- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1. Дневной свет
Если ты откроешь дверь кафе «Шарлотка» на Садовой около трёх пополудни, ты непременно увидишь ЕЁ.
«Шарлотка» прячется в старом купеческом доме с толстыми кирпичными стенами и окнами в пол, что ловят солнце, будто жадные ладони. Над входом — кованый козырёк с затейливыми вензелями. На двери — табличка «Открыто», которую Инна Сергеевна переворачивает каждое утро уже пятнадцать лет.
Внутри пахнет корицей, ванилью и свежесваренным кофе. Запах настолько плотный, что, кажется, его можно потрогать рукой.
В зале восемь столиков. Два — у окна, с видом на старую липу. Шесть — вдоль стены, покрытой тёплой, песочного цвета штукатуркой. На стенах — выцветшие афиши спектаклей двадцатилетней давности и фотографии счастливых людей. На подоконниках — герань и фикусы, за которыми ухаживают сами посетители. Потому что в «Шарлотке» никто не бывает чужим.
За стойкой — огромная кофемашина. Инна Сергеевна называет её «Берта» и по утрам ведёт с ней тихие беседы. Рядом — стеклянная витрина с пирожными. «Шарлотка» — та самая, с яблоками, по рецепту бабушки. Ещё эклеры, корзиночки с белковым кремом, тарталетки с ягодами. Всё своё, домашнее.
В три часа здесь особенно людно.
За столиком у окна — пожилая пара. Они приходят сюда каждый день уже десять лет. Он заказывает чёрный кофе, она — капучино с корицей. Они редко говорят, но когда она поправляет ему шарф, он смотрит на неё так, будто они всё ещё на первом свидании.
За соседним столиком — девушка с ноутбуком. Пишет диплом, грызёт ручку и вздыхает. Алиса уже трижды подливала ей бесплатный сироп и один раз принесла маленькое пирожное «за компанию».
— Вы меня балуете, — улыбается девушка.
— Вы себя не балуете, — парирует Алиса. — Пишите давайте, скоро защита.
У входа — студентки с огромными рюкзаками. Заказывают самый дешёвый чай и делят одно пирожное на четверых. Смеются так громко, что воробьи на липе взлетают. Алиса делает вид, что не замечает, и доливает в чайник кипяток без доплаты.
В углу, в плетёном кресле, сидит старичок с газетой. Он приходит ровно к трём, заказывает стакан воды и сидит до закрытия. Инна Сергеевна махнула рукой давно — он никому не мешает, а когда-то, говорят, был актёром. Теперь просто пьёт воду и читает.
Их знает всех. И все знают ЕЁ.
Её зовут Алиса. Ей двадцать четыре.
Рыжие волосы — не крашеные, а настоящие, того оттенка, что бывает у осенних листьев после первого заморозка. Они вьются мелкими кудряшками. Как бы туго она ни стягивала их в хвост, несколько прядей всегда выбиваются и падают на лицо. Она сдувает их или поправляет рукой — жест, который стал таким родным для постоянных посетителей.
У Алисы круглое лицо с россыпью золотистых веснушек на носу и щеках. Когда она краснеет — а краснеет она часто, стоит кому-то сделать комплимент, — веснушки становятся темнее.
Когда улыбается, на щеках появляются глубокие ямочки. Такие милые, что пожилые дамы иногда не выдерживают:
— Алисочка, улыбнись ещё разок, на душе теплее становится.
И Алиса улыбается.
Глаза у неё большие, зеленовато-карие. В них всегда есть свет, даже в пасмурные дни. Взгляд лучистый, открытый. Когда она смотрит на тебя, кажется, что ты — самый важный человек в этом кафе.
И ты веришь.
Потому что иначе нельзя.
ГЛАВА 2. Ночная луна
Когда часовая стрелка касается одиннадцати, «Шарлотка» выдыхает последних посетителей. Инна Сергеевна исчезает первой — её ждут четверо котов, властелинов однокомнатного царства. Перед уходом она кладёт сухую ладонь на плечо Алисы:
— Закроешь, солнышко?
Алиса кивает. Хозяйка тает в садовой тьме, оставляя лишь шлейф «Красной Москвы».
Алиса моет посуду. Протирает столики, стирая следы чужих разговоров. Проверяет муку — на завтра хватит. Выключает «Берту», гладит её выпуклый бок:
— Сегодня выложилась. Спи.
Потом уходит в подсобку. Снимает фартук с вышитым ёжиком — аккуратно, будто кожу. Вешает на крючок.
Рядом — чёрная кожаная куртка.
От одного её вида воздух в подсобке густеет.
Она надевает куртку — и что-то ломается в её облике. Пересобирается заново. Плечи расправляются, взгляд твердеет, становится стальным. Она подходит к маленькому зеркальцу на шкафчике — и не улыбается своему отражению.
Из кармана куртки — телефон. Не тот, что мирно дремлет в сумочке. Другой. Чёрный, матовый, без единой царапины.
Экран полыхает пропущенными. Все от одного имени: «Борис».
«Где ты?», «Жду», «Алиса, ответь».
Она набирает одно слово: «Еду».
Телефон исчезает в кармане.
Гаснет свет.
Чёрный ход встречает её запахом сырого асфальта и прелых листьев. В переулке ждёт чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Безликий. Непроницаемый.
За рулём — мужчина лет пятидесяти, лицо изрезано морщинами, через бровь — шрам. Увидев Алису, он выходит, открывает заднюю дверцу.
— Борис уже на месте. Ждёт.
Алиса скользит в салон. Внутри пахнет кожей и горьковатым табаком. На заднем сиденье — чёрный пакет. В нём — другая жизнь.
Она переодевается, не стесняясь водителя. Его взгляд прикован к дороге — он знает правила.
Через пять минут джинсы и футболка остаются в прошлом. Чёрное платье облегает тело. Туфли на тонких каблуках заковывают ступни. Длинное пальто ниспадает с плеч, как плащ.
Она распускает волосы. Рыжие кудри падают на плечи, меняя её до неузнаваемости.
Водитель косится в зеркало:
— Глаза бы подвела.
Алиса достаёт карандаш. Два движения — и глаза из лучистых становятся кошачьими, чуть прищуренными. В них загорается холодный огонь.
— Так лучше?
Машина вплывает в сердце города. Туда, где ночь подсвечена неоновыми вывесками. Где тени гуще, а слова короче.
Внедорожник останавливается у неприметной двери, зажатой меж двух ярких фасадов. Охрана узнаёт машину — дверь беззвучно открывается.
Алиса выходит.
Внутри — полумрак. Кожаные диваны. Дорогой табак струится сизыми змеями. Голоса звучат приглушённо. Здесь собираются те, кто решает вопросы не в кабинетах.
Она идёт через зал. Взгляды скользят по ней, липнут к коже. Кто-то смотрит с уважением, кто-то с опаской, кто-то с голодным интересом.
Она не отвечает.
В отдельном кабинете за низким столом сидит Борис. Ему под сорок. Дорогой костюм, но без галстука — ворот расстёгнут, будто он задыхается от собственной власти. На столе — коньяк, два бокала, раскрытый ноутбук.
Увидев Алису, он поднимается. Тяжело. С хищной грацией.
— Алиса. Ты сегодня долго.
— Кафе закрывала. Инна Сергеевна без меня не справится.
Он усмехается. Коротко, зло.
— Ты единственный человек, который говорит мне про кафе, когда я жду отчёта.
— Ты знал, кто я, когда звал. — Она садится напротив, не спрашивая разрешения. — Что у нас?
Борис придвигает ноутбук. На экране — лицо.
— Вот этот человек. Завтра будет в твоём кафе. Около трёх. Закажет двойной эспрессо с мятным сиропом.
Алиса всматривается. Мужчина лет тридцати. Непримечательный. В очках — таких не запоминают.
— Кто он?
— Курьер. Перевозит документы. Мы думаем, работает на конкурентов. Нужно узнать, кому и что передаёт.
— Просто узнать?
Борис смотрит долго. Взвешивает.
— Если сможешь — просто узнать. Если нет — действуй по обстоятельствам.
Алиса кивает. Закрывает ноутбук — щелчок, как выстрел.
— Коньяк будешь?
— Нет. Мне завтра к восьми вставать. Пирожки печь.
Он смеётся. Искренне, удивлённо, как ребёнок.
— Ты не перестаёшь меня удивлять, Алиса.
Она встаёт:
— Деньги пришли?
— Пришли.
— Тогда до завтра.
Через полчаса она снова в подсобке. Снимает платье — кожу второй жизни. Смывает подводку. Возвращает себе лучистость.
Выходит через главный вход. Своим ключом. Проверяет замок. Щёлкает.
Садится на велосипед за углом и едет домой.
По пути — круглосуточный магазин. Покупает молоко и хлеб. Кассирша, заспанная, но добрая, улыбается:
— Алиса, ты сегодня поздно.
— Работы много.
Дома она ставит молоко в холодильник. Смотрит на часы — половина второго.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.