Невеста мага. Когда падает снег

5

Стоило переступить порог, как я поняла: никакой это не розыгрыш!

Я оказалась на узкой улочке, что тянулась вдоль ряда двухэтажных домов. Из труб выползал густой дым, отчего воздух пах вкусным древесным дымком.

Сразу захотелось чашку горячего чего-нибудь и печеньку вприкуску.

Небольшие придомовые территории утопали в мягких сугробах, а напротив моего стоял снеговик. Совсем как из моего детства – с морковкой вместо носа и палками вместо рук.

Огромные снежинки плавно кружились в воздухе, и я, как завороженная запрокинула голову вверх, не веря, что попала в такую настоящую, хрустящую зиму.

– Чего рот разинула? Снега никогда не видела? – проворчал Василий у моих ног. – Пошли давай.

Он важно фыркнул и, смешно переваливаясь с лапы на лапу, засеменил вперед с удивительной для такого телосложения скоростью.

Мне пришлось почти бегом догонять своего пушистого проводника. И все же я успевала крутить головой. Оторвать взгляд от зимних улочек было невозможно.

Дома были украшены хвойными ветвями и яркими лентами. Видимо, здесь тоже были новогодние праздники.

Сугробы переливались в неярком зимнем солнце, дети играли в снежки, а из лавок пахло то свежей выпечкой, то жареным мясом, то какао.

– Шагай быстрее, – напоминал рыжий не оборачиваясь. – Рынок сам себя не посетит.

И вот улочки внезапно расширились, открывая пространство, полное жизни.

Рынок гудел, как растревоженный улей: люди сновали туда-сюда, торговцы наперебой зазывали покупателей, кто-то спорил о цене, кто-то громко смеялся. Куча лавок, телег, прилавков, навесов, под которыми висели связки трав, стояли корзины с овощами и мешки с крупами.

Я выдохнула: шумно, восхищенно. И впервые действительно обрадовалась, что Василий вызвался меня провожать. Без него я бы здесь заблудилась в первые десять секунд.

Вслед за котом я прошла вглубь рынка. Глаза разбегались: все непривычное, но такое… живое.

– Давай начнем с самого скучного, – важно произнес Василий, вышагивая по овощному ряду.

Я всегда любила готовить, поэтому привычно стала выбирать продукты, ориентируясь на свой вкус. Взяла десяток крепких картофелин, лук с толстой шелухой, пару ярких морковин.

– Нечего тут выбирать. Быстрее давай. – Торопил меня рыжий. Его хвост то и дело недовольно подрагивал.

У милой старушки, сидящей в вязанном платке, я взяла мешочек с сушеной зеленью. Старушка беззубо улыбнулась и пожелала мне «светлого неба», что здесь, видимо, считалось чем-то вроде пожелания удачи.

– Так, – важно заявил Василий, когда с овощами было покончено, – сейчас нужно взять рыбов.

– Рыбов? – переспросила я, стараясь не рассмеяться.

– Да, рыбов, – подтвердил мохнатый с полным достоинством. – Рыбов много не бывает. Рыбов любят все. Особенно такие замечательные, талантливые, выдающиеся личности, как я.

– Конечно, – кивнула я, едва удерживая серьезность. – Как же иначе.

– И не вздумай покупать мало рыбов, – настаивал кот, пока мы шли к рыбным рядам. – Это преступление против хорошего ужина. И против меня.

Мы подошли к прилавку, где лежали свежие серебристые туши. Торговец, дородный мужик в шерстяной шапке, показался мне приятным человеком:

– Девушка! Только гляньте! Еще с утра в прорубе плавала! Свежайшая.

Я наклонилась, рассматривая рыбину, которую он мне протянул, но тут Василий негромко мявкнул, обращая на себя внимание:

– Скажи ему, пусть покажет вон ту дальнюю. Самую дальнюю. За разделочной доской.

– А зачем? – прошептала я.

– Не спорь. Так надо.

Решила послушаться.

– Можно… ту? – спросила я, чувствуя себя немного глупо.

– Ту? – торговец удивленно приподнял бровь. – Ладно.

