Новое тело

Глава

Глава 1.

– Чёрт, она опять сдохла.

Макс уныло смотрел на голограмму клетки, похожую на изюм. Из динамика послышался треск, напоминающий смешок.

– Не проси меня избавиться от улик. Я бессовестный ИИ, но у меня есть принципы.

– Лучше бы у тебя было решение, умник.

ЛАНДАУ тяжело вздохнул.

– Гений, за последние тридцать семь часов без сна ты моргнул три раза, выпил четыре чашки кофе и половину пятой вылил себе на футболку. Ещё одна такая ночь, и тебе уже не нужно будет переписывать природу – ты просто не доживёшь до климатической катастрофы.

Макс ненадолго замер, а потом беззаботно произнёс:

– Я инженер. Мне не нужно доживать до катастрофы – я просто её не допущу.

ЛАНДАУ снова попытался издать презрительный смешок.

– Не лги. Инженеры не выглядят, как бродяги. А твой вид портит эстетику этой лаборатории.

– Ну а с видом моим, что не так? – Макс неосознанно поскрёб щетину.

– Для такого даже метафоры ещё не придумали. Умойся.

Макс поднял край футболки и не глядя протёр лицо, продолжая второй рукой что-то печатать.

– Я сказал – умойся, а не вытри грязь такой же грязной тряпкой.

– Какого чёрта в тридцатник я должен слушаться «цифровую няньку»? – выпалил Макс и поплёлся в сторону душевой.

Через десять минут он выполз весь мокрый, натягивая чистую футболку с надписью «У меня работает».

– Гений, если ты не начнёшь есть, – отозвался ЛАНДАУ, – то тебя сошлют в медицинский колледж для изучения анатомии.

Макс от неожиданности выпрямился и ударился головой об косяк. Всё ещё злобно потирая ушибленный лоб, он пробурчал:

– Мама говорит, что я красивый. Отвяжись.

Продолжая вытирать волосы, Макс прошлёпал босиком сквозь всю комнату и развалился на стуле. От воды его тёмные волосы начали виться ещё сильнее, из-за чего он окончательно взбесился.

В следующую минуту свет заморгал, как на сельской дискотеке, монитор погас и заново включился.

– Какого чёрта происходит? – зарычал Макс.

– Ты слишком злобно зыркал в сторону динамиков и устроил короткое замыкание, – наивно отозвался ЛАНДАУ.

– Ты издеваешься, умник?

– Да. Но если тебе всё ещё интересно, то это сбой в электросетях города. Озоновая фабрика «Атмосфера-5» опять барахлит.

Макс недовольно бросил полотенце в угол, почти уронив цветок, о котором бережно заботился.

– Я, конечно, понимаю, что сто лет назад творилось полное дерьмо и нужно было как-то выжить в климатическом аду. Но с чего они решили, что стряпать синтетический озон и ставить заплатки на озоновый слой – это выход?

– А что бы сделал ты, гений?

Макс усмехнулся, мечтательно закинул руки за голову и посмотрел в потолок – туда, где за подвесными панелями прятались серверы.

– Да просто взял бы и «хакнул» Землю. Переписал бы её под себя: биосферу, атмосферу, радиационный фон – всё. И тогда уже плевать, есть ли озоновый слой или нет.

Из динамика послышался вкрадчивый голос:

– Надеюсь, ты не планируешь нарушить ещё и закон Ньютона?

– Иди ты! Я, конечно, люблю воевать с природой, но не дурак же переписывать физику. Гравитация мне пока нравится. А вот остальное…

Он не успел договорить. В кабинет вошёл худощавый белобрысый парень лет двадцати с горящими глазами и сияющей улыбкой на лице. Макс с недовольством окинул его взглядом, особенно нахмурившись на полное отсутствие надписей на футболке.

– Ты чего, потерялся пацан?

Парень от неожиданности моргнул и даже забыл поздороваться.

– Смею заметить, – отозвался ЛАНДАУ, – это наш стажёр, Константин Королёв. Уже как две недели в отделе работает. Отрывайся иногда от экрана, гений.

Макс ещё раз посмотрел на Костю оценивающим взглядом и с ухмылкой сказал:

– Ха! Королёв, значит? Ну, проходи, академик. Будешь космос отсюда покорять.

