Муки для невинной, или Цена его свободы
- -
- 100%
- +
— Нормально, — разминаю шею. —Только боли не чувствую, это нормально?
— Завтра отходняк словишь, — морщится он. — Будет херово, сразу говорю.
— Ну, все лучше, чем смерть, — отмахиваюсь.
Что странно, я не чувствую ничего. Эмоции схлынули, и теперь внутри осталась только выжженная пустошь. Я не чувствую радости от смерти Быка, не чувствую вкус свободы. Только мощное моральное опустошение.
— Ну что, жить будет? — два охранника, Филлипов и Земнов, подходят к нам.
— Все в порядке, подтверждает Олег, отходя от меня.
— Тогда пошли —ухмыляется Филлипов, застегивая наручники на моих протянутых вперёд руках. — Там девки уже заждались. Сладкие такие цыпочки. Натрахаешься вволю.
— Не интересует, — морщусь я. И ничуть не кривлю душой. После предательства Аньки вообще на баб смотреть не могу. Да, наверное, не все они лживые подлые твари. Но проверять больше как-то не тянет. — Можно мне в душ и в камеру?
— Разбежался, — заявил Земнов. — Вечер только начался. И нечего нос воротить от девок. Шикарный же подарок. Попробовали вчера одну стервочку. Сладкая была. Жаль, что кончилась быстро. Но ничего, тех кого не выберут бойцы, попробуем мы. Зотов обещал.
Вот же мрази. Не знаю, что там за девки, но вряд ли они заслуживают той судьбы, которую им приготовили. Внутри вновь всколыхнулась ярость, захотелось кинуться на Земнова, оттянуть ему голову и бить до тех пор, пока не раскрошится череп.
Лишь твёрдая рука Олега удержала меня от глупостей. Я видел, что ему тоже противно. Но он ничем не может помочь этим женщинам. Док тоже лишь пешка в чужой игре. Мы все в этой проклятой тюрьме лишь фигуры на шахматном поле.
Удивительно, да? Даже за четыре года на зоне я не успел оскотиниться. Несмотря на рану, нанесенную в спину любимой, я не мог считать зверства над женщиной нормальным явлением.
Наверное, мать правильно воспитала. Жаль только, что ушла так рано. Хотя тут тоже как посмотреть. Она хотя бы не видела меня за решеткой. Повезло.
Батя же умер в день вынесения мне приговора. Сердце не выдержало горя. А мне даже попрощаться не дали. А Аня, сука, даже похороны организовать не захотела.
Спасибо Максу, единственному другу, кто не отвернулся и остался со мной в беде. Он передавал мне передачи, помог похоронить отца, поставил на могилу памятник.
Даже сейчас он шлет мне письма в Золотой пик. Последнее я получил неделю назад. Я шифром рассказывал ему о том, что творится в тюрьме, так что он знал о турнире и желал мне победы. Говорил, что ждёт моего выхода на свободу. Чтобы потом хорошенько оттянуться.
— Шевелись давай, Бешеный, — издевательски хохочет Земнов, толкая меня в спину. Пойдём за твоей наградой.
Мне не дают даже обтереться. Ведут по коридорам как зверя, всего в крови, в одних шортах.
Так и загоняют в помещение, где сгрудились в кучку девушки. Которые как по команде поворачивают головы в мою сторону.
А у меня не остаётся слов. Даже матерных. То, что я вижу, заставляет ладони сжиматься в кулаки от бессильной ярости.
Блядь! Девочки же совсем молоденькие, едва ли здесь есть хоть одна старше двадцати пяти, и запуганные донельзя. Обряженные, правда, как последние шлюхи, но по перепуганным глазам видно, что собой торговать не привыкли.
Обычные девчонки, которых силой вырвали из обычной жизни и отправили на бойню. В мясорубку, в которой выжить шансов очень мало.
