- -
- 100%
- +
Элина
Да что там ещё?!
В сумке отчаянно вибрирует телефон, достаю — три жалких процента заряда.
— Алло, мам, у меня телефон вот-вот сядет! Давай уже остановимся, я больше не могу!
— Вечно ты от матери бегаешь! Слова не дашь сказать, не выслушаешь…
Боже милостивый!
Не думала, что когда-нибудь буду так рада севшему телефону. Ура-а!
Но пауэрбанк я у неё оставила!.. Блин блинский! Не возвращаться же? Ни за что! Иначе рассоримся в конец. Ох… Ситуация — хоть плачь: двести километров впереди, а я без связи! И Андрея не предупредила, что уезжаю! Ар-р-р… Кто ж знал, что визит к маме продлится не три дня, а всего один? «Да все знали, — ехидно шепчет внутренний голос, — и ты, Элина, в том числе». Мой муж считает, что мы с мамой совершенно разные люди, поэтому долгое общение нам противопоказано.
Завожу свою старенькую японку. Со второго тычка, но поддаётся. «Только ты мне ещё не вздумай мотать нервы!» — мысленно обращаюсь к своей машинке. Ладно, спокойно! Не надо срываться на свою ласточку. Она у меня просто выручалочка! Столько лет верой и правдой сначала папе служила, потом мне.
Ну почему у мамы я всегда во всём виновата? Наверное, только в том, что после обеда зарядил мерзкий дождь с мокрым снегом, я ни при чём. Или всё-таки? Как посмотреть, как посмотреть…
Выезжаю на трассу и разгоняюсь до восьмидесяти. Быстрее в такую погоду не поедешь. Да и дороги у нас — яма на яме.
Может, заехать на заправку? Там в кафе наверняка есть зарядка. Андрею надо позвонить, а то опять будет ворчать, что я «безответственная и безалаберная». Может, от прав? Рассорилась с матерью из-за какой-то ерунды, сбежала, как непутёвая дочь! И вот теперь мчусь по вечерней трассе в одиночестве. И самое печальное: никто не знает, что я это делаю! Ой, мамочки! Страшно-о…
Мама Андрею звонить не станет — у них отношения дальше вежливого «здравствуйте» и «добрый день» не зашли. Я, кстати, не уверена, что она знает номер зятя. А он, в свою очередь, вряд ли в курсе, как звонить тёще. Не сложилось у них общение с самого начала. Мама всегда называла Андрея «ненормальным». Он, видимо, чувствовал это пренебрежение и держался от неё подальше.
Ай! Вот чёрт! Задумалась и кафе проехала! Ну, теперь точно будет сюрприз будет!
Разгоняю машину до сотни и концентрируюсь на дороге. Я не езжу быстро. Да и вожу, наверное, недостаточно хорошо, чтобы лихачить, как некоторые. Андрей всегда критикует мою манеру вождения.
Наконец-то город! Спина затекла, шея — деревянная. Нет, это не только от вождения, перемыть маме все окна и убраться на веранде тоже чего-то да стоит!
Подъезжаю к нашему жилому комплексу. Не самому шикарному, но и не самому худшему в городе. Шлагбаум снова не работает! На прошлой неделе заявку оставляла, вроде починили. И вот опять! Когда мы покупали здесь квартиру сразу после свадьбы, отзывы уже были так себе. Но Андрей сказал, что это место — статусное, «ещё с девяностых» и мы остановили выбор на нём. И вот уже пять лет мучаемся. В смысле, не друг с другом, конечно. С Андреем мы живём душа в душу, ну… почти. Мучаемся с ЖК!
Паркуюсь на свободном месте. В субботу все разъезжаются за город, так что парковка полупустая. В наших окнах на третьем этаже темно — Андрей, наверное, уже дрыхнет и, как всегда, храпит на всю квартиру. В голову закрадывается коварная мысль — заснять его храп на видео и утром предъявить доказательства. Он мне не верит, говорит, что всегда спал тихо, и никто не жаловался. «Никто» — это, конечно, его мама и старшая сестра.
Забегаю в кафе, расположенное на первом этаже нашего дома. Здесь точно можно подзарядить телефон. Провожу там минут пятнадцать, пью какао, пока мой мобильный оживает. Когда на шкале появляется достаточно делений, отправляюсь домой.
Поднимаюсь по лестнице, отпираю дверь. Включаю камеру на телефоне. Тихонько разуваюсь и крадусь по коридору. Из спальни доносятся какие-то странные звуки… И это точно не храп. И в комнате горит какой-то зловещий красный свет…
— А-а… Да… Волчонок, ещё!
— Моя королева!
— Да-а… Твоя Элинка не так хороша, как я!?
— Она и убирать за тобой недостойна!
Под заливистый хохот этой бабы, чей голос я точно знаю, приоткрываю дверь и чуть не падаю в обморок. Облачившись в какие-то чёрные кожаные лоскутки, она лежит на кровати с хлыстом в руках, а между её широко разведённых ног, на цепи и абсолютно голый — мой муж, и он… Ну вы сами понимаете…
— Андрей?.. — произношу, не веря своим глазам.
Какая мерзость!
И нет, мне не жалко его задницы, пусть хлещет. Меня возмущает другое! Они же в нашей спальне, на моих дорогущих египетских простынях! Это самый лучший хлопок! Самый качественный! Я никогда не экономила на нём! Сон должен быть полноценным, тем более Андрей так устаёт на работе…
— Элина?!..
Муж отпрыгивает от жены своего босса, как сайгак и сливаясь со стеной, таращится на меня, а точнее — на телефон в моей руке. Мой гаджет, оставаясь верным мне, всё ещё снимает эту порнографию.
Эта новоявленная «королева» мечется, сползает с кровати, пытаясь скрыться в одеяле, которое они, видимо в пылу страсти скинули на пол. На пол! Моё постельное бельё! Ар-р-р…
— Андрюша, Волчонок, — вопит она, как резанная. — Сделай что-нибудь!
Андрей, гремя цепями, срывается ко мне, но я как ошпаренная несусь прочь. Слышу сзади шум от падения и его мат. Обернувшись, вижу, как он, катается по полу в коридоре и держится за пах. Так тебе и надо! Бог всё видит!
Выбегаю из квартиры и мчусь к своей машине.
Волчонок?! Андрей же так гордится своей фамилией, и все друзья называют его не иначе, как «Волком». Женщину, что была с ним, зовут Светлана Никифоровна Пермякова. Да, да! Именно женщину! Ей под пятьдесят, вся обколота, надута и одевается так, будто ей вот-вот должно исполниться восемнадцать. Я думала, в таком возрасте уже внуков нянчат! Она — супруга Вячеслава Вениаминовича Пермякова, владельца самого крупного маркетингового агентства в регионе, где его замом успешно трудится мой супруг Андрей Волков. Или уже не мой? Какой позор! Гадко, противно… Хочется убежать куда подальше…
Снова еду.
Дождь со снегом исступлённо хлещет по лобовому стеклу, а слёзы безжалостно хлещут по щекам.
Ранняя осень обрушилась на город неприглядной, грязной тоской. Словно назло, весь сентябрь непрерывно рыдал дождь, а в октябре землю уже запорошило колючим снегом…
Куда бежать? Где искать спасения?
К маме нельзя! Это будет взрыв всего, что горит и не только. Ей вообще стоит узнать о разводе, когда уже всё закончится…
Собственные мысли бьют больно и до крови… Развод? Неужели это слово станет реальностью? Я никогда не мыслила себя без Андрея. Мы встретились, когда я заканчивала пятый курс, а он уже вовсю строил карьеру, зарабатывал и у него была машина. Пусть и купленная в кредит, но своя. Я утонула в его голубых глазах, а он сказал, что я буду ему идеальной женой. Мы поженились через год после знакомства. И всё было прекрасно. Было ведь? Или только казалось?
Как грустно, обидно, больно… Невыносимо… Хочется забыть всё, что я увидела, притвориться, что ничего не произошло, и жить дальше. Так же, как раньше. Но нет! Я знаю, что это невозможно. Не смогу я ничего забыть. Измену не прощают!
Мой телефон звонит… Это он. Зачем звонит. Что хочет сказать? Это не то, что я подумала? Смешно… Лучше бы мой телефон снова разрядился. И, словно услышав меня, экран гаснет. Вовремя!
Чёрт! Никогда бы не могла вообразить, что такие паршивые истории бывают в реальности. Ну, камон?! Это же только в книжках: жена, вернувшаяся без предупреждения, застаёт мужа с любовницей. Ну в жизни же нет такого?!