Он отвлекся на дальний конец прилавка, доставая мне рыбу.

И вот тут состоялось это.

Молниеносно. Бесшумно. И абсолютно преступно.

Рыжая тень лишь успела мелькнуть и – хоп! – маленький окунь с края прилавка исчез в зубах Василия. Кот шмыгнул под мою юбку, а потом и вовсе растворился в толпе.

Я замерла.

– Что-то еще показать? – поднял голову торговец.

– Э-э-э, нет. Я, пожалуй, возьму ту, первую… – Выдавила я, ощущая, что только что стала пособницей кота-ворюги.

Когда я расплатилась с торговцем и отошла от прилавка, Василий Великий возник из-за какой-то бочки. Абсолютно довольный собой, нагло-надутый и… уже без окуня.

Судя по блаженной физиономии, он успел съесть добычу и теперь пребывал в состоянии гастрономического счастья.

– Василий, – недовольно прошипела я, – ты хоть понимаешь, что я только что стала соучастницей кражи?

– Не драматизируй. Я взял маленького рыбенка. Это как налог с продавца за обслуживание.

–Это воровство!

– Нет, – рыжий невозмутимо вышагивал, высоко задрав хвост, – это… кошачья традиция. Идем, у нас еще покупка мяса впереди.

По дороге к мясным рядам я все же решила провести воспитательную беседу.

– Василий Великий, – начала я сурово, – воровать плохо. Очень плохо. Ясно тебе? Великие личности так себя не ведут.

Рыжий недовольно фыркнул.

– Я – образец благородства, – проворчал он. – А маленький рыбенок – это не воровство, это… символ удачи в новом году.

– Это символ того, что ты жулик. И слушай сюда: у мясника не вздумай ничего красть. Ни крошки. Ни кусочка. Ни жилки. Понял? Если попробуешь – получить от меня… метлой. И даже не сомневайся – рука не дрогнет.

Василий обиженно повернул голову.

– Раньше ты не была такой злой.

– Раньше не была. А теперь стала.

– Нехорошо меняться в худшую сторону, – буркнул кот, ускоряя шаг.

Но, кажется, мои слова все же воспринял всерьез. Хоть хвост по-прежнему стоял трубой, а походка оставалась горделивой. Да и самодовольство с морды никуда не пропало.

Мы подошли к мяснику, и в отличие от жизнерадостного торговца рыбой, этот тип приятным мне не показался. На его лице застыло хитрющее выражение: почти такое же, как у Василия, только без очарования и длинных усов.

– Выбирайте, все свежее! – расплылся мясник в улыбке, от которой мне почему-то стало не по себе.

Он широким жестом указал на прилавок, где лежало невероятное количество кусков мяса. От крупных и сочных до костлявых.

– Только сегодня разделал, – заверил мясник, наклоняясь ко мне чуть ближе, чем хотелось бы. – Можете нюхать, трогать, выбирать.

Я настороженно осмотрела прилавок. Некоторые куски действительно выглядели неплохо, хотя были и те, что просились быть похороненными с почестями как можно скорее.

Справа выразительно облизнулся Василий. Я покосилась на него и прошипела:

– Даже не помышляй.

Рыжий сделал вид, что смертельно оскорблен моим недоверием, и демонстративно отвернулся к бочке с солониной.

– Ну что, сударыня, – продолжил мясник, – какой кусочек приглянулся?

– Этот, – сказала я, ткнув пальцем в приличный на вид кусок мяса.

Мясник расплылся в такой широкой и довольной улыбке, что я невольно насторожилась:

– Хорошо-хорошо, сейчас заверну…

Он уже потянулся к бумаге, когда у меня за спиной раздался бархатный голос:

– Не советую.

Я вздрогнула и обернулась.

Голос спокойно продолжил:

– Не смотрите на цвет. Здесь явно не обошлось без хитрости. Этот кусок далеко не первой свежести.

Мясник перекосился и выглядел так, будто вот-вот начнет пускать пар из ушей.

– Да что вы говорите… – пробурчал он. Взгляд в сторону «советчика» выдавал в нем крайнюю степень раздражения.