Я знаю, насмотрелся турниров за эти годы. Видел как избавлялись от тел бойцов, сгинувших в клетке, и от тел девушек, которые не выживали после недели взаперти с одичавшим мужиком. Олег рассказывал в каком они были состоянии. Ему как врачу приходилось констатировать смерти.
Каждый раз после турнира он брал двухнедельный отпуск и бухал до беспамятства. Просто чтобы не сойти с ума. Ведь сделать всё равно ничего не мог. Против системы не попрёшь.
Девчонки трясутся как тростинки, плачут, жмутся друг к другу. Я же начинаю звереть и отвожу взгляд от полуголых тел.
Не нужно мне всё это! Не нужно!!! Не привык я брать баб насильно, а тут добровольностью даже пахнуть не будет. Они же еле живые от страха. Что неудивительно, я весь в кровищи с головы до пят. Любая в штаны от страха наложит.
— Давай, Бешеный, — хохочет Филиппов. — Я сегодня добрый, так как ты мне принес кучу бабла. Выбирай приз вживую. Можешь даже потрогать. Потестировать, так сказать.
— Меня не интересуют бабы. Только свобода. Этих шалав оставьте себе, — говорю сознательно грубо, но моя отмаза не канает.
— Не, так не пойдет, Бешеный. — снова мерзкий смех. — Ты же знаешь, что заказчики жаждут и более горячего развлечения на вечер. Так что выбирай.
Да знаю я, чего хотят зажравшиеся богатенькие недоноски. Сперва кровищи на арене, а потом жесткого хоум-видео. Уроды… И ведь не откажешься теперь. Не для того я рисковал своей шкурой, чтобы всё прошло впустую. Придётся теперь идти до конца.
— Мне без разницы кого драть. Лишь бы дырки рабочие были. Так что выбери по своему вкусу. — сознательно изображаю равнодушие и отвожу взгляд, не давая похоти одолеть разум.
А желания тела берут вверх при виде красивых полуобнажённых тел. Чистая физиология, мать её.
— Ну как хочешь, — гнусно хохочет шакал, обходит комнату, сальным взглядом раздевая несчастных, а потом резко хватает одну из девушек.
— Нет! — кричит совсем молоденькая девчонка, когда этот амбал её вздергивает на ноги как куклу. Но мой взгляд падает не на неё, а на её… кого? Товарку по несчастью, подружку? Впрочем, это не важно.
Важно, что я замечаю эту зеленоглазку и почти перестаю дышать. Красивая сучка. Волосы как жидкий огонь, точёная фигурка, соблазнительные сиськи, выставленные напоказ высоким корсетом. Но самое главное — это выражение лица. Какое-то неземное, особенное.
И то, как она рванула на помощь подружке, понимая что всё бесполезно.
Девчонка водит взглядом по моему телу, рассматривает. Я понимаю, что боится, ужас так и плещется в нереально огромных глазах. Монстра во мне видит, тут гадать не нужно. Кого еще может видеть испуганная до полусмерти девочка в перепачканном кровью зэке. Только чудовище.
А меня клинит на ней. Словно пулей насквозь прошивает. Этот испуганный взгляд моим воспалённым сознанием ощущается как ласка.
Торкает от него так, что член моментально делает стойку. Яйца чуть ли не дымиться начинают.
Будь оно всё проклято, но я хочу её. И уже похер на камеры, и похер на то, что она добровольно вряд ли меня захочет…
Ничего, потерпит куколка. Лучше её возьму я, чем эти подонки.
Я хочу себе эту рыжую зеленоглазку. Она мой выигранный трофей, и я его получу.
— Её хочу, — указываю на девушку разбитой в бою рукой.
Глаза куклы при этом становятся еще больше от страха. Она знает, что её ждет, но понимает, что сопротивляться бесполезно. Потому сразу встает, хотя обречённость сквозит в каждом движении.
На рефлексах делаю рывок к ней, но меня оттаскивают и выпроваживают из комнаты. Рычу, не нравится мне, что добыча ускользает из рук.
