Синичка. Контракт на чувства

Глава 1-10

— Ну а у тебя как дела, Полин? — спрашивает тетя Лена, мамина подруга, усаживаясь за стол.

Я ловлю себя на том, что сердце вдруг сжимается. Всё нормально? Да, вроде бы…

Но на самом деле внутри одни переживания. Я ищу место для практики, и от этого зависит не только моя карьера, но и жизнь моей семьи.

— Всё хорошо, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно. — Вот сейчас ищу место, где буду проходить практику.

Для меня сейчас это очень важно, потому что после практики я могла бы остаться на работе, а нам сейчас нужны деньги… Очень нужны.

— Так давай я сейчас Димке позвоню, он мигом для тебя местечко найдёт.—тетя Лена кивает смотря на меня, а в ее глазах понимание всей нашей тяжелой жизненной ситуации.

Димка это сын тети Лены и по совместительству мой друг детства.

Мы и в песочнице вместе играли и по гаражам бегали но… просить? Просить его мне не хотелось. Не люблю быть должной людям, даже друзьям.

Могла бы попросить и Еву. Она моя лучшая подруга. Зная ее, никогда бы не отказала помочь, смогла договориться с Демьяном. А он бы меня куда-то устроил, но не хочу.

У нее и так сейчас в жизни кошмар творится. И это похищение…вообщем отметаю эту мысль…

— Да как-то неудобно, теть Лен, — вздыхаю, пожимая плечами.

—Так, неудобно штаны через голову одевать, а это нормально! Не чужие же люди, Полин.—улыбается она, отмахиваясь рукой, будто это все в порядке вещей и мы одна большая семья.

— Так, девчонки, давайте уже чай пить, — вмешивается мама. Пирог на столе стынет, а мы зависли тут.

— Данька, иди к нам! — зовёт мама брата.

Данька идёт из комнаты медленно, перебирая ногами. За голову держится. А у меня сердце кровью обливается, не могу видеть его таким.

Лицо бледное, почти белое. Глаза чуть опущены, как будто весь мир давит на него одновременно. Темные круги виднеются. Щёчки слегка запавшие, губы сжаты, плечи напряженные.

Бедный ребенок устал не только физически, но и от боли.

От всего, что приходится ему терпеть.

— Мам… я не хочу, — тихо отвечает Данька, проходя на кухню.

Я смотрю на него, на его маленькое, но уже такое сильное, упрямое личико.

Ему всего десять лет, а он уже сталкивается с таким тяжёлым бременем. Аномалия сосудов головного мозга. Постоянные уколы, лекарства на которые нужно очень -очень много денег.

Всё это висит на маме, как тяжёлый груз.

Я сглатываю. Я хочу помочь ему, хочу облегчить его боль, хочу дать шанс на нормальную жизнь. И для этого мне нужна практика.

Надеюсь она потом перерастёт в работу. А где работа—там стабильный доход. Шанс на лучшее. И это еще один шанс на выздоровление.

Я вздыхаю и снова смотрю на тетю Лену. Она всегда старается нам помочь, она всегда на нашей стороне.

Пересиливаю состояние долговой обремененности и принимаю помощь.

— Ладно, если Димка сможет помочь, — тихо соглашаюсь я. — Буду очень благодарна.

Так и проходит наш вечер.

На следующий день мне звонит Дима, и я слышу в его голосе радость — меня берут!

Сам он работает системным аналитиком в крупнейшей корпорации нашего города.

Меня принимают на практику как помощника координатора в отдел планирования логистики.

Дима объяснил, что если я проявлю себя как добросовестный сотрудник, появится возможность повышения и обучения дальше, с реальным шансом построить карьеру в компании.

В груди всё сжалось от этой новости, смесь радости и страха разлилась по тела.

Димка добавил, что компания серьёзная, начальство строгое, а генеральный директор вообще человек непробиваемый, у него терпения мало, и он не прощает ошибок.

