- -
- 100%
- +
— Ну? Иди ко мне, девочка моя, — манит Саша меня пальцем, сидя на диване с наглой усмешкой на губах. — Я соскучился. Давно этого хотел… Иди! Не расстраивай меня. Я так долго ждал этой встречи…
Дарю мужчине улыбку, но отчего‑то тяну время. Меня словно бы не тянет к нему. Хотя за все эти два года переписок мне казалось, что я влюблена в своего тайного друга по переписке Гранта. Я вспоминала наши разговоры, наши шутки, наши мечты. Я думала, что знаю его, что чувствую его. Но сейчас… Сейчас я вижу — это не он. Или это я — не та, кем себя считала?
Да, мы творили безумства в интернете, и порой наши разговоры переходили дружескую грань и перерастали в игры для взрослых. Но… всё всегда было прилично и как‑то правильно. Мы уважали границы друг друга, мы смеялись, мы поддерживали. А сейчас… Сейчас всё кажется фальшивым.
Я начала мечтать о нашей встрече ровно через месяц после начала общения. Рисовала в голове картины. Мы сидим у камина, смеёмся, делимся мечтами. Я представляла, как он смотрит на меня, как говорит слова, которые согреют моё сердце. И сейчас, наконец встретившись с ним вживую, я поняла, что реальность оказалась в сто раз хуже ожидания.
Мне хочется, чтобы он ушёл! Сейчас же! Он мне не нравится! Его голос, его манеры, его взгляды — всё это вызывает во мне отторжение. Я пытаюсь найти хоть что‑то, хоть искру, которая зажжёт во мне интерес, но ничего не нахожу.
А ещё и эти непрошеные, неправильные, извращённые чувства любви к тому, кто мне братом приходится. Да, по крови мне Эльдар — никто! Но он брат моего брата, а это значит, что он и мой брат. И я не имею никакого права его любить! Мечтать о нём! Думать о нём!
Эти мысли — как яд, как огонь, который сжигает меня изнутри. Я разрываюсь между чувством долга и желанием, между разумом и сердцем. Я знаю, что должна забыть его, должна вычеркнуть из своей жизни, но… Но как? Как забыть того, кто стал частью моей души?
— Саш, — зову его по имени. Голос дрожит, словно натянутая струна, но мужчина не отстаёт и продолжает тянуть руки ко мне. — Давай ещё немного поболтаем? Я давно хотела увидеть тебя вживую, — ищу способ не идти у него на поводу, вцепившись в последнюю соломинку надежды, что всё можно исправить, что он поймёт. Я не хочу быть с ним. Не с таким им.
С тем Грантом из переписки легко, с ним я могла говорить обо всём, смеяться, мечтать. Но не с этим… Александром. Он будто чужой, не тот человек, которого я ждала.
Но чёртово обещание, данное в сети, связывает по рукам и ногам. Я обещала ему поцелуй при первой встрече. Эти слова, брошенные в порыве романтики, теперь давят на меня, как каменная плита.
— Иди ко мне, — повторяет чуть настойчивее, и я, тяжело сглотнув, подхожу. В голове — вихрь мыслей.
Он ведь ничего против моей воли не сделает?
За два года я узнала его хорошо и знаю, что он неспособен на насилие.
Пытаюсь убедить себя, найти оправдание его поведению.
Позволяю ему утянуть меня на диван и даже поцеловать, но… одним поцелуем Саша не ограничивается. Ещё по переписке я поняла, что он страстный и горячий мужчина, но он казался мне сдержаннее, деликатнее. И вновь реальность не совпадает с ожиданиями — как разбитое зеркало, отражающее искажённый образ.
— Саш, не надо, — прошу, когда его рука перемещается мне на коленку и медленно начинает ползти вверх. Каждое движение как ледяной укол, как вторжение в личное пространство.
