Шпионка для менталиста. Любить (,) нельзя (,) убить!

Была ли у вас когда-нибудь мечта, дающая силы двигаться вперед несмотря ни на что? Всегда завидовала людям, у которых она есть.

Стоя у окна, я мрачно смотрела, как проезжают мимо экипажи, прорываясь сквозь стену проливного дождя. До оскомины знакомый пейзаж опустел от непогоды, и все же оставался слишком живым для меня.

Дверь за спиной тихо скрипнула, и слух уловил легкую поступь, владелицу которой мне не составляло труда узнать по одному только звуку.

На плечо осторожно легла девичья рука, и только тогда я резко обернулась, оставив руки сложенными на груди.

— Дэйдре, — негромко произнесла моя единственная подруга, девушка, с которой мы делили эту комнату вот уже семь лет, а дружили и того больше. — Тебя вызывают к управляющей.

Молча кивнув, я подошла к кровати и запустила под нее руку, чтобы найти ботинки.

Кто бы мог подумать, что в орденском пансионе мне доведется встретить человека вроде нее? Лирайна не подходила этому месту, про таких говорят — тонкая и звонкая, даром что всегда лучшая на занятиях по самообороне и на очень достойном уровне владеет несколькими видами оружия. Ни такие навыки, ни все остальное, чему нас учили, не сделали из нее жесткого и тем более плохого человека.

У меня мечты не было, поэтому Лирайна когда-то давно поделилась со мной своей. Семь лет назад мы усмаслили Каргу, управляющую пансиона, и та позволила нам жить вместе.

С тех пор, клянусь, буквально каждую ночь мы засыпали, фантазируя, какой будет жизнь после окончания контракта. Когда мы отдадим долг ордену, получим свои подъемные и будем жить как обычные люди.

Однако, как бы ни была глубока наша связь, даже ей я так и не смогла рассказать о своей тайне. О кошмаре, который месяц назад сделал мою и без того не слишком ценную жизнь полностью никчемной.

Лира думала, что я переживаю о предстоящем задании, и мне не хватило характера объяснить настоящую причину, по которой я теперь не сплю ночами.

Не дождавшись от меня ни слова, Лира тяжело вздохнула, перекинула через плечо внушительную русую косу и прислонилась спиной к стене.

— Дэя, ты лягушку проглотила? — она поморщила точеный нос. — Правда хочешь уехать вот так, не поговорив нормально?

Сев на кровать, я надела ботинки и принялась их сосредоточенно шнуровать, не поднимая взгляда.

— Не о чем нам разговаривать. Если вернусь, тогда и поговорим.

Лирайна не выдержала, и резким шагом пересекла нашу скромную комнатушку, оказавшись рядом.

— Дэйдре, ты боишься? Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все.

Все да не все. Хотя месяц назад и было так, как она сказала.

Удивительно, как сильно все может изменить одно проклятое утро.

— Боюсь, но не задания, — я подняла на подругу взгляд. — Мне надо идти, иначе с Карги станется отыграться напоследок за опоздание.

Лира поджала губы, но знала, что управляющую нашего чудесного учебного заведения действительно лучше не злить. Вновь вздохнув, она мягко сжала в своих ладонях мои.

— Ты вернешься, Дэя, никаких «если». Просто помни, что ты в десятке лучших, а еще, что у тебя есть я.

Губы невольно тронула улыбка, хотя мне казалось, что я уже никогда не буду на нее способна.

— В десятке — это не на первом месте, как ты, — я встала с кровати. — Но да, не переживай, я помню, что у нас большие планы.

— Вот это больше похоже на мою Дэйдре, — улыбнулась Лира. — Все у нас будет хорошо, надо только постараться немного.

Только Лирайна могла определить пятнадцатилетний контакт как «немного», но за этот оптимизм, наверное, я и ценила ее долгие годы.

Дверь в комнату резко распахнулась, и на пороге выросла фигура старшей гувернантки.

— Эшфорд! К управляющей, живо, — сухо произнесла она. — Я не пойму, тебе особое приглашение требуется?

Официально после церемонии выпуска, которая прошла вчера, она над нами власти больше не имела, но годы муштры брали свое, поэтому я рефлекторно склонилась в почтительном полупоклоне.

