- -
- 100%
- +
«Иногда надо не думать, а делать
Но лишь иногда…»
Я стояла на балконе и пускала кольца дыма в небо. За стеной ругались соседи. Скандалили они каждый день, и я искренне не понимала, почему Ульяна до сих пор не ушла от мужа.
‒ Спроси денег у родителей! ‒ начинал сосед. ‒ Когда ты уже начнешь нормально зарабатывать?
‒ Мы уже сто раз об этом говорили, Саш, ‒ устало увещевала его жена. ‒ У родителей нет возможности нам помочь, да и не настолько мы нуждаемся. И на какую работу я выйду, если Макса в садик только в следующем году возьмут. Наша очередь еще не подошла, ‒ и как ей не надоело в который раз ему это говорить?
‒ Отдай его в платный сад!
‒ А толку? Вся моя зарплата тогда будет уходить на него. А еще сын будет постоянно болеть. Я буду сидеть на больничных, получать за них гроши, вот только платить за время его отсутствия в группе все равно придется.
‒ Тогда найди работу, где хорошо платят!
И так по кругу. И насколько бы не было у соседки железное терпение, оно разбивалось об эту глухую стену непонимания. Она срывалась на крик, кидалась в слезы. У ребенка начиналась истерика, и тогда муж обвинял ее в том, что она довела ребенка. О своих родителях я такого не помню, они жили душа в душу, папа, кажется, и голоса на маму никогда не повышал. Я бы хотела, чтобы когда-нибудь, и у меня случилась такая любовь как у них.
Но здесь каждый день было одно и то же. Иногда так хотелось зайти к ним и надавать пощечин, да только не поможет. Мне временами казалось, что он просто вымещает на ней скопившуюся за весь день злобу, зависть или самоутверждается за ее счет. А в ответ на вопрос, почему она от него не уйдет, я слышала лишь, что она его любит, что его очень любит сын и даже представить невозможно, как она их разлучит, что он, в принципе, неплохой, не пьет, не гуляет, участвует в воспитании ребенка. Вот только было что-то в ее голосе, какой-то надлом. Будто часть ее уже не подлежит восстановлению. Частью она мертва. И это он убил ее.
Наверное, поэтому мы сдружились по-соседски. Часть меня тоже умерла. Вместе с моими родителями одиннадцать лет назад.
Странно, вот только что у тебя были родители, дом, как говорят, «полная чаша», семейные ужины каждый день, выходные в парке, каникулы на море или в горах. И все это одномоментно разрушилось. Папа забирал маму с бабушкой из театра, когда пьяный водитель гелендвагена не справился с управлением. Полицейский сказал дедушке, что у них не было шансов. Дедушка же не смог пережить потерю. А больше у меня никого не было.
Вот так счастливая девочка, отличница, спортсменка и любимица семьи попала в детский дом. Больше не было ни свечей на день рождения, ни поцелуев на ночь, ни опозданий в музыкалку, просто потому, что в детдоме не было пианино, а уроки музыки заключались в хоровом пении. Зато были всяческие «приколы» от товарищей по несчастью, опрокинутая еда, порезанная одежда, подножка на лестнице, это самое малое, из того что мне пришлось пережить за шесть лет в детдоме. Меня не любили, мне завидовали, хоть я и стала сиротой, но изначально у меня была семья, были любящие родители, а еще у меня была своя собственность и доход. Пусть недоступные до совершеннолетия, но дающие билет в будущее. Мне было двенадцать. Сейчас мне двадцать три, больше нет той растерянной девочки, теперь я знаю себе цену и отомстила всем обидчикам, которым сочла нужным отомстить. А в узких кругах меня зовут «Нотой», хотя я уже очень давно не садилась за пианино.
Звонок отвлек меня от размышлений, и я с сожалением потушила недокуренную сигарету. Знаю, вредно, но пока никак не избавлюсь от этой привычки, нет-нет, да тянутся руки к пачке. Потом, здоровьем займусь чуть позже. Незнакомый номер на экране удивил, но обрадовал.
‒ Слушаю?
‒ Сегодня пасмурно, ‒ сказал хриплый мужской голос.
‒ Но завтра выйдет солнце, ‒ произнесла ожидаемые слова.
‒ Нота? ‒ я подтвердила. ‒ Мне порекомендовал вас Странник. У меня очень щекотливое дело.
‒ Таксу вы знаете?
‒ Да, ваш коллега предупредил о вероятной сумме, и то, что задаток шестьдесят процентов. Так же сказал, что плата может зависеть от сложности задания.
‒ Хорошо. Сегодня в девять приходите в ирландский паб на Светлова, закажите бутылку Охара Айриш Стаут и проходите за столик рядом с лестницей на второй этаж. Сделаете несколько глотков и пройдете в туалет. Задание оставите рядом с бутылкой. Я напишу на этот номер, когда можно выйти. На следующий день поговорим о цене. До свиданья, ‒ я нажала кнопку сброса и довольно потянулась. Работа. За полторы недели я по ней соскучилась.
Напевая арию герцога из «Риголетто» Верди, отправилась в душ. Новый заказ это хорошо, а то в прошлом месяце сидела без дела, в этом уже второй, но больше и не успею, а очень хочется съездить на море. И отложить денег на свое дело. Сколько лет я смогу работать в тени? Неизвестно. Нужна подушка безопасности. Но сначала море.
Ближе к вечеру я начала одеваться. Мне нравился этот бар своей свободой, в нем не бронируют столики, бармены ходят, в чем хотят, играет классика рока, панка, да вообще тут ценится олдскул. Нет напомаженных девиц на шпильках с эйфелеву башню в платьях-перчатках, нет быдловатых парней, из тех, что зимой шапки в помещении оставляют на темечке.
Поэтому я натянула голубые свободные джинсы, белые кеды, белую майку алкашку и рубашку в красную клетку, прихватила бутылку ирландского стаута и вышла на улицу. Моя машина была припаркована рядом с домом ‒ корейский седан серого цвета. Неплохая тачка, популярный цвет, неприхотливый в быту, грязи не видно, а главное неприметный. Таких ‒ тысячи. Для меня это особенно важно. Таким как я нельзя оставлять следы, нельзя, чтобы свидетели, если они есть, запомнили что-то кроме того, что мне нужно. Кто я? Я ‒ вор. Аферистка.
Нет, я не обношу квартиры, лишая законных владельцев заработанных честным трудом телевизоров, шуб, украшений и заначек. Это низко и скучно. И я не Робин Гуд, то есть не краду у богатых, чтобы отдать бедным, хотя, если честно, одному Дому Малютки время от времени помогаю.
Я выполняю заказы, то есть ко мне приходят с «просьбой» достать определенную вещь, находящуюся у определенного человека. Иногда это даже не вещь, а информация. Да, промышленный шпионаж тоже входит в сферу моих услуг. И лишь изредка я занимаюсь «воровством для души», то есть задаюсь целью, придумываю план, как ее достичь и воплощаю его в жизнь.
А почему я этим занимаюсь? Мне это нравится, по крайней мере, пока, и у меня это получается. Очень даже сносно. Кто-то скажет, что это плохо, а как же закон, можно попасть в тюрьму. А я отвечу, что большинство моих «клиентов» нарушают закон ежедневно, а я для них своеобразное возмездие. И кстати, чтобы достичь этого уровня, мне пришлось много над собой работать, ровно с того момента, как я осознала, что детдом это моя реальность и мне нужно в ней выжить.
А вот и трилистник клевера. Паб «Святой Патрик» отличное место, именно поэтому я очень редко назначаю клиентам встречу здесь. Слишком «личное» место. Но сегодня не хотелось никуда больше.
Машину оставила за углом, так чтобы можно было сразу без проблем выехать, между запыленной перламутровой «елочкой» французского автопрома и «народным немцем» цвета мокрого асфальта. Три серых машины, что может быть невыразительней?
‒ Борь, привет, ‒ я махнула бармену и поднялась на балкон, спокойно заняв место, с которого хорошо просматривался нужный столик.
Через несколько минут ко мне поднялся Борис, мы познакомились в детдоме, он был одним из первых задир, которым я дала отпор, после того как попала в секцию таэквандо. Кажется, тогда я сломала ему нос. С тех пор и дружим. Борька, зная мои вкусы, притащил бутылку безалкогольного пивного напитка и фисташки, а я и передала ему бутылку для клиента и пару пятисоток, как плату за принесенное и посредничество.
Через час в бар зашел парнишка, на вид шестнадцати, Борькин коллега потребовал у него паспорт, пацаненок тут же его предъявил. Неудобно ему с такой внешностью, все время с документами ходить, было подумала я, как вдруг Боря дал ему мою бутылку. А по телефону я разговаривала явно не с этим мальчишкой. Подстава. Хотя… Многие не приходят на встречу сами, а посылают «шестерок» или курьеров. Предпочитают не светиться, как минимум на фазе выдачи задания, так что это не страшно.
Объект, как и договаривались, сел за нужный столик, отпил из бутылки несколько глотков, с улыбкой хмыкнул, видимо оно пришлось ему по вкусу. С сожалением встал и прошел в сторону туалета. Борис проследовал за ним, дошел до поворота барной стойки и, повернувшись, кивнул мне. Я мгновенно спустилась, проходя мимо нужного столика и не отводя взгляда от друга, что наблюдал за дверью, отделяющей санузлы от зала, схватила конверт, подойдя к бару, прикрыла его буклетом с меню. Вовремя. Курьер уже возвращался назад. Я улыбнулась Боре, как бы флиртуя, а он уже нес мне еще одну Баварию.
‒ Такое замечательное пиво, не отличишь от настоящего. Может, посоветуете мне, чем можно перекусить, чтобы не поправиться?
‒ Я бы предложил вам замечательный салат с семгой или свиную рульку, а еще у нас есть «летучий ирландец». Чтобы такую фигуру испортить это надо постараться.
‒ Спасибо. Давайте я возьму меню с собой, а вы подойдете ко мне минут через пять, ‒ эх, Настя-Настя, придется накинуть другу еще сотку, ведь в этом месте официантов нет, самообслуживание. Но пусть «клиент» воспринимает меня как девицу, клеящую бармена, а не как потенциального исполнителя.
‒ Хорошо, ‒ Борька легонько подтолкнул ко мне меню, а я прижала его к груди, закрывая конверт с заданием.
Через пять минут друг уже поднялся ко мне, еще через пятнадцать я наслаждалась великолепной скандинавской ухой, а курьер, допив «мое» пиво и с озадаченным видом посмотрев на всех присутствующих в баре, ушел. У меня же завибрировал телефон, звонила соседка.
‒ Настен, привет!
‒ Привет, Ульян, что-то случилось? ‒ спросила я, вспомнив ее недавнюю ссору с мужем.
‒ Да нет, ничего особенного, просто хотела попросить тебя с Максом посидеть завтра с утра. Ты не занята?
‒ Слушай, пока не знаю, часа полтора подождешь? Просто намечается дело, но пока не понятно на какое время.
‒ Давай, сама перезвонишь? Или позвонить и напомнить о себе?
‒ Уль, ты же знаешь…
‒ Знаю-знаю, женщины ничего не забывают, они откладывают в памяти на некоторое время и никто не виноват, что вы подумали о нем раньше них, ‒ рассмеялась подруга.
‒ Все, жди звонка через полтора часа, пойду освобождать утро для мужчины всей твоей жизни.
Конечно, можно было согласиться сразу, но я пока не знаю, что в конверте, мало ли, вдруг оптимальное время выполнения задания или его подготовки, как раз утром?
Оказалось, нет, целью был мужчина, который вез какой-то экспонат на выставку в Москву и его поезд проезжал наш город послезавтра. Собственно, зачем ехать из Владивостока в столицу на поезде, если существуют самолеты, было не ясно. Но мне это было на руку. Было время на подготовку, и в том числе на «посиделки» с Максом.
Глава 1 или Будь ты даже Кларой Шуман, не хватай чужие вещи голыми руками.
«Всегда завидовала Лукашину из «Иронии судьбы…»,
он оказался в чужом городе,
но этот город оказался русским,
и даже там он умудрился найти свой дом.»
Анастасия Хромова
Звонок в дверь застал меня выходящей из ванной, как я рада, что Максу пофигу в чем я его встречаю. Главное, что одета, и что у меня есть мультики.
‒ Привет! ‒ я впустила гостей в квартиру. Малой тут же с визгом завалился на диван. ‒ Чувствуйте себя как дома, и не забывайте, что в гостях, ‒ автоматически прокомментировала его порыв.
‒ Прости, Насть, ‒ виновато развела руками Ульяна и попыталась воззвать сына к порядку. ‒ Максим, не скачи как дикий козлик и слушайся тетю Настю! Настен, я быстро, тетка в одном саду вроде договорилась, что меня возьмут нянечкой, правда надо на курсы будет пойти, но зато и мне приработок, и Макса возьмут сразу, как я выйду на работу.
‒ Отличная новость, ‒ улыбнулась я. ‒ Ты уверена, что вы готовы? На домашние дела меньше времени будет. Саше сказала?
‒ Нет, хочу ему сюрприз сделать. Хотя не знаю, обрадуется ли он. Там слишком маленькая зарплата.
‒ Не бойся, Москва не сразу строилась. А тебя главное вылезти из этой ежедневной рутины. За нас с Максом не переживай, найдем чем заняться, только до сна постарайся вернуться, а то сама знаешь, укладывательница из меня никакая, сама усну, а он будет скакать, горный козлик наш, ‒ я потрепала мальца по волосам.
‒ Спасибо, ‒ подруга чмокнула сына и меня в щеки и убежала.
‒ Ну что, бедокур, смотрим мультики или строим пещеру?
‒ Мутики! ‒ закричал ребенок, но чуть подумав, добавил. ‒ В пищее.
‒ Все и сразу, настоящий мужчина, ‒ хихикая, проворчала я, доставая груду подушек, одеял и на ходу включая мультфильмы на ютьюбе. Билеты на нужный поезд уже были куплены, легенда продумана, задаток обговорен, сумка собрана. Можно было впадать в детство.
И все же Ульяша опоздала, но малой заснул, как медведь в берлоге, забравшись в «подушечный домик».
‒ Пусть спит, ты пока спокойно дела домашние иди делай, ‒ успокоила я подругу.
‒ Спасибо, а тебя он не напряжет?
‒ Нет, я счастливая бездельница, мне только завтра нужно уехать кое-куда на несколько дней. Так что присмотри за моим барахлом и этим фикусом.
‒ Насть, это денежное дерево, ‒ усмехнулась Уля.
‒ Ох, если бы, ‒ притворно вздохнула я. ‒ А то воду пьет, а денег так и не выросло.
На следующее утро я заглянула к ним и попрощалась. Почему-то мне казалось, что мы видимся в последний раз.
‒ Какой бред иногда приходит в голову перед работой, ‒ ворчать входит в привычку, неужели это старость? Хотя, в мои-то годы, рановато.
Поезд проезжает через наш город вечером, без двадцати минут девять. Потом три остановки по две-четыре минуты, и только четвертая длинная, двадцать семь. В три часа ночи. Так что мне нужно отогнать машину до той станции, а это четыре с половиной часа, и вернуться обратно на электричке или такси. Уже на вокзал. Сложно конечно, но это лучше, чем искать ночью, на чем добраться домой.
Доехала до нужной станции я без проблем, а вот с обратной дорогой они возникли. Так как на единственный поезд в ту сторону я уже опоздала, а такси от конца до конца заломили такую цену, что у меня даже дар речи пропал. Пришлось догонять на самом сговорчивом таксисте ушедший состав и давать «мзду» проводнице, что бы она меня пустила зайцем. Зато я успела поесть перед отправлением нужного рейса и познакомиться с парнем, который должен был подселиться к моему «клиенту». Подружиться вышло легко, он пригласил меня к ним в купе, после того как заселюсь в свое, к слову, соседнее. Удача, словом, мне благоволила.
Целью оказался странный молчаливый мужичонка в удлиненном пиджаке из бордового бархата, огромных очках, проигнорировавший предложение своего соседа и моего нового знакомого «выпить за здоровье». Вещей к слову у него почти не было, саквояж, с которым он не расставался и небольшая спортивная сумка. Но из последней он доставал сменные носки, полотенце и «туалетные» принадлежности, а саквояж брал с собой даже когда отлучался по нужде, так что именно в нем должен быть мой заказ. Вопрос, как мне избавиться от друга-соседа и нейтрализовать «клиента»?
Вагон почти пустой, проводницы говорили, что в этот раз они даже часть вагонов отцепили, народ на рейс не набрался, много вышло у меня в городе. Поэтому придется идти на риск.
‒ Сеня, мне кажется, мы мешаем Валентину Петровичу отдыхать, ‒ я, улыбнувшись, потянула парня к выходу. ‒ Пошли ко мне?
‒ Конечно, Анечка, ‒ у нас в городе есть несколько умельцев, что делают паспорта. Не отличишь. Вот поэтому я ‒ Анна Астапова. ‒ Пойдем, вернее ты иди, а я через пять минут буду, ‒ в масленых глазках Арсения ясно читался сексуальный интерес. Вот от этого его даже не жалко.
Пока, как понимаю, парень искал «средства защиты», я спокойно достала из сумки аптечку, извлекла ампулу и набрала жидкость в шприц для «клиента», потом еще одну, для парня, на алкоголь применять, конечно, не желательно, но побочные эффекты заставят его в следующий раз задуматься о последствиях.