А ладони аж горят, так дотронуться до сладкого тела хочется. Везде и сразу. И сделать так, чтобы не тряслась, а сама отдавалась. Чтобы кричала на всю эту трижды проклятую тюрягу, срывая голос.
— Ну вот, — паскудно оскалился Земнов. — А говорил, что не хочешь. А сам завелся с пол-оборота. Терпи, через пару часов приведут тебя к твоей девке.
Кровь жесткими толчками бьёт в виски, адреналин гуляет по телу, побуждая к активным действиям. Дикое возбуждение сводит с ума, но я терплю и покорно иду в своё крыло.
Понимаю, что надо хотя бы от кровищи отмыться сначала. Чтобы девчонка от страха не откинулась прежде, чем я к ней прикоснусь.
Но когда встаю под ледяной душ, всё равно вижу её перед глазами. Представляю всё то, что с ней сделаю и схожу с ума от предвкушения...
Моя! Моя! МОЯ! — беснуется зверь внутри меня. Чувствует свою самку, рвётся к ней. Хочет подмять под себя и овладеть, присвоить, заклеймить. И я знаю, что скоро позволю ему сорваться с цепи…
Глава 3
Лера
— Ааа! Отпустите!!!! Не надо!!!! Пожалуйста!!! — истошный вопль прорезал помещение, а я закрыла уши и уткнулась лицом в колени. Напоследок успев увидеть, как охрана выволакивает из камеры сопротивляющуюся Таню.
Не могу этого больше слышать, просто не могу! Уже три месяца я нахожусь в этом кромешном аду, и с каждым днём становится всё хуже. Шансы на то, что удастся выжить, тают с каждым часом.
Из тридцати девушек, с которыми я попала в место, которые эти ублюдки называли «Передержкой для сучек» до конечного пункта назначения дожили четырнадцать.
Было пятнадцать, но вчера Аля слетела с катушек. У неё совсем сдали нервы, и в отчаянии она накинулась на одного из наших мучителей, расцарапав ему лицо, шею и плюнув в глаза. Успокоил её только удар головой о стену.
А потом… Потом эти сволочи устроили показательное наказание. Они выволокли нас всех в общий зал и заставили смотреть на экзекуцию.
Несчастную подвесили на цепь за скованные руки и вздернули так, что до пола она доставала лишь кончиками пальцев.
Один из подонков достал кнут и нанес около десятка жестоких ударов. После третьего меня стошнило, но досматривать всё равно пришлось.
Закончив с поркой, они толпой насиловали девушку на наших глазах… продолжая при этом избивать. Прошли сутки, а её крики по-прежнему стоят у меня в ушах.
Нам сказали, что всех нас ждет та же участь, если посмеем хотя бы пикнуть. Естественно, пикнуть никто не посмел. Мы просто жались друг к другу и тихо плакали. Боясь даже шелохнуться лишний раз.
Жить хотелось всем. Жить и вырваться из этого непрекращающегося кошмара. Только я уже сомневалась, что впереди нас ждет свет в конце тоннеля.
Нам толком ничего не говорили. Сказали лишь, что мы призы в какой-то жуткой игре. Все это время из нас делали кукол для победителей. Временных игрушек, которым нужно раздвигать ноги и вообще всячески ублажать какого-то мужика. Того, кто выберет нас в качестве награды.
А после того, как победитель насытится, нас отпустят на свободу. С условием, что о произошедшем будем держать язык за зубами.
О том, что с нами будет в случае попытки обратиться в органы охраны правопорядка, нам весьма доходчиво объяснили и словесно, и в виде фотографий. Телесными наказаниями тоже не гнушались. Мне вот на память оставили рваный шрам на лопатке.
Ну и казнь Альки стала самым убедительным доводом для того, чтобы навечно закрыть рот.
