- -
- 100%
- +
– О, благодарю, это было весьма кстати, – она открыла глаза и увидела рядом с собой молодого мужчину. – О, лэра Тейвас! Я вас сразу не узнал, – он как-то сник, а она подумала, что какая она Лэра? Она Маша... Или Мэг? – Наверное, не стоило вызывать дежурного…
– Почему? – голос Маши оставался хриплым, хотя горло уже не саднило.
– Это появится в сводках и может попасть на стол к его превосходительству. А я видел газеты… Сочувствую лэра, но никакой мужчина не стоит жизни.
– Я не помню, – сдалась девушка. Она пока не понимала, что происходит. Ее лишь радовало, что рядом есть человек, который, кажется, хорошо к ней относился, и даже, по всей видимости, был с ней знаком. Вот только с кем – «с ней», Маша пока не вспомнила.
– О, а вот и лекари, – где-то наверху прошуршали колеса, захлопали двери. А к ним подошли несколько мужчин, одетых в обычные белые халаты.
«Я упала с моста, – подумала Маша. – Парень меня вытащил и вызвал скорую. А почему я упала? Точно! Авария! Но почему лекари? Слово-то какое устаревшее».
Вот только ни полицейских сирен, ни зевак слышно не было, и вообще никакого ажиотажа и шума.
– Добрый день! Что тут у нас? – добродушно улыбнулся один из прибывших, второй оперативно расстегнул саквояж, что нес в руках, и достал какие-то странные инструменты.
– Я не помню, – подняла на него глаза Маша.
– Я патрулировал улицу, когда увидел, как лэра идет к мосту, сначала не обратил внимания, а когда заметил ее на парапете, было уже поздно. Кричал – она не слышала, смотрела в воду. Потом шагнула вперед с моста, а я за ней, – отчитался парень.
– Я что? Самоубийца что ли с него сигать? – девушка с ужасом воззрилась на сооружение. – Он же огромный! Разбиться можно же!
– Вот и я так же подумал, лэра Тейвас, – развел руками ее спаситель.
– Ничего страшного, мы разберемся, – отодвинул его лекарь и навел себе на глаз кружок. Очень похожий Маша видела у окулистов. – Расслабьтесь, лэра. О, я вижу, вы сами смогли себя подсушить, и даже анестетик набросить, молодец. Значит, вам не грозит воспаление легких и шок. Самоубийцы так не поступают, дорогая. А что это у нас еще? Куратио, дайте-ка запечатлитель, что-то тут не так со стихийными потоками.
Он схватил палочку из рук второго и начал водить ей вокруг Маши, в это время Куратио смотрел в планшет и изредка кидал странные возгласы, пока, наконец, первый не остановился.
– Туам, тут ошметки чего-то еще, видишь, в районе сердца и головы, только они расползлись у меня на глазах. Я успел сделать не снимок, а проекцию во времени, не нравится мне все это…
– Сделай-ка дубликат и отправь и на несколько носителей, – первый лекарь внимательно посмотрел на Машу. – Вы же лэра Магнолия Тейвас?
– Да, – несмело ответила Маша. Она не была уверена, хотя имя ей казалось родным.
– Вы пострадали не сильно, хотя я честно удивлен. Могу посоветовать постельный режим несколько дней, и услуги мануалиста, если ваш дар не позволяет справиться с переломами самостоятельно. Хотя, данные говорят, что лекарь вам не понадобиться, только отдых, – он бросил взгляд на планшет коллеги. – И я бы на вашем месте уехал из города на какое-то время. Здоровье поправить, – он улыбался, но Маше казалось, что его улыбка ни о чем хорошем ей не говорит.
– Но сначала в любом случае домой и прийти в себя, лэра Тейвас, – с укоризной посмотрел на коллегу Куратио. – Не помешает теплое питье и ванна, вот только придется потерпеть. Сейчас затяну вас немного. Ребро все же сломано, и трещина большой берцовой кости и перелом малой. Видите, какой отек? – Маша послушно опустила взгляд на ногу и испугалась. Ведь она совершенно не чувствовала боли. – Не переживайте, рецепт на мазь я вам сейчас выпишу. Через два дня сможете нормально ходить и без заклинаний.
– Но нагружать ни себя, ни ногу неделю-две все равно не стоит. Ваша регенерация справиться быстрее, чем у неодаренных, но место сращивания будет некоторое время хрупким, – добавил Туам. – Вас есть кому забрать?