— Уже иду, дама Фелиция.

Разогнувшись, я решительно направилась к выходу, и сухопарая женщина отошла в сторону, чтобы дать мне дорогу.

Я не стала оборачиваться, только чувствовала спиной, как провожают меня два взгляда, один с тоской, другой — с колючей внимательностью.

В кабинете управляющей как и всегда пахло ладаном, после визита в это место у меня всегда болела голова. Однако войдя в него в этот раз, я и думать забыла о любых неудобствах, о своей проблеме, вообще о чем-либо, кроме человека, что сидел за столом управляющей, тогда как сама она почтительно стояла рядом.

Сердце учащенно забилось.

— Граф Варинтон, — я склонилась в глубоком поклоне. — Для меня честь снова встретиться с вами!

— Дэйдре Эшфорд, — произнес он мягко, — ты больше не пансионерка, выпрямись.

Спина в ту же секунду разогнулась, будто по команде, но внутри все онемело от дурного предчувствия. Что за задание меня ждет, если в пансион явился лично граф Корвин Варинтон, глава ордена, тот, кого весь наружный мир считает мертвым?

Для него посетить столицу — страшный риск, и все же, он сидел прямо передо мной.

Безупречный, с хищным орлиным носом и низко посаженными бровями, почти такой же, каким я запомнила его в детстве. В тот день, когда этот человек подобрал меня с улицы и привез в этот пансион.

— Присядь, — граф указал на стул, стоявший прямо напротив массивного дубового стола.

Не чувствуя ног, я подошла и села, куда велено. Внутренности скрутил липкий страх: вдруг он знает?

Однако граф Варинтон ни о чем не догадывался, он лишь протянул мне массивную стопку бумаг, сверкнув перстнями в свете шаросветов.

— Здесь все, что тебе необходимо знать к завтрашнему утру, Дэйдре. Если вкратце, тебе необходимо проникнуть в резиденцию любого из дияров, собрать его генетический материал и… — он сделал паузу и извлек из кармана маленький пузырек, — протестировать вот это.

Смятение отступило перед тем, к чему меня готовили много лет. Распрямив плечи, я взяла бумаги и флакон.

— Что это такое? — спросила я, рассматривая пузырек с прозрачной жидкостью.

— Экспериментальная хворь, только для жизнетворцев, тебе ничто не угрожает, — пояснил граф. — Все подробности найдешь в бумагах.

Я едва не сделала самую большую ошибку в своей жизни, чуть не рассмеялась ему прямо в лицо, но все же смогла сдержаться и деловито уточнить:

— Болезнь смертельна?

— Эта — нет, — покачал головой мужчина. — Но от тебя потребуется изучить реакцию дияра, если она будет вообще. Мы надеемся, что будет.

— Я должна дать это дияру? — мои брови поползли вверх. — Но если меня раскроют, это верная смерть! Никто даже разбираться ни в чем не будет, сразу казнят.

— Тогда сделай так, чтобы тебя не раскрыли, — мило улыбнулся граф Варинтон. — Уж постарайся Дэйдре, нам нужны эти сведения.

Не был он «добрым дядей», отнюдь, с возрастом я это поняла. Однако же по-прежнему оставался человеком, который дал мне все.

Сжав флакон в кулаке, я твердо произнесла:

— Я вас не подведу, граф Варинтон. Не подведу орден, можете быть уверены. Но…

— Но? — вскинул бровь он.

— Почему для такого важного задания выбрали меня? — я замялась. — Разве не стоит отправить кого-то опытнее? Мы ведь только выпустились.

— Потому что для этого задания идеально подходишь именно ты, — холодно улыбнулся граф. — Не задавайся лишними вопросами, лучше ступай и изучи бумаги, что я тебе передал. Отправляешься утром.

Медленно встав, я снова поклонилась, но уже не столь почтительно, в соответствии с новым статусом.

— Тогда прошу меня простить.

Я направилась к выходу, однако у самой двери граф Варинтон окликнул меня:

— И еще, Дэйдре… помни, кто дал тебе все. Не позволяй сомнениям сбить тебя с пути.

— Никогда не забуду, даже если захочу, — тихо произнесла я, не оборачиваясь, и вышла из кабинета.

Утром меня ждало первое задание, которое вполне могло стать последним.

В глубине души, может, мне даже хотелось, чтобы все закончилось так. Тогда никто бы не узнал, что в Дэйдре Эшфорд, которую растили с одной целью — стереть грязь Конклава с лица нашего мира, проснулся дар к жизнетворчеству.

Глава 1

Дэйдре

Три недели спустя я уже хмуро смахивала пыль с многочисленных стеллажей одной из резиденций Конклава, не забывая ежечасно проклинать случай, который привел меня именно сюда.

Из целых шести вариантов мне достался тот, который в бумагах пометили как «крайне нежелательно».

Так вышло, что лишь резиденция дияра Альтериуса Эверила набирала персонал, а никак иначе мне в такое место попасть бы не удалось.

Нервно покусывая ногти, я не один день просидела в грязном постоялом дворе, пытаясь придумать любую возможную альтернативу, и в результате все равно пришла наниматься сюда, к проклятым жизнетворцам-менталистам. Хуже просто не придумаешь.

Лирайна всегда убеждала меня, что в любой ситуации нужно искать плюсы, и кое-какой мне найти действительно удалось.

Дело в том, что резиденцию дияра Альтериуса всегда жаловали куда меньше остальных. Мало кому хотелось работать среди людей, способных прочесть тебя как открытую книгу, а то и заставить сделать что угодно против воли.

Именно поэтому прием на работу прошел неожиданно легко и быстро. Всего одна короткая беседа с камердинером дияра, и Торгард Виллис, довольно молодой человек с крепким телосложением, больше подходящим воину, передал меня на попечение главной горничной.

Пришлось, правда, назваться настоящим именем, иначе здесь меня быстро раскрыли бы, почувствовав ложь.

Честно говоря, тот разговор не слишком походил на собеседование, которое мне представлялось. Помню, как торопливо меня отвела в тесный кабинет камердинера горничная, и тут же унеслась по своим делам, не обмолвившись ни единым словом. Резиденции действительно не хватало людей.

— Значит, хочешь работать у нас? — Торгард постучал пальцами по столу, на котором я насчитала как минимум пять пустых чашек. — Как тебя зовут?

— Дэя, господин, — я почтительно и неумело склонила голову, как полагалось девушке из провинции, не обученной высоким манерам. — Я умею убираться и стирать, могу помогать на кухне, но не боюсь и более тяжелой работы…

Камердинер махнул рукой, прерывая меня:

— Это все понятно, разве пришла бы ты, не умея всего этого? Лучше скажи, почему именно к нам? В столице полно мест, где твои услуги оплатили бы не хуже.

Обескураженно захлопала глазами я вполне искренне. Где это видано, чтобы наниматель задавал такие вопросы и даже не намекал, а прямым текстом заявлял, что есть работа получше чем та, что он предлагает?

Торгард мою растерянность понял по-своему и, тяжело вздохнув, пояснил:

— Ты молода и хороша собой, такие как ты редко приходят к нам за подобной работой. Если ты рассчитываешь познакомиться с дияром и провести с ним ночь за вознаграждение, это можно сделать намного проще. Просто подай официальное прошение, мы проведем обычную проверку и устроим вам встречу. Думаю, у тебя есть все шансы ему приглянуться.

Торгард смерил меня оценивающим взглядом, от которого в груди вскипело негодование. И вовсе не потому, что такую проверку я бы никогда не прошла, в ином случае орден приказал бы воспользоваться именно таким, очевидно самым простым способом приблизиться к дияру Конклава.

В материалах подробно описывался этот варварский обычай. Любая девушка могла прийти к дияру и просить за проведенную вместе ночь о чем угодно. Только вот тело ее после такой связи необратимо менялось, лишая возможности испытать влечение к кому-то еще. Хорошо хоть, что согласно все тому же обычаю ни один дияр не прикасался к женщине, если это не являлось ее желанием.

Другое дело, что всех кандидаток проверяли вплоть до третьего колена. Любая из подготовленных для меня легенд рассыпалась бы вдребезги.

— Вы ошиблись, — я скромно потупила взор, хотя на самом деле хотела бы процедить эти слова сквозь зубы. — Мне нужна простая работа и кров, больше ничего.

Убедившись, что скрытых мотивов у меня нет, камердинер Торгард пожал плечами и подписал указ о приеме на работу.

Признаюсь, что представляла себе пристанище богомерзких темных мастеров, совершенно иначе.

То, что реальность куда менее мрачна, чем нам преподносили на занятиях, я поняла еще в первый день в столице.

Вероятно, я сама куда больше походила на дикую варварку, затравленно озирающуюся по сторонам и всегда готовую защищаться, реагируя на любой шорох.

Город выглядел строгим и приземистым, будто выросшим из земли под низким небом пустошей, но обычным, как и люди, спокойно жившие свою обычную жизнь.

Да, местная архитектура отличалась от зендарийской воздушности, и жители не привыкли держать на лицах улыбку, как принято у нас. Но каким еще мог быть суровый край, приютивший двести лет назад тех, кому удалось выжить в гонениях?

В те времена, когда жизнетворчество объявили вне закона, и всюду распространилась молва об ужасах, что творили темные мастера, народ обезумел, всюду творился самосуд. Мало кто выжил и смог добраться в единственный оплот, раскинувшийся на никому не нужных бесплодных пустошах. Полагаю, это были люди, потерявшие все, кроме воли к жизни.

Разумеется, такая судьба не располагала местный народ к праздной яркости, которой славилась моя родная империя Зендария. И если до сих пор я никак не могла взять в толк, почему наша принцесса вышла замуж за одного из дияров, а император не только дозволил это, но и одобрил развитие дипломатических отношений с Конклавом, то теперь невольно задумалась об истинности того, что нам вбивали в голову учителя пансиона.

Возможно, я просто искала хоть одну причину не считать, что сама стала чудовищем. Мне казалось, что утра хуже, чем то, в которое я узнала о смерти родителей, в моей жизни не будет, но оно все же случилось.

Месяц назад я проснулась с этим пугающим чувством внутри, будто кровь вскипает в венах, а в груди рядом с сердцем бьется что-то еще. Пульсирующая чернота, возникающая перед мысленным взором всякий раз, когда закрываешь глаза.

Самое страшное произошло, когда Лира по обыкновению подошла меня будить, ранние подъемы ей всегда давались лучше.

Стоило подруге коснуться моего плеча, как темнота в груди хищно всклубилась и жадно рванулась к ней, вытянувшись множеством маленьких щупалец. Каким-то чудом, по случайному наитию мне удалось их остановить, но именно тогда я поняла, что жизнь никогда не будет прежней.

Выросшая внутри меня сила не могла быть магосозиданием, великим даром, позволяющим менять свойства и облик всего, что имеет форму, потому как не подчинялось им лишь одно — живая материя. Ею повелевали жизнетворцы, которых раньше, до замужества принцессы, именовали не иначе как темными мастерами.

Произошедшее со мной не могло быть правдой. Магосозидателем или жизнетворцем можно только родиться, так не бывает, чтобы дар проявлялся во взрослом человеке.

Однако день проходил за днем, а темнота рядом с сердцем никуда не пропадала, и мне пришлось принять ее как факт. Только рассказать о нем я так и не решилась, даже Лире.

Знал бы граф Варинтон, кого отправляет в самое сердце Конклава, в резиденцию одного из шести дияров, управляющих пустошами, может, и не счел бы, что для задания «идеально подхожу именно я».

Какая страшная ирония для человека, которого всю жизнь готовили к помощи в уничтожении жизнетворцев как вида.

И все же, именно мне выпала честь начать свою работу в ордене с задания, куда более подходящего бывалым воспитанницам пансиона, которые успели получить реальный опыт.

Каждое утро начиналось одинаково: я просыпалась в общей спальне с другими девушками, игнорировала их попытки подружиться, и после завтрака вместе со всеми шла к госпоже Элии — главной горничной резиденции, очень приятной женщине среднего возраста, которая раздавала основные задания на день.

Я протирала пыль, мыла окна и полы, выметала паутину из углов, натирала металлические ручки на дверях… Словом, выполняла простую и однообразную работу, которая, тем не менее, позволила невзначай изучить всю резиденцию вдоль и поперек.