Мужик вроде и властный, и холодный, и мысль о том, чтобы случайно попасть ему на глаза, заставляет меня нервно сглотнуть.

Внутри всё напряглось, словно каждое движение мышц готовится к испытанию. Я боюсь сделать что-то не так, боюсь, что меня не примут всерьёз.

Сказал быть к началу рабочего дня как штык и не опаздывать .

И всю ночь я ворочаюсь, не могу сомкнуть глаз. У меня всегда так, перед ответственными событиями сон уходит напрочь.

Смотрю в темноту и ловлю каждую мелочь, каждое ощущение, будто пытаюсь подготовиться ко всему сразу. Сердце стучит быстрее, а мысли не утихают.

Шансов больше нет нельзя допустить ни одной ошибки, ни одного промаха на практике, чтобы меня заметили.

Я должна быть сильной. Данька болеет, и нам нужны деньги, как воздух.

— Нельзя показывать слабость, нельзя дрогнуть, нельзя позволить страху управлять мной.—шепчу я себе.

Я повторяю себе: «Я справлюсь. Я должна. Другого пути нет». И с этими словами засыпаю…

Глава 2

Резко распахиваю глаза и вскакиваю, сердце уже бьётся быстрее обычного.

Просыпаюсь за пару минут до будильника. Организм будто сам понимает, что права на промах у меня сегодня нет.

Начинаю собираться.

—Опаздывать нельзя, Полина!–говорю себе под нос.

Вообще. А особенно сегодня.

Выбираю белую блузку и строгие тёмные брюки. Буду выглядеть сдержанно, аккуратно и по-деловому , чтобы не придрались. Одеваюсь, привожу себя в порядок. Делаю лёгкий, почти незаметный макияж. Немного туши, чтобы глаза выглядели бодрее, губы по контуру подкрашиваю карандашом цвета пыльной розы, и чуть блеска.

На улице тепло, поэтому надеваю лёгкий пиджак и выхожу раньше, чем нужно.

Лишние десять минут спокойствия такая роскошь для меня, особенно сегодня .

С недавних пор я добираюсь везде сама, на метро и автобусах. Машинку, что папа оставил перед тем как ушёл, мы продали.

А все деньги ушли на лечение Даньки.

Я привыкла не считать это потерей, хотя очень любила свою ласточку . Но надо считать это просто необходимостью . Семья ведь важнее всего. Лишь бы Даня поправился.

Дорога занимает немного времени. Сегодня утром пробки всего 4 балла, поэтому уже через полчаса я стою перед огромным зданием компании.

Оно возвышается надо мной как настоящий стеклянный гигант. Такое высокое, с блестящими окнами, которые отражают утреннее солнце.

Ловлю себя на мысли, что оно похоже на небоскрёб из фильмов. Современный , безупречный и холодный, наверное как и его хозяин.

Вместе с ним воздух становится северным и строгим.

Оглядываюсь вокруг и сглатываю. Люди вокруг движутся быстро и уверенно. Точно знают куда идут.

А у меня внутри такое чувство, будто надвигается буря.

Настраиваю себя на лучшее, ведь я не пришла сюда бояться, я пришла работать.

Прохожу внутрь. Огромные стеклянные двери мягко разъезжаются, и меня будто втягивает в другой мир-отстраненный и замкнутый .

Пост охраны стоит прямо напротив входа. Прямо на меня уставились двое здоровенных бугаев в строгих костюмах, плечи шире дверного проёма, лица каменные, будто их сюда надзирателями работать пригласили. Ни тени улыбки. Только внимательные тяжелые взгляды, от которых по коже пробегает дрожь.

Турникеты блестят металлом, оборудованные сканерами и маленькими экранами, на которых бегут какие-то системы доступа. Всё вокруг напоминает не просто офис, а режимный объект, куда вход только по особому разрешению.

Да, Полина тут и мышь без спроса не проскочит. Мелькает мысль моей в голове. Я автоматически сглатываю. Пальцы уже сжимают ручку сумки сильнее, чем нужно.