А я, повернувшись, застыла.

Рядом стоял высокий, красивый брюнет. Черные, чуть взъерошенные волосы, были припорошены снегом. Высокие скулы, прямой нос, темные брови и ярко-голубые глаза, которые смотрели внимательно и почему-то чуточку насмешливо.

Одет незнакомец был просто: серый подбитый мехом длинный кафтан, перехваченный кожаным поясом и высокие сапоги.

Я потеряла дар речи на целую секунду. Ладно… на целых пять секунд. Слишком уж хорош оказался незнакомец.

– Вам стоит выбрать другой кусок.

Я рассеянно кивнула.

– Что стоишь, как громом пораженная? – раздалось снизу возмущенное Васькино шипение. – Видно же, мужик толковый, в мясе понимает. Не то, что ты раззява. Спроси, какой кусок!

Мне показалось, или в глазах незнакомца на мгновение мелькнула искорка смеха?

– Какой кусок… посоветуйте? – послушно повторила я за Василием.

Незнакомец склонился над прилавком, внимательно окинул взглядом товар и указал пальцем:

– Например, вот этот.

Судя по тому, как мясник нервно сглотнул, выбор был идеальный.

– Заверните, пожалуйста, – сказала я, отсчитывая монеты. – Спасибо за помощь. – Поблагодарила я незнакомца, когда мясо перекочевало в корзину.

Я развернулась, собираясь идти дальше, но он вдруг шагнул наперерез.

– Позвольте, я провожу вас до дома. Кажется, эта корзина слишком тяжелая для такой хрупкой девушки.

Он даже не дождался согласия, просто легко перехватил корзину из моих рук. Я растерянно моргнула.

– Даже не знаю…

– Соглашайся, – тут же встрял Василий. – Когда что-то предлагают, отказываться – верх глупости. Вот я, например, никогда не отказываюсь от лишней порции сметаны. Даже если она позавчерашняя или с чужой тарелки.

– Вам что-то еще нужно купить? – словно не замечая моих сомнений, уточнил незнакомец.

– Нет… То есть да! Мне нужна мука. На пирог.

– Мука? Отлично. Пойдемте, это в соседнем ряду.

Брюнет широко улыбнулся и уверенным шагом направился вперед. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

6

Когда мука была куплена, мы, наконец, вырвались из шумных рыночных рядов. Гул голосов остался позади, и я облегченно выдохнула.

Мы шли по улице бок о бок. Впереди, высоко задрав хвост, семенил Василий Великий. Зимний вечер наступил рано: фонари уже зажглись и теперь отбрасывали теплый янтарный свет, в котором медленно кружились крупные снежинки.

– И кому я обязана за помощь? – спросила я, украдкой разглядывая помощника-красавца.

Он повернулся, и на его лице появилась такая улыбка, от которой мое сердце забилось быстрее.

– Меня зовут Мирлай. А вас?

– Тебя, – поправила я. – Ко мне можно на «ты». Я Лиза.

– Лиза… – он тихо повторил мое имя.

От этого простого звука стало почему-то теплее, несмотря на морозец, пробирающийся под воротник.

Василий демонстративно фыркнул.

– Мирлай, ты всегда помогаешь незнакомым девушкам на рынке?

– Только тем, у кого корзины больше, чем они сами. И тем, на кого мясник смотрит так, будто вот-вот обманет.

– Он бы и обманул, – хихикнула я, – если бы не ты.

– Видишь, – Мирлай снова широко улыбнулся, – сегодня я оказался полезным. Значит, день прожит не зря.

– Ага, – снизу раздалось недовольное ворчание. – Но лучше бы мы этого наглого мясника наказали. Стащили бы у него кусочек-другой. Так сказать, в знак мести.

Я тайком показала Ваське кулак, но он не унимался.

– Нет, это ж надо такое было придумать. Подкрашивать мясо, чтобы дурить наивных девиц и честных котов.

Я резко кашлянула и сделала вид, что поправляю шарф, одновременно аккуратно переместив рыжую тушку в сторону носком ботинка.

– Не сейчас, – прошипела себе под нос.

– А когда? – не унимался Василий, не обращая внимания на мои манипуляции. – Предлагаю вернуться и все же что-нибудь стащить. Хвать – и за бочку. Потом поздно будет. Момент упущен.

Я снова шикнула на кота. Мирлай бросил на меня удивленный взгляд.

– Ты в порядке?

– Да… – слишком поспешно сказала я и тут же сменила тему: – Чем ты занимаешься… по жизни?

– Я помощник плотника. Недавно переехал сюда и устроился. Можно сказать, повезло. Недолго место искал.

– Значит, работаешь с деревом?

– Кому нужно это дерево, – тут же прокомментировал Василий. – Вот бы он был помощником мясника. Или рыбов ловил, на худой конец. Вот это я понимаю работа.

Я стиснула зубы. Этот кот вообще умеет молчать?

– Мне нравится работать руками. А дерево живое, настоящее. С ним приятно иметь дело. Оно словно отвечает, если уметь слушать. – Тем временем рассказывал Мирлай. – А ты? Чем ты занимаешься, Лиза?

– Я… – я запнулась и задумалась.

Еще вчера я бы начала долгий рассказ об офисе, сделках и дедлайнах. Но сегодня… О своей нынешней жизни я знала примерно столько, сколько Василий о приличиях.

– Я живу с теткой и сестрой. Занимаюсь домом и хозяйством. – Осторожно ответила я то, что успела выяснить.

Мирлай кивнул. Но что-то в его взгляде выдало, что он понял, что доля у меня несладкая.

– А почему ты выбрал именно этот город? У тебя здесь родственники?

– Нет. Просто мне он показался… правильным. Я решил узнать, как это жить в провинциальном городке, далеко от столицы. Где жизнь течет размеренно, никто никуда не бежит. И выбрал Линвель.

– Тебе такое нравится? – удивилась я. В моем мире люди, наоборот, стремились в большие города.

– Я жил в столице, потом много путешествовал, – продолжил Мирлай. – Большие города – шумные, яркие. Но жить там тяжело. А здесь уютно. К тому же иногда полезно оказаться в месте, где тебя никто не знает.

Снег медленно кружился в свете фонарей, и этот город – Линвель – вдруг перестал казаться мне чужим. Мирлаю он нравится. Вдруг и я найду здесь свое место? Только бы разобраться с магом и ненужным браком.

– Сегодня открывается городской каток, – рассказывал Мирлай, – настоящее событие для города. Музыка, огни, горячий сбитень… Весь Линвель будет там. Не хочешь сходить… со мной?

У меня что-то восторженно екнуло в груди. Когда я последний раз была на катке? Кажется, еще в детстве, с подругами.

В другой жизни. Совсем в другой.

Каталась я, между прочим, вполне сносно. И мысль о том, чтобы надеть коньки, встать на лед и мчаться навстречу морозному воздуху – да еще рядом с таким красавцем, как Мирлай, – показалась мне вдруг невыносимо желанной.

Я уже почти открыла рот, чтобы согласиться…

– Ага, пойдет она, как же… – раздалось снизу язвительное бормотание Василия. – Аннабелла ее сразу веником, а потом еще мокрой тряпкой. Как меня. Когда я наделал в угол.

Я закашлялась.

– А я не из вредности, между прочим! – продолжил рыжий. – Просто лапы морозить не хотел!

– Нет, – грустно улыбнулась я Мирлаю. – Вряд ли у меня получится. Тетушка… не очень любит, когда я отсутствую.

Мирлай кивнул.

В этот момент мы как раз подошли к дому.

– Вот тут я и живу, – сказала я, указывая на дверь.

Василий уже нетерпеливо крутился на крыльце.

– Приятно было познакомиться, Лиза, – Мирлай протянул мне корзину.

– И мне, – искренне ответила я.

Он тепло улыбнулся.

– Что ж, до встречи.

– До встречи, – повторила я, не веря, что судьба еще сведет меня с этим красавцем.

Я с грустью смотрела вслед высокому, широкоплечему силуэту, пока он окончательно не растворился среди снежинок. Вздохнула и вошла в дом.

– Ли-и-иза! – раздался уже хорошо знакомый гневный голос тетки.

Что ж, похоже, вечер не будет простым.

7

– Где ты бродишь? – продолжала вопить Аннабелла. – Мы с Нореллой тут голодные сидим! Я тебя не развлекаться посылала! Все купила? Сдачу принесла?

Я молча стащила с себя заснеженное пальто, с трудом стянула промокшие ботинки и тяжело вздохнула.

Снег таял на полу на пару с моим настроением.

Даже Василий сочувственно покачал головой.

– Марш на кухню! – продолжала распыляться тетка. – Да побыстрее! И про пирог не забудь!

Спорить с теткой я не стала. Во-первых, делать мне было все равно пока нечего, а во-вторых… стоило быть поближе к еде.

Это худенькое тельце, в котором я оказалась, явно давно не видело нормального ужина.

Интересно, как так вышло, что Лиза, на которой держалась вся готовка в доме, была такой худой? Мысль оборвалась предательским урчанием в животе. Громким и весьма убедительным.

Я вздохнула и поспешила на кухню. И тут меня ждал сюрприз.

Ни тебе газовой плиты, ни духовки с привычными кнопочками. В центре кухни красовалась большая кирпичная печь. Добротная и, к моей радости, уже растопленная: от нее шел мягкий жар, а в воздухе витал запах дров.

Я растерянно осмотрелась.

– Так… – важно заявил Василий, – вижу, и тут ты без меня пропадешь.

Он начал деловито расхаживать взад-вперед.

– Для мяса вот этот котелок бери, – кивнул он мордой на чугунок. – Этот уже проверенный, в нем ничего не пригорает. А тот, – он махнул хвостом в сторону соседнего, – с характером. В нем всегда каша обижается.

– Что каша делает?

– Обижается, – серьезно подтвердил Василий, – и мстит комками.

Я улыбнулась и взяла рекомендованный чугунок.

– Печь уже в самом соку, – продолжал нравоучать кот, – внутрь глубоко не суй, пусть томится у края. И не суетись. Печь суеты не любит.

– Откуда ты все знаешь?

– Я много лет за тобой наблюдаю. Как видишь, с пользой. Раньше ты только меня не слышала.

Я взялась за дело с неожиданным удовольствием. Работа спорилась. Мне показалось, что я приспособилась к новым условиям куда быстрее, чем должна была.

Возможно, это тело помнило. Руки сами тянулись к нужным вещам, словно зная, где они лежат: вот этот нож поострее – для мяса, а вот этим удобнее чистить картошку.

Я не думала, просто делала. Тело подсказывало, как пользоваться непривычной утварью. Где поставить чугунок, чтобы еда томилась, а не кипела. Как наклонить крышку. Как держать ухват.

Я порезала картошку и мясо, ровно и быстро, сложила в чугунок и отправила в печь. Никакой паники, никакого «я не справлюсь». Справилась.

– А ты не совсем пропащая… – одобрительно буркнул Василий.

Следом я взялась за рыбу. Почистила, порезала, добавила лук и морковь. Второй чугунок занял место рядом с первым.

Кухня постепенно наполнялась густыми, аппетитными запахами.

Потом я вспомнила про пирог.

Единственный пирог, который я умела готовить, была шарлотка. Порывшись в шкафчиках, обнаружила мешок с сушеными яблоками.

– Судьба, – решила я.

Тесто замесилось легко, без раздумий. Сушеные яблоки легли ровным слоем, и пирог отправился в печь следом за остальным.

Пока еда готовилась, я решила порасспрашивать Василия о важных для выживания мелочах.

– Васька… – начала я.

– Василий Великий, – тут же строго поправил рыжий, даже не повернув головы.

– Хорошо. Василий Великий, а я обычно с теткой и сестрой ужинаю? Или… отдельно?

Кот фыркнул.

– Ты им накрываешь и уходишь. А потом, что остается после их ужина – то твое.

Он на секунду задумался, а затем буднично добавил: