- -
- 100%
- +
— Девочки, срочно взгляд на седьмой столик! — заговорщицки шепчет Машка, подойдя к стойке регистрации заказов. Мечтательно закатывает глаза и изображает полуобморочное состояние от увиденного. — Там такие мальчики в костюмах! Не хуже нашего старого босса, — добавляет она еще тише и вместе с остальными официантками оборачивается посмотреть на “мальчиков в костюмах”.
Бросаю равнодушный взгляд на указанный столик, не надеясь увидеть чего-то сверхестественного. Машка по всем клиентам в костюмах с ума сходит. А таких у нас в ресторане достаточно.
За седьмым столиком сидят три мужчины в костюмах и одна женщина в блузочке и очках, чем-то похожая на одну из моих учительниц в школе. На англичанку.
Мужчины что-то между собой активно обсуждают, а девушка конспектирует, деловито скользя взглядом по бизнесменам. Но явный интерес отдает лишь одному. В мыслях делаю предположение, что это ее босс. Взгляд у девицы больно знакомый, заискивающий и слегка встревоженный.
— Ой, повезло тебе, Алин, — вырывает меня из раздумий голос Маши. — Ты хоть номерочек у них возьми там. Потом по дружбе нам одолжишь.
Повезло, так повезло! Только на смену заступила, а уже три моих столика заняты. У девчонок по одному-два, а у меня целых три.
К вечеру опять ног чувствовать не буду.
Начинаю уже даже жалеть, что настолько упрямая и маме с бабушкой не пожаловалась на брата и папу. Сейчас бы война была, но я была бы под крылом у бабушки, жила бы своей идеальной жизнью и горя не знала.
Две официантки у стойки оформления заказов противно хихикают над шутками Машки и ее речами, что бы она сделала с такими “мальчиками”.
Закатила глаза и пропустила мимо ушей ее просьбу взять номерок.
Мне их мечты о свадьбе ни к чему. Как и об отношениях.
Да и им работать надо, а не глазеть на посетителей. Девушка с третьего столика уже двадцать минут ждет свою лазанью, пока ее официантка пускает слюни на мужиков. А парочка с десятого столика уже лыжи намыливает, намереваясь уйти, не оплатив счет. Парень воровато оглядывается и дает знать своей спутнице идти первой.
Влезать не буду. Уроком для Машки будет. На работе работать надо, а не личную жизнь устраивать.
Лишь отработав две недели в качестве официантки, стала понимать брата и его строгость в работе. Подозреваю, я бы на его месте была еще хуже.
Даже зауважала его терпение и выдержку в какой-то степени.
Но все равно я его не прощу. Ни за что! Пусть даже не мечтает.
— Ушла, — бросаю девочкам, не прекращающим перешептываться, и спокойно направляюсь к столику.
По пути к цели разглядываю тех самых мужчин, которые привлекли внимание моих коллег, то есть тех, кого мне нужно будет сейчас обслуживать.
Обычные бизнесмены в дорогих костюмах. На лицах деловые маски, а в глазах нолики, которые они могут получить друг от друга.
Ничего особенного. Бизнесмены, как бизнесмены. Мужчины, как мужчины. Не понимаю, почему Машка и ее подруги так начали капать слюной.
Хотя у того, кто сидит справа и лицом ко мне, брови роскошные и нос красивый. Аристократический, прямой. А бровями он еще так забавно подергивает, когда разговаривает. Кажется, что они даже болтают больше, чем их хозяин.
Подхожу к столику и цепляю на лицо улыбку. Все, как учила Снежана, моя наставница и подруга.
— Добрый день! — приветствую их с широкой улыбкой и очаровательным выражением лица. Это я уже сама догадалась, что, чем ты милее с посетителем, тем больше тебе оставят чаевых. А они мне сейчас очень нужны. — Меня зовут Алина, — жестом указываю на свой бейджик. — Я ваш официант на сегодня. Подскажите, вы уже ознакомились с меню, которые вам принес администратор? — уточняю у них, заметив, что они раскрыты перед каждым.
Хоть бы они выбрали. И все сразу.
Мужчины поднимают на меня взгляды, и я еще больше растягиваю губы в улыбке. Замечаю в их глазах интерес к моей персоне, но не более. Для них я просто красивый, привлекающий взгляд официант.
И сей факт даже радует.
Такой тип мужчин мне симпатичен, и я даже готова постараться для их столика.
Есть и второй тип посетителей мужского пола. Они пройдутся по тебе скользкими взглядами, останавливаясь в некоторых местах чуть дольше. После вернут взгляд на тебя, но на их лицах появится самоуверенная улыбка. По их мнению, она делает их альфа-самцами. Но увы…
Некоторые будут думать, что ты клюнешь на их улыбку, внушительный чек и сама дашь телефончик или вежливо озвучишь по просьбе.
Но есть и те, кто начнет распускать руки и… В общем, такие типы мне не нравятся. Сразу возвращаюсь к истокам своей семьи, а точнее к ее рыжим, безумным и борющимся за справедливость корням.
— Да, девушка.
По очереди записываю их заказы, весело и искренне улыбнувшись, когда заговаривает тот, что с роскошными бровями.
У мужчины легкий смешной акцент, добавляющий в его речь нотки картавости. Но не всегда. Моментами он говорит чисто и практически без акцента, но в основном эта изюминка добавляет ему шарма.
Задумчиво оглядываю его, пытаясь понять, акцент какой страны я чувствую. Это точно не Америка, Англия или Швеция. Представителей этих стран я быстро раскалываю.
Дарю им всем улыбку, сделав себе мысленную пометку, поставить их столик в приоритет для себя. Обещаю бизнесменам вскоре принести заказ и ухожу.
Девочки-официантки, в числе которых и Машка, уже поджидают меня с подробностями около стойки регистрации заказов. Выжидающе смотрят на меня, думая, что сейчас выдам им биографию на каждого из бизнесменов, дам их номера телефонов и буду готовиться к свадьбе сразу трех коллег.
Но я, окинув их осуждающим взглядом, расстраиваю их тем, что не расколола никого из бизнесменов и не намерена этого делать ни для себя, ни для них.
Обиженные барышни тут же окрестили меня глупышкой, но отстали. Ушли, наконец, работать.
И, как я уже говорила, парочка убежала, не оплатив заказ. А Машка только сейчас это заметила и забила тревогу.
И кто из нас глупышка?
Меня их любовные мечтания не интересуют, и я их не разделяю. Да и в бизнесменах ничего такого, что бы меня зацепило, не нашла.
Вбиваю на стойке заказ, выставляя приоритет. То и дело сбрасываю навязчивые звонки брата, который не унимается уже второй день. Со вчерашнего вечера все звонит и звонит.
Совсем не работает, братишка. Еще немного, и брата испорчу. Интересно, а как папа накажет его за это? Тоже выгонит из семьи?
По мере готовности заказа, отношу блюда бизнесменам. Краем уха подслушала их разговор, чтобы отвлечься от мыслей о своем изгнании.
Почти сразу понимаю, что именно мужчины делают за столом. Я и не сомневалась, что это деловая встреча, но они бывают разными. Например, в конце этой встречи каждая из сторон должна решить, подписывать контракт или нет.
— Наша компания хотела бы, чтобы вы обратили внимание, что мы готовы работать… — говорит тот, что с бровями, отстранившись, чтобы я поставила его салат перед ним. Мужчина говорит, говорит и замолкает.
И хоть он спокоен, но все же немного злится. То, как он сжимает вилку в своих руках, в точности копирует поведение моего отца, когда он взволнован или зол.
— Дурацкий русский язык! — неожиданно звучит на немецком от мужчины. Тихо, но все же я слышу, потому что в этот момент подаю ему блюдо. Моим присутствием он и воспользовался, чтобы сделать паузу. Сам же в это время подбирает слово. — Как это будет по-русски-то?! — продолжает бубнить себе под нос, но, благо, его собеседники принимают это с улыбкой. — Разные платежи и разные способы? — говорит он им на русском и громче.
— На русском это омниканальность, — подсказываю с улыбкой, наклонившись к нему, якобы чтобы забрать использованные приборы и заменить их на новые.
Не глядя на него, забираю приборы и ухожу.
Спиной чувствую взгляд, но не оборачиваюсь. Благодарности я принимаю в виде чаевых. Но, признаться честно, мне было не жалко помочь. Он бы и так им все объяснил без специальных терминов. Дольше, но собеседники бы его поняли. Просто я ускорила процесс.
Подхожу к стойке регистрации заказов и помечаю выданное. Сверяюсь с тем что уже готово, пытаясь игнорировать Машку и ее подруг.
— Алин, с тебя один из бизнесменов глаз не сводит, — шепчет Машка, подойдя ко мне ближе и взглядом указав на седьмой столик.
— Наверное, хочет дополнить заказ, — безразлично кидаю в надежде, что она отстанет от меня. Разве неоплаченный чек не научил ее смотреть за своими столиками, а не за моими, а тем более за посетителями мужского пола. Жаль, конечно. Но, как говорится, горбатого только могила исправит. — Сейчас его пасту принесу и уточню, — добавляю, потому что она все так же не уходит.
А может, не она плоха, а я? Вдруг это нормально для девушек нашего возраста, везде искать любовь?
Жаль только, что мало нормальных мужчин осталось. Тем более свободных.
Несу пасту за столик, мысленно радуясь, что кроме этого стола, остальные у меня уже свободны. А значит “приоритет” действительно теперь полный “приоритет”. Только их и обслуживаю.
Опускаю пасту перед немцем, натягиваю улыбку и заговариваю:
— Что-нибудь ещё? — вежливо интересуюсь у него, готовая выполнить любую его просьбу. В пределах разумного.
— Нет, спасибо, — отвечает, но оценивающего взгляда с меня не сводит.
— Хорошо, — бросаю и, развернувшись, ухожу.
Нужно еще принести кофе, который заказала девушка. И как в нее столько влезает? Тем более без сахара и настолько крепкий.
Или немец настолько жесток, что не дает бедненькой секретарше спать? Вот теперь кофеем и спасается.
Ох, не о том у меня мысли. Ох, не о том!
— Он в тебя влюбился, Алин! Взгляд не сводит, — щебечут девчонки, как только я подхожу к барной стойке, чтобы забрать чашку американо.
— Ну, я любовь в чаевых принимаю, — хмыкаю на их слова. — Пусть заплатит мне столько, насколько влюбился, — не могу сдержать улыбки и легкого смеха.
— Алин, ты что, замуж совсем не хочешь? — недоумевает Кристина. Единственная официантка в нашей сегодняшней смене, которая работает дольше всех. Лет пять, вроде. Но даже у нее за столько лет работы любви с посетителями так не случилось.
Не намек ли это для других?
Почему никто не обращает на это внимания?
— Нет, — честно им отвечаю, поймав взгляды сразу двух мечтательниц, Кристины и Маши. Пожимаю плечами и продолжаю. — Мужья нужны тем, кто работать не хочет.
— А ты работать хочешь? — удивляется Машка. Ее челюсть отвисает вниз, а глаза широко распахиваются.
В своей жизни, я никогда не работала. Дедушка говорил, чтобы я пока отдохнула, насладилась молодостью до двадцати пяти, а потом уже по желанию заняла какое-нибудь место в семейном бизнесе, либо открыла свой, с которым он бы мне помог.
Папа был с ним солидарен. Но добавлял, что я могу и не работать вовсе. Свой процент от семейного бизнеса мне все равно обеспечен. Этого хватит, чтобы я жила достойно сама и содержала собственных детей.
— Я ни работать, ни замуж не хочу, — бросаю им, улыбнувшись. С первой частью моей фразы согласна каждая, а вот со второй никто.
— Странная ты, Алина, — вздыхает Кристина. — Ничего не хочешь. Странно…
Пфф, хочу я очень многого, но мечты мои трудновыполнимы. Хочу, чтобы брат извинился. Хочу домой вернуться. Хочу, чтобы меня не контролировали. Хочу обратно свою идеальную жизнь. По крайней мере к семье и друзьям, которые не оказались настоящими предателями.
А еще хочу быть личностью. Не принцессой своего рода и фамилии, а девушкой, которую ценят за то, какая она. И чтобы смотрели на меня, как на обычного человека со своими увлечениями и мыслями. Со своими странностями и принципами.
— О, твой опять на тебя смотрит, — произносит Машка и пихает меня рукой в бок. — Да так, будто съесть хочет.
Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с немцем. Вздернув брови, как бы спрашиваю его: “Я нужна?”. Он машет головой и отводит взгляд.
— Может, паста невкусная? — отшучиваюсь перед девочками и ухожу на кухню за следующей частью заказа. Пирожному к американо.
Собираю заказ девушки на поднос и отношу за седьмой столик. Пока расставляю все перед ней, убеждаюсь в своих мыслях, что девочки преувеличивают. Или же придумывают.
Немец и правда поначалу оценивающе на меня смотрел, то и дело ловила его заинтересованные взгляды на себе, но, как и ожидалось, его интерес быстро угас.
Правда, его любовь в чаевых проявилась чуть ли не как предложение руки и сердца, обещание любить меня до конца жизни и мольбы родить ему троих наследников.
Жаль лишь, что все чаевые пришлось сбросить в общий котел, но всё равно, за сегодняшний день у меня выйдет хорошая прибавка.
Облизываюсь на свой процент, кидая деньги в котел, и мысленно прикидываю, чем сегодня себя порадую. Смогу домой что-нибудь помимо курицы купить. Может, даже замахнуться на морепродукты.
Последний раз ела их, может, месяц назад и сейчас так скучаю. Дома у нас по четвергам всегда был морской день.
Если бы я знала, что папа с братом решат меня наказать и изгнать из семьи, то перед наказанием хоть немного бы поела вкусного. Да подороже.
Курицу я люблю, но скучаю по старому разнообразному меню дома.
Прощаюсь с девочками, которые все так же считают меня глупышкой и странной, и выхожу из ресторана. Бреду вдоль парковки в сторону дома, когда фары одной из иномарок неожиданно загораются, и машина выезжает вслед за мной.
Ускоряю шаг и проклинаю себя за то, что так и не купила перцовый баллончик или даже электрошокер.
Хотя, на что мне было его покупать?
Те деньги, что отец с братом мне выдали на жизнь, принципиально трогать не стала.
Не нужны мне их подачки.
Пусть подавятся. Изгнали меня из семьи — пусть и деньги свои забирают.
Обойдусь.
Около десяти дней после изгнания жила только на ту наличку, которую нашла у себя в кармане. А так как наличные деньги обычно я теряла, то старалась все держать на карте, а наличные были для работников заправок.
Денег было мало. Очень мало. Еще недавно я спускала эти деньги за один вечер в клубе.
Благо, у меня была Снежана, моя единственная связь с прошлым. Девушка и научила меня экономить. Дала список магазинов, где можно купить хорошие продукты и недорого. А уж готовить я умела, поэтому прожила.
— Алина, — звучит голос из той машины, которая все еще тащится за мной.
Никак не реагирую. Продолжаю дальше идти, взглядом выискивая такой путь, куда машина за мной последовать не сможет.
Заманчиво цепляет взгляд небольшой парк с собачниками. Там есть несколько людей, которые, в случае чего, станут свидетелями и оттолкнут моих преследователей.
Но до него идти еще как минимум минут пять. И это еще если со светофором повезет. А так и все восемь. А пока на светофоре стоять буду, легко в машину затолкать могут.
Я буду сражаться.
Мне не привыкать.
Умею себя защитить, но все равно как-то страшно.
Засовываю руку в карман, нахожу ключи и зажимаю так, чтобы между пальцев торчали три из них. Буду, если что, ими бить!
— Алина, — повторяется вновь и обладатель голоса, выходит из машины.
Смешной акцент и понимание, что мужчина мне известен, немного успокаивает. Но ключи из кулака не убираю.
Не останавливаясь, бросаю недовольный взгляд на немца, который уже идет за мной.
Всем своим видом показываю инострашке, чтобы шуровал дальше. И желательно как можно дальше от меня.
Я не знакомлюсь и отношения не завожу. Особенно с теми, кому еду приносила. Эти господа после очень много на себя берут.
Девочки рассказывали мне, как эти цари крутят с девчонками нашими, а после чуть ли не унижают их из-за того, что они простые официантки. Относятся, как к мясу какому-то, которое они заказали, его сьели, а после заявили, что им не понравилось.
Тьфу!
Мне такого добра не надо.
И все еще не понимаю, как девчонки после таких рассказов еще засматриваются на посетителей. Мазохизм чистой воды, вперемешку с идиотизмом и маразмом.
— Моя смена закончилась, — говорю немцу, считая секунды на светофоре. Должна проскочить, как только подойду к пешеходному переходу. — А дома меня ждет молодой человек. Он с соревнований по борьбе только вернулся. Не задерживайте меня. Он ждет.
— Хорошо, — соглашается мужчина и в несколько шагов нагоняет меня, давая понять, что мог сделать это в любой момент, но все это время давал мне иллюзию безопасности. — Тогда сразу к делу, Алина. Я хотел предложить вам работу, — произносит он, остановившись вместе со мной у светофора.
Еще двенадцать секунд, и смогу пройти.
Одинадцать…
— Пф! Мне это не интересно, — хмыкаю на его слова с напускным безразличием.
Девять…
— Я же даже вам ещё ничего не сказал, — бросает бизнесмен недоуменно. — Вдруг вас заинтересует вакансия, Алина.
Шесть…
— Вы готовы предложить мне должность, где мне не нужно будет вставать в самую рань, не придется ничего делать, а мне за это будут деньги платить? Тогда да, согласна, — не удерживаюсь от смеха на его предложение.
Мне нравится работать в ресторане. Босс у меня лояльная. Всегда мне помогает. Вся мягкая, легкая и воздушная. У меня с ней проблем нет. И менять этот рай на сомнительное предложение немца я не собираюсь.
Его взгляд становится насмешливым и улыбчивым. И тотчас сменяется на тот взгляд, который я ненавижу. Он оценивает меня как предмет, который может согреть ему постель.
Не буду даже описывать ту силу, которую мне пришлось задействовать, чтобы не разбить наглецу нос. Или наградить его фигналом. Или как-то иначе его остудить.
Секунда…
Вылетаю на пешеходный переход и как можно скорее пытаюсь перейти дорогу и оказаться в парке. Оттуда вызову такси и поеду домой.
Плевать на морепродукты! Обойдусь.
Поеду домой, закроюсь и буду в безопасности.
— Могу и такой вариант вам предложить — немец меня нагоняет в тот момент, когда я уже практически перешла дорогу.
Ну все, козлик, ты нарываешься.
Достаю свой кулак с ключами. Разворачиваюсь к немцу и… и теряю весь свой запал. Он смотрит на меня по-доброму, с улыбкой и уже без тени физической заинтересованности.
Прячу руку обратно, пока мужчина этого не заметил.
Немец берет меня под локоток и уводит чуть дальше от перехода, освобождая путь для тех, кто переходит дорогу. Никак не реагирую на этот жест. К тому же взял за ткань, никак не коснувшись самой кожи.
— Алина, — заглядывает мне в глаза, ища в них понимание и принятие. — Сейчас у меня для вас другая вакансия. Работать вам придется. Вставать рано тоже. Но… — начинает он, но замолкает, когда его голос начинает заглушать другой звук.
Раздражающий звонок моего телефона прерывает нас. Достаю смартфон и отклоняю вызов, блокируя звонящего.
Достал!
Уже шестой его номер за эти шесть недель блокирую.
— Не знаю, как вам, а мне ваше предложение не интересно, — сливаю всю свою злость и ненависть на стоящего передо мной мужчину. — Мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь.
Разворачиваюсь и решаю продолжить путь в парк.
— Алина, послушайте! — немец пускается за мной следом. — Я обещаю вам приличный оклад. Назовите сумму, которую вы сейчас зарабатываете в ресторане вместе с чаевыми за месяц. И я назначу вам тройной оклад, — просит, и я совсем немного, всего на каплю, даже соблазняюсь. Замедляю шаг, что позволяет мужчине меня нагнать. — Мне нужна помощница, которая будет понимать меня. Мне в некоторых ситуациях сложно говорить на русском.
— Так наймите себе кого-нибудь со знанием немецкого! — восклицаю. — У меня нет должного опыта.
— Вот я и хочу вас нанять, Алина.
— Мне не интересно, — заявляю ему таким тоном, что становится понятно, еще одно ваше предложение и вы больше никому предложений сделать не сможете.
Прохожу мимо него и, не выдержав, поднимаю трубку. Седьмой номер брата. В стране вообще нет закона на наличие сим-карт на одно имя? Почему у моего брата так много номеров?
Намереваюсь сказать этому гаду все, что о нём думаю. И попросить не звонить мне со стольких разных номеров.
— Прекрати мне звонить! Я всё равно тебя не прощу! — кричу в трубку. — Изыди, демон, из моей жизни, как изгнал меня из семьи! — рычу на него.
Вот, что делает с человеком отсутствие отдыха.
Я стала нервной, злой и еще свирепее, чем обычно.
Плохо.
— Лина, что ты устраиваешь? — брат даже и не думает отвечать на мои возмущения. — Почему мне докладывают о том, что ты вчера облила какого-то мужчину морсом?
— Он много себе позволял, — бросаю раздраженно.
Оскорблял новенькую официантку, похабно улыбался и за одно место чуть не схватил. А когда она не дала ему этого сделать, случайно уронив тарелку и поднос на пол, замахнулся на нее. Я была рядом. Спасла ее от удара, не смогла стерпеть такого хамства по отношению к молоденькой девушке. Он ведь еще кричать на нас начал. На официантку за то, что из-за разбитой тарелки его туфли испачкались, а на меня, что влезла.
— Лина, я же просил тебя, — вздыхает брат устало.
— А я просила не звонить мне, — напоминаю ему с укором. — И вообще, кто это тебе там докладывает? — прищуриваюсь, перебирая в голове кандидатов. — Следишь за мной?
— Я забочусь.
— Иди со своей заботой, знаешь куда? — недовольно рычу, наполняясь еще большей обидой на него. Не дожидаясь ответа, отключаюсь.
Он за мной следит и контролирует.
И это после того, что он сделал. Изгнал из семьи, лишил всех благ, отправил работать и запрещает общаться с родными.
Ну, значит, сам напросился!
— Стойте! — оборачиваюсь к бизнесмену с шикарными бровями и веселым акцентом. — Что вы там насчёт тройной зарплаты мне говорили?
Глава 2
— Стойте! — оборачиваюсь к бизнесмену с шикарными бровями и веселым акцентом. — Что вы там насчёт тройной зарплаты мне говорили? — делаю шаг в его сторону.
— Алина? — удивляется он тому, что я все же готова обсудить его предложение.
Моё согласие нагнало его переходящим дорогу. Оглядевшись, он ускоряет шаг и возвращается ко мне. На лице довольная и победная улыбка. И это несмотря на то, что я не согласилась, а просто допустила возможность, что могу согласиться.
Оглядываю его еще раз. С виду спокойный и нормальный мужчина, чем-то по манерам и поведению напоминает моих дедушку и папу. И если взять во внимание его поведение в ресторане, то он довольно вежливый и благодарный.
Пока я на семьдесят процентов уверена в своем решении. Но эти оставшиеся тридцать процентов все же манят остаться на своем месте и никуда не двигаться.
Найти того, кто сдает меня брату и “сказать”, что так делать неправильно и не нужно.
— Может, поедем сразу в офис и всё обсудим? — предлагает мужчина, остановившись напротив меня и рукой указав в сторону своей машины.
Бросаю взгляд на свои наручные часы. С сомнением поднимаю глаза на него, превратив тридцать процентов во все сорок пять.
— У вас сотрудники работают после десяти? — недоверчиво уточняю, представив себе, что буду уезжать рано, приезжать поздно и работать чуть ли не каждый день. — Пожалуй, я погорячилась с согласием.
Разворачиваюсь, намереваясь продолжить свой путь домой. Подальше от сомнительных предложений.
— Нам нужен лишь один человек для подписания трудового договора, Алина Денисовна, — вновь аккуратно берет меня за ткань на локте, останавливая мое бегство. — Думаю, за небольшую премию он согласится приехать в столь позднее время. К тому же позднее подписание связано с тем, что вы закончили свою работу в столь позднее время, — дарит мне вежливую улыбку, как бы говоря “это все ради вас, Алина Денисовна”. — Возвращаясь к вашему вопросу, офис работает с девяти утра до шести вечера. По пятницам до пяти, — оповещает он меня, согласно кивнув, как бы подтверждая свои слова. — Бывают оплачиваемые задержки, но это исключительно по инициативе сотрудников. В вашем графике будет указано время до шести тридцати. Именно до этого времени вы должны будете покинуть стены офиса, иначе система засчитает вашу задержку незаконной и подозрительной.