В конце концов, есть гостиницы, съёмные квартиры! Зачем опускаться так низко, обесценивая то, что было между нами? Даже если он разлюбил, сохранить хотя бы остатки уважения? Не верю, что Андрей никогда не любил меня… Не хочу верить…
Замечаю, что мой подсознательный навигатор ведёт меня к квартире Наташи. Ну конечно, к кому же ещё ехать в таком состоянии, как не к холостой подружке? Она живёт одна и ещё на первом курсе заявила, что выйдет замуж после тридцати. Вот молодец! Я к тридцати годам рискую остаться никому не нужной разведёнкой.
Ладно хоть детей мы не успели завести. Я всегда хотела большую семью, просила его, но в ответ слышала лишь одно: «Давай поживём для себя, а потом запрёмся дома с пелёнками». Мама, кстати, об этом напоминает мне раз за разом. Она медик и любит повторять, что термин «старородящая» не просто так ввели. И дальше следует лекция на тему поздних родов, что я не выдерживаю и сбегаю.
Припарковав машину во дворе Наташиного дома, набираю номер её квартиры на домофоне.
— Кто там? — слышу недовольный голос.
Не удивляюсь, кто будет рад незваным гостям в субботу вечером?
— Наташ… это я, — не узнаю собственный голос. Подруга, видимо, тоже, потому что долго молчит.
— Волкова?
— Да.
— Тебе в твоей гимназии совсем мозги вышибли? — ворчит она и открывает дверь.
Забегаю в подъезд и поднимаюсь на лифте. Гимназия — моё место работы. Я — учитель английского.
Наташа распахивает дверь, наряженная в роскошный чёрный пеньюар до пят. Как же она хороша! Фигурка рельефная, всё на месте: и грудь, и бёдра. А на меня смотрит, будто я пугало огородное. Хватается за сердце и вопросительно вскидывает бровь.
— Элина, ты откуда такая? Случилось что-то?
— Мне Андрей изменил, — всхлипываю я, шмыгая носом. Но Наташа, к моему удивлению, закатывает глаза.
— Хоспади, напугала! Я уж думала, помер кто, — выдыхает с облегчением и обмахивается рукой.
Жестом приглашает меня на кухню.
— Ну и видок у тебя. Там что, дождь? — спрашивает, выглядывая в окно.
— Ага, и снег тоже…, — говорю, вытирая ладонью нос.
— Так… Иди-ка в ванную, я тебе в гостиной постелю. Только это… У меня Толик, — подмигивает она мне.
Толик? Я не помню никакого Толика. С месяц назад Наташа знакомила меня с каким-то Николаем. Уточнять не хочу, мне совсем не до Наташиной личной жизни. Со своей бы разобраться. Послушно иду в душ и пью чай с травами. Укутываюсь в мягкую постель, пусть и не из египетского хлопка, но тоже приятную, и проваливаюсь в сон.
Просыпаюсь, по ощущениям очень рано, но Наташа тут же прибегает ко мне в комнату. Мы договорились, что я расскажу ей всё сегодня, вчера я была просто не в состоянии что-либо обсуждать.
— Что, вот прямо в кожаных костюмах? — переспрашивает Наташа, округляя глаза и прикрывая рот ладонью.
— Ага…
— Реальное садо-мазо? О-о… «Пятьдесят оттенков» отдыхают… — смеётся Наташа.
Мне совсем не смешно, но её реакция понятна. Не плакать же ей вместе со мной?
— Да чего ты ревёшь, Элин! Радоваться надо: от извращенца избавилась…
— Ой, Наташа-а…
— Да понимаю, неприятно, — произносит она, поглаживая меня по спине. — Но что делать? Надо жить дальше!
— Как? Я не представляю, что сейчас буду делать…
— Тоже, что и раньше. Только без извращенца, который называл себя твоим мужем!
— Наташа!..
— Что Наташа!? Ты сама подумай: что он тебе дал? Андрей твой…
— В смысле?
— В прямом! Университет ты сама закончила? Сама! — отвечает за меня Наташа. — Работу нашла сама? Пусть и ту, с которой бежать надо, но сама. Машина тебе от отца досталась. А квартира, напомни мне? Кто вложился в вашу а-ля элитную трёшку?
