Аудит и прочие шалости

Глава 3

Максим Беркутов проснулся в среду утром с чётким пониманием: тактика «доброжелательного нейтралитета» провалилась. Инга Яковлева не просто копалась в документах — она рыла тоннель, как заправский сапёр, и уже нашла два подозрительных участка. Её холодное «из мелочей складывается крупное мошенничество» звучало в ушах до сих пор, вызывая смесь раздражения и странного уважения.

Он лежал в постели, смотрел в потолок и перебирал варианты. Давить? Бесполезно — она не из пугливых. Подкупить? Самоубийство, да и не похоже, что эта женщина берёт взятки. Игнорировать? Ещё хуже — тогда она раскопает всё, что можно, и даже то, что нельзя.

Оставалось одно: попытаться установить человеческий контакт. Не служебный, не формальный, а самый обычный, живой. Поговорить с ней не как аудитор с объектом проверки, а как мужчина с женщиной. Не для того, чтобы соблазнить — хотя кто знает, — а чтобы понять, что у неё внутри. Что делает её такой непробиваемой? И есть ли там хоть что-то живое?

— Вероника, — сказал он в телефон, даже не взглянув на время (было 7:30, но Вероника уже точно на ногах). — У меня к тебе странная просьба.

— Слушаю, Максим Александрович, — голос помощницы был бодрым, как всегда.

— Где в городе лучший ресторан, чтобы произвести впечатление на женщину, которая ненавидит впечатления?

На том конце провода повисла пауса. Вероника переваривала.

— Вы хотите пригласить на ужин Ингу Валерьевну? — уточнила она с лёгким недоверием.

— Хочу. Не смотри на меня так. Я не собираюсь её домогаться. Я хочу поговорить. В неформальной обстановке. Может, она станет мягче.

— Максим Александрович, простите, но я должна сказать: она не станет мягче. Она — гранит. Но если вы решили... тогда «Прованс» на Патриках. Там тихо, дорого, но без пафоса. И кухня отличная.

— «Прованс»? Это где средиземноморская?

— Да. И там есть отдельный кабинет. Забронировать на завтра?

— На сегодня. В восемь вечера.

— Сделаю. Но, Максим Александрович... — Вероника запнулась. — Будьте осторожны. Она может прийти с диктофоном.

— Я ничего противозаконного говорить не собираюсь, — усмехнулся он. — Ладно, работаем.

Он встал, принял душ, надел тёмно-синий костюм (на этот раз с галстуком — для солидности) и поехал в офис. По дороге прокручивал в голове сценарии разговора. «Инга Валерьевна, я понимаю, что у вас работа, но давайте отвлечёмся на час. Я просто хочу показать, что мы не враги». Или: «Вы мне кажетесь человеком, который ценит честность. Давайте поговорим честно — вне стен кабинета». Или: «Мне кажется, вы слишком напряжены. Один ужин не нарушит служебной этики».

Всё звучало фальшиво. Но другого плана не было.

***

Инга сидела в своём кабинете 7.04 и просматривала авансовые отчёты за прошлый год. Она нашла ещё три сомнительных чека без печатей — на общую сумму около 200 000 рублей. Мелочи, как сказал бы Беркутов, но Инга уже приписала их к списку вопросов.

В дверь постучали. Она не ответила, но дверь всё равно открылась. На пороге стоял Беркутов. Сегодня он был особенно тщательно причёсан, в галстуке и с улыбкой, которая показалась Инге чересчур лучезарной.

— Инга Валерьевна, — начал он, присаживаясь на краешек стула без приглашения, — я тут подумал... мы с вами уже два дня общаемся исключительно в формате «вопрос-ответ». Это утомляет. Предлагаю сегодня вечером поужинать. В ресторане. Не как аудитор и проверяемый, а как два взрослых человека, которые могут просто поговорить.

Инга подняла голову от документов. Её взгляд был ледяным.

— Господин Беркутов, — сказала она, — служебная этика запрещает мне принимать приглашения от объектов проверки вне рамок официальных мероприятий. Спасибо, но нет.

— Давайте вне служебной этики, — не сдавался он. — Я не предлагаю ничего противозаконного. Просто ужин. В «Провансе» на Патриках. Там очень вкусное рататуй.