Почему казнь? Её вроде уносили еще живой, но… Окошко в той камере, куда поместили меня и Алёну, выходило на тюремные задворки. И сегодня на рассвете я выглянула в него, привлечённая звуком мотора, и увидела, как в грузовик укладывают сверток, напоминающий мешок для трупов.
И что-то мне подсказывает, что в мешке этом было тело Алевтины. Я с трудом сдержала крик ужаса и с головой спряталась под тонкое одеяло.
Свернувшись калачиком, начала читать про себя молитву за упокой души несчастной девушки. После всех пережитых мучений, надеюсь, она заслужила себе место в раю.
Девочкам я ничего не сказала. Не хотела делать хуже. Так у них есть хотя бы надежда на лучший исход. В то время как я её уже потеряла. Ровно в тот момент, как смогла рассмотреть обстановку.
Нас привезли в тюрьму. Очень хорошо охраняемую, судя по виду из окна и количеству снующей везде охраны. Не требовалось особого ума, чтобы сложить 2+2. Нас отдадут в руки зэков. Злобных, агрессивных и крайне жестоких. Давно не видевших женщину. А следовательно, шансы обрести свободу почти равны нулю.
Я украдкой рассмотрела парочку арестантов и содрогнулась от отвращения. При мысли, что такое чудовище будет меня трогать начинало тошнить. Не говоря уж о чем-то большем.
Наверное, Аля единственная из всех, кто поняла это, потому и сорвалась. И я ею даже гордилась. Она, по крайней мере, умерла, борясь за честь и свободу. А я просто трусиха.
Трусиха, которая трясётся тихонько в уголке, зная, что её ждет, но не предпринимает ничего, чтобы что-то изменить.
Наверное, эти твари сломали мне психику. Потому что я начала подстраиваться под условия, и из двух зол выбрала меньшее. Лучше лечь под одного подонка, чем под целую толпу. По крайней мере, мучений будет меньше.
— Лера, — тем временем потрясла меня за плечо перепуганная Алёнка. У нее от слёз растекся весь макияж, который нам накладывали. Уж не знаю зачем, но над нами колдовали всё утро. Наряжали, красили, причесывали. Придавали товарный вид. Хотя ради зэков можно было и не стараться. Им ведь всё равно кого трахать. — Как думаешь, куда они её?
— Сама знаешь, — поджала я губы. — Наверное, первый бой закончился. Вот победитель и потребовал свой трофей.
— Господи, — простонала она, а потом посмотрела на меня с надеждой. — Думаешь, она вернётся домой?
— Не знаю, — выдохнула я. — Надеюсь…
Больше мы не говорили. Было страшно. Просто молча сидели и ждали своей судьбы.
Следующей забрали Маринку, высокую брюнетку с зелёными глазами. Она даже не сопротивлялась, лишь коротко махнула нам на прощание и вышла вместе с охранниками… Нам же оставалось только ждать и умирать от неизвестности.
А ещё через пару часов дверь распахнулась, и в комнату ввалился мужчина в сопровождении охраны.
При одном взгляде на него моё сердце чуть не остановилось от страха. Высокий, никак не меньше метра восьмидесяти пяти, накачанный и весь в крови. Буквально с головы до ног он был заляпан кровью.
Костяшки были сбиты чуть ли не до мяса, на левой стороне лица наливался фингал. На руках и торсе разливались синевато-бордовые гематомы. Мощные руки были прочно закованы в металлические наручники. И на всем потёки алой крови.
Монстр. Господи, это настоящий монстр. Такой огромный… Не повезёт той, которую он выберет. Этот зверь её на клочки порвет…
— Давай, Бешеный, — хохотнул один из охранников. — Я сегодня на добрый, так как ты мне принёс кучу бабла. Выбирай приз вживую. Можешь даже потрогать. Потестировать, так сказать.
Монстр окинул нас каким-то пренебрежительным взглядом и скривился как от кислого лимона.