Наташа очень прагматична. Это её несомненный плюс. Я всё-таки натура творческая, как говорит моя мама. И хоть мы с Наташей закончили один факультет, она давно работает, в отличие от меня, в престижной иностранной фирме, занимается переводами и неплохо зарабатывает.
Плача на её плече, я вспоминаю наш квартирный вопрос. Мы продали квартиру, оставленную мне бабулей в наследство, ещё до свадьбы. Потом Андрей разменял квартиру, где он жил с мамой. Ей купил однокомнатную, которую сейчас, после её смерти, сдаёт в аренду. Вырученную разницу мы добавили к моим деньгам и купили нашу трёшку уже в браке. Получается, что пополам. Почему Наташа так возмущается?
— Ой наивная ты простота, Элиночка! И почему тебе достаточно этого «пополам»? — рассуждает подруга. — Тем более, насколько я помню, твоих денег там было побольше?
— Да ненамного… — отзываюсь тихо.
Бабулина квартира располагалась в центре и была шикарной сталинкой с высокими потолками…
— Такую вообще нельзя было продавать! Ты цены на аренду видела? Больше твоей зарплаты выходит в два раза!
Наташа преувеличивает, она просто не любит мою работу и не понимает, почему мне нравится работать с детьми.
— А ту квартиру он специально до брака матери купил, чтобы она только его была! — заключает свою обличительную речь Наташа.
На самом деле, надо же было его маме где-то жить? Но Наташу не переубедить, она всегда уверена в своей правоте.
— И вообще, чего ты до сих пор сидишь тут? Пора ехать в жаркие страны! — Сыпет идеями Наташа.
— Что?
— Да брось, все так делают после измен!
— Как?
— Улетают подальше! Чтобы привести себя в тонус и подзарядиться силами для новой жизни!
— Ага, силами для того, чтобы кредит выплачивать за этот отдых? — Усмехаюсь я, но Наташин настрой серьёзен.
— Да какой кредит?! Я тебе сейчас всё расскажу!
— Не разговаривай пока с ним! — Наташа буквально вырывает у меня трубку, разрывающуюся звонками Андрея.
— Я просто скажу ему, что подаю на развод и точка!
— Дался тебе этот развод? Фамилию потом менять, а так загранник у тебя уже есть и даже вроде бы шенген открыт…
— Наташ, это безумие! У меня не получится! — Обрываю её мысли.
— Дурёха ты, Элина!
Наташа бесстрашная, а я… я, к сожалению или к счастью, совсем другая. Всё утро она уговаривает меня на эту авантюру. Я стойко сопротивляюсь.
Да, загранпаспорт у меня имеется, и виза тоже есть. Мы с девятым классом летом в Париж летали, Наташа в курсе. Только причём здесь это?
Андрей звонит, не унимаясь, и я просто выключаю телефон.
— Это неспроста! Это тебе знак от судьбы, что пора действовать, — говорит Наташа о моей случайной съёмке. — Уверена, что он об этом компромате больше печётся, чем о твоих чувствах!
Звонок в дверь, а потом и нетерпеливый стук в неё, прерывают Наташины рассуждения. Она смотрит в глазок и оборачивается ко мне:
— Явился! Ну что? Подтвердим мою теорию?
— Давай не будем открывать? — умоляю её, мне становится не по себе…
— Нет уж! Соберись! Разыграем, как по нотам! — С этими словами она начинает отпирать дверь.
Я убегаю в комнату, прячу телефон.
Андрей врывается через пару секунд, холодный и злой. Из коридора доносятся отборные Наташины ругательства, а затем её торопливые шаги в сторону спальни. Должно быть, побежала будить своего Толика. А мы стоим с Андреем друг напротив друга, и в этот момент я вдруг осознаю, что передо мной не мой муж, а какой-то чужой, невыспавшийся мужик с налитыми кровью глазами. Нет, не за него я выходила замуж.
— Где твой телефон, Элина? — зло цедит он сквозь зубы.
Вот так вот, да? Ни «прости», ни попытки поговорить… Это всё, чего я заслужила после пяти лет брака?
— Не испытывай моё терпение, — угрожает он, медленно надвигаясь на меня. — Немедленно удали это видео, не зли меня ещё больше!
Это я злю? Инстинктивно отступаю назад, пока не упираюсь в стену.
— Какой же ты подлец, Андрей! — выдыхаю я.