— Я не ем рататуй. — Она вернулась к документам. — Если у вас есть вопросы по проверке, мы можем обсудить их в рабочее время. В моём кабинете или в вашем.

Максим вздохнул. Он ожидал отказа, но не такого сухого.

— Инга Валерьевна, я не прошу вас подписать фиктивный акт. Я приглашаю вас на ужин. Это называется человеческое общение. Вы помните, что это такое?

Она снова подняла взгляд. В её глазах промелькнуло что-то похожее на боль, но тут же исчезло.

— Я помню. Но сейчас не время. У меня работа.

— У меня тоже работа. И моя работа — наладить с вами конструктивный диалог. А конструктивный диалог вне офиса часто бывает продуктивнее, чем внутри. — Он встал. — Ладно, не буду настаивать. Но предложение остаётся в силе. Если передумаете — я в кабинете.

Он вышел. Инга проводила его взглядом, потом покачала головой и вернулась к документам. Но в голове засело: «Прованс», рататуй, «человеческое общение». Она не была в ресторане уже... она даже не помнила, когда. В прошлой жизни, до развода, до того, как она стала роботом в юбке.

— Не отвлекайся, — сказала она себе и нажала на диктофоне паузу, чтобы стереть запись разговора. Посторонние переговоры к делу не относятся.

***

Вероника заметила, что Максим вернулся в кабинет мрачнее тучи. Он сел в кресло, откинулся и закрыл глаза.

— Она отказалась, — сказал он, не глядя на помощницу. — Сослалась на служебную этику.

— Я же говорила, — тихо ответила Вероника, но в её голосе проскользнула едва заметная усмешка.

— Чему ты радуешься?

— Ничему. Просто... — она запнулась, потом всё же выпалила: — Максим Александрович, вас впервые отшили. По-настоящему. Без вариантов. Это стоит записать в историю компании.

Он открыл глаза и посмотрел на неё с недовольным удивлением.

— Ты смеёшься надо мной?

— Ни в коем случае. — Но Вероника не смогла сдержать улыбку. — Просто я работаю у вас шесть лет и видела, как вы очаровывали клиентов, партнёров, чиновников, даже судей. А тут — женщина, которая не купилась даже на «Прованс». Это... освежает.

— Освежает, говоришь? — Максим невольно усмехнулся. — Ладно, чёрт с ней. Но я не сдаюсь.

— Что вы задумали?

— Не знаю ещё. Но я привык добиваться своего. И сейчас моё «своё» — это не её тело, а её доверие. Если я не узнаю, о чём она думает, она докопается до чего-нибудь, чего нет, и подставит меня под штрафы.

— Может, ей просто нечего скрывать, и она делает свою работу? — предположила Вероника.

— Работа не делает человека роботом. Она сама выбрала быть роботом. Вопрос — почему.

Вероника пожала плечами.

— Если хотите, я передам ей приглашение ещё раз. Но уже от себя. Скажу, что это часть программы ознакомления с корпоративной культурой.

— А это сработает?

— А вы теряете?

Максим задумался. В словах Вероники был резон. Инга отказала ему, но, может быть, согласится на предложение от помощницы? Это звучало менее... угрожающе.

— Давай, — кивнул он. — Только без пошлостей.

Вероника кивнула и вышла. А через пятнадцать минут вернулась с победным видом.

— Она согласилась, — сказала она. — Но с двумя условиями.

— Какими?

— Первое: она придёт со своим юристом. Для протокола.

— С юристом? — Максим присвистнул. — Она что, боится, что я её похищу?

— Не знаю. Второе: ужин не должен длиться дольше двух часов. И она будет записывать разговор на диктофон.

Максим расхохотался. Впервые за эти дни — искренне, громко, с привкусом безумия.

— Юрист, диктофон, хронометраж — это же целый аудит ужина! — Он вытер глаза. — Ладно, пусть приходит с кем хочет. Я всё равно ничего криминального делать не собираюсь. Забронируй кабинет на четверых. И предупреди ресторан, чтобы не было свечей и розовых лепестков — а то её юрист вызовет полицию.

— Сделаю, — Вероника вышла, но на пороге обернулась. — Максим Александрович, вы уверены, что это хорошая идея?

— Нет. Но других идей у меня всё равно нет.

***

Инга сидела в своём кабинете и смотрела на телефон. Она только что согласилась на ужин. С объектом проверки. В ресторане. Добровольно. Вероника сказала, что это «ознакомительная встреча для улучшения взаимопонимания». Какая чушь.

Она взяла телефон и набрала номер своего юриста — Андрея Викторовича, пожилого человека с седой бородкой, который специализировался на налоговых спорах и был единственным, кому Инга доверяла.

— Андрей Викторович, — сказала она, — у меня к вам странная просьба. Сегодня в восемь вечера вы должны пойти со мной на ужин.

— На ужин? — голос юриста был сонным (он всегда дремал после обеда). — Инга Валерьевна, вы меня разыгрываете?

— Ничуть. Генеральный директор «Беркут-Тур» пригласил меня для конструктивного диалога вне офиса. Я не могу отказаться наотрез — это повлияет на отношения, — но и идти одна не хочу. Вы будете моим свидетелем и юристом. Зафиксируете всё, что может иметь юридическое значение.

— А что может иметь юридическое значение на ужине?

— Всё. От предложения взятки до попытки давления. Беркутов — хитрый лис, я ему не верю.

Андрей Викторович вздохнул.

— Хорошо. Во сколько встречаемся? И где?

— В «Провансе» на Патриках. В восемь. Приходите в костюме, мы должны выглядеть официально.

— Я всегда выгляжу официально, — обиделся юрист. — Ладно, буду.

Инга положила трубку и достала свой единственный вечерний наряд — чёрное платье, купленное три года назад на корпоратив, который она ненавидела. Платье было строгим: длиной до колена, с длинными рукавами, без выреза. «Не для соблазнения, а для приличия», — так Инга его называла.

Она посмотрела на себя в зеркало. Серое лицо, тёмные круги под глазами, пучок. Она распустила волосы — те упали на плечи жидкими прядями. Выглядело не лучше.

— Зачем ты согласилась? — спросила она у своего отражения. — Зачем?

Отражение не ответило. Оно просто смотрело на неё усталыми глазами.

Потому что, если честно, ей хотелось. Хотелось один вечер побыть не аудитором, а женщиной. Хотя бы понарошку.

***

Ресторан «Прованс» на Патриарших прудах оказался именно таким, как описывала Вероника: дорого, но без крикливости. Белые скатерти, живые цветы в маленьких вазах, приглушённый свет, тихая джазовая музыка. Отдельный кабинет на втором этаже был оформлен в лавандовых тонах — видимо, намёк на Прованс.

Максим приехал за пятнадцать минут до назначенного времени. Он заказал бутылку красного вина (хорошего, но не выпендрёжного) и бутылку минеральной воды. Потом сел в кресло и начал ждать.

Ровно в восемь дверь открылась, и вошла Инга.

Она была в чёрном платье, и это было настолько неожиданно, что Максим на секунду потерял дар речи. Платье было скромным, но оно подчёркивало тонкую талию и бледную шею. Волосы, распущенные, падали на плечи, делая её лицо мягче. Но взгляд остался прежним — холодным, настороженным.

За её спиной маячил мужчина лет шестидесяти с бородкой, в строгом костюме, с папкой в руках. Юрист. Точно по договорённости.

— Добрый вечер, Максим Александрович, — сказала Инга, садясь напротив него. — Это Андрей Викторович, мой юрист. Он будет присутствовать на ужине для соблюдения юридической чистоты.

— Очень приятно, — Максим кивнул юристу и пододвинул меню дамам, но Инга его отодвинула.

— Я уже изучила меню онлайн, — сказала она. — Я буду салат из морепродуктов и зелёный чай.

— Зелёный чай? — Максим поднял бровь. — В ресторане в восемь вечера?

— Я не пью алкоголь во время работы. А ужин — это продолжение работы.

— Как скажете. — Он сделал заказ официанту. — Тогда мне — стейк из мраморной говядины и бокал вина. Андрей Викторович?

— Спасибо, минеральная вода, — сухо ответил юрист, раскрывая папку.

Максим подавил вздох. Ужин превращался в заседание арбитражного суда.

***

Первые десять минут прошли в молчании. Официант принёс закуски, вино, воду. Инга аккуратно нарезала салат, жуя так тихо, что не было слышно. Максим пил вино и пытался придумать, с чего начать.

— Инга Валерьевна, — наконец сказал он, нарушая тишину, — я пригласил вас не для того, чтобы спорить о накладных. Я хотел бы узнать вас как человека. Потому что, когда я смотрю на вас в офисе, я вижу только... должность. А вы ведь не только должность, верно?

Инга подняла голову. В её взгляде мелькнуло удивление — она явно ожидала другого начала.

— Все мы не только должность, — осторожно ответила она. — Но наша работа — это большая часть нас.

— Спорно. Я вот, например, не только владелец туристической компании. Я ещё и отец, и путешественник, и, между прочим, неплохой кулинар.

— Вы? Кулинар? — Андрей Викторович не удержался от улыбки. — Простите, не удержался.

— Да, я умею готовить пасту, — с достоинством ответил Максим. — А вы, Инга Валерьевна, что любите помимо работы?

Инга отложила вилку. Она чувствовала, что это ловушка. Если она ответит «ничего», это будет выглядеть жалко. Если что-то скажет — даст ему козырь.

— Я читаю, — сказала она наконец. — Профессиональную литературу.

— Профессиональную? То есть налоговый кодекс на ночь?

— В том числе. — Она сделала глоток чая. — А ещё я не люблю презентации с пафосом. Это вас интересует?

Максим усмехнулся.

— Очень интересует. А почему вы их не любите?

— Потому что в хорошей презентации главное — содержание. А пафос — это попытка скрыть отсутствие содержания. — Она посмотрела на него с лёгким вызовом. — Ваши менеджеры, кстати, этим грешат.

— Замечу, — кивнул Максим. — А ещё что вы не любите?

— Неуважение к субординации. — Она бросила взгляд на Андрея Викторовича, но тот делал вид, что изучает меню. — Когда проверяемый пытается перейти на «ты» или флиртовать.

— Понял, принял, — Максим поднял руки в жесте капитуляции. — Больше не буду.

— Спасибо.

Повисла пауза. Максим решил, что пора переходить к более личным вопросам, но осторожно.

— А ваша семья? — спросил он как бы невзначай. — Родители, муж, дети?

Инга замерла. Её лицо стало ещё более непроницаемым, если такое возможно.

— Моя мать умерла. Отец живёт в Орске, мы редко общаемся. Я разведена. Детей нет.

— Извините, — тихо сказал Максим. — Я не хотел...

— Ничего. Это факты. — Она снова взяла вилку. — А вы, я знаю, вдовец. Ваша дочь учится в Питере. Мы оба не обязаны обсуждать личное.

Максим почувствовал укол. Она не просто знала факты — она его изучила. Как подозреваемого.

— Ладно, — сказал он, допивая вино. — Тогда к делу. Вы нашли что-то ещё, кроме этих двух нестыковок?

— Да. Три авансовых отчёта с чеками без печатей. — Она, не глядя, достала из своей сумки (да, даже на ужин она взяла ту самую папку-трансформер) листок. — Вот список. Общая сумма — двести три тысячи восемьсот рублей.

Максим взглянул на список. У него засосало под ложечкой.

— И что вы предлагаете?

— Предлагаю вам провести внутреннее расследование и предоставить мне объяснения. Если выяснится, что это мошенничество сотрудников, вам стоит обратиться в полицию. Если ошибка — исправить отчёты.

— Вы всегда такая... основательная?

— Это моя работа.

— Я понимаю. — Он отодвинул тарелку. — Но, знаете, Инга Валерьевна, у меня есть подозрение, что вы не только работаете. Вы живёте с этим чувством, что все вокруг хотят вас обмануть. Я прав?

Инга посмотрела на него долгим взглядом. В её серо-зелёных глазах промелькнуло что-то уязвимое, почти детское, но она быстро взяла себя в руки.

— Я живу с пониманием, что обман случается часто. И что моя задача — его выявить. Это не цинизм, это реальность.

— Но не все же врут.

— Достаточно многих. — Она отодвинула пустую тарелку. — Андрей Викторович, вы записываете?

— Да, Инга Валерьевна, — невозмутимо ответил юрист. — Беседа носит конструктивный характер.

Максим невольно улыбнулся. Юрист напоминал ему секретаршу из старых советских фильмов: всё фиксирует, но делает вид, что его здесь нет.

***

Через час напряжение немного спало. Максим заказал десерт (тарт-татен с яблоками), Инга отказалась, но позволила себе ещё чашку зелёного чая. Андрей Викторович тихо пил минералку и листал свои записи.