Работников не хватало, поэтому меня даже отправляли в южное крыло, туда, где работали жизнетворцы, подчиненные дияру, и он сам. В других резиденциях нужно было отработать без нареканий несколько лет, чтобы попасть туда, но не в этой.

И все же, главная сложность оставалась неизменной: сам Альтериус Эверил. Мне удалось увидеть его лишь однажды, да и то мельком, гораздо более молодого, чем я представляла, высокого и худощавого, на вид почти юношу.

Однако то, как расступались люди перед ним, с каким почтением провожали взглядом, не оставляло сомнений, что этот человек обладает властью, и отнюдь не является зеленым юнцом, получившим место просто так.

К нему мне требовалось подобраться, и я совершенно не представляла, как это сделать.

Глава 2

Прошла еще неделя с тех пор, как мне удалось проникнуть в резиденцию, однако я ни на шаг не продвинулась в том, чтобы хотя бы увидеть дияра еще раз.

Как на зло госпожа Элия почти не давала мне заданий в южном крыле, и в те редкие случаи, когда удавалось туда попасть, я не встречала никого, кроме рядовых жизнетворцев. Конечно, рядовыми их можно было назвать с натяжкой, большой такой, потому как в резиденциях трудились лучшие.

Шесть дияров не просто управляли Конклавом, каждый из них достиг самых значительных высот в одном из направлений жизнетворчества, именно поэтому их столько — по числу специализаций. И резиденции представляли собой не столько место проживания дияров, сколько оплот лучших умов, которые традиционно занимались исследованиями в южном крыле монументальных строений.

Поначалу мне давалось посещение этой части резиденции с трудом, слишком много ужасов рассказывали учителя об искусстве темных мастеров.

Помню, как в детстве не могла спать после этих уроков, представляя ужасные сцены, и исступленно молилась Двуединой Матре, чтобы эта скверна исчезла и больше никогда не тронула континент.

Правда, несмотря на все мольбы, перед глазами все равно вставали образы искаженных темной силой созданий, лишь отдаленно напоминающих людей, разлагающихся ходячих трупов, опасных растений, способных убивать… многое из того, о чем не следовало знать десятилетнему ребенку.

Держа в голове все имеющиеся знания, я ждала увидеть мрачные чертоги со всеми ужасами, описанными в учебниках. На деле южное крыло оказалось очень просторным, чистым и светлым местом со множеством залов и коридоров, за дверями которых скрывалось множество кабинетов.

В главную часть, где находилась лаборатория дияра, меня не пускали, но вряд ли его пристанище чем-то радикально отличалось от десятков других, где я проводила уборку. Рабочие столы, книги, какие-то журналы, похожие на регистрационные — ничего особенного.

И главное, сами темные мастера больше походили на загнанных служащих, бесконечно гнувших спины над листами пергамента.

Некоторые мужчины проявляли ко мне откровенный интерес, но пока не предпринимали попыток познакомиться с новенькой служанкой. Я старалась одеваться как можно небрежнее, намеренно пачкала лицо пылью, потому как не желала лишнего внимания, но все равно его получала.

Может прозвучать самонадеянно, но я знала, что выгляжу привлекательно. Других девочек в пансион просто не брали, потому как внешность в нашем деле чрезвычайно важна, и гувернантки прилагали все усилия к тому, чтобы научить нас использовать подаренное природой по максимуму.

Удивительно, как при всем при этом старшим девочкам удавалось найти повод для травли. До десяти лет меня звали не иначе как Жердью из-за высокого роста, и сколько бы не били гувернантки хворостиной по пояснице, чтобы я расправила плечи, они все равно невольно ссутуливались, стоило достопочтенным дамам отвести взгляд.

Спустя годы травля прекратилась, но привычка стараться сжаться и стать как можно меньше преследовала меня почти до выпуска.

Став взрослее, я сама стала той, кто мог бы издеваться над младшими, но вместо этого старалась защитить их от судьбы, похожей на мою, как когда-то меня пыталась уберечь Лирайна.

Тяжело вздохнув, я утерла запястьем пот со лба, этим жестом прогоняя еще и воспоминания.

Широкие мраморные плиты пола влажно блестели там, где я проходилась по ним мокрой тряпкой. Хорошенько промыв ее в ведре и отжав, я собралась было продолжить работу, как вдруг слух уловил приглушенный ропот из противоположной части зала, скрывавшейся за высокими стеллажами, устремленными почти до самого потолка.