— Меня не интересуют бабы. Только свобода. Этих шалав оставьте себе.
От этих слов я невольно дернулась. С одной стороны, нас действительно нарядили как последних шлюх: короткая юбка, корсет, чулки, туфли. Но с другой стороны, стало обидно, ведь у меня вообще мужчины ещё не было. Как и у Алёнки. И от этого было вдвойне страшнее. Первый секс и сам по себе малоприятен. А когда он замещен насилием, то…это ужаснее в тысячу раз.
— Не, так не пойдёт, Бешеный. — снова мерзкий смех. — Ты же знаешь, что заказчики жаждут и более горячего развлечения на вечер. Так что выбирай.
Зверь выматерился и еще раз прошелся по нам взглядом. Снова мотнул головой.
— Мне плевать. Выбери по своему вкусу.
— Тогда давай эту, что ли, — немного покружив по комнате, охранник резко схватил и поднял на ноги перепуганную Алёнку.
— НЕТ!!! — забывшись, крикнула она, трепыхаясь как перышко в руках мужчины.
А я инстинктивно рванула за ней, в безнадёжной попытке помочь, но застыла на полпути с прижатой к груди рукой.
Потому что внезапно встретилась взглядом с карими глазами, в которых так и плескалось безумие. Нервно сглотнув, уставилась на мужчину, как кролик на удава.
А он внезапно напрягся весь, подобрался, склонил голову набок, рассматривая меня как диковинную зверушку. Даже носом стал странно шевелить. Словно… пытался учуять мой запах?
— Я передумал. Хочу себе вот эту зеленоглазку.
За одну секунду моё сердце будто оборвалось и полетело куда-то в пропасть. Кажется, я вытянула самый неудачный номер из возможных. Но лучше уж я, чем Алёна. Пусть ей достанется кто-то получше.
— Лера…— простонала она, когда я поднялась. Сама. Чем меньше рук ко мне прикоснётся, тем лучше.
— Со мной всё будет хорошо, Алён. А ты тут держись.
Так странно. Никогда не умела и не любила врать. А сейчас ложь так легко сходит с языка. Наверное, потому, что другого выхода просто нет. Ведь я знаю, что для меня это дорога в один конец.
Глава 4
Лера.
— Ну что ты так трясёшься? — омерзительно хохотнул высокий рыжий охранник с противной родинкой на подбородке. — Тебе повезло. Бешеный тот ещё тип, но принципиальный, с женщинами не воюет. Не обидит тебя. Просто оттрахает хорошенько — и всё. Будешь потом свободна как ветер.
Я внутренне поёжилась от сказанного. Бешеный… Это и есть его кличка? Я не особо разбиралась в тонкостях тюремного мира, но из просмотренных в детстве фильмов знала, что у арестантов обязательно должна быть кличка. Или погоняло, вроде бы так это называлось.
Я припомнила облик мужчины и вздрогнула. Точно — Бешеный. Лучше и не скажешь. И вот его они называют неплохим вариантом?
Каким зверям тогда отдадут других девочек? Сердце сжалось при мысли об Алёнке. Ей точно туго придётся. Но в данный момент я ей ничем помочь не могу. Да и себе тоже.
Меня ведут по бесконечным коридорам, продолжая глумиться. Намекая на то, чем для меня закончится этот вечер.
Причём коридоры эти удивительно пустынны. Я не замечаю ни камер, ни мастерских, ни заключённых. Но это и к лучшему, наверное. Мне не хочется попасть на обозрение к толпе возбуждённых мужиков.
Вполне хватает похотливых взглядов надзирателей, от которых уже тошнит.
— А неплохой вкус у Бешеного, — поцокал блондин, опустив руку мне на задницу. — Есть тут, за что подержаться. Я бы сам её оприходовал, если бы бесхозной осталась. Жаль, жаль…
— Руки при себе держи, Толян, — одернул его рыжий. — Призы трогать нельзя. Мы и так вчера одну использовали. Второй раз лучше не нарываться.