Но моя просьба исчезает в его поцелуях, которые он ворует, крадёт, насильно срывает с моих губ. На короткие секунды это напоминает мою предыдущую близость с мужчиной… мужчинами. День боли и стыда вспыхивает в памяти, как вспышка молнии, оставляя после себя лишь пепел.
Страх и паника просыпаются в моей груди. Охватывают полностью, вырывают из сердца последние капли веры в любовь. Я чувствую себя загнанным зверьком, который ищет выход, но видит лишь стены.
— Саша, не надо, — прошу его вновь, пытаясь убрать его руки с моего тела. Но стоит мне их убрать, он возвращает их обратно. — Я… я не готова. Я не такая… Я не могу так быстро… — слова звучат жалко, как мольба, как последний крик о помощи.
— А по переписке ты была смелее, — говорит он, но от приставаний не отвлекается. Переместившись губами мне на шею, принимается её слюнявить. И вызывает отвращение, как липкая грязь, которая покрывает кожу.
— Тише, девочка моя. Не бойся! Всё будет культурно и хорошо! Тебе понравится. Слово пацана, — клятвенно обещает, но это не помогает. Его слова как пустые оболочки, лишённые смысла.
Я перестаю верить… Забываю, как дышать… Мир сужается до точки, где есть только его руки, его дыхание, его настойчивость.
— Саша, я не хочу, — пытаюсь его оттолкнуть от себя, но он словно не слышит. Продолжает блуждать руками по моему телу, пальцами задирать то одну часть одежды, то другую, дотрагиваться там, где нельзя.
— Девочка, но ты ведь понимала, на что идёшь, когда звала меня к себе, — ухмыляется, его глаза блестят от азарта. — Не маленькая ведь…
— Саша! — кричу, когда его рука залезает под майку. И…
Боже! Спасите меня! Прошу! Кто‑нибудь!
Мысленно взываю к Богу, чувствуя, как слёзы катятся по щекам, как сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Что здесь происходит?! — звучит грозный рык со стороны двери, и судя по тону, его обладателю точно не нравится то, что он сейчас видит. — Ада?
Кинув взгляд в сторону голоса, наталкиваюсь на Эльдара, пришедшего с каким‑то пакетом в руках. Лицо мужчины излучает гнев и ярость, глаза горят, как два раскалённых угля. А поза, в которой он стоит, больше напоминает хищника, что готовится к прыжку, чтобы убить свою добычу.
— Это кто? — спохватывается Саша и убирает руки от меня.
Ещё бы не убрал. Эльдар таким взглядом его поедает, что даже мне хочется от себя руки убрать. Но это физически невозможно.
Не отвечая на его вопрос, Кудинов‑старший опускает пакет на пол. Закатывает рукава и направляется к нам. Подойдя, хватает моего гостя за шиворот. Приподнимает и также молча выводит из комнаты. А затем выпроваживает и из квартиры под мужские вопли, которые звучат как музыка для моих ушей.
Поджимаю ноги под себя и остаюсь сидеть на диване, не понимая, чего ждать дальше.
Эльдар и меня встряхнёт?
Сердце колотится, как пойманная птица, а мысли путаются.
— Совсем мужиков выбирать не умеешь?! — с претензиями заходит Эльдар обратно. — Он чуть тебя не изнасиловал, Ада! Где твой мозг?! — его голос режет, как нож, но в нём нет злобы — только тревога, только беспокойство.
— Я… я не хотела… Я думала… — пытаюсь оправдаться, но в итоге начинаю плакать, осознав, что дура! Самая настоящая дура! Я верила в него, в его слова, в наши переписки. Как я могла так ошибиться?
Но я думала, что за два года общения я хорошо его узнала! Что он мне не навредит! Что он — не такой!
— Эй! — Дар опускается рядом со мной и нерешительно приобнимает. — Прекрати это! И такое в жизни бывает! Успокойся! Всё хорошо, — чуть смелее гладит по плечу. — Прекрати! Я не умею утешать! — в его голосе неловкость, но и искренность, и желание помочь.