Сняв с вешалки лабораторный халат, Костя уверенно прошёл к своему столу слева от Макса и уткнулся в планшет. В какой-то момент Максу надоело за ним наблюдать, а потому он потянулся к кнопке видеосистемы и включил новости.

– … очередная вспышка на Солнце, – диктор говорил с беспристрастным лицом. – Лейпциг накрыло сильнейшее ультрафиолетовое излучение с 2207 года. Искусственный озоновый слой с фабрик не справился. По предварительным оценкам, сильные ожоги получили более двух тысяч людей. Врачи фиксируют первые случаи появления радиационного синдрома у взрослых с ослабленным иммунитетом.

Макс молча смотрел на экран, где мелькали кадры из Лейпцига – люди в масках, машины скорой помощи, дети с капельницами.

– В прошлом месяце таких городов по всему миру было десять. В этом – уже тринадцатый. А ещё только зима.

– И что же делать? – спросил Костя, взволнованно смотря новостные сводки.

– Как что? – усмехнулся Макс. – Переписывать природу. Вот Марья Николаевна придёт, и сразу начнём.

Глава 2.

– Гайка, пора вставать – тебе пора в школу.

Мария легонько потрясла дочь за плечо. Поля что-то пробормотала и, не открывая глаз, отвернулась к стене с голограммой пряничного города.

– Ещё спит? – Андрей стоял в дверях, аккуратно зачёсывая местами седеющие волосы.

Мария обернулась на звук его голоса – мощная фигура с военной выправкой занимала практически всё пространство двери. Не дожидаясь ответа, Андрей подошёл к кроватке и нежно потрогал лоб дочери.

– Горячий. И дышит тяжело.

Окинув жену внимательным взглядом, он заметил, как она побледнела от волнения, а потому легонько схватил её за курносый веснушчатый нос.

– Только такой инженер, как я, мог жениться на лохматой Шуховской башне.

Мария подняла одну бровь.

– Простите, Андрей Владимирович, но до того Шухова Вам ещё расти и расти.

Затем она устало улыбнулась и потрепала мужа по волосам, из-за чего аккуратно уложенная чёлка упала ему на глаза. Андрей невозмутимо зачесал её пальцами назад, взял Полю на руки и сказал:

– Марусь, собирайся пока. Я её одену.

Мария посмотрела в зеркало – времени на укладку не было, поэтому она решила собрать волосы в хвост. Пальцы дрожали, из-за чего длинные золотистые пряди постоянно выбивались и падали на плечи.

Андрей уже стоял в коридоре, укутывая дочь в зимнюю курточку. Поля обвисла на его руках, как тряпичная кукла. Мария на секунду застыла, глядя на них, а потом схватила пальто и прошептала:

– Поехали. Я уже позвонила в больницу – нас ждут.

Транспортная капсула тихо летела по утреннему Петербургу. По дороге мелькали неоновые вывески, которые уже бледнели на фоне лилового рассветного неба. На каждом углу стояли щиты с надписью: «С 12:00 до 15:00 будьте предельно осторожны!» – суровое напоминание о том, что мир медленно умирал.

Больница встретила их запахом антисептика и стерильной тишины. Робот-медсестра молча забрал Полю из рук Андрея. Та даже не проснулась, когда механические руки переложили её на каталку.

Через несколько минут к ним вышел маленький седой врач, который, не отрывая взгляда от планшета, сказал:

– Сделаем тесты. Перезвоним по результатам.

Андрей шагнул в его сторону и навис над ним. Его и без того жёсткие черты лица приобрели хищный вид.

– Вы даже не посмотрели на неё. На мою дочь.

Врач впервые поднял на него взгляд – глаза были красные и немного опухшие.

– За последний час это уже седьмой ребёнок. Я обязательно осмотрю Вашу дочь, – сказал он и исчез за дверью.

Андрей стоял, всё ещё сжав кулаки, и тяжело дышал сквозь зубы. Мария молча потянула мужа за рукав к выходу.

Сев в автолёт, он с силой ударил кулаком по рулю, из-за чего взвизгнул клаксон и резко включился выпуск новостей. От неожиданности Мария даже вздрогнула.

