Славянское язычество. От Перуна и Велеса до культа медведя и куриного бога

Ромул и Рем. Монета, 330–364 гг.

National Museum of Antiquities

Почему для космогонического процесса нужно не одно существо, а близнецы? Смертный или мертвый близнец мог появиться во время наблюдения людьми за родами как интерпретация значения последа (Геракл и Ификл). Однако существует и другое мнение: изначально был именно гермафродит как символ хаоса и неразделенности женского и мужского. Есть и те, кто считает, что первичен миф о любви, и видят в нем логичное продолжение сюжета о боге-отце и богини-матери.

Б. Линкольн пытается связать близнечный миф с основным мифом В. Н. Топорова и В. В. Иванова, вводя третьего участника космогонического процесса – воина Трито (букв. «третий»), который уже после творения мира сражается с трехголовым змеем *Ngwhi, имя которого имеет общий корень с общеиндоевропейскими отрицательными частицами «не»/«нет», словом «змея» (санскр. naga, англ. snake) и мифическими змееподобными существами индуизма и буддизма нагами[11]. При этом Б. Линкольн интерпретирует Ману, Трито и корову как представителей трех сословий праиндоевропейского общества: жрецов, воинов и земледельцев.

Еще один устойчивый миф, присутствующий в нескольких индоевропейских религиях, повествует о теомахии (войне божеств). Это сражение происходит в процессе творения мира или сразу после и связано с битвой за власть, возможно в процессе свержения громовержцем отца-неба с трона. Субординация между божествами в разных мифах разная, однако стоит обратить внимание на то, что «асы», «асуры» и «Ахура» – созвучные слова и могут происходить от общего корня со значением «могучие», «обладающие жизненной силой». В Иране Ахура Мазда сражается с братом, богом зла Ангра Манью, и его слугами дэвами; в Скандинавии асы борюся с другим типом божественных созданий – ванами; в Индии асуры вступают в схватку с дэвами, при этом асуры являются подвидом дэвов; в Греции боги сражаются с титанами – предыдущим поколением богов.

Существует версия, что эта группа мифов имеет под собой реальное историческое событие и повествует либо о сражении индоевропейцев с другими народами, либо о междоусобицах внутри праиндоевропейского общества.

Несмотря на то что боги создали знакомый нам мир, существует космический надбожественный порядок, который старше богов и не творится ими. Он неперсонифицирован, ему бесполезно молиться, поскольку он не является конкретным субъектом (рита в Индии, рату в Иране, рок в Греции). При этом он действует и на людей, и на богов. Из древнегреческих текстов мы знаем, что боги тоже боятся рока и не могут его изменить. Более того, читая цикл мифов о том, как Один пытается узнать признаки и способы предотвращения Рагнарёка, мы понимаем, что боги не просто не властвуют над судьбой, а даже сами ее не знают.

Пахтание Молочного океана. Картина неизвестного художника, около 1780–1790-х гг. Мифологический сюжет, рассказывающий о противостоянии дэвов и асуров.

The Metropolitan Museum of Art

Заглянуть в будущее могут особые богини, часто являющиеся в образах небесных ткачих или прядильщиц, так или иначе управляющих человеческими судьбами. Часто их три: они олицетворяют прошлое, настоящее и будущее. Это: норны в Скандинавии, мойры в Греции, парки в Риме, гульсы у хеттов, южнославянские суженицы или орисницы, сказочные феи-крестные и, возможно, славянские рожаницы.

Откуда берутся мифы и сказки?

Между сказкой и мифом с религиоведческой точки зрения[12] отсутствует принципиальная разница. Многие сюжеты, называемые нами мифическими в одной культуре, например кража Аидом Персефоны, в другой мы встречаем в сказке – тот же сюжет, но с Кощеем Бессмертным и Марьей Моревной. Разница заключается лишь в том, что миф – это сакральная история. Миф является мифом, покуда есть верующие, считающие этот рассказ божественной истиной. А сказка – это миф, потерявший свою сакральность, то есть десакрализованный. Таким образом, правильнее говорить «библейские мифы», но «греческие сказки», хоть это и звучит непривычно. А еще это значит, что мы можем изучать дошедшие до нас сказки как часть славянской мифологической системы.