— Только без истерик, ладно? Если хочешь проораться — поедем домой, там всё мне выскажешь. Может, даже выслушаю. А сейчас — дай мне свой чёртов телефон!
Последние слова он произносит по слогам, с каким-то звериным оскалом, глядя мне прямо в глаза! Подходит вплотную и упирается ладонями в стену по обе стороны от моей головы. Смотрю на него и думаю: «А ведь ему совсем не стыдно! Ни грамма раскаяния! Ни капли сожаления о нашем браке! И это от этого человека я собиралась рожать детей? Строить большую и счастливую семью? Какое жестокое заблуждение! Я была замужем за оборотнем!»
Права Наташка, ему важна только репутация, его драгоценная работа и деньги, что он там зарабатывает. На меня ему плевать с высокой горы. И как же печально осознавать, но мне тоже. В один момент этот человек стал мне совершенно безразличен. В ту самую секунду, когда я застала его за изменой. Всё сгорело дотла в один миг.
— Угрожаешь мне? — говорю я негромко, но достаточно отчётливо, чтобы каждое слово было слышно на записи, которую ведёт Наташа, притаившись позади нас.
— Не делай глупостей, и мне не придётся этого делать, — шипит он, как змея.
— И что ты мне сделаешь? Её плёткой отхлещешь, м? Волчонок? — А вот последние фразы я произношу шёпотом, чтобы не попали на запись. Но Андрей-то слышит. Тут же звереет и хватает меня за шею.
От испуга я ору во всё горло!
— Помогите-е!
— Толя! Он хочет её убить!
Дальше, как в кошмарном сне: крики, вопли, удары, звон разбитой посуды и треск ломающейся мебели.
Длится этот ужас, кажется, целую вечность, пока я не слышу, как хлопает входная дверь, и облегчённо вздыхает Наташа.
— То-оль, ну ты у меня и терминатор! — восхищается она, присаживаясь на колени к своему мужчине.
Толя довольно хмыкает, поглаживает её бёдра и преданно заглядывает ей в глаза. Он действительно большой и сильный, выволок Андрея за шкирку, как нашкодившего котёнка, но никак не волка. Вот тебе пример того, что фамилия не характеризует человека. Толя у Наташи, как она шепнула мне, Тушканчиков. Как оказалось, знакомы они давно, но именно эта фамилия удерживает подругу на пути к соединению судеб. А по мне, так фамилия — не важна, пусть хоть из списка Forbs, хоть Иванов. Главное, чтобы была любовь. Смотрю на этих голубков и радуюсь. Но я здесь явно лишняя! Куда же мне податься? Только в гостиницу …
— Ну всё! Можешь лететь, — хохочет Наташа, и Толик подхватывает её смех.
Неужели у меня получилось всё сказать ему? Андрей сам виноват, не оставил мне шанса! Точнее — себе!
Я не я была десять минут назад на этом месте, когда говорила ему о правосудии. О том, что меня устроит компенсация моих нервов за счёт той самой квартиры, которую он сдаёт в аренду. Ну а что? Справедливости ради: сумма, которую он тогда добавил к покупке нашей общей квартиры, была значительно меньше денег, полученных мной от продажи бабулиного жилья. А Андрюша, негодник, ещё и умудрился себе машину поменять. Вот так вот! И пусть справедливость восторжествует!
Глава 2
Элина
Проснувшись следующим утром, я собралась на работу.
Наташа приняла предложение от Толика пожить у него, а также любезно одолжила мне туфли на каблуке и кое-что ещё из своего гардероба. Надо сказать настроение вчера к вечеру у меня поднялось. Мы с Наташей даже сходили в торговый центр на шопинг-терапию. Я купила очередную монашескую блузку, как выражается Наташа, и пару вещиц посмелее.
Я совсем не считаю себя скромницей и в обычной жизни люблю свободный стиль, но работа накладывает свои ограничения.
Гимназия встретила меня привычным гулом коридоров и запахом столовой. А ещё — недовольным взглядом директора и его приглашением зайти после занятий.
Весь день — как на иголках, и вот, наконец, несмело стучу в дверь кабинета Субботина Геннадия Викторовича.
— Проходите, Элина Сергеевна, — вежливо произносит он, но в тоне я слышу совсем не лестные намёки.
Сажусь на стул возле его огромного стола, заставленного какими-то статуэтками. Каждый раз, бывая здесь, рассматриваю их, лишь бы не встречаться с тяжёлым взглядом директора. Он всегда такой, будто смертельно устал, и его все жутко бесят. Сегодня особенно.