— Ну почему всё так? — не удерживаюсь от вопроса и поднимаю взгляд на него. — Почему он так со мной? Я думала, мы с ним… пара… Друзья. Он ведь был таким милым в переписке. Постоянно меня поддерживал и помогал советом.
Мои слова звучат как обвинение, как крик души, как попытка найти ответ.
— Бэби, прекрати хныкать! Тебе не идёт, — произносит он с полуулыбкой, но его фраза меня не успокаивает. Она пугает. Ведь…
«Бэби» — прозвище, которое мне дал мой Грант.
А «прекрати хныкать. Тебе не идёт!» — его коронная фраза в переписке.
— Бэби? — переспрашиваю, и его лицо вытягивается, когда он понимает, что только что сказал. — Ты сказал «Бэби»? Откуда он знает? Он же не может быть Грантом! Ведь Грант — Саша… или?..
Что, чёрт возьми, происходит?!
Мысли крутятся, как безумные, я пытаюсь сложить кусочки пазла, но они не сходятся.
Мир переворачивается с ног на голову, и я не знаю, кому верить, кого бояться, кого любить.
Глава 1
Ада
— Эй, ты как? — голос Майи проникает сквозь пелену моих мыслей, словно луч солнца сквозь плотные тучи. Она мягко присаживается рядом. Ее тёплая рука обнимает меня за плечи, и на секунду я позволяю себе прислониться к ней, впитывая это простое человеческое тепло. — Не рада? Всё ведь хорошо. Скоро и Алину выпишут! Устроим девичник. Ты, я и наши малышки.
Я медленно поднимаю взгляд. Глаза невольно скользят к окну. Там, за стеклом, хмурое утро, серое небо, редкие капли дождя, стекающие по стеклу. Внутри всё сжимается, будто кто‑то невидимой рукой давит на грудь.
— Я бы хотела ещё немного с ней здесь побыть, — выдыхаю я, и голос дрожит, словно натянутая до предела струна. — Она ведь ещё маленькая… Как она здесь… — рука непроизвольно обводит палату. Стерильную, безличную, с запахом лекарств и одиночества.
В свое время мне долгое время пришлось провести в больнице с братом. В страхах, в напряжении и волнениях. С такого момента я особенно ненавижу больницы.
— Без меня или Фарида? — продолжаю взволнованно. — Она ведь даже будет стесняться воды попросить. И уколы… Ей ведь будет больно! И никого близкого не будет рядом.
В горле встаёт ком, и я с трудом сглатываю, пытаясь удержать слёзы, которые уже подступают к глазам, обжигая веки.
В голове ужасающие картинки. Малышка Алина, бледная, с капельницей, робко протягивающая свою крохотную ручку к медсестре. Как она плачет после процедуры. Эти картинки режут сердце, как осколки стекла.
— С ней будет Эльдар, — Майя старается говорить уверенно, но я слышу в её голосе нотку сомнения. — И медсёстры. И Дан уже всех поставил на уши! С ней будут обращаться как с принцессой! Нет! С королевой! Думаешь, Дан и Эльдар дадут в обиду нашу маленькую принцессу?
— Но с ней буду не я, — шепчу, поджимая губы так сильно, что они белеют. — Не я буду рядом, когда она проснётся ночью от страха. Не я утешу её, когда будет больно. Не я…
Мои слова тонут в звуке открывающейся двери. Мой старший брат входит в палату. Резко, властно, как всегда. Его появление словно обрывает нить моих тревожных мыслей, не даёт мне утонуть в океане слёз, которые уже готовы хлынуть наружу.
— Девочки, вы готовы? — его голос звучит ровно, почти холодно, но я знаю, что это лишь маска. Фарид всегда так. Прячет заботу за жёсткостью.
— Всё нормально, — отвечаю я, натягивая на лицо улыбку. Искусственную, картонную улыбку, которая, надеюсь, скроет бурю внутри. Но Фарида не провести. Он знает меня слишком хорошо. Знает, что сейчас у меня внутри не «нормально», а чёртово месиво из боли, вины и бессилия.