Подхожу ближе, чувствуя, как сердце стучит где-то в ушах. Один из охранников устремляет на меня свой тяжелый взгляд и я не моргая называю свою фамилию, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Охранник проверяет что-то в планшете, кивает и протягивает временный пропуск.

— Вам на шестнадцатый этаж. Отдел логистики. Лифт сразу справа.

— Спасибо… — выдыхаю я, хотя по ощущениям воздуха в лёгких почти не осталось.

Перехожу к лифтам, чувствуя на себе их настороженные взгляды, и только когда двери лифта закрываются за моей спиной, наконец получается нормально отдышаться.

Лифт плавно поднимается на нужный этаж и уведомляет меня характерным звуком.

На выходе меня встречает женщина — и первое слово, что приходит в голову— «совершенство».

Она напоминает мне Миранду из фильма «Дьявол носит Прада». Вся такая утонченная и одета с иголочки. Строгий дизайнерский костюм, идеально сидящий на фигуре. Короткая стрижка, где каждый волосок на своём месте, ни одна прядь не выбивается.

По мне скользит оценивающий взгляд темных глаз и я невольно съёживаюсь. Женщина одаривает меня вежливой, но холодной улыбкой.

— Добрый день. Вы, наверное, Полина?

— Добрый день… да, — отвечаю я робко, а сама чувствую как ладони мгновенно покрываются потом.

— Я—Регина Владимировна, начальник отдела логистики.— она разворачивается, и я поспешно иду за ней.

— У нас отдел дружный, но дисциплина прежде всего.

Пока Регина Владимировна знакомит меня с отделом, я ловлю себя на том, что сердце колотится чуть быстрее обычного, а ладони уже совсем холодные .

Все вокруг такие уверенные, быстрые и точно знают , что делают. От этого я сама начинаю чувствовать себя немного растерянной.

Но одновременно это все интересно, ведь я впервые оказалась в такой большой компании, где всё строго, но в этом строгом порядке есть своя логика, и это даже завораживает.

Пока мы проходимся по территории, сотрудники кивают мне, улыбаются вежливо, но сразу же возвращаются к своим делам .

Я смотрю на их экраны, на эти кипы папок, телефоны, и стараюсь запомнить как можно больше того, что говорит Регина Владимировна.

Какие вопросы задавать перевозчикам?

Как оформлять заявки?

Какую информацию уточнять в маршрутных листах?

Кажется, что если хоть на секунду отвлекусь, то потеряюсь в этом потоке информации.

Через десять минут я уже сижу за столом, судорожно вчитываюсь в должностные инструкции.

А после, сама звоню перевозчикам и сверяю маршруты. Сначала слова застревают в горле, но с каждым новым звонком они становятся привычными, уверенными.

Делаю пометки в блокноте, переписываю инструкции, чтобы не забыть. Кажется, весь отдел работает как часы, а я только учусь ловить ритм.

К концу дня я уже чувствовала легкую усталость. Немного расслабилась, даже дышать стала более ровно, а в груди поселилось лёгкое удовлетворение.

Я справилась с первыми рабочим днем, пусть где-то и медленно, но с желанием и вниманием.

А дальше новый день и надежда, что завтра меня уже ждёт много интересного, с этими мыслями я еду домой…

Глава 3

Уже почти неделя прошла с того дня, как я начала практику. И вроде бы всё хорошо, и коллектив приятный, никто не кусается, никто не делает мне подлянок.

Работу дают посильную, и даже кофемашина тут варит вкусный кофе. Но меня всё равно не покидает странное чувство.

Прямо под лопатками свербит. Как будто вот-вот что-то случится. Не знаю что, но пятой точкой чувствую что-то… нехорошее.

Пару раз к нам заходил Димка, хотел проверить как я тут.

С таким заботливым видом, будто я школьница, а он мой классный руководитель.

Я тогда улыбнулась, когда он пришел. Но подумала: «Не дай бог он решит поговорить с начальством за меня ещё раз». Я