– Не знаю, – Маша слушала докторов и усердно пыталась понять, о чем они говорят. Вот вроде смысл слов по отдельности был ясен, но вот сочетания и выводы вызывали ступор.
– Я доставлю лэру домой, – отозвался биррум, который прошелся по берегу, пока вокруг нее хлопотали лекари.
– Есть проблема, – девушка охнула, Куратио махнул какими-то палочками вокруг ее груди и поврежденной ноги, и появилось ощущение сдавленности.
– Не волнуйтесь, это лучше чем обычные фиксаторы, со стихийными вы хоть ванну спокойно примите и почесаться сможете,– хихикнул лекарь. – Ну и мазью намазать. А через два дня они сами развеются за ненадобностью. А какая проблема?
– Я не помню, где живу…
– Это решаемо, я нашел вашу сумочку, – биррум протянул Маше небольшую сумку-багет. – Думаю, там мы найдем подсказки.
Девушка несмело взяла вещь, казавшуюся незнакомой, но при этом воспринимаемую как свою. Эти ощущения сбивали с толку, но она вполне привычным движением открыла ее, залезла в торцевой кармашек и вытащила оттуда какую-то пластину. И стоило к ней прикоснуться, как тут же засветились буквы: Магнолия Тейвас. А как только она подумала о доме, то рядом возникла надпись: Улица цветущей церезы, дом пятнадцать.
– Вот и прекрасно, – хлопнул в ладони Куратио. – Значит, мы можем спокойно отправляться на следующий вызов. Выздоравливайте, лэра Тейвас.
Маша попрощалась с лекарями и посмотрела на своего спасителя. Она, конечно, радовалась, что теперь знает свой адрес, но и удивлялась, ведь такую карточку она видит в первый раз. Тем более имя ее смущало. Ведь как она может быть Магнолией, если она Мария? И где эта улица? И почему указан только номер дома? Вопросов было много, а задавать она их боялась. Мало ли, скажет, что сумасшедшая.
– А как же мы доберемся до моего дома? – спросила Маша, когда они выбрались из-под моста на улицу. Улицу, которую она видела впервые. – И вы меня спасли, а я даже не знаю, как вас зовут…
– Атиус Редимир. Биррум столичного отделения гардаи. Можете звать меня Атиус, – часть сказанного для девушки показалась абракадаброй. – И мой маголет недалеко. Вы можете подождать меня здесь, если вам тяжело идти, – он указал ей на лавочку, стоящую неподалеку.
– Да, спасибо. И зовите меня… Мэг, – она хотела сказать: «Маша», но в голове, словно молния пронеслась, и с губ сорвалось совсем другое имя. – Что-то я свой рот не контролирую, как и мысли, – пробормотала она, как только биррум отошел подальше. Но снова даже думать запретила себе о странности происходящего. По крайней мере, пока не окажется одна и в относительной безопасности дома.
– А вот и я! – к девушке подъехал мотоцикл, а вернее не подъехал, а подлетел, так как колес у него не было, и он в буквальном смысле висел в воздухе где-то в двадцати сантиметрах от дороги. – Давайте, помогу вам сесть.
Атиус усадил ее перед собой, чтобы можно было подстраховывать, нажал несколько кнопок и загадочный транспорт бесшумно двинулся вперед. Пока они летели, то не обменялись ни словом, мужчина внимательно следил за дорогой и не отвлекался. А вскоре замедлился на улочке, утопающей в цветах. Высокие вишни росли по обе стороны узкой дороги и, склоняясь над ней, образовывали коридор.
Мотоцикл остановился у одноэтажного небольшого дома с мансардой и небольшой территорией, которую от улицы отделял невысокий белый штакетник и ровно подстриженные кусты. В сумочке Маша нашла ключ, поэтому решительно отправилась к двери, хоть и немного прихрамывала.
– Никогда не был на этой улице! – с восторгом поделился с ней Атиус. – И правда, название говорит за себя, церезы тут много. Кстати, давайте рецепт, съезжу к аптекарю, возьму вам мазь, сами вы не доберетесь.
– Спасибо большое, Атиус. Но не слишком ли я злоупотребляю вашей добротой?
– Лэра… Мэг. Это как минимум мой долг, как биррума, заботиться о благополучии горожан. Тем более, как любой здравомыслящий человек и мужчина, я не могу пройти мимо беды такой прекрасной лэры. Не беспокойтесь, вас это ни к чему не обязывает, – Атиус взял рецепт и сел обратно на маголет. – Я быстро.