— Таблетки пила? — он прищуривается, и я опускаю взгляд, не решаясь врать ему в лицо.
Антидепрессанты.
Я не принимаю их уже давно.
Не могу.
Не хочу превращаться в безвольную куклу, которая улыбается, потому что так надо. Но признаться в этом брату… боюсь. Хотя, наверное, он и так всё понимает.
От ответа меня спасает тихий звук уведомления.
На экран телефона падает сообщение, и вдруг, словно по волшебству, на моём лице расцветает настоящая улыбка.
Грант: «Доброе утро, бэби! Чем планируешь заняться сегодня?»
Пальцы сами начинают печатать ответ. Сердце бьётся чуть быстрее.
Я: «Доброе! Буду заниматься семейными вопросами. А ты?»
Грант: «Практически то же самое. Плюс ко всему, некоторыми рабочими».
Я: «Ты так и не признался за эти два года, кем работаешь…».
Упрекаю его, хотя знаю, что это бесполезно. Мы сразу договорились о том, что не лезем в дела друг друга. Рассказываем только то, что сами хотим. Но он почти ничего не говорит о себе. А я… я болтаю без умолку. О книгах, о погоде, о смешных случаях на работе. Но не о том, чего стыжусь. Не о том, что разрывает меня изнутри.
Грант — мой друг по переписке. Мы познакомились случайно, в каком‑то чате. Сначала я не хотела с ним общаться — очередной незнакомец, очередная пустая болтовня. Но он… он как‑то сумел разговорить меня. Заставил открыться. Привязал к себе. И, кажется, влюбил. Потому что теперь, когда я вижу другие мужские имена в списке контактов, мне не хочется отвечать. Только его сообщения вызывают эту глупую, тёплую улыбку.
Но я не знаю ни его настоящего имени, ни внешности. Не знаю, когда мы встретимся. И встретимся ли вообще. Порой мне кажется, что этой встрече не суждено случится.
— Ты чего улыбаешься? — Фарид прищуривается, и я мгновенно прячу телефон в карман.
Не хочу, чтобы он знал о Гранте. Он и так лишь недавно дал мне чуть больше свободы. Если узнает, что я доверилась незнакомцу из интернета, снова запрёт за семью замками. Сделает так, чтобы я ни с кем не могла общаться.
На телефон приходит ещё несколько сообщений, но прочесть их не получается. Брат слишком близко.
То, что Майя краем глаза заглядывает в мой экран, меня не волнует. Она знает про Гранта. Знает о моих чувствах к нему. Знает, как эти короткие диалоги спасают меня от отчаяния и иногда от того, чтобы закрыться от мира.
Чтобы не провоцировать Фарида, я встаю с кровати, киваю Майе и указываю на пакет со сменной обувью.
— Возьми, пожалуйста.
Сама подхватываю сумку с вещами и направляюсь к выходу. Но у самой двери я замираю. Потому что передо мной — человек, которого я меньше всего хочу сейчас видеть.
Эльдар.
Фактически он ещё один мой брат. Самый старший. Но наши отношения… они никогда не были тёплыми. Он всегда был где‑то там, в Штатах, рядом со своим отцом, которого я даже не знала. И только сейчас, когда с Алиной случилась беда, он прилетел, чтобы лично осмотреть её.
Эльдар — детский врач. А Алина… Алина — моя дочь. Но официально она записана на Фарида, моего единокровного брата по отцу.
Всё так сложно. Так запутанно. Пожалуй, стоит начать с самого начала.
Мой отец ещё до встречи с моей мамой встречался с женщиной — матерью Фарида и Эльдара. Уже на том момент, у той женщины был сын — Эльдар. Потом появился Фарид. А потом… потом всё рухнуло. Их история любви закончилась и мой отец, и мама Фарида расстались. После расставания женщина сошла с ума от горя, оказалась в психиатрической клинике. А потом — покончила с собой…
Фарид, охваченный горем и злостью, решил отомстить отцу. Дал приказ своим людям уничтожить его. А те… те решили разрушить мою жизнь, думая, что я для него что‑то значу.
Только они ошиблись. Отец никогда не любил меня. Думаю папа вообще никого кроме себя не любит.
Дальше… слишком больно вспоминать. Но после того дня, когда моя жизнь разделилась на «до» и «после», я оказалась беременной. Из‑за проблем со здоровьем аборт был противопоказан. И тогда Фарид, пытаясь загладить вину, предложил: родить ребёнка и отдать ему.
По глупости я согласилась. Он обещал сохранить всё в тайне.
А сейчас я жалею. Жалею, что моя дочь никогда не назовёт меня матерью. Что я не могу обнять её, не боясь, что кто‑то увидит. Что не могу сказать: «Я — твоя мама».
Что‑то менять уже поздно, потому что прошло уже столько лет.
Но… я так хочу!
И я могу!
Только мне нужен совет. Совет того, кому я доверяю. Но кому не доверяет Фарид.
— Не смотри так на меня, — бурчу я, глядя на Эльдара. — Мне и без тебя плохо! — ворчу, устав от того как он смотрит на меня. Словно бы я его обокрала и не намерена возвращать.
Прохожу мимо него, стараясь не замечать его тяжёлый взгляд.
— Я и вижу, как тебе плохо, — бросает он мне вслед. — У тебя племянница в больнице, а ты макияжи наносишь! Укладку бы ещё сделала…
— Не твоё дело! — резко отвечаю я, чувствуя, как внутри закипает злость.
Ненавижу его! За его высокомерие. За его уверенность, что он всё знает лучше. За то, что он даже не пытается понять, что творится у меня внутри.
Мажор!
Избалованный заграничный врачишка, поймавший звездную болезнь из-за своего медицинского таланта!
Глаза бы мои его не видели!
Никогда!
Но после того, как Фарид признал меня своей сестрой, Эльдар — часть моей семьи и мне нужно его уважать. Хотя это так сложно, если честно… Уважать того, кто тебя не уважает.
Первой выхожу из больницы. Стремительно, почти бегом, словно стены этого здания, пропитанные запахом лекарств и тревоги, давят на меня, выжимая последние капли сил.
Воздух на улице кажется невероятно свежим, но даже он не может заглушить горечь во рту, не может унять дрожь в пальцах.
Моя попытка сбежать подальше от Эльдара провалтлась.
Он, как назло, как приклеенный, идёт следом. Шаг в шаг, будто тень, от которой не скрыться. И даже сумку с моими вещами у меня отобрал — резко, без спроса, без единого слова. Просто выхватил из рук, будто я беспомощное дитя.
А я его не просила!
Мысленно злюсь, сжимая кулаки.
Мне было не тяжело!
Но этот упрямый хам, этот человек, который никогда не считался с моими желаниями, решил по‑своему. И даже ни на одно слово раздражения не выказал. Ему словно нравится лишний раз задирать меня, насмехаться, показывать своё превосходство.
А сейчас — о, ирония! — он вдруг решил изобразить джентльмена. После того, как с презрением отчитал за макияж.
Хотя, честно говоря, это Майя меня накрасила, чтобы я не плакала. Чтобы не было видно, как слёзы разъедают тушь, как дрожат губы.
«Жалко ведь красоту испортить», — сказала она тогда.
— Каблуки не пробовала носить? — раздаётся за спиной его голос. Холодный, насмешливый, будто лезвие, скользящее по коже.
Резко оборачиваюсь, мои глаза горят, а в груди клокочет ярость.
— На мой рост намекаешь? — отвечаю с вызовом, поднимая подбородок. — А ты себе ноги не пробовал подрезать? Чтобы ниже быть?