Голоса звучали настолько напряженно, что я без лишних раздумий встала с колен, подхватила свой скромный инвентарь и решила сделать вид, будто в той части помещения пол нуждается в мытье куда больше.

И не зря, потому как виновником происходящего оказался никто иной, как дияр Альтериус, которого прежде мне не приходилось видеть так близко.

— …превышение полномочий, — смогла расслышать я низкий спокойный голос, звучавший таким уничтожающим тоном, что лучше бы его владелец кричал. — Ты позволил себе воздействие на сознание без подписанного мной разрешения.

Прячась за спинами столпившихся жизнетворцев, я сделала еще несколько шагов вперед, и наконец-то смогла его рассмотреть. И невольно замерла, едва не выронив ведро из ослабевших пальцев.

Дияр выглядел не только молодо, но и поражал не столько внешностью, сколько манерой держаться. Бывают ведь люди, которые производят неизгладимое впечатление, стоит им просто войти в комнату, вот он оказался как раз из таких.

Несмотря на почти юношескую стройность и высокий рост, превышающий даже мой, он выглядел одновременно утонченно и внушительно.

Короткие темно-каштановые волосы чуть вились и казались слегка встрепанными, будто он только что провел по ним рукой в раздумьях. Альтериус стоял ко мне вполоборота, позволяя разглядеть резкий профиль, с которым контрастировали чувственные губы, какие не ожидаешь увидеть на таком лице.

— Дияр, прошу, простите, я лишь хотел ускорить процесс… — невнятно пробормотал провинившийся жизнетворец, стоявший ко мне спиной. — Эксперимент требовал…

— Неважно, чего требовал эксперимент, — жестко оборвал его дияр. — Правила едины для всех, даже я не имею права на подобное самовольство. Или ты решил, что кодекс создавался для всех, кроме тебя?

— Простите, дияр, — глухо произнес тот, опустив голову. — Я осознаю свою вину.

Альтериус медленно и гибко, словно кот, приблизился к подчиненному. В зале воцарилась полная тишина, в которой, кажется, все присутствующие старались даже не дышать.

— Тогда завтра чтобы духу твоего не было в моей резиденции, Штерн, — все так же негромко, но до дрожи пугающе произнес он. — Ты впервые провинился, поэтому я не стану извещать Конклав, однако работать здесь ты больше не будешь. И если решишь нарушить правила снова, поблажек не жди.

Кто бы мог подумать, что у жизнетворцев такие строгие правила? Я невольно нахмурилась, вновь столкнувшись с тем, как реальность расходилась со словами учителей.

Темных мастеров преподносили как злобных и хаотичных созданий, не знающих ни морали, ни человечности, однако же за все это время никто не причинил мне вреда.

Более того, теперь стало ясно, почему никто в южном крыле не пытался проникнуть в мое сознание, это попросту запрещено, и за нарушение местных правил полагаются суровые, даже слишком, последствия.

— …столпились? У вас мало работы? — вырвал меня из мыслей строгий голос дияра. — Так я организую. Разошлись, живо.

Толпа вокруг меня стала стремительно рассеиваться, я сама не поняла, как вокруг оказалось слишком много пустого пространства, и инстинктивно отступила к стене с нелепым ведром в руках.

Тело будто молния пронзила, когда внимательный взгляд, скользивший по суетливо разбредавшимся подчиненным, остановился на мне. Я думала, что ее секунда, и он проследует дальше, но вместо этого проследовал сам дияр. Ко мне.

Растерявшись, я застыла, наблюдая, как он уверенно и без суеты приближается, и боролась с каким-то животным желанием убежать прочь.

Мысли лихорадочно метались, пытаясь понять, что стоит сделать. Поклониться? Приняться за работу, будто так и надо?

Однако пока я думала, дияр оказался рядом, и когда мне удалось увидеть его глаза, в голове воцарилась оглушающая пустота.

Две болотные трясины, которые неизбежно затягивали всякого, кто по неосторожности в них угодил — такой была моя первая мысль, и невольно я отвела взгляд, глядя прямо перед собой.