы с Владом выругались и вскочили. Ляля бросилась к Катрин, чтобы помочь. Воспользовавшись этим, мы с Владом выбежали на свежий воздух.
— Небеса, что она творит! — простонал Влад.
Казалось, его самого сейчас вывернет.
— Что ты имеешь в виду?
— А то, что борясь за Сонечку, она сама вызвала рвоту!
Я очумел, хотел что-то сказать, но тут на крыльцо вышла янки. Видок у нее был неважный.
— Мне кажется, у нее отравление. Есть что-то в аптечке? — с сильным акцентом спросила Ляля, жадно вдыхая воздух, как это делали мы пару минут назад.
Влад поворчал и поперся в дом искать. Конечно, ничего, кроме просроченного активированного угля, они не нашли. Тогда янки достала из рюкзачка какой-то импортный препарат и стала впаривать его Владу.
— В прошлом году на мой бёздей Джессика напилась, и ей стало плохо. Лонерамид помог.
— С какой стати я должен верить тебе?! Тут знаки какие-то гребучие! Кто вообще производит эту химию?!
— Мой отец.
От ее ответа мы с Владом чуть не сели. Вот уж не подумал бы, что ее отец производитель лекарств! Интересно, что он забыл в Логвино?
— Если не берешь препарат, лучше вызвать скорую, — спокойно сказала янки и скрылась в доме.
Скорую вызывать никто не собирался, особенно Влад, знавший, где тут собака зарыта. В целом выглядело довольно странно, что одной Ляле небезразлично состояние Катрин.
Мы по-прежнему стояли на крыльце. Влад достал сигарету, затянулся и вдруг уставился на меня, словно в первый раз увидел.
— Пока еще не все сломано, задумайся, бро. Она ничего, эта янки, — с этими словами он скрылся в доме.
Я остался во дворе один. Накрапывал дождь, становилось холодно. Или это меня знобило от всей этой ситуации. Мои друзья как лепрозорий на выезде, а янки опять на коне.
На следующее утро я проснулся со жгучим желанием избавиться от янки. Влад спрашивал, чем же она так бесит меня. Теперь я знал ответ. Сама того не понимая, янки рушила мой привычный мир. Я не находил в себе прежней любви к Соне, не мог больше презирать дрейнеров и надсмехаться над жителями бараков как раньше. Самое страшное, что я не находил в себе прежнего восхищения Владом. Вчера, когда Катрин переиграла с рвотой, он стоял рядом со мной как жалкий дурак. Беспомощно наблюдал, как Ляля откачивает его дурацкую подружку и убирает ее блевоту?
Пытаясь что-то с этим сделать, я скрылся от янки и набрал Соне.
— Чего тебе? — раздался в трубке недовольный Сонин голос.
— Могла бы сказать «привет», — пробубнил я.
— Тебе могу сказать только «до свидания»! — неожиданно ядовито произнесла Софья.
Сказать, что я офигел от такого поворота событий, значит, ничего не сказать. В последний раз мы виделись на мой дэ эр, и это был замечательный день. Мы ели дешевую пиццу из пекарни и гуляли у реки. Соня подарила мне Dying Light 2: Stay Human[6], в которую я могу играть только у Влада.
— Соня, постой! Ты вообще за что меня посылаешь?!
От обиды у меня спутались мысли. Неужели Соне что-то нашептали или донесли? Наверняка, все эта Катрин, будь она неладна!
— С такого, что я все знаю.
Что и требовалось доказать. И все-таки я решил поупорствовать.
— И что же именно, позволь уточнить, ты знаешь?
— Все... — со слезами в голосе сказала Соня.
Она молчала. Молчал и я и не вешал трубку.
— Терпеть ее не могу! И тебя, кстати, тоже...
Первую фразу она произнесла с ненавистью, вторую, скорее, прорыдала и бросила трубку. Я стоял как истукан, по-прежнему держа телефон у уха, словно прерванный разговор можно было продолжить и все исправить.