‒ Детка, я весь твой, ‒ заявил с порога вагонный Казанова, и через пятнадцать минут он уже пускал пузыри, лежа на моей полке, а я переодевалась и готовила вещи.
Я бесшумно открыла дверь соседнего купе, в очередной раз порадовавшись новым вагонам, двери в старых при открывании или закрывании будила полсостава. На цыпочках подошла к цели, достав из кармана шприц, но стоило мне воткнуть иглу в шею, как мужчина открыл глаза.
‒ Девон и здесь меня достал, ‒ с ужасом просипел он. ‒ Нет, не отдам, умру за Алистарту, но не отдам! ‒ он кинулся на меня, а я ввела специальную смесь лекарств, вот только действовать начинает она минуты через полторы-две, потому пришлось взять его в захват и держать. Мне повезло, что он не закричал, будто от страха. Только уже засыпая и роняя обмякшие руки, он неразборчиво прошептал, ‒ не используй, не отдавай, спрячь и исчезни, иначе погибнешь…
Я аккуратно уложила его на кровать, сверилась с часами, поезд должен был остановиться через десять минут, поэтому я открыла его саквояж и коробочка с заказом перекочевала ко мне в рюкзак, а торбочка мужика отправилась обратно под подушку. Он даже не сразу поймет, что случилось, подумает, что это был сон, если вспомнит.
Поезд затормозил, я, воспользовавшись моментом, что проводница, впустив новых пассажиров, пошла почесать языком с подружкой из соседнего вагона, исчезла в темноте перрона. До машины я неслась, будто меня собаки за пятки кусали. Почему-то проснувшийся «объект» выбил меня из колеи и всю дорогу мне мерещился таинственный Девон. Что за имя вообще такое странное. Наконец, на середине пути я захотела есть, заехала на парковку круглосуточного супермаркета, но туда заходить не стала. Мало ли. Потом кто-нибудь вспомнит, описание совпадет, или под камеры попаду, я хоть и в парике, но лучше перебдеть. Я достала из-под заднего сидения свою походную сумку. Там всегда есть периодически пополняемая заначка какой-нибудь еды, пара банок энергетиков и воды, а еще сменная одежда, кроссовки, моя гордость ‒ спальник весом в 300 грамм, с максимальной температурой среды до минус десяти градусов, мало ли, и всякие женские мелочи вроде средств гигиены, туалетной бумаги, умывальных принадлежностей. Просто все люди моей профессии, которых знаю, параноики, хотя я знаю-то всего трех человек, и то я почти не имею о них никаких сведений, на то мы и параноики. Рука легко выудила сумки пакет с круассанами и банку энергетического напитка, надеюсь, мой организм меня простит, но все же ехать ночью и часто по плохо освещенной дороге, когда почти сутки на ногах, плохая идея. Надо подзаправиться. Я закурила и задумалась. О чем говорил этот Валентин Петрович? Я достала заказ. Небольшую деревянную коробочку, сплошь разрисованную знаками, слабо светившимися в темноте.
‒ Не фига себе, иллюминация, ‒ заворожено протянула я и сама не заметила, как подняла крышку. Под ней был медальон, вырезанный из черного камня, на серебряной цепочке. ‒ Какой красавчик, давай-ка я спрячу тебя в самом безопасном месте.
Поверхность с шестнадцатилучевой звездой, заиграла всеми цветами радуги. Она напоминала не вергинское солнце, а скорее розу ветров, и магнитом притягивала взгляд. Я вытащила медальон и накинула цепочку к себе на шею. Зеркало заднего вида порадовало изображением, украшение удобно легло между ключицами и грудью и очень мне шло.
‒ Даже не хочется тебя отдавать, ‒ произнесла я и вдруг почувствовала сильно жжение на коже, попыталась скинуть цацку, но руки не слушались, все, на что они были способны это вцепиться от боли в сумку, а потом я потеряла сознание. И когда я пришла в себя, то чуть не потеряла его вновь, от жуткой вони, бившей в нос. А мозг отказывался верить тому, что видели с трудом открывшиеся глаза.
Глава 2 или оказаться на дне не так страшно, если там уже был.
«Нарушен вновь неспешной жизни ход
И медальон ее уж в путь зовет
Миров судьба в тени таится
Иль от удара все в глазах двоится?»