— На Вас поступила жалоба! — начинает он громко. — И она, как вы знаете, не первая!
На последнем слове он хлопает ладонью по стопке папок, отчего я вздрагиваю, чуть не подпрыгивая на месте. Его высокий скрипучий голос эхом отдаётся в голове. Хочется заткнуть уши и сбежать.
Я помню эту прошлогоднюю жалобу, но мы тогда всё уладили. В этой гимназии учатся не простые дети, а сплошь отпрыски самых состоятельных людей города. Так вот, один такой «мажор» с мамой решили, что я занижаю оценки. Хотя, даже тройка этого выскочки была не совсем заслуженной, в чём убедилась независимая комиссия. Мне казалось, инцидент был исчерпан.
— У нас престижная гимназия! Вы сами знаете, как почётно здесь работать, и каждый сотрудник дорожит своим местом!
Я молча киваю, не зная, что ответить.
— Я думал, вы извлекли уроки из прошлого случая и не допустите повторения!
Мне хочется напомнить ему, что тогда я оказалась права, но директор не даёт сказать и слова.
— Повторные жалобы крайне нежелательны, особенно от одних и тех же учеников! Тем более, — его голос становится всё выше, а мои плечи ещё ниже вжимаются в шею, — если этот ученик — сын мэра города!
Ох, я не слежу за местной политикой. За основными событиями в стране — да, но за такими мелочами, как смена власти в нашем городе… Зачем мне это?
А вот директора это, по всем признакам, очень заботит. И я сейчас говорю не о красных пятнах, расползающихся по его шее, а про средства от городской администрации на нужды гимназии.
Итог беседы для меня не утешительный: мне предлагают написать заявление по собственному желанию, чтобы избежать унизительной проверки моей профпригодности, после которой меня не примут ни в одно, более-менее приличное, образовательное учреждение.
Я пишу это заявление и даже не плачу. Все слёзы выплаканы за выходные. И нет я не буду унижаться и просить оставить меня, даже на меньшую ставку. Если причина увольнения в том, что мы обсудили, то это место для меня. И уходить надо с гордо поднятой головой.
Сказать легко, да трудно сделать. Чёрная полоса? Да, это она.
Я лежу на Наташином диване, свободная во всех смыслах: от брака и работы. Жду подругу, которая обещала приехать с игристым и отпраздновать эти события. Она говорила о новом этапе, обновлении меня и о чём-то ещё, где присутствовало слово «новый». Жаль, но я чувствовала всё старое: жгучую боль, никак не глотающийся ком в горле, обиду, тревогу и отчаяние.
Звонок мобильно прерывает карусель негативных мыслей. Принимаю вызов.
— Я согласен, — сипит Андрей, — но мне нужны гарантии, что видео не всплывёт!
— Андрей, ты что перепутал меня с доном Корлеоне или себя с Капитаном Америкой?
Удивительно, но после этих событий, одно за другим обрушившихся на меня, как апокалипсис, ко мне пришло тихое спокойствие и смирение.
Наташа, как и обещала, явилась не одна, а в компании напитков «восемнадцать плюс» и закусками из серии «не готовлю дома».
Мы очень весело посидели. Очень! Соседи полицию не вызывали, но пару раз стучали в стену, что, несомненно, подтверждает достойные проводы моих работы и брака в мир иной.
Голова на следующий день раскалывалась, но объявление о продаже квартиры на улице Блюхера, было мной успешно размещено.
Я не терзала себя ненужными упрёками и домыслами о моральной стороне дела, а чувствовала правоту за собой. И намеревалась сделать то, что мне так настойчиво советовала Наташа.
— Остров миллионеров! — говорила она вчера заплетающимся языком, разливая по бокалам очередную порцию расслабляющего напитка. — Или миллиардеров?.. Какая Турция, я тебя умоляю…
«А что? — подумала я. — Наташа права, и средства будут позволять, ещё и останется… Возможно».
— Полетели вместе, Наташ? — предложила я неожиданно для самой себя. — У тебя же как раз день рождения будет!
— Не могу, у меня Толик! — заявила вдруг подружка. — Его одного нельзя оставлять, уведут, а у меня на него большие планы появились. А на ДР я жду другой подарок!