— Злюка, — бросает он коротко и уходит вперёд, даже не оглянувшись.
Я останавливаюсь, словно наткнувшись на невидимую стену.
Не хочу больше с ним контактировать.
Не хочу чувствовать этот ледяной взгляд на себе.
Жду Фарида и Майю, которые остались позади, о чём‑то тихо переговариваются. Их голоса сливаются в неразборчивый шёпот.
К счастью, у этой парочки хотя бы отношения более‑менее наладились. Беда сблизила их. Их взгляды, когда они смотрят друг на друга, теперь теплее, в них есть что‑то настоящее, что‑то, чего у меня никогда не было.
— Прямо сейчас? — спрашивает Фарид у Майи, и тревожный звоночек в моей голове начинает вопить, нарастая, как сирена. — А как же Ада? Её ведь домой отвезти надо.
— Ты мне нужен, Фарид! — говорит ему Майя, и в её голосе напряжённая решимость. — Я не могу просто так договориться с тем мужиком. А это важно! Пойми! Без него нам не прижать к стенке того, из‑за кого Алина сейчас в больнице. И ведь он на этом не остановится.
Фарид вздыхает. Его лицо мрачнеет, но он кивает.
— Ладно, — отзывается мой брат нехотя. — Поедем сейчас тогда. Вечером я должен вернуться к Алине.
Я испуганно подхожу к ним, сердце колотится, как безумное.
— Куда поедем? — шепчу, чувствуя, как холодок пробегает по спине.— Фарид, а с кем я поеду домой, если вы уедете? — задаю вопрос, на который уже знаю ответ.
— Эльдар отвезёт тебя и вернётся в больницу, — отвечает он, отведя взгляд, потому что знает, как его брат меня не переваривает.
— Ты издеваешься? — тихо шиплю на него, округлив глаза. — Ты что, не понимаешь?..
— Ада, от одной совместной поездки ничего не будет! — начинает он меня уверять, но его голос звучит слишком спокойно, слишком рассудочно. — Он тебя не тронет.
— Я его боюсь! — выпаливаю я, и слова рвутся наружу, как давний, застарелый страх. — Он постоянно язвит! Фарид! Может, я на такси поеду?
— Никакого такси! — восклицает он, и его лицо мгновенно становится жёстким, почти злым. — Ни за что! Только свои! Поедешь с Эльдаром! Он тебя не обидит и в обиду не даст!
— Я всё равно его боюсь! — повторяю я, чувствуя, как дрожат губы. — Ты же знаешь…
— Ада, — Майя берёт меня за руку, её пальцы тёплые, успокаивающие. — Всего полчаса вместе. Прошу тебя! Мне сейчас очень нужен Фарид.
Я молчу, сжимая её ладонь, словно это мой якорь в бушующем море.
— Я поговорю с Эльдаром, — обещает Фарид, понимая мою реакцию, но вместе с этим осознавая и то, что он не может сейчас поступить иначе. — Он в твою сторону даже не посмотрит.
— Это важно для Алины, — добавляет Майя, и её голос звучит твёрдо, но мягко.
Я киваю, чувствуя, как внутри всё сжимается. Понимаю, что веду себя как капризный ребёнок, но страх — он слишком реальный, слишком глубокий.
— Хорошо, — говорю я наконец. — Поговори! И я включу себе музыку в наушниках. Не буду обращать на него внимания.
— Правильно, — хвалит меня брат и, оставив нас с Майей, уходит к Эльдару.
Я смотрю на подругу, и в глазах её вижу сочувствие, но и твёрдая решимость.
— Майя, почему он так ненавидит меня? — спрашиваю я, и голос дрожит, как натянутая струна. — Я ведь не виновата в том, что случилось с их матерью. Не я её бросила. Не из‑за меня она руки наложила.
— Не знаю, Ад, — вздыхает подруга. — Но смотрит он на тебя и правда странно.
— Ага, — киваю я, чувствуя, как в горле встаёт ком.
Эльдар
— Дар, — брат окликает меня, прося остановиться. — Мне отъехать надо. Сейчас.
Я пожимаю плечами, удивлённый тем, что он решил отчитаться передо мной.
Я, конечно, старший, но никогда прежде он меня не слушал.
— Ну, езжай, — говорю я, глядя вперёд, на серые бетонные плиты, уходящие вдаль.
— Аду надо домой отвезти, — озвучивает он причину своего поведения.
— Отвезу, — отвечаю коротко, даже не задумываясь.
— И это, Эльдар… — он мнётся, но говорить продолжает. — Не трогай её. Не видишь, фигово девчонке. Не видишь?
Я чувствую, как внутри что‑то сжимается, но отвечаю:
— Да не трогаю я её!
— Не видно! — его голос становится резким, почти обвинительным. — Просто отвези её, и всё! Не разговаривай! Не смотри на неё! И даже не дыши в её сторону! Ты её реально пугаешь своими взглядами.
Я усмехаюсь, но внутри — буря.
— Конечно! Как скажешь, — отвечаю ему, но в действительности даже и не думаю так делать.
Потому что… я не могу перестать смотреть на неё.
Глава 2
Ада
Оставшись с Эльдаром, я словно застываю на месте. Молча наблюдая за тем, как Фарид с Майей уезжают. Они садятся в машину моей подруги. Делают это легко и непринуждённо, будто не замечают, как внутри меня всё сжимается от тревоги.
Двери хлопают, двигатель заводится, и вот уже их автомобиль медленно скользит по мокрому асфальту, унося с собой последние крупицы моего спокойствия.
Глубоко вдыхаю, пытаясь унять дрожь в пальцах, но воздух кажется слишком тяжёлым, слишком пропитанным напряжением.
Как же я не хочу сейчас оставаться наедине с Кудиновым‑старшим!
Каждая клеточка моего тела протестует против этой вынужденной близости, против этих неизбежных минут наедине с человеком, который никогда не скрывал своего пренебрежения ко мне.
— Ну всё, садись, — бросает мне Эльдар, и его голос резанет слух, как лезвие.
Я медленно открываю заднюю дверцу его машины, намеренно выбирая место подальше от водителя. Хочу спрятаться, отгородиться, сделать вид, что меня здесь нет. Но даже это маленькое желание оказывается невыполнимым.
Мужчина резким движением закидывает туда мою сумку. И закрывает дверь прямо перед моим носом, словно меня здесь и нет вовсе. Этот жест бьёт по самолюбию, заставляет сжать кулаки от бессильной злости.
— Садись, Ада. Сейчас дождь начнётся. А я не хочу тебя лечить, — говорит он, и в его тоне нет ни капли сочувствия. Только холодная практичность.
— Ладно, — кривлюсь я, чувствуя, как в груди закипает раздражение.
Обхожу машину, намереваясь занять хоть какое‑то безопасное место. Но и здесь меня ждёт разочарование.
— Что это? — указываю я на коробки, занимающие всё заднее сиденье.
— Отцу поручни в ванную комнату и на кровать купил, — отвечает он равнодушно, даже не взглянув на меня.
— И куда мне сесть тогда? — в голосе звучит едва сдерживаемое раздражение.
— Переднее сидение не вариант? — вздёргивает он бровями, и в его глазах мелькает насмешка.
— Вариант, — закатываю глаза, замечая на его лице улыбку. Ту самую, раздражающую, самодовольную.
Чего он добивается?
Зачем издевается?
Нравится нервировать меня?
Выводить из себя?
Сажусь на переднее сидение и бросаю взгляд на явно довольного мужчину, который чуть ли не светится от какой‑то непонятной радости.
Достаю наушники, собираюсь укрыться за музыкой, заглушить этот мир, но Эльдар и здесь не даёт мне этого сделать. Он ловким движением отбирает у меня телефон с проводными наушниками и ставит его на панель.