Меня затошнило. Они об Альке говорили как о рулоне туалетной бумаги. Сволочи! Неужели у них нет матерей, сестер, дочерей? Как можно так поступать?
— Эй, цыпа, не отключайся, — рыжий встряхнул меня за плечи. — Ты организаторам нужна живой и бодрой. Заказчикам нужно хорошее шоу.
— О да, — расхохотался Толян. — С удовольствием посмотрю трансляцию. Передерну от души.
На меня волнами накатывала дурнота, но я старалась держаться. О какой трансляции речь — даже думать не хотела, хотя и догадывалась. Просто попыталась отключить сознание: ничего не слышать, не видеть, не чувствовать.
— Все, цыпа, пришли. — наконец меня втолкнули в помещение и с рук сняли наручники. — И смотри без глупостей. Помни, что вчера было.
С ненавистью посмотрела на рыжего, до крови прокусив губу. Стиснула руки в кулаки, стараясь не сорваться. Судьбу Али повторять не хотелось.
Сдохните, твари! Так и хотелось им проорать. Но голос разума и инстинкт самосохранения оказались сильнее.
— Ого, какая! — восхитился Толян. — Такая же бешеная, как и он. Дикая парочка.
— Да, шоу будет горячее, — похотливо усмехнулся рыжий, а блондин напоследок не удержался. Шагнул ко мне, схватил одной рукой за волосы, а второй больно сжал грудь.
— Давай, покричи, сучка!!!
В ответ я лишь крепче стиснула зубы. Не дождётся. А он ещё сильнее начал давить, и из глаз все же брызнули слезы. И рыжий на этот раз не одёрнул друга.
Мне казалось, он и сам не против присоединиться. С такой похотью смотрел на то, как напарник меня мучает.
Рация, запиликавшая у него на поясе, меня спасла. Мужчина помотал головой, нахмурился и тут же оттащил напарника-полудурка.
— Хорош! Полапал, и хватит. Пошли, нас ждут уже.
— Готовь свои дырки, цыпа, — ухмыльнулся блондин, направляясь к выходу. — Они тебе скоро понадобятся. Смотри не порвись. Лечить некому будет. Док у нас спец по другим делам.
Как только за недоносками закрылась дверь, я получила возможность оглядеться. Довольно просторное помещение. Большое, больше похожее на дорогие апартаменты в отеле, чем на камеру в тюрьме.
Единственное, отсутствие окон сразу бросалось в глаза, но недостаток освещения с избытком восполняли лампы дневного света.
На полу лежали ковры, слева был устроен уголок отдыха: диван, кресла, журнальный столик. На стене висел плазменный телевизор. За дверью поодаль очевидно скрывалась ванная комната. Проверять, правда, я не стала.
Справа было что-то похожее на мини-обеденную зону — стол и пара стульев.
А посередине помещения располагалась огромная кровать, застеленная белоснежными простынями. Большая такая, деревянная. С резным изголовьем, от которого шли цепи с наручниками.
От этого зрелища страх накинулся на меня с новой силой. Как я ни старалась держаться, бодриться, но сейчас все пошло прахом. Остались только горькая тоска и полнейшее отчаяние.
Попятившись, наткнулась спиной на стену и сползла по ней вниз. Закрыла глаза и уткнулась лицом в колени.
Говорят, что ничего страшнее смерти нет. Но я в этом уже не уверена. То, что ожидает меня — гораздо хуже смерти.
***
Не знаю, сколько я так сидела, но звук открывшейся двери заставил подорваться. Я буквально отлетела к противоположной стене, с ужасом наблюдая за тем, как Монстра ввели в комнату.
Охранники сняли с него наручники, наговорили пошлостей и вышли. Оставив нас наедине. Дверь захлопнулась с металлическим лязгом.
— Как тебя зовут? — голос монстра заставил меня вздрогнуть.
