Муки для невинной, или Цена его свободы

Пролог

Наши дни.

Колония особого режима «Золотой пик».

Бешеный/Тигр (Алексей)

— Шевелись давай, Бешеный, — издевательски хохочет Земнов, толкая меня в спину. Пойдём за твоей наградой.

Мне не дают даже обтереться. Ведут по коридорам как зверя, всего в крови, в одних шортах.

Так и загоняют в помещение, где сгрудились в кучку девушки. Которые как по команде поворачивают головы в мою сторону.

А у меня не остаётся слов. Даже матерных. То, что я вижу, заставляет ладони сжиматься в кулаки от бессильной ярости.

Блядь! Девочки же совсем молоденькие, едва ли здесь есть хоть одна старше двадцати пяти, и запуганные донельзя. Обряженные, правда, как последние шлюхи, но по перепуганным глазам видно, что собой торговать не привыкли.

Обычные девчонки, которых силой вырвали из обычной жизни и отправили на бойню. В мясорубку, в которой выжить шансов очень мало.

Я знаю, насмотрелся турниров за эти годы. Видел как избавлялись от тел бойцов, сгинувших в клетке, и от тел девушек, которые не выживали после недели взаперти с одичавшим мужиком. Олег рассказывал в каком они были состоянии. Ему как врачу приходилось констатировать смерти.

Каждый раз после турнира он брал двухнедельный отпуск и бухал до беспамятства. Просто чтобы не сойти с ума. Ведь сделать всё равно ничего не мог. Против системы не попрёшь.

Девчонки трясутся как тростинки, плачут, жмутся друг к другу. Я же начинаю звереть и отвожу взгляд от полуголых тел.

Не нужно мне всё это! Не нужно!!! Не привык я брать баб насильно, а тут добровольностью даже пахнуть не будет. Они же еле живые от страха. Что неудивительно, я весь в кровищи с головы до пят. Любая в штаны от страха наложит.

— Давай, Бешеный, — хохочет Филиппов. — Я сегодня добрый, так как ты мне принес кучу бабла. Выбирай приз вживую. Можешь даже потрогать. Потестировать, так сказать.

— Меня не интересуют бабы. Только свобода. Этих шалав оставьте себе, — говорю сознательно грубо, но моя отмаза не канает.

— Не, так не пойдет, Бешеный. — снова мерзкий смех. — Ты же знаешь, что заказчики жаждут и более горячего развлечения на вечер. Так что выбирай.

Да знаю я, чего хотят зажравшиеся богатенькие недоноски. Сперва кровищи на арене, а потом жесткого хоум-видео. Уроды… И ведь не откажешься теперь. Не для того я рисковал своей шкурой, чтобы всё прошло впустую. Придётся теперь идти до конца.

— Мне без разницы кого драть. Лишь бы дырки рабочие были. Так что выбери по своему вкусу. — сознательно изображаю равнодушие и отвожу взгляд, не давая похоти одолеть разум.

А желания тела берут вверх при виде красивых полуобнажённых тел. Чистая физиология, мать её.

— Ну как хочешь, — гнусно хохочет шакал, обходит комнату, сальным взглядом раздевая несчастных, а потом резко хватает одну из девушек.

— Нет! — кричит совсем молоденькая девчонка, когда этот амбал её вздергивает на ноги как куклу. Но мой взгляд падает не на неё, а на её… кого? Товарку по несчастью, подружку? Впрочем, это не важно.

Важно, что я замечаю эту зеленоглазку и почти перестаю дышать. Красивая сучка. Волосы как жидкий огонь, точёная фигурка, соблазнительные сиськи, выставленные напоказ высоким корсетом. Но самое главное — это выражение лица. Какое-то неземное, особенное.

И то, как она рванула на помощь подружке, понимая что всё бесполезно.

Девчонка водит взглядом по моему телу, рассматривает. Я понимаю, что боится, ужас так и плещется в нереально огромных глазах. Монстра во мне видит, тут гадать не нужно. Кого еще может видеть испуганная до полусмерти девочка в перепачканном кровью зэке. Только чудовище.

А меня клинит на ней. Словно пулей насквозь прошивает. Этот испуганный взгляд моим воспалённым сознанием ощущается как ласка.

Торкает от него так, что член моментально делает стойку. Яйца чуть ли не дымиться начинают.