А.Митрофанова
В таких трущобах я была впервые, никакого освещения кроме как от луны, жуткий запах миазмов. И так страшно мне не было никогда в жизни, в которой я всегда боялась потеряться в лесу, но лучше уж в лесу, чем тут. Да и вообще, где я?
Место, где висел медальон, побаливало, но боль слабела с каждой минутой, как и слабое свечение, что оно излучало.
‒ Ну вот, теперь я еще и радиоактивная, ‒ прошипела тихо я и начала оглядываться.
Машины не было, и улица не была похожа ни на одну, которую я видела. Если меня все-таки ограбили и выкинули из машины, почему я все еще с сумкой в руках? И зачем меня выкидывать в какой-то подворотне, напрягаться, везти, рискуя, что я очнусь? Почему не бросить прямо на стоянке. Странно.
Я медленно встала, отряхнулась, мне повезло, что сидела, прислонившись к стене на сухом участке улицы. Пыль все же проще отряхнуть, чем чьи-нибудь «отходы». Сумку пришлось одеть как рюкзак, благо, что подобная функция у нее была предусмотрена.
Местность удивляла все больше, посередине неширокого проулка выложенного брусчаткой, шел неглубокий желобок с ответвлениями к домам, от него собственно и пахло. Дома были местами каменными, местами деревянными. Такое ощущение, что этим постройкам пару веков, но в своем городе я таких не видела, а те, что проезжала, были моложе. Да и такая система стоков при нашей зиме невозможна даже двести лет назад. Бред.
Вдруг в конце проулка мне померещилось движение, и я попыталась слиться со стеной, одновременно превращаясь всем телом в слух. Разговаривало двое мужчин, и хоть речь я слышала отчетливо, слов разобрать не могла. Я просто не знала этого языка. То, что я могла оказаться не в России даже в голову мне прийти не могло. А обращаться к ним за помощью совсем не хотелось, двое, ночью, в подворотне, это как минимум подозрительно. Потому я, двигаясь вдоль стены, пошла подальше от них. И решив, что ночью шарахаясь по окрестностям можно найти не выход, а приключения на пятую точку, нырнула в какой-то заброшенный дом и, жутко труся, поднялась до чердака. Половицы ужасно скрипели, от чего сердце уходило в пятки, но тут было пусто, а наверху даже сухо и прохладно, благодаря выбитому круглому окошку. Я передвинула найденный тут же в углу пустой сундук на откидную чердачную дверцу и, устроившись рядом в спальнике, забылась беспокойным сном.
Глава 3 или любопытство не порок, добрым девицам урок
«Еще Черный кот говорил котенку Гаву
не ходить туда, где его ждут неприятности.
Но я-то не котенок»
Мысли Насти
Проснувшись, я первым делом кинулась к тому самому окошку, из которого ночью отчаянно сквозило. Высунулась из него и обалдела. Нигде в нашей стране я не видела подобных мест, проулок был похож на старые кварталы европейских городов, а так как домик был не очень высокий, больше я ничего рассмотреть не смогла. Почему-то очень было страшно спускаться вниз, хотя по-хорошему, нужно было найти пункт полиции или карабинеров, или кто тут у них, и написать заявление о похищении. Но сначала я решила посмотреть, что за люди тут живут вообще, поэтому скатав спальник, я прихватила из сумки водички и пакетик сухариков, да устроилась у окошка. Местные жители появились только через час. И они больше напоминали экстравагантных бомжей, чем европейцев, сапоги, огромные штаны, плащи и даже шляпы ‒ все не вписывалось в мое представление о цивилизации.
Наконец до меня дошла мысль, что надо проверить телефон, даже если я заграницей, он автоматически перестроится под нужную сеть. Но меня постигло разочарование, сети не было. Совсем. Будто я в тайге, а не в городе. Тогда пришло осознание необходимости спуститься на улицу. Не могу же я сидеть здесь вечно. Вот только с сумкой я буду привлекать много внимания, а оставлять ее совсем не хочется. К счастью в темном углу нашлась дыра в стене, куда собственно я и затолкала свое имущество. Осталось только запомнить дом. Для этого я выглянула в окно, и сфотографировала на телефон проулок, потом осторожно выскользнув из здания сам дом, дошла до выхода на улицу и сделала еще два кадра в обе стороны. Хорошо, что запасной аккумулятор и внешняя зарядка всегда с собой. А то неизвестно, когда доберусь до розетки, в доме я не нашла ни одной. И вообще проводов нигде не видно.