Существует несколько религиоведческих школ, пытающихся дать ответ на вопрос о происхождении мифа и сказки. Самая старая из них – мифологическая или натурмифологическая. К ней принадлежат исследователи, стоящие у истоков сбора и анализа народного фольклора: Я. Гримм, А. Н. Афанасьев, М. Мюллер, А. Кун. Для них миф – это красочное описание природных явлений, чаще всего солнца или грозы, через которое древний человек пытался объяснить окружающий его мир. Последователи этой школы будут интерпретировать миф о сражении громовержца со змеем как поэтическое описание появления грозовых облаков (змей), начала сражения, ударов громовержцем палицей, топором или молотом по противнику (гром, молнии). А в финале победа, сопровождаемая проливающимся с неба дождем – освобожденными водами, которые украл и держал в неволе змей.

Вторая школа – миграционная, продвигающая теорию бродячих сюжетов. Т. Бенфей и М. Ландау отрицали принципиальную возможность самобытности фольклора, считая, что все сюжеты в конце концов прямо или косвенно заимствованы из единого первоисточника. Ключевые механизмы включают массовые миграции народов, торговые пути, военные завоевания. Но на вопросы о том, как появился тот самый первый миф и откуда тогда пришла мифология в изолированные культуры, эта школа не отвечает. Углубленным изучением путей миграции мифов занимается финская или историко-географическая школа, которая пытается на практике обнаружить тот самый первоисточник мифологических сюжетов. На сегодняшний день эта школа утверждает, что древнейшая сказка на земле – это кузнец и черт, сюжет которой нам хорошо знаком по циклу рассказов Н. В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки». Ю. Крон утверждает, что сформировалась она в IV тыс. до н. э. Именно представители этой школы создали знаменитый индекс сказочных сюжетов ATU. Сегодня инструментарий этой школы дополнился методами Digital Humanities: машинным анализом количественных и качественных показателей текста, автоматическим поиском общих образов, мотивов, героев в разных культурах и возможностями искусственного интеллекта.

Третья школа – эволюционистская. Ее представители Э. Тайлор и Дж. Фрэзер выдвинули теорию самозарождающихся сюжетов, согласно которой сходные явления в фольклоре объясняются едиными психическими, культурными и социальными механизмами, существующими на сходных стадиях культурной эволюции. Когда мы слушаем китайскую поэзию о любви, дружбе, предательстве или мести, нас совсем не удивляет тот факт, что древние китайцы чувствуют и действуют примерно так же, как восхищался и ненавидел бы современный человек. Мы прекрасно понимаем мотивы и переживания героя другого времени и культуры просто потому, что они часть нашего биологического существа. Так и с мифами, они такая же органическая часть человеческого бытия. На базе этого подхода появляются различные психологические и когнитивистские школы, представители которых, такие как П. Буае, З. Фрейд, Э. Фромм, К. Г. Юнг, Л. Леви-Брюль, пытаются объяснить мифы через архетипы, законы коллективного творчества и бессознательное, а также через современные возможности исследований мозга, например при помощи нейровизуализации (КТ, МРТ мозга). Миф о громовержце со змеем тогда будет интерпретирован как подсознательный страх человека перед настолько непохожей на него и неоформленной змеей.

Четвертая школа – историческая. Она утверждает, что мифы и сказки основаны на реальных событиях прошлого. Именно к ней принадлежал знаменитый археолог Г. Шлиман, который был уверен, что «Илиада» – не легенда, а хроники реально произошедших событий; что Троя – не мифический, а существующий город. И он был прав. К этой же школе принадлежат сторонники библейского буквализма и максимализма, которые до сих пор пытаются обнаружить следы Великого потопа или исхода евреев из Египта. Эта школа описывает миф о борьбе громовержца со змеем как рефлексию на тему древней битвы двух воинств. Похожего подхода придерживаются функционализм и социологическая школа, считающие, что мифы и сказки – это отражение и обоснование текущих социальных структур, норм, правил поведения, они нужны для поддержания общественного порядка, стабильности, сохранения и воспроизводства существующего уклада (Э. Дюркгейм, Б. Малиновский).

И последняя из крупных школ – структурализм. К ней относятся К. Леви-Стросс, В. Я. Пропп, которые утверждают, что все мифы построены по единой структуре или матрице, которая внешне украшена разными образами и героями, но в сути своей не изменяется. Для В. Я. Проппа это структура волшебной сказки (или мономифа – термин, принятый в западной литературе), в которой герой проходит инициацию, чтобы стать членом взрослого коллектива, а для К. Леви-Стросса – наблюдаемые человеком бинарные оппозиции, разрешающиеся через внедрение промежуточного элемента (подробнее обсудим в главе об обрядах осенне-зимнего цикла).