Ужас охватил сознание, сердце начало с утроенной силой долбить в грудную клетку. Перед глазами начало плыть.
А ведь при других обстоятельствах я бы сочла этот голос красивым. Но только не сейчас, не в таких условиях.
Сейчас этот голос нёс в себе угрозу. Смертельную опасность. Как и взгляд. Безумный, полный дикой похоти.
Опыта у меня совсем нет, но тем не менее я ощущала, как мужчина буквально раздевает меня взглядом. И легче мне от этого не становилось.
— Как тебя зовут?
— Лера, — кое-как выдавила из себя. Просто чтобы не злить.
К слову, выглядел Бешеный получше, чем пару часов назад: никакой крови, чистые темные штаны и темная футболка. Лицо на вид не такое страшное, как показалось сначала. Волевой подбородок, высокие скулы, широкий разлет бровей. Выбритые виски и затылок и чуть отросшая макушка.
Но сбитые в кровь руки, синяки и гематомы напоминали о том, кто он такой. Напоминали о том, что он опасен. Уж молчу про хищные повадки, которые меня безумно пугали.
Один шаг в мою сторону — и я отлетела к стене.
— Лера, — процедил он моё имя сквозь зубы. — Красивое имя. Тебе идёт. Меня можешь звать Ал… Тигр…
В этот момент его взгляд меняется. Становится задумчивым. Он будто погружается в прошлое, и я вижу в его глазах проблески человечности.
— П.. пожалуйста, — воспользовавшись моментом, решаюсь попросить пощады. — Тигр, не трогай меня. Я не хочу.
— Поздно, Лера, — он мотнул головой и стянул с себя футболку, обнажив мощный торс. — Ты теперь моя. Не сопротивляйся, и я не сделаю тебе больно…
И начал приближаться, загоняя в угол как зверька. А я не выдержала. Во мне лопнула какая-то струнка, и я рванула со всех ног, хотя и понимала, что все бесполезно. Из запертой комнаты не сбежать. Это ловушка.
Но паника уже захлестнула, я не соображала, что делаю. Просто бессмысленно металась из угла в угол. До тех пор, пока Бешеный не схватил меня за руку и не дёрнул на себя.
Я не успела даже взвизгнуть, как оказалась вжатой лицом в стену. А мои руки оказались заведены за спину и стиснуты в запястьях жестокой рукой.
— Пожалуйста, не надо... пожалуйста… — я заерзала, пытаясь высвободиться, но сделала только хуже, потому что мужчина плотнее ко мне прижался, и я почувствовала твёрдость, упирающуюся мне в ягодицы.
— Да не дёргайся ты, — послышалось сзади злое рычание, и я вскрикнула от боли в заломленных руках. — Хуже только сделаешь себе.
А дальше двумя рывками он избавил меня от корсета, а следом за ним на лоскуты была порвана юбка.
Я шумно задышала, почувствовав тяжеленную лапу на обнажённой груди. Длинные пальцы сжали сосок, чуть не заставив заскулить.
Нет, Тигр трогал иначе, чем та сволочь в форме, не причинял боли, но для меня уже не было разницы.
Мне было ненавистно это прикосновение и, извернувшись, я хорошенько приложилась затылком о его лоб. Ну и ногой по колену заехала.
— Сука… — прорычал он, выпустив меня из захвата. Только вот мои удары оказались Бешеному как слону дробина. Уже через пару секунд он очухался и с бешенством во взгляде попер на меня.
В ужасе я начала отступать, ища что-нибудь, чем можно было бы огреть это чудовище. Только не нашла ничего. Да и глупо было надеяться. Мы же в тюрьме.
— Не подходи, — в исступлении швырнула в Тигра пультом от телевизора, но тот пролетел мимо и разбился о стену.
— Ну все, допрыгалась, — в один миг он оказался рядом и, грубо схватив за волосы, потащил к кровати. На которую и швырнул.