Позже парни донесли, что видели черноглазую, т. е. Соню, у школы. Никакой Катрин и подруг-сплетниц. Все просто: она увидела меня с янки. Словами не передать, как мне было паршиво…
Моя бдительная соседка, разумеется, заметила эти перемены.
— Что-то с твоими друзьями? — спросила она, видимо, намекая на Влада и Катрин.
— Да, — еле слышно произнес я.
Янки ждала, что я продолжу, а я молчал. В этот момент у нее были удивительно глубокие глаза, почти синие. Это было опасное наблюдение, и я готов был вмазать себе за него. Вместо этого я таял как свечка. Этому пора положить конец!
— Дело в том, что я кое-кого люблю, — произнес я холодно, не отрывая взгляда от задачи: это была перемена перед уроком матери. — И она видела меня с тобой.
Ляля смотрела на меня своим магнетическим взглядом, пока я не подчинился и тоже не посмотрел на нее.
— Ее зовут Соня. Верно?
Я обомлел. Я был уверен, что ни я, ни Влад с Катрин не произносили при янки это имя.
— Откуда...
— Я слышала твой разговор с мамой в первый день.
— Тогда почему?
Янки мило улыбнулась и пожала плечами.
— Просто ты мне очень понравился. — Словами и взглядом она продолжала гипнотизировать меня. — Я наблюдала за тобой, но не видела рядом с тобой эту девушку. Вот я и решила, что у меня есть шанс!
Я не мог дождаться конца уроков, чтобы вырваться на улицу. Мне было душно и страшно. Хотелось уйти от той, что преследовала меня и, судя по реакции моего организма, была близка к цели. Я реально не понимал, что со мной происходит. Факт, что мне нравится Соня, казался аксиомой. В него безусловно верили и моя мать, и Сонины родаки (им это не нравилось), и Влад с Катрин. Тогда почему в тот момент, когда я должен тосковать по своей заветной любви, я думаю о том, как выглядит янки без формы?
Глава 6. Дела семейные
— Да, да... Поняла, Юленька!.. Успокойся, не переживай! Я поговорю с Андреем и все ему выскажу... Да, даже не думай!.. Да что ты!
Разговоры с младшей сестрой всегда были для меня пыткой. А теперь Дрюш дал ей такой прекрасный повод меня шантажировать! Не сможем мы ухаживать за мамой вместо нее: я до девяти репетиторствую, а у Дрюша нет таланта медбрата. Да и мозги, судя по дури, у него на место еще не встали!
Я набрала сыну.
— Андрей, зайди ко мне! Поговорить надо.
— Но я ушел...
— Мне плевать, где ты там шляешься! Чтобы через полчаса был в моем кабинете!
Дрюш промычал что-то между «нет» и «да». На его языке это означало согласие. Минут через двадцать он загремел дверью кабинета.
— Закрой на ключ, — приказала я, не отрывая взгляда от тетради Егора, пустоголового сына директрисы. Он должен был прийти в семь.
Опять приходится включать режим следователя и допрашивать сына. И почему эти дети не растут сами по себе?!
— Какого черта вы с Лялей делали у нас дома? — я старалась говорить хладнокровно, хотя внутри все кипело от бешенства.
Дрюш смотрел до боли знакомым бараньим взглядом, словно я изъясняюсь на малагасийском.
— Что вы там делали? Зачем потревожили больного человека?!
И тишина... Этот ребенок до преступления меня доведет своим молчанием!
— Ты что оглох?! Отвечай! — закричала я, теряя контроль.
Дрюш с трудом вышел из астрала. Он впадал в него всякий раз, когда на него начинали давить.
— Сама хотела, чтобы я был с ней. Все равно она рано или поздно поймет, кто мы такие и как живем. Вот я и решил показать ей...
Я почувствовала сильный спазм. Теперь надо дышать: четыре, семь, четыре! Может, обойдусь без ингалятора? Мне еще приступа не хватало в преддверии занятия с Егорчиком! Этот жирный увалень будет тупить как паровоз, а я – вытягивать его на каждой задаче.