Особняком стоит ритуализм, ярким представителем которого является Дж. Фрезер. Последователи этой школы считают, что миф вторичен по отношению к ритуалу и появился как его рефлексия и попытка объяснить. А ритуал, в свою очередь, возникает как результат установления причинно-следственных связей (часто – ложных и случайных) между действиями человека и изменениями в природе (магия). У. Буркерт говорит о ритуале как о механизме снижения тревоги через стереотипные действия, создающие иллюзию контроля над непредсказуемыми аспектами бытия.

Таким образом, один и тот же миф можно рассмотреть с разных сторон, причем многие интерпретации могут и не противоречить друг другу, а являться наложением образов. Например, в культуре уже существует миф о борьбе громовержца со змеем, а победа над вражеским войском воспринимается как земная битва, отражающая небесную. Если классические школы, о которых мы говорили выше, стремились к глобальным эксклюзивистским теориям, то современные исследования характеризуются междисциплинарностью, синтезом методологий и отказом от универсальных объяснительных моделей. Самой неожиданной тенденцией стала активная разработка математического аппарата для анализа текстов.

Классовая система общества

Общество, вероятно, делилось на три класса: жрецов, воинов и земледельцев. Подобное разделение сохранилось в современной Индии, но классов, или варн[13], здесь уже четыре. Четвертая варна – шудры[14], низший класс рабочих, образовалась позже из завоеванных автохтонных народов Индостана.

Подобно тому как праиндоевропейское общество делилось на три класса, божественный пантеон также строился на трех ключевых фигурах, каждая из которых была покровителем одной из социальных групп. Бог-судья, он же, как правило, бог неба, был связан со жречеством, бог войны – с воинами, а бог плодородия – с земледельцами. Наиболее ярко эта троичность сохранилась в римском пантеоне, ее отголоски присутствуют и у славян.

Трехчастная структура пантеона по Ж. Дюмезилю

Существует и другая точка зрения. Советские лингвисты Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванов считают, что праиндоевропейцам был свойственен дуалистический принцип социальной организации (жрецы и воины-земледельцы). Аргументом в их пользу является целый пласт мифов о близнечном культе, инцесте божественных близнецов, противостоянии двух типов богов, двух мифических правителей или кланов, например Пандавов и Кауравов из индийского эпоса Махабхарата. Об этом свидетельствует и то, что божество, отвечающее за плодородие, также является богом воинов, как Перун, Тор или Индра.

Возможно, обе классовые теории верны. Просто двухчастная система более архаична, и со временем из-за диверсификации труда и социального расслоения профессиональных воинов и земледельцев она переросла в трехчастную.

Культ

Культ – это система обрядов, а обряд – воспроизведение мифа. Как правило, центральным является обряд, воспроизводящий космогонический миф. В нашем случае в основе мифа о творении мира лежит космическая жертва, а это значит, что любой созидающий обряд будет также связан с жертвоприношением: смерть и рождение мира на Новый год, закладка города, крепости, дома.

Принесение в жертву человека – редкое явление, связанное с крупными событиями: новогодняя Пурушамедха (санскр. «жертвоприношение человека») описывается в индийских Ведах, Адам Бременский в XI в. пишет, что у скандинавов раз в девять лет в храме в Упсале приносили семьдесят два живых существа: по девять от каждого вида, в том числе мужчин-добровольцев, а Заратуштра отменяет закалывание скота и людей во время богослужений, предлагая жертвенный хлеб в качестве альтернативы. Человеческие жертвоприношения действительно удалось искоренить, но вот заклание животных вернулось после смерти пророка.

Рельефный скифос с Пасифаей, Дедалом и телицей. Керамика неизвестного мастера, посл. четв. I в. до н. э.

Los Angeles County Museum of Art / Wikimedia Commons

У индоевропейцев прослеживается закономерность по видам приносимых в жертву животных, что говорит об их особом сакральном статусе, почитании и связи с богами, – это конь и бык.

Зачем нужна жертва? Она помогает вступить во взаимодействие с потусторонним миром, часто жертва сжигается и уходит на небо с дымом, который одновременно становится тропой или мостом для связи с богами. Именно поэтому главным жертвенным животным у индоевропейцев становится конь – средство передвижения. Славяне использовали коня для гаданий, греческий Пегас доставлял героев на Олимп, в Индии, наравне с Пурушамедхой, существовала Ашвамедха – новогоднее жертвоприношение коня, скандинавский Слейпнир единственный мог доскакать до Хельхейма – мира мертвых. Более того, мировое древо Иггдрасиль буквально переводится как «скакун Одина», где Игг – Ужасный – одно из имен бога. В Индии мировое древо Ашватха также связано с конем и переводится как «лошадиная стоянка». Интересно, что Ашватха растет не из земли в небо, а наоборот: ее корень – в божественном мире. Исходя из этих примеров, мы можем предположить, что индоевропейцы видели связь между конем и деревом. Напомню, что мировое древо также является связующей осью между мирами и дорогой для путешествия по ним.

Терракотовая амфора с ручками. Неизвестный мастер, ок. 330–310-х гг. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Символика быка или коровы связана с плодородием, бык – первоживотное в зороастризме. Он расчленяется, и из его частей появляются все виды зверей; белого быка должен принести в жертву Посейдону Минос, муж Пасифаи – матери Минотавра; космическая корова – священное животное для индусов, ее потоки молока превращаются в струящуюся речь Вед.

Большое место отводилось загробной жизни, погребальным обрядам и культу мертвых. Помимо почитания предков, существовал культ героев: например, в Древней Греции стояли храмы Гераклу, Тесею и Персею.

Наиболее популярный способ захоронения – сжигание, реже встречается ингумация в курганы в позе эмбриона. Первый способ можно интерпретировать как помощь в освобождении души от тела и ее скорейшей доставке на небо вместе с дымом и огнем, а второй – как отправление в лоно матери-земли, то есть подземный мир мертвых. При этом курган – это образ живота беременной женщины, а мертвец – эмбрион, который должен родиться в потустороннем мире. Ингумация является более древним способом захоронения, чем кремация.

Потусторонний мир охранялся сторожевым псом: Цербером в Греции, Шарварой в Индии, Гармом в Скандинавии; возможно, эту же функцию выполнял Змей Горыныч у славян. Попасть в него можно было, только переправившись через реку: Смородинку, Стикс или Гьелль, заплатив паромщику, например Харону. Для этого у многих индоевропейцев, в том числе у славян, мертвому клали монеты. Другой способ оказаться в мире мертвых – перейти через мост: Гьялларбру и Биврёст в Скандинавии, Чинват в Иране, Ас-Сират в исламе (образ заимствован из зороастризма), Калинов мост у славян.

Калинов мост. Из «Сказки об Иване-царевиче и о Царь-девице в 12 картинках». Гравюра неизвестного художника, 1881 г.

Rare Book Division, The New York Public Library

У праиндоевропейцев существовал обычай похорон коня и жены вместе с мужчиной, об этой практике в Х в. пишет арабский путешественник Ахмад ибн Фадлан, описывая похороны скандинавского воина, вместе с которым в последний путь отправляют одну из его наложниц, добровольно согласившуюся ступить со своим возлюбленным в Вальхаллу. Похожий обряд упоминает византийский император Маврикий, в VI в. описывающий нравы склавин[15]: «Жены их целомудренны сверх всякой человеческой природы, так что многие из них кончину своих мужей почитают собственной смертью и добровольно удушают себя, не считая жизнью существование во вдовстве» («Стратегикон»).

Обратите внимание, что Маврикий, как христианский автор, пытается объяснить этот непонятный для него обычай через этику, хотя, по всей видимости, для склавин это был вопрос не морально-нравственный, а мистический.

Ритуал самосожжения вдовы, называемый сати, сохранился в Индии до сих пор; несмотря на государственный запрет обряда, он практикуется в отдаленных регионах. Несмотря на то что, как и у скандинавов, женщина должна согласиться на обряд добровольно, при отказе общество оказывает на нее давление, вытесняя вдову и ее детей из социума.

Отдельную главу мы посвятим обсуждению очень интересной культовой практики – военно-ритуальным братствам. Это тайные мужские союзы, которые лучше всего известны современному человеку по скандинавским берсеркам, именно с них началось изучение данного феномена. Относительно того, были ли похожие практики среди славян, до сих пор нет единого мнения, однако мы предпримем попытку собрать и интерпретировать различные косвенные материалы, подтверждающие, что и в славянской дружине эта практика существовала.

Военно-ритуальные братства

Впервые феномен мужских военно-ритуальных братств был отмечен исследователями германо-скандинавской языческой традиции и назван Männerbund – «Союз мужчин». Этот регион примечателен тем, что в нем наиболее ярко представлен именно воинский культ, с которым связано наибольшее количество памятников литературы с подробными описаниями союзов воинов-медведей берсерков и воинов-волков ульфхеднаров. Но уже первые исследователи этого явления, такие как Г. Шурц и О. Хефлер, отмечали, что подобные социальные структуры являются не специфически германским, а общеиндоевропейским феноменом.

В книге «Лошадь, колесо и язык» Д. Энтони идет дальше и предполагает, что изобретение легких боевых колесниц, одомашнивание лошади как животного, на котором можно ездить верхом, и появление социальной прослойки в виде небольших мобильных групп юных, но при этом хорошо обученных холостых воинов-всадников стали главным фактором столь успешного расселения индоевропейцев по всей территории Евразии, распространения индоевропейских языков и доминирования индоевропейской культуры и религии. Набеги, организованные этими группами молодых воинов, по всей видимости, становились причиной возникновения новых поселений на захваченных территориях, создавая предпосылки для более масштабных миграций, в которые вовлекались уже целые племена, включая стариков, женщин и детей. Данная гипотеза находит подтверждение в археологических находках, связанных с ранней культурой одиночных погребений, известной как культура шнуровой керамики в Ютландии, где около 90% всех захоронений принадлежат мужчинам. Для обозначения этих союзов Д. Энтони использует термин *koryos – реконструированное слово, которое предположительно являлось самоназванием подобных групп воинов. Потомками этого корня являются др. – перс. kāra – войско, балт. *kāryas – армия, кельт. *koryos – отряд, герм. *harjaz – отряд, группа для набега, бритт. coriono-totae – люди вождя, др. – сканд. herjan – вождь, др. – греч. koíranos – вождь, kouros – юноша, лат. curia – совет.

Если мы попробуем реконструировать особенности этой социальной группы, мы получим следующий образ: это безбрачные молодые юноши, возможно младшие дети аристократии, которые получили качественное образование, но при этом остались без наследства. Под образованием мы имеем в виду обучение военному делу и ритуалам племени. Именно такая прослойка людей – обездоленные дети кшатриев и брахманов, – согласно Ригведе, попадала в отряды вратья, а в фианны – кельтские военизированные группы – попадали юноши из богатых семей, ожидающие смерти родителя и получения наследства. Высокий уровень грамотности молодых людей также подтверждается тем, что во всех культурах, где эта социальная группа сохранилась, она связана с ритуальным стихосложением. В Скандинавии берсерки были поэтами-скальдами, в Индии маруты были поэтами-ришами, а в дисциплины подготовки кельтских фианнов входило обучение поэзии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Теория признается не всеми современными исследователями, многими критикуется. Здесь и далее – примечания автора.

2

Не от слова «смородина», а от слова «смрад», т. е. «вонь».

3

Некоторые исследователи Вед предполагают, что наиболее древняя часть стихов Ригведы была создана еще до прихода индоариев в Индостан и датируется 1900–1700-ми гг. до н. э., поскольку описывает кочевой образ жизни, не содержит информации о железном оружии (бронзовый век) и не упоминает такую базовую пищу для этого региона, как рис, и одного из суперхищников – тигра. Странным выглядит то, что с этим мощным и грациозным зверем не сравнивается ни одно из божеств Ригведы.

4

Знак «*» здесь и далее означает реконструированный корень праиндоевропейского языка.

5

А. Н. Афанасьев принадлежит к мифологической школе, многие исследователи считают интерпретации ученого и его школы устаревшими.

6

Славянская мать-земля – это буквально праиндоевропейская *dhéǵhōm méh2tēr, в имени которой второе слово узнать достаточно легко, а первое претерпело значительные изменения. Тем не менее *dhéǵhōm имеет тот же корень, что и «земля».

7

Сюжет об отправлении младенца в корзине по реке существует также в месопотамской (Саргон) и заимствовавшей у нее этот образ библейской (Моисей) мифологиях. О том, связаны ли индоевропейская и шумерская мифология и какая из них является донором, а какая – реципиентом, нет единого мнения.

8

Это духовный стих конца XV – начала XVI в., выполненный в форме вопросов и ответов (как индийские Веды), он соединил в себе славянский фольклор и христианские апокрифы.

9

Часто этот герой именуется Джамшид, перидское Jamshīd означает «близнец сверкающий».

10

Возможно, это сюжет о вскармливании божественных младенцев молоком животного, тогда это корова Аудумла, вскормившая скандинавского Имира, волчица, выкормившая Ромула и Рема, и коза Амалфея, кормившая Зевса.

11

Имя змеи Волан-де-Морта Нагайна образовано от этого же корня.

12

Концепция поддерживается не всеми исследователями мифологии и фольклора. Миф и сказку как единое поле для интерпретации рассматривают такие исследователи, как Б. А. Рыбаков, В. Н. Топоров.

13

Слово «касты» здесь употреблять неверно, поскольку каста – более мелкое дробление общества на группы по профессиональному признаку, больше напоминающее европейские гильдии. В Древней Индии было более двух тысяч каст.

14

Не имеют права изучать Веды и вступать с представителями других варн в брак и в другие связи.

15

Склавины – одно из возможных названий славянских племен, используемых византийскими авторами.