Будь оно всё проклято, но я хочу её. И уже похер на камеры, и похер на то, что она добровольно вряд ли меня захочет…

Ничего, потерпит куколка. Лучше её возьму я, чем эти подонки.

Я хочу себе эту рыжую зеленоглазку. Она мой выигранный трофей, и я его получу.

— Её хочу, — указываю на девушку разбитой в бою рукой.

Глаза куклы при этом становятся еще больше от страха. Она знает, что её ждет, но понимает, что сопротивляться бесполезно. Потому сразу встает, хотя обречённость сквозит в каждом движении.

На рефлексах делаю рывок к ней, но меня оттаскивают и выпроваживают из комнаты. Рычу, не нравится мне, что добыча ускользает из рук.

А ладони аж горят, так дотронуться до сладкого тела хочется. Везде и сразу. И сделать так, чтобы не тряслась, а сама отдавалась. Чтобы кричала на всю эту трижды проклятую тюрягу, срывая голос.

— Ну вот, — паскудно оскалился Земнов. — А говорил, что не хочешь. А сам завелся с пол-оборота. Терпи, через пару часов приведут тебя к твоей девке.

Кровь жесткими толчками бьёт в виски, адреналин гуляет по телу, побуждая к активным действиям. Дикое возбуждение сводит с ума, но я терплю и покорно иду в своё крыло.

Понимаю, что надо хотя бы от кровищи отмыться сначала. Чтобы девчонка от страха не откинулась прежде, чем я к ней прикоснусь.

Но когда встаю под ледяной душ, всё равно вижу её перед глазами. Представляю всё то, что с ней сделаю и схожу с ума от предвкушения...

Моя! Моя! МОЯ! — беснуется зверь внутри меня. Чувствует свою самку, рвётся к ней. Хочет подмять под себя и овладеть, присвоить, заклеймить. И я знаю, что скоро позволю ему сорваться с цепи…

Четыре года назад г. Петровск.

Алексей

— Привет, любимая, — подкравшись сзади, обхватил Аню за талию и прижал к себе.

— Лешка! — она обернулась и кинулась мне на шею. Посмотрела своими лучистыми глазами, а у меня сердце перевернулось от счастья. Век бы от них не отрывался. — Ты приехал! Я так скучала.

— А уж как я скучал! — я не врал, честно. Всю эту треклятую командировку считал дни до нашей встречи. Стоило закрыть глаза, как представлял ее пшеничного цвета волосы и глаза цвета июньского неба. Вспоминал каждую родинку на теле, каждый шрамик, каждый знакомый изгиб.

Представлял как вернусь, отнесу ее в спальню и буду любить до самого рассвета. Нежно и долго ласкать, доводя до оргазма. Так, как она любит.

Только своим воображением и держался все эти недели. Ну и нашими долгими разговорами по вечерам. Мы болтали часами, а потом долго не могли попрощаться, выбирая кому прерывать разговор. В итоге Аня всегда отбивалась первой, а я ещё долго пялился в телефон, представляя как она переодевается и укладывается в постель. И надеялся, что перед сном думает обо мне.

За два года, что мы знакомы, Аня успела стать для меня всем. Моим миром, моим сердцем и душой. Моей судьбой.

А ведь мы могли и не встретиться, если бы Макс не позвал меня тогда в ночной клуб. Ему хотелось оттянуться, а мне поспать после тяжелого рабочего дня. Я вкалывал как проклятый, работая на «IB Group». Занимался разработкой сайтов и написанием программ, помогал с разработкой и усовершенствованием мобильных приложений.

В общем, был на хорошем счету и хорошо зарабатывал. Смог купить отцу новую машину и купить хорошую квартиру без тягомотины с ипотекой. Но моей мечтой было другое – хотел открыть свое дело. Реализовывать собственные проекты и ни от кого не зависеть. Но для этого мне необходимы были хороший финансовый задел и нужные связи.

Вот этим я и обрастал, работая в IT холдинге. Забывая не только об отпуске, но даже об обычных выходных. Их я тоже проводил за компьютером. Но работал уже над собственными изобретениями. Была парочка идей, которые при воплощении в жизнь могли принести не то, что солидную прибыль, а просто озолотить.

Но в тот вечер я решил расслабиться и поехал с другом в клуб. И там встретил её — своё белокурое счастье. Она так божественно танцевала, что я как прилип взглядом, так и не смог отлипнуть.