– Мы взяли интервью у директора фабрики «Атмосфера-5», – монотонным голосом сказал диктор. – По его словам, к 2217 году озонаторы окончательно выйдут из строя, и мы снова окажемся на пороге климатической катастрофы, как и сто лет назад.

Мария выключила новости и обессиленно откинулась на спинку сидения.

– Пять лет…

Андрей нажал на кнопку зажигания, и автолёт плавно взмыл в воздух.

– Значит, решим проблему за два года – мы же инженеры, – с усмешкой сказал он, продолжая следить за дорогой.

Повернувшись к окну, Мария устало улыбнулась.

– И правда.

Глава 3.

В зале заседаний было многолюдно. Мария плюхнулась на стул рядом с мужем и нагло отпила чай из его чашки с надписью: «ЗАСЛОН: утром – кофе, днём – железо».

Андрей забрал у неё чашку и усмехнулся:

– Значит, сегодня дома включаем мою любимую голограмму – тропический пляж.

Мария покачала головой, намекая, что за тропический пляж ему ещё придётся побороться.

Голоса стихли, когда в зал вошёл председатель Техсовета – Пётр Семёнович Кузнецов. Он быстро со всеми поздоровался и перешёл к сути:

– Думаю, по озоновым фабрикам новости все слышали. Рано утром позвонили из Правительства – будет заказ на крупный проект. От нас требуют найти решение, чтобы люди не сгорели через пять лет. Срок – два года. Бюджет – пятьдесят миллиардов на компанию.

В зале зашептались, с тревогой обсуждая новые сроки. Андрей поднял руку. Кузнецов кивнул ему, давая слово.

– Предлагаю защитные купола. Сейчас они накрывают все стратегические объекты страны. Масштабируем их на города, доработаем герметичность и устойчивость к радиации. Сделаем за 35–40 миллиардов.

– Это хорошее предложение. Сможешь уложиться в установленный срок?

– Так точно.

Мария сжала кулаки под столом, но голос её был спокоен.

– То есть вы хотите загнать людей в стеклянные «тюрьмы»?

– Ну, почему же тюрьмы? – голос Андрея был спокоен. – Отдел климатических технологий согласился адаптировать для нас регулируемую климатику.

– И что, вы будете включать весну по расписанию?

– Если потребуется, мы и снег по расписанию будем включать.

Мария пристально посмотрела на мужа, потом перевела взгляд на Кузнецова.

– Предлагаю создавать биотело, полностью устойчивое к радиации. Сама технология обойдётся нам дешевле, но нужно будет доработать «умные палаты» в больницах.

– Мария Николаевна, – перебил её Андрей. – Ваша технология, возможно, дешевле, но доработки «умных палат» тоже стоят денег.

– Согласен, – поддержал его Кузнецов. – Нам придётся выгонять людей на работу в выходные. А это не только выгорание, но и сверхурочные. И всё это ради Вашей авантюры?

– Пётр Семёнович, мой проект не авантюра, – сказала Мария. – В его основе семь лет наработок по программированию материи, иммунитета и выращиванию отдельных органов. Всё это госзаказы, а значит, заказчик уже знаком с работой моего отдела.

Кузнецов нахмурился. Он достал планшет и открыл наработки, о которых упомянула Мария, – продукт действительно хорошо продавался.

– Хорошо, – он отложил планшет в сторону. – Так как конкуренция в отрасли на этот заказ высокая, пойдём в оба проекта. Смотрю, что база есть, наработки тоже.

Он сделал паузу, а потом уже жёстко добавил:

– Надеюсь, мне не надо никому напоминать, что этот заказ важен для компании. Сорвёте сроки или не дадите внятного результата – проект закроют без объяснений. Все свободны.

Глава 4.

Макс с нетерпением ждал прихода Марии и новостей по их проекту. Чтобы скоротать время, он развернулся к голограмме, складывая в голове весь процесс как разноцветную мозаику. Его пальцы двигались в такт мыслям, будто набирали готовый код. В какой-то момент он замер.

– ЛАНДАУ, рассчитай, какие у нас есть физические ограничения.

– Согласно моим расчётам, для перестройки всего организма потребуется энергия в 335 тысяч килокалорий.

Макс на секунду опешил, а потом присвистнул.

– Это же как запихать в нашего академика десять тысяч пельменей. Попросим бабу Шуру не кормить его обедами, а то лопнет.

Костя удивлённо посмотрел на Макса.

– Ты назвал робота-раздатчика еды бабой Шурой?

– Ну а чего такого? – довольно ухмыльнулся Макс. – За это он мне отваливает на десять граммов больше кофе.

Послышался строгий голос ЛАНДАУ:

– План на сегодня: отформатировать бабу Шуру, иначе у нашего гения слетит крыша от кофеиновой интоксикации.

Костя хихикнул, представляя реакцию Макса на обновлённую «бабу Шуру». Тем временем ЛАНДАУ невозмутимо продолжил:

– Для переработки такого количества килокалорий потребуется много тепла.

– Сколько? – спросил Макс с явным неудовольствием.

– От трёхсот до пятисот градусов Цельсия.

Макс громко рассмеялся, смахнул слезу и, повернувшись к Косте, выпалил:

– А пельмени-то будут варёными. Королёв, будешь у нас и закуской, и кастрюлькой.

Костя кинул в Макса стилус, который тот с лёгкостью перехватил и сунул за ухо. На минуту Макс глубоко задумался: на клетках такие ограничения не решить, а значит, они наверняка выскочат во время тестов на животных. Он бросил грустный взгляд в сторону Кости, который с интересом разглядывал длинные портянки кода. Такому в институтах не учили – придётся закаляться «в бою».

Макс порылся в верхнем ящике стола и вытащил оттуда бутафорскую курительную трубку. Костя на минуту опешил.

– Это что, как у Шерлока Холмса?

Макс сунул трубку в зубы и самодовольно ухмыльнулся. Косте настолько понравилась эта идея, что он приосанился и сказал:

– Выходит, я буду доктором Ватсоном.

– Ага, держи карман шире, академик. Пока ты тянешь только на того классного рыжего пацана, который приносит гению информацию.

– Вот стану я инженером, – мечтательно сказал Костя, – превращу Землю в райский сад, а тебя туда не пущу.

Макс потрепал Костю по голове и вернулся к созерцанию голограммы. Затянувшись и выдохнув воображаемый дым, он не без удовольствия протянул:

– Будем расследовать дело об убийстве.

– Что-что? – не понял Костя.

– Смотри, – Макс ткнул трубкой в экран с моделью человека. – Это наша жертва. Преступник нам известен – солнечная радиация. А значит, нам нужно поймать этого преступника и обезвредить.

– И как мы будем это делать?

– Элементарно, Королёв. Мы изучим улики и выйдем на след – всё в лучших традициях детектива.

Макс бросил взгляд на Костю. Тот сидел немного ошалевший, пытаясь понять, что от него хотят. Макс тяжело вздохнул и продолжил:

– На месте преступления есть улики – пигмент. Решим эту задачку, найдём зацепки.

– А если этого будет недостаточно?

– Значит, будем делать вскрытие, – Макс поморщился. – Пойдём на уровень ДНК.

– А иммунитет?

– О, – протянул мечтательно Макс. – Это наш инспектор Лестрейд, который вечно путается под ногами. С ним придётся повозиться. Но мы уже привыкли на других проектах.

– Надеюсь, в этой схеме я не миссис Хадсон? – послышался насмешливый голос Марии со стороны дверей.

Макс от неожиданности чуть было не слетел со стула. В динамике послышалось шипение, а потом писк.

– Марья Николаевна, – сказал ЛАНДАУ, – боюсь, что миссис Хадсон – это я. Стойко переношу сомнительные идеи гения, навожу порядок в его алгоритмах, а заодно веду записи вашим провалам.

– Обнадёживающе, – с лёгкой усмешкой сказала Мария, скрестив руки на груди. – А теперь к делу. Нам дали добро на проект. Срок исполнения – два года.

Макс победно вскинул кулак, повернулся к компьютеру и набрал короткий запрос. Над столом вспыхнула голограмма человека.

Глава 5.

Мария внимательно изучала голограмму. Перед тем как с головой погружаться в создание биотела, нужно было понять, что сломается в старом, а потом уже чинить.

– ЛАНДАУ, подсвети зоны, которые больше всего пострадают от агрессивного ультрафиолета, высоких температур и на всякий случай кислотности атмосферы.

Динамик щёлкнул, оттуда послышался монотонный голос:

– Марья Николаевна, советую Вам пересмотреть идею переезда на Венеру. Рабочий день увеличится до 243 дней при сохранении зарплаты.

Мария закатила глаза, а потом посмотрела на Макса.

– ЛАНДАУ, – ухмыльнулся Макс, – отставить режим «Марья Николаевна – наше всё».

Мария не злилась на Макса, но иногда ей казалось, что это он двадцатилетний стажёр, а не Костя.

– Шутки в сторону. ЛАНДАУ, выполняй поставленную задачу.

Картинка изменилась: сверху тело покрывала светящаяся сетка, напоминающая каркас, внутри мерцали разноцветные точки, которые сливались в очертания внутренних органов – это были клетки. Неожиданно вся голограмма вспыхнула красным, и над ней появилась надпись: «Биологический агент уничтожен».

ЛАНДАУ вывел на экран увеличенное изображение клетки – тлеющий уголёк.

– Разрушена мембрана. Полное повреждение ДНК. Расчётное время уничтожения организма – 0.94 секунды.

Макс присвистнул.

– Марья Николаевна, я так понял, что наша задача – превратить «одну секунду» в «никогда»?

Мария улыбнулась и кивнула.

– Верно мыслишь. Выведи, что у нас сейчас есть для базы.

Макс открыл внутренний поисковик и начал что-то быстро печатать. Над голографическим столом вспыхнуло три окна.

– Вот что удалось найти.

Мария пробежалась глазами.

– Хм, биопластыри, матрикс и программируемый иммунитет? Похоже на правду.

Макс в это время хитро смотрел на Костю, который кивал на каждое слово Марии и старательно делал вид, что всё понимает. Мария перехватила этот взгляд.

– Костя, это наша работа, наша гордость, – мягко пояснила она. – Макс, покажи подробнее.

Макс встрепенулся – ему нравилось хвастаться своим кодом. Порывшись в карманах, он встал и со всей дури налепил Косте что-то на лоб. Тот быстро отковырял наклейку – в руках у него оказался прозрачный пластырь. На свет пластырь выглядел, как обычная плата: маленькие канальчики и точки.

– Что это?

– Как что? – притворно удивился Макс. – Биопластырь. Мы делали его семь лет назад для МЧС – им тогда нужны были средства для быстрого заживления ран. Сейчас это будет нашей базой.

– Хочешь сказать, что мы будем человека обклеивать пластырями?

Макс ошарашенно уставился на Костю, но его прервал ЛАНДАУ:

– Перевожу с языка Ершова на русский. Мы уже умеем программировать клетки под определённые задачи. Смотри.

Над столом вспыхнула голограмма, напоминающая рану. Её покрывала прозрачная плёнка, от которой потянулись светящиеся нити к краям раны. По нитям бежали белые огоньки, которые, столкнувшись с клетками, сразу меняли цвет: красный – мышцы, жёлтый – кожа, зелёный – нервы. Рана постепенно затягивалась, пока не исчезла полностью.

– Ого, – протянул Костя. – Выглядит впечатляюще. А что там с остальными наработками?

– Остальное, – Мария кивнула на экран, – поможет нам достроить тело.

Костя внимательно изучал описания проектов: это был титанический труд, который можно брать за основу, но что-то не давало ему покоя.

– Ну, допустим, тело мы достроим. В конце концов, мы уже научились выращивать внутренние органы. А иммунитет-то мы как запрограммируем? Он наш самый главный враг.

Макс закатил глаза, всем своим видом показывая, что его гений не справляется с таким наплывом глупых вопросов.

– Иммунитет мы научились программировать, когда разрабатывали лекарство от рака.

– Что? – Костя вздрогнул.

Макс нахмурился и пробурчал:

– Не веришь мне, академик?

Костя быстро заморгал, его губы задрожали.

– Просто матушку в прошлом году от рака вылечили. Я не знал, что это ваши наработки.

Макс отвернулся к компьютеру и прокашлялся. Костя нахмурился, переваривая всё сказанное, а потом бодро выдал:

– Выглядит довольно просто.

Макс удивлённо поднял брови, а потом нажал несколько кнопок на виртуальной клавиатуре. Голограмма начала переливаться разными цветами, по ней бегали строчки кода, клетки вспыхивали то серым, то красным, то зелёным. От этого калейдоскопа Костю начало мутить. Он опустился на стул и простонал:

– Что это?

– Это, – Макс ткнул во всё ещё мигающую голограмму. – Семь лет нашей работы: три года проб и ошибок по пластырям, два года – по матриксу и иммунитету. Это звучит просто, а на деле – это кропотливый труд, из-за которого иногда хочется выть.

«Показательную порку» прервал голос ЛАНДАУ:

– Марья Николаевна, Вам личный звонок из больницы.

Мария неосознанно вцепилась в халат. Макс перехватил её жест, подошёл и тихо сказал:

– Иди. Мы тут пока всё подготовим.

Коротко кивнув, Мария схватила с вешалки пальто и выбежала из лаборатории, по дороге набирая номер мужа на ручном коммутаторе.

Глава 6.

Мария влетела в приёмную врача и увидела Андрея. Тот шагал из стороны в сторону, садился на стул, а потом снова вскакивал, по дороге сшибая посетителей. Мария подошла к нему, чтобы успокоить, но тут их обоих пригласили в кабинет.

За столом сидел маленький седой человечек. Он поднял усталый взгляд на вошедших и жестом пригласил их сесть. Мария села на стул рядом с мужем. Она боялась того, что скажет сейчас врач. Пальцы стали холодными, почти ледяными. Андрей накрыл своей тёплой рукой её руки и крепко сжал.

– Мы провели тестирование, – начал врач, – диагноз подтвердился – радиационный синдром.

Мария вцепилась в Андрея. Тот продолжал смотреть на врача, ожидая дальнейших объяснений.

– Врать не буду, – продолжил врач. – Из-за того, что за последние годы радиационный фон вырос, болезнь стала не просто смертельной, но и скоротечной. Дети с ослабленным иммунитетом…

– Меня не волнуют другие дети, – жёстко прервал его Андрей. – Говорите о Поле.

Врач прокашлялся.

– У неё уже началось отмирание клеток мозга, а особенно гиппокампа.

Андрей нахмурился.

– Послушайте, я не врач. Вы можете мне объяснить, что происходит с моей дочерью?

Врач какое-то время устало смотрел на Андрея – каждый день ему задавали одни и те же вопросы, на которые ему приходилось давать страшные ответы.

– Ультрафиолет влияет на клетки растущего организма, – наконец, сказал он. – В ближайшее время состояние Вашей дочери начнёт резко ухудшаться: не только слабость, но и выпадение волос, головные боли, постепенная потеря памяти.

– Какой прогноз? – прохрипел Андрей.

– Восемь – максимум десять месяцев. Потом смерть.

Марию начало трясти. Она на секунду увидела лицо Поли, измазанное в муке, когда они лепили пельмени на Новый год. А теперь её дочь не доживёт до конца этого года?

– Мы можем немного сдержать течение болезни, – продолжил врач, – если вы оставите дочь в больнице. У нас стены обшиты мощными свинцовыми щитами. Они полностью защищают от радиации.

– Как в гробу… – только и смогла произнести Мария.

Андрей сильно сжал её руку, пытаясь привести в чувства.

– Но ведь и дома защищают, – сказал он.

– Не полностью. Её тело не выдержит даже рассеянной радиации.

– Значит, ей просто нужно новое тело? – прошептала Мария.

Оба мужчины посмотрели на неё: врач – с жалостью, муж – с сомнением.

– Сейчас я ей дал седативные, поэтому она проспит до вечера. Можете зайти после восьми.

Они вышли из кабинета врача. Мария всё ещё не могла прийти в себя от этой новости. На мгновение она бросила взгляд в сторону открытой палаты. Около пустой кровати, на которой сиротливо лежала маленькая подушка без наволочки, сидела женщина и тихо плакала в маленькое детское платьице. Мария почувствовала, как теряет сознание. Андрей подхватил её за руку и вывел на улицу.