— А правда, что вы живёте с кошкой? — вдруг спросил Максим, вспомнив детали из досье.

Инга нахмурилась:

— Откуда вы знаете?

— Вероника навела справки. Извините, это стандартная практика, когда к нам приходит проверка. Мы должны знать, с кем имеем дело.

— Кошки — это дополнение к досье? — в её голосе проскользнула ирония.

— В вашем случае — да. — Он улыбнулся. — Как её зовут?

— Молли. — Инга нехотя ответила. — Она старая и капризная.

— Как вы, — вырвалось у Максима, и он тут же прикусил язык.

Но Инга не обиделась. Наоборот, её губы чуть тронула полуулыбка — первый признак жизни за весь вечер.

— Возможно, — сказала она. — Но Молли хотя бы не проверяет мои документы.

Затем, словно испугавшись своей уязвимости, она резко сменила тему:

— А вы, Максим Александрович, почему до сих пор не женились? Вдовец с бизнесом — завидная партия.

Он не ожидал такого удара в ответ.

— Не нашёл ту, с которой бы не боялся открывать общий счёт, — ответил он честно. — Знаете, когда у тебя бизнес на миллионы, многие смотрят не на тебя, а на твой баланс. А я хочу, чтобы на меня смотрели.

— Сочувствую, — сухо сказала Инга, но в её голосе не было насмешки. — Трудно, когда деньги закрывают человека.

— Вы это понимаете? — он посмотрел на неё с интересом.

— Я аудитор. Я каждый день вижу деньги, которые закрывают не только людей, но и преступления. Так что да, понимаю.

Андрей Викторович кашлянул, напоминая о своём присутствии, но никто не обратил внимания.

***

Ровно через два часа после начала ужина Инга взглянула на часы и встала.

— Время вышло, — сказала она, застёгивая сумку. — Спасибо за ужин, Максим Александрович. Я подумаю над вашими словами, а вы подумайте над моими вопросами по документам.

— Подождите, — он тоже встал. — Давайте хотя бы завершим десерт.

— Я не ем десертов. — Она взяла со стола салфетку, что-то на ней написала и положила перед Максимом. — Вот расчёт стоимости ужина с НДС. Ваша доля — шесть тысяч четыреста двадцать рублей. Моя — три тысячи двести десять. Андрей Викторович ничего не заказывал, поэтому не платит.

Он взял салфетку и прочитал:

«Салат из морепродуктов — 1200 руб.

Зелёный чай — 350 руб.

Итого: 1550 руб. + НДС 20% = 1860 руб.

Стейк — 3500 руб.

Вино (бокал) — 1200 руб.

Тарт-татен — 800 руб.

Итого Максим А.: 5500 руб. + НДС 20% = 6600 руб.

Итого Инга В.: 1860 руб.

Вычтем долю Инги из общего счёта (официант принесёт его вам). Ваш долг перед рестораном — 6600 руб.»

— Вы серьёзно? — он поднял бровь. — Вы считаете НДС на салфетке?

— Я аудитор. Я считаю НДС везде. — Она кивнула Андрею Викторовичу, и тот поднялся. — Всего хорошего, Максим Александрович. Завтра жду вас с пояснениями.

Она вышла, не обернувшись. Андрей Викторович задержался на секунду и сказал тихо:

— Она хороший специалист. И хороший человек. Просто... не показывайте ей слабости. — И вышел.

Максим остался один. Он смотрел на салфетку с расчётом и не мог поверить своим глазам. Женщина, которая только что говорила о кошке и презентациях, ушла, оставив ему счёт с НДС. Это было одновременно абсурдно и... восхитительно.

Он позвал официанта, расплатился за всё (включая салат Инги, несмотря на записку) и вышел на улицу. Свежий апрельский воздух ударил в лицо. Он сел в машину и долго сидел, глядя на фары проезжающих автомобилей.

— Инга Яковлева, — сказал он вслух. — Ты или гений, или сумасшедшая. Или и то, и другое.

И он понял, что его интерес к ней перестал быть чисто профессиональным. Потому что впервые за долгое время он встретил женщину, которая не пыталась ему понравиться. Которая не ждала от него денег или власти. Которая просто делала свою работу — и делала её чёртовски хорошо.