А потом представился и повод познакомиться: к ней подкатил какой-то урод и я его отшил пинком под зад. А потом уже сам пригласил потанцевать, угостил коктейлем.

Так у нас и закрутилось. Макс посмеивался, говоря, что я от любви совсем с катушек слетел, а я шутливо его посылал. Знал же, что друг прикалывается.

В общем, спустя два месяца я познакомил Аню с отцом, а она меня со своими родителями. А еще спустя пару месяцев мы стали жить вместе.

И в отличие от многих других пар у нас не было ни ссор, ни скандалов на бытовой почве. Аня не упрекала меня, если я забыл опустить стульчак унитаза или не вынес мусор, а я готовил ужин, если она не успевала приготовить. Идеальные отношения.

О свадьбе не задумывался, честно говоря. Ведь штамп не сделает пару счастливее, чем она есть. Да и Аня никогда не заводила разговор на эту тему, так что я считал, что всё идет как надо.

Но пока был в командировке в Питере, успел пересмотреть свои взгляды.

Я вдруг понял, что до смерти хочу сделать Аню своей. Не только на словах и в постели, но и официально. Чтобы каждый видел кольцо на пальце и не смел даже близко подходить.

Я хотел начать строить с ней свое будущее; делить напополам все — неудачи и взлеты, падения и новые начинания.

Хотел вместе с ней создавать свою фирму и делать так, чтобы Анюта имела все, о чем только пожелает. Все самое лучшее. Готов был расшибить лоб и стать для неё каменной стеной.

Поэтому в один из дней зашел в ювелирный салон и выбрал самое красивое кольцо из имеющихся в ассортименте. Анины вкусы я успел изучить, и был уверен, что ей понравится.

— Ань, — оторвавшись наконец от желанных губ, спросил. — Надеюсь, у тебя нет планов на вечер? Я понимаю, что приехал без предупреждения, но хотел бы этот вечер провести с тобой. И да, я заказал для нас столик в «Медичи».

— Ну, — глаза девушки блеснули при упоминании любимого ресторана. — Ради похода в «Медичи» я отменю наши вечерние посиделки с Каринкой.

— Только ради ресторана? — притворившись оскорблённым в лучших чувствах, приложил руку к сердцу. — А как же я?

— Да шучу я, — рассмеялась она, закинув мне руки на шею. — Как я могу отказаться провести вечер с тобой? А Каринка подождёт.

— Я люблю тебя, Ань. — произнес прямо в губы.

— И я тебя, Леш. — вздохнула и сама прильнула к моим губам, начав затяжной поцелуй.

***

— Знаешь, я уже жалею, что пригласил тебя в ресторан. Надо было оставаться дома.

Аня в этом ярко-алом платье была настолько прекрасной и сексуальной, что хотелось вернуться в квартиру и отлюбить её на всех доступных поверхностях. И не факт, что платье после этого осталось бы целым.

— Ну уж нет, — тут же возмутилась она. — Ты обещал мне выход в свет. А продолжить вечер в горизонтальной плоскости мы всегда успеем.

— Смотри, милая, — припарковавшись на стоянке, я отстегнул ремень и жарко поцеловал любимую. — Сегодня ночью ты точно спать не будешь. Я очень голоден…

— А я ничего не имею против, — хитро улыбнулась она и выскользнула из машины.

Вечер прошел прекрасно, мы много разговаривали, смеялись, танцевали под живую музыку. Про блюда и вино я вообще молчу, все было по высшему разряду.

И уже в самом конце, когда принесли десерт, я приступил к тому, для чего и планировался этот ужин.

— Ань, — поднес руку девушки к губам и поцеловал. — У меня есть к тебе важный вопрос.

— Слушаю, — улыбнулась в ответ, переплетя наши пальцы. А я тут же выудил из кармана бархатную коробочку и поставил перед ней.

— Будешь моей женой? — спросил, затаив дыхание.

И кажется, что вместе со мной дышать перестал весь ресторан. По крайней мере, люди, сидевшие за соседними столиками, как по команде развернулись в нашу сторону.

Проходившие мимо официанты тоже застыли как мраморные изваяния. Всем было интересно, что ответит счастливица, которой предложили руку и сердце.

— Боже мой, Леш, — глаза у Ани стали как два блюдца. Она приложила к губам ладонь, и я видел, как дрожали её пальцы.

— Ну так что? — поторопил. Чувствовал, что нервы на пределе. Даже не знаю, что было бы, если бы она сказала мне «нет». Но в ответ я услышал совсем другое.

— Конечно, да! — вскрикнула она, и мне от радости сорвало крышу. Быстро надев на ее палец колечко, я притянул Аню к себе.

— Ну все, невеста, ты теперь моя. Навсегда.

— А ты мой.

Целовались мы под громкие аплодисменты и выкрики посетителей ресторана. Впрочем, едва ли я разбирал, что именно нам желали.

Я полностью растворился в своём счастье и любимой женщине. Даже не представляя, что всего через пару часов произойдёт трагедия, которая разрушит мою жизнь до самого основания…

Глава 1

Наши дни.

Колония особого режима «Золотой пик».

Тигр (Алексей)

— Ты как? — Олег наклоняется ко мне, хлопает по щёкам. Не дождавшись ответа, просто берёт бутылку воды и выливает мне на голову.

Я отфыркиваюсь и мотаю головой. Прохладная вода заливает глаза и уши, но заодно прочищает мозги. А мне сейчас позарез нужно собраться.

Впереди очередной раунд, позади уже пять. И этот должен стать решающим. Чем дольше длится бой, тем хуже. Силы начинают убывать, рука уже не так держит удар, пот и кровь застилают глаза.

Нет, кончать надо как можно быстрее. Пока меня не превратили в бифштекс. Радует только, что и Бычару я успел хорошо потрепать. Свернул нос, подбил правый глаз, вмазал по ребрам, отбил бедро…

Встречаюсь взглядом с Быком, сидящим на противоположной стороне октагона. Он прищуривает глаза, проводит характерным жестом по горлу и сплевывает на настил. А потом глумливо скалится.

В ответ я показываю ему фак и посылаю свой фирменный, звериный оскал. Им я и заслужил среди заключенных кличку Тигр, голову которого мне выбили на плече после пары месяцев заключения.

Но это для товарищей по нарам, для охраны я был просто Бешеным.

Бешеный тигр. Отличное сочетание для бойца, вынужденного бороться за жизнь и свободу на кровавой арене.

Вздохнул, выматерился, сжал кулаки. Что ж, вызов Быка принят. Из этого октагона живым выйдет только один из нас. К такому исходу я был готов — Бык с первой встречи со мной на ножах, и только благодаря авторитету среди сокамерников и привычке спать с открытыми глазами, я еще не подох от заточки в боку.

Хотя между нами была не одна драка и не одни сутки, проведённые в карцере. Бык ненавидел меня люто, а я отвечал ему тем же. Сучий потрох отбывал срок за наркоторговлю, разбой и несколько убийств. Причём он прикончил даже собственного папашу, просто перерезал тому глотку во сне. Это всё, что нужно знать об этом выкидыше природы.

И если мне суждено взять на душу чью-то кровь, то пусть это будет его грязная черная жижа. Без таких выродков даже это поганое место станет чище.

Официально бой заканчивался полной сдачей противника, смерть не ставилась обязательным условием победы, но все мы знали, что эти мудаки с золотыми кошельками хотят наиболее кровавого зрелища.

Эти зажравшиеся ублюдки любят чужую боль, кровь и страдания. Они питаются ими. Упыри ёбанные. Чтоб им в аду гореть вечно.

К тяжело раненому даже помощь не пускают до последнего, ждут чтобы подольше помучился. Грач, который дрался в октагоне до меня, буквально захлебнулся собственной кровью. Из клетки выносили уже труп.

Жаль мужика. Неплохой был, жил по правилам, беспредел не творил. Но мне главное — не повторить его судьбу. Моя цель — выжить. И поквитаться с теми, из-за кого я отправился на зону. За предательство они мне ответят сполна.

— Пока еще живой, Док, — усмехнулся, потирая подбитый бок. — И планирую таким и остаться.

— Держись, — Дегтярев хлопнул меня по плечу, стараясь поддержать. — Скоро начнет действовать препарат.

У нас с главным лепилой тюремной больницы сложились хорошие отношения. Что редкость в рамках «врач-заключенный». Просто Олег мужик с большой буквы, а в Золотой пик работать пошел не от хорошей жизни.

Самого чуть не осудили в свое время. Из-за того что не смог спасти блатную дочурку, прочно сидевшую на «хмуром». Там уже шансов не было, организм был убит наркотой. Но взбешенный родитель решил все выставить как врачебную ошибку. Лишь бы никто не узнал, что его дочь была наркоманкой.

Чтобы не подмочить себе репутацию перед выборами, папаша-депутат подал в суд, устроил публичный скандал. Началась травля.

Вот и пришлось выбирать Дегтяреву — или десять лет работы врачом в колонии и чистая репутация в итоге, или несколько лет в качестве зэка и полная потеря врачебной лицензии. А он спец от Бога, этого не отнять. Вот и выбрал должность тюремного лепилы. Благодаря ему, собственно, и я, и многие другие до сих пор живы.

Во время моей первой лежки в лазарете мы и разговорились. Почуяли, видимо, схожую судьбу.

— Спасибо, Док, — кивнул и наклонился ближе. Хотя за рёвом сотен глоток с трибун нас и так бы никто не расслышал. — У тебя проблем не будет?

— Не будет — усмехнулся. — Никто и носа не подточит. Даже если тебе решат сделать вскрытие, что вряд ли, правда не всплывет. Я позабочусь.

Стимулирующие инъекции для выносливости выдавались каждому бойцу за пару часов до поединка. Этим извергам необходимо было продлить бой. Чтобы не было слишком скучно.

Этот дикий коктейль придавал сил и полностью убирал боль на время действия. Но было правило – каждому по одной инъекции. Защита от передоза.

Но Олег тайком вколол мне второй укол. Мне нужен был допинг, чтобы побыстрее свалить Быка. Да, я понимал, что от двойной дозы могу откинуть лыжи от остановки сердца. Но лучше сдохнуть победителем и своей смертью, чем от рук этого ублюдка.

Знаешь, что умрёшь на ринге, в самом жестком поединке

Финал свой ты выбрал сам.

— Спасибо за поддержку, — я встал со стула и начал разминаться. То же самое начал делать и Бык.

На трибунах тем временем нарастал шум. Да, для арестантов бои были крутым зрелищем. Они тоже жадно упивались происходящим, особенно те, кому арена не светила. И те, кто был особо склонен к жестокости.

— Чем смог, Тигр. Теперь дело за тобой. Смотри не сдохни.

— И тебе не хворать…

За Игорем захлопнулась дверь клетки, медбрат, обслуживавший Быка, тоже вышел. Мы с ним остались наедине. Оба встали в стойку, демонстрируя друг другу свою силу.

Зэки на трибунах взвыли, предчувствуя кровавую развязку. Гандоны в скрытой ложе наверняка тоже прилипли к стеклу или к экранам, на которых велась трансляция.

Вот и все. Время пришло. Я сделал полный разворот, вскинув обмотанные тонкой тканью ладони вверх. Вызвав очередную порцию криков от наблюдающих. Я знал, что многие из них сейчас делают ставки. И думаю, многие ставят на меня…

— Готов подохнуть, Тигр? — выставил в зверином оскале пожелтевшие зубы Бык, когда мы сошлись в центре ринга. — В аду черти с радостью прочистят тебе дымоход.

— Пошёл ты на хер, козёл. — выплюнул я, встав в стойку.

Глава 2

Шестой раунд — уже не шутки. Даже под допингом и адреналином сознание так и норовит куда-то уплыть, а тело подводит.

Впрочем, у Быка ситуация хуже, так что нужно додавить гниду, пока не пошёл откат.

Тем, кто видел маску смерти,

По-другому солнце светит

Теперь ты один из них…

Шаг, два, три… И вот мы уже стоим в центре арены. Сердце колотится как сумасшедшее, разгоняя кровь по венам.

Тело напрягается, готовое ринуться в опасный бой. Мышцы уже на пределе, буквально горят от перенапряжения.

Бычара стоит чуть боком, прикрывая подбитую ногу, на которой уже была заметна огромная, наливающаяся синевой гематома. Перелома нет, но явно трещина. А еще пару хороших ударов — и тварь совсем без ноги останется, что он очень хорошо понимает.

Оскалившись, делаю вид, что собираюсь пробить ему именно в ноги, но как только Бык рефлекторно смещается для блока, тут же пытаюсь достать его прямым в голову.

Промах, здоровяк успевает убрать голову, да еще и меня умудряется схватить за запястье, потянув на себя.

Явно собирался выйти на бросок и повалить на канвас, но отбитая нога подводит – она скользит по настилу, и я не только освобождаюсь, но и сам беру ублюдка в крепкий захват и лбом пробиваю ему в нос. Снова. Слышится глухой треск…

Получай, мразь!!!

Правда, сам чуть не получил по ребрам, лишь в последний момент успел прикрыться локтем. И непонятно, кто от этого пострадал больше.

Бои без правил,

Ни жалости, ни игры.

Бои без правил,

Разбитые в кровь миры.

Разойдясь на два шага, замерли тяжело дыша. Бык демонстративно сплюнул кровь и с рёвом рванул вперед, стремясь подмять, повалить и задавить, как он привык… Я-то в курсе, как он любит болевые и удушающие приемы. Но, опять же, нога.. Уже так не попрыгает.

Он это прекрасно понимает и злится. А вот это уже плохо, потому что злость стимулирует выброс адреналина, а следовательно утраивает силы.

Поднырнув под его растопыренные руки справа, где Быку нормально мешал видеть заплывший глаз, умудрился сделать подножку этой туше.

Бык запнулся, но не упал. Зато замешкался. Что стоило ему хорошего удара по все той же ноге. Очень хорошего. От всей души, с оттягом.

Вой и мат припавшего на колено уёбка прошли мимо сознания. Нужно добить, пока есть еще силы и время. Причём сразу и наглухо.

О своём былом ни слова. Ненависть мешая с кровью,

Наносишь врагу удар.

За болью и усталостью мой новый рывок он проморгал. И это стало фатальной ошибкой. За пару секунд я уже оказался прямо перед ним.

Два быстрых легких удара левой в голову — и Бычара поплыл окончательно.

Шум и гвалт на трибунах нарастает, заключенные рвут глотки, кричат, поддерживают, шлют проклятия.

Некоторые рвутся прямо к клетке, но охрана парочкой ударов по хребтам быстро отгоняет их обратно.

Это всё здорово отвлекает, поэтому я стараюсь полностью отключить слух. Сейчас весь мир сузился до размеров этого треклятого октагона.

Есть только я и мой противник. И выжить может только один из нас. С моего лица течет кровь, но я отмахиваюсь от этого, и продолжаю атаку.

Все получит победивший,

Проигравший станет лишним,

Так было везде всегда.

Легко проломив сопротивление, наношу пару ударов по корпусу, заставляя противника отступить. Быка уже заметно шатает, осталось поднажать.

Тяжелый правый, как любят шутить, похоронный вышел практически академически правильным. Я немного довернул корпус и всем вложенным весом окончательно превратил его морду в кровавое месиво.

Секунда — и тяжелая туша падает на канвас. Толпа затихает, ждёт…Чертовы стервятники.

Гребаные толстосумы тоже ждут исхода, я уверен. Прищуривают глаза, делают последние ставки. Наслаждаются зрелищем…

Рефери заходит в октагон и начинает считать. Один, два, три…. Ответа нет. Бык лежит неподвижно. Неужели подох? Почему-то не верится.

Жалкие гримасы власти, Громкий пир чужого счастья,

Здесь места под солнцем нет.

Чуйка не подводит. Рефери уже готовится объявить мою победу, как Бык внезапно вскакивает. Его глаза горят чистейшим безумием, а на губах пузырится кровавая пена.

Это последний рывок, рывок человека которому нечего терять. Обречённого.

Он пытается достать меня, но я успеваю раньше. Делаю выпад — и ногой с разворота попадаю ему в голову.

Нет ни равенства, ни братства,

Остаётся только драться,

Ты не камень в чужой стене!

Страшный хруст — и уже мёртвое тело падает на пол. Все кончено. Рефери наклоняется к Быку, щупает пульс, а потом свистит, вскидывая правую руку вверх.

Рев трибун просто оглушает… После поданного знака я совершаю круг почета по рингу. Кровь бурлит, разум скрыт кровавой пеленой. Я кричу, прыгаю, бью себя кулаками в грудь.

В конце подхожу и пару раз пинаю труп от всей души. Чем привожу публику в восторг. Она получила хлеба и зрелищ и теперь ждет следующего боя. Надеясь на еще более кровавую схватку.

***

— Ты как? — Док меня осматривает, светит в глаза, прощупывает пульс.