Маша с опаской зашла в дом, очутившись в небольшом холле. Света из двух окошек по бокам двери было достаточно. Яркие солнечные лучи согревали плитку, но тапочек девушка не обнаружила, да и вовсе обуви. Точно не принято в этом доме переобуваться. И вообще было достаточно пусто, только невысокие дверцы справа. А слева она увидела девушку и отпрыгнула от испуга, а после схватилась за больную ногу. Видимо, то, что снимало боль, переставало действовать.
– Извините, я сейчас уйду. Это недоразумения. В двух словах и не объяснить, – затараторила она, и лишь потом поняла, что молодая голубоглазая брюнетка стоит в той же позе, что и Маша, более того она беззвучно шевелила губами, а за спиной у ее были такие же дверцы. – Зеркало! – осенило девушку, – но как такое может быть?
Глава 4
Она не хотела идти изучать дом, боялась пропустить возвращение биррума. Но и сидеть в коридоре напротив собственного, но такого незнакомого отражения было странно. В итоге она подошла ближе к зеркалу и внимательно осмотрела себя.
– Может я ударилась головой и увидела какую-то свою прошлую жизнь? Были же случаи, когда люди выходили из комы и говорили на других языках или рассказывали, как жили в другое время и другом месте? Душа, если все-таки существует, то это какая-то энергия, она, наверное, вне времени и пространства… Но как-то я интересно ударилась, как в каком-то фильме, тут помню, там не помню. С другой стороны, я – красивая, у меня есть дом, и раз мне никто до сих пор не позвонил, значит, семьи нет. То есть, себя и дом я содержу сама. Значит, есть работа. Судя по всему, денежная. И если сначала Атиус назвал меня «лира», что я ему, музыкальный инструмент? То потом «лэра» и как-то с уважением что ли… Есть над чем подумать…
Но подумать Маше не дали. Дверь распахнулась, и внутрь дома влетел мужчина. Девушка отступила назад, судорожно оглядываясь в поисках чего-нибудь, чем можно себя защитить. Впрочем, представить, что она, такая хрупкая, может противопоставить ворвавшемуся, у нее не вышло.
– Сюда сейчас придет биррум! – закричала она, в надежде, что Атиус уже где-то рядом и прибежит на ее крик.
– Магнолия, прекращай спектакль! – сморщился мужчина. – Что мне может сделать биррум и какого фандена он к тебе придет?
– Лекарства принесет, – нехотя ответила Маша, откровенно разглядывая гостя. Она не все сказанное поняла сразу, но потом откуда-то всплыло, что «гость» употребил ругательство, вроде «какого черта».
– Лекарства? То есть то, что тебя вытащили из воды сегодня, правда? Мэг, ты что творишь? Ты позоришь меня! Я, конечно, понимаю, что должен был тебя предупредить о помолвке, но это не повод вести себя как истеричка и простолюдинка. Ты, может, не элита, но все-таки аристократка и должна держать лицо, – высокий, плечистый мужчина, с изумительно красивым лицом, продолжал выговаривать ей, как положено вести себя настоящей лэре, а у нее в голове проносились целые картины с воспоминаниями о нем. О них. Вот только словно она смотрит чужую жизнь от первого лица. – Магнолия, я прошу тебя, не пытайся привлечь к своей персоне внимание. Ни мое, ни моей семьи, ни, тем более, общественности. Вообще было бы хорошо, если бы ты уехала на некоторое время из столицы. Сейчас вся столица обсуждает нас с Харриет, и твое присутствие смущает мою невесту. Мне не нужны лишние проблемы. Ты должна была понимать, что мы не могли быть вместе долго, ведь ты не подходишь мне. Да, ты милая и тебя любят обыватели, что пошло на пользу и мне, и следственному комитету, и гардаи в целом. Но ты не достаточно родовита и твой дар слаб. А мой род и моя должность обязывает иметь жену соответствующую статусу. Магнолия, я же всегда был честен с тобой и думал, что ты понимаешь это, – Маша смотрела на мужчину. Она вспомнила, что зовут его Кирен и он главный королевский следователь. Что его семья приближена к трону. А вот девушка, которой она стала, дочь безземельного барона, промотавшего остатки и без того небольшого семейного состояния и женившегося на лире. Но Маша считала, что это не повод так себя с ней вести. И если Мэг Кирена безумно любила, то Машу он дико взбесил. Ведь его речь задела такие струны ее души, что вспомнила она не только жизнь Мэг, но и свою.
– Слушай, ты всегда такой засранец или сегодня особый случай? Не подхожу я тебе? А если не подхожу, то какого… Острого овоща ты притащился? Избавь меня от своей сиятельной зад… Личности и впредь не подходи ко мне на расстояние выстрела.
– Магнолия, даже твое состояние после случившегося не оправдывает твоего тона.
– Пошел вон из моего дома! – взвизгнула Маша. – Свинтус! – она не могла высказать своему мужу все, что думает по поводу его измены, но решила, что и Кирен подойдет. Он ничем не лучше Пашки. – Моральный урод! Вон! – выкрикнула она, и дверь резко распахнулась, и мужчину, словно ветром, вынесло прочь. Вход тут же закрылся обратно. И сколько не дергал Кирен ручку, не стучал, войти обратно не смог.
В сумке что-то дзынькнуло. Маша осторожно достала плоский предмет, похожий на черный голышик, который распадался на две половинки, как телефон раскладушка. На верхней его половине было изображение Кирена, а внизу текст: «Я тебя на этот раз прощаю, но надеюсь, ты все поняла».
– О, милый. Я точно все поняла. Вы все – чудаки на букву «м», веры вам нет! А вообще, – она провела рукой над нижней частью. – Ваше поведение, Ваше Превосходительство, не соответствует моим ожиданиям, а вы – моим идеалам.
Глядя на то, как ушло первое сообщение в ее новой жизни, Маша, наконец, выдохнула. Да, она пока еще не совсем понимала, что ей делать, но мысль, что у нее есть опыт целых двух жизней, грел душу и давал надежду, что в этот раз у нее получится лучше. Ее размышления прервал стук в дверь. Но он был таким аккуратным, что девушка открыла. На пороге стоял улыбающийся Атиус.
– А вот и я… Мне показалось, или от вашего дома только отъехал маговод его превосходительства?
– Ага, самое лучшее, что он мог сделать это отъехать, – хихикнула Маша. – Проходите. Как видите, не у всех хватает такта и сострадания, и поэтому я даже не продвинулась дальше прихожей.
– Я помогу вам, командуйте куда, – биррум подхватил Машу под локоть и повел налево, там, по воспоминаниям Мэг было помещение, совмещающее кухню, столовую и гостиную.
Усевшись за барную стойку, отделяющую кухонный остров от остальной части комнаты, занимающей практически весь первый этаж, девушка постаралась скрыть восхищение и откровенную зависть самой себе. В жизни Марии Тихановой ей не грозила такая жилплощадь, по крайней мере, в ближайшие лет десять. Но теперь она – Магнолия Тейвас и все это принадлежит ей.
– Вы не против перекусить? Я, если честно, проголодалась…
– Да, купание возбуждает аппетит, – смутился Атиус, и Маша заметила, что он явно моложе, чем ей показалось вначале.
– Доставайте продукты, сейчас мы с вами что-нибудь сделаем быстренько, – совесть девушке не позволяла отпустить ее спасителя голодным. Хотя он и пытался возразить. – У вас смена еще до вечера. Свой обеденный перерыв вы потратили на мою доставку домой и поездку за мазью. Ходить быстро я не могу, боль возвращается, поэтому побудьте моими ногами. Перекусим, вы отправитесь дальше патрулировать улицу, а я соблюдать наказанный лекарями постельный режим. Договорились?
– Как скажете, Мэг, – кивнул биррум и вскоре они уже уплетали сваренную лапшу с каким-то тушенным мясом, которое обнаружилось в стеклянном блюде.
После, Атиус убрал со стола, помыл посуду, хотя тут уже ворчала Маша, отдал ей мазь и оставил свой контакт, заодно записав ее.
– Звоните, если что-нибудь понадобиться. Прошу вас, не стесняйтесь. И, если честно. Я придерживаюсь мысли, что вам лучше уехать на какое-то время, пока все не уляжется.
– Что же вы все заладили про отъезд? Это из-за свадьбы Кирена? Да он мне даже с доплатой не нужен, – зажмурилась на секунду Маша, помотав головой, отгоняя возникшее перед глазами лицо несостоявшегося жениха Мэг.
– О нет, мне не очень понравился слепок, который сделали лекари. Энергия магов после сильных потрясений, конечно, не сильно изученная область, да и я в ней совсем не специалист, но Куратио Сольт известный диагност. Тем более, вы не будете искать встреч его превосходительства, а уверены, что он не решиться вновь навестить вас? Как вы в таком состоянии отреагируете на подобное? Вдруг это помешает вашему восстановлению? И я знаю, что хорошая поездка может подлечить разбитое сердце. По своему опыту знаю, – он так грустно вздохнул, что Маша с трудом подавила желание обнять его.
– Спасибо, Атиус. За все спасибо. Пока не знаю как, но я воспользуюсь вашим советом. Как бы меня это не злило, сейчас это лучший вариант.
Маша осталась одна в доме, ставшем теперь ее. Она, стараясь не обращать внимания на боль в боку и ноге, потихоньку передвигалась по нему, изучая каждый сантиметр, казавшийся таким знакомым. При этом она рассуждала вслух, боясь, что если не услышит собственного голоса, то сойдет с ума.
– Я помню все, что было со мной, родителей, Пашу, Надежду Егоровну, сегодняшний день, ровно до момента, как оказалась на мосту и аварию… И свою мысль, что я не хочу умирать… Но при этом я помню всю жизнь Мэг, ее отца, учебу, слезы, любовь к Кирену, встречу с его матерью и даже звонок этому м...Чудаку. Но дальше… Дальше словно туман, а потом снова мост и только ее слова, что она не хочет жить. Это странно. Кто-то меня услышал и подселил мою душу в ее тело? Это звучит невероятно логично и просто невероятно. Но я же здесь? И я, несомненно я, а не Мэг, а выгляжу я точно не как я, а как она. Психодел какой-то. А почему тогда я помню обе жизни? Видимо моя память это память души, а ее это память тела, ведь мозг-то остался Мэг. Но, раз я здесь, а не в своем теле, значит, там я умерла? Как же прекрасно! Я никогда не посмотрю в глаза этому говнюку Паше! Хотя… Хотелось бы посмотреть, наверное. Нет. Все. У меня новая жизнь!
Настроение Маши тут же поползло вверх, а она отправилась изучать мансарду. Память тела услужливо подсказала ей, что именно там находятся кабинет и спальня. Сытая, измотанная болью и переживаниями девушка хотела прилечь. Да и вспомнив, то лекарь ее просил соблюдать постельный режим, она доковыляла до кровати, скинула платье и, укутавшись в одеяло, уснула.
Снились девушке жуткие сны, раз за разом кто-то тащил ее к мосту и скидывал в реку, то на Земле, то на Латуране, именно так называлась планета, мир, где оказалась Маша. В бесконечной борьбе за жизнь прошел вечер и почти вся ночь, пока, наконец, ей не удалось разорвать круг кошмаров и проснуться. С дикой болью и в липком поту Маша скатилась, подвывая, с кровати. Прикусив щеку изнутри, чтобы хоть как-то привести себя в чувство, сконцентрироваться, отвлечься от ноющего ребра и простреливающей ноги, она доковыляла до душа. Под струями теплой воды стало легче. Слова, что когда-то ей пела бабушка, пришли на ум точно из ниоткуда.
Вода, водица, лей-поливай,
Лечи девицу, болезнь смывай,
Будут щечки аленьки, златая коса,
Загорятся глазоньки, как чистая роса
Вдруг вода закружилась вокруг нее спиралью, образовав локальный шторм в ванной, но при этом ни капли не пролилось мимо. Но даже не это удивило Машу. А то, что вода меняла цвет. К тому моменту, как она достигала сливного отверстия, она становилась мутной зеленоватой жижей. Но при этом боль отступила, а в теле возникла странная легкость.
– Эх, бабуля, ты всегда знала толк в словах. И в людях. Не зря тебе Пашка не нравился, – Маша ополоснула ванну и вернулась к кровати.
За окном было еще темно, и спать ей хотелось, но пока она меняла пропотевшее постельное белье, пришло странное чувство голода. Пришлось Маше спускаться на кухню. Там она обнаружила мазь, которую привез днем биррум. Поэтому, пока девушка поела и намазала все пострадавшие места, уже наступило утро, и сон отступил.
Маша, не зная, чем себя занять, полезла в шкаф. В своей жизни она последнее время забила на внешний вид, так как муж все время говорил ей о ненадобности обновок. Мол, она же дома в основном работает. То, что девушка ездила к ученикам, его не смущало, по мнению Паши, детям плевать, как одета «училка», а ему спокойнее, что никакие папаши на нее заглядываться не будут. Теперь Маша понимала, что у Паши у самого было рыльце в пушку, вот он и ревновал ее к несуществующим мужчинам. Думал, что в таком виде она никуда не денется. Оказалось, легко. Даже в другой мир можно сбежать изменника.
И с чувство торжества вселенской справедливости она перебирала наряды, в которых этот мир будет покорять. Ее порадовало, что, не смотря на преобладание платьев и юбок с максимальной длиной подола, были и более свободные наряды, длиной до колен, и даже брючные костюмы. Да и выбор обуви заставил ее поблагодарить предшественницу за хороший вкус и оставшееся наследство.
Но когда она зарылась в гардероб поглубже, то забыла обо всем на свете. А все из-за того, что ремешок одной из туфель попал под деревянную панель, оказавшуюся потайной дверью.
– Да тут целая Нарния! – восхитилась Маша, и начала откалупывать створку.
Та не поддавалась. Но девушка вошла в раж, поскидывала часть одежды, разгрузила полку и нашла-таки рычаг. За дверью, кстати, не скрипящей ни капли, обнаружился кабинет.
– А зачем Мэг два кабинета? – и снова помогла память тела. – Точно, расследования, – девушке лишь оставалось восхищаться, как Магнолия умудрялась сочетать две жизни, и быть такой настойчивой, целеустремленной и благородной. – Да, Кирен, нужно было быть полным дебилом, чтобы отказаться добровольно от такого сокровища. И вообще, как он не понял, кто его девушка? Чем вообще смотрел? Тоже мне, следователь. Да ничем не лучше Лестрейда в Шерлоке Холмсе.
В тайном кабинете одну стену занимала карта, у второй стоял шкаф, а у третьей – стол. Везде пестрели бумажки с заметками, зарисовками и какими-то схемами. Благодаря памяти предшественницы, Маша была в курсе ее дел, но она не представляла, что ей делать со всем этим. Ведь ей такая жизнь казалась чем-то нереальным, киношным. Она считала, что не потянет такую работу и печалилась по этому поводу. Все же Мэт Прайс приносил большой доход, а не романтические опусы и статейки, хотя последние делали Магнолию узнаваемой. Это тоже напрягало Машу, ведь рано или поздно популярность Мэг сыграет против нее и вопрос раскрытия ее личности как Мэта, был лишь вопросом времени. А значит, нужно искать себя в чем-то другом.
– Да, Мэг, как же тебя угораздило? Такая умная, целеустремленная, справедливая и встречалась с этим гадом Киреном, который ни во что тебя не ставил? Впрочем, я ничем не лучше. Столько прожила с никчемным Пашей, столько времени на него потратила. Разве что свекровь у меня неплохая была, в отличие от лэры Эйвории. Видимо, та еще аристократичная дрянь.
Где-то в комнате зазвучала мелодия звонаря. Пришлось Маше выбираться из шкафа и смотреть, кто желает с ней пообщаться.
– Слушай, Мэг, – Лишер обошелся даже без приветствия. – Я знаю, ты обижена, что я тебя не предупредил на счет твоего следователя. Но ты же понимаешь, я боялся сорвать тебе работу. Ведь с ним уже все решено и ничего не изменишь, а дело ты бы хотела довести до конца. Но не смогла бы. Ты вообще рядом с ним весь ум теряла, – зачастил редактор.
– Брось, Лишер, ты все правильно сделал, – ухмыльнулась Маша. – Я даже тебе благодарна за это. Как там Кирен говорит? Долг превыше всего? Значит, доделать репортаж было моим долгом, а ты лишь помог его выполнить.
– О, гору с плеч сняла, Мэгги. Я рад, что ты в себе, моя ты птичка! Но слышал, что с тобой вчера случился казус?
– Да, пока не очень понимаю, что произошло, но точно знаю, я с моста не прыгала.
– Конечно, моя птичка не дура, она знает, что летать не умеет, – возмутился тут же редактор. – И знаешь, Мэг, мне это не нравится. Поэтому, не рвануть ли тебе в отпуск, а? Я уверен, у тебя несколько сопливых опусов всегда есть про запас. Давай сделаем так. Я пришлю к тебе Масяна, он привезет оплату за проделанную работу, ну и за опусы. Сколько у тебя есть?
– Штук пять, не меньше, – о проделанной работе Мэг у Маши были смутные знания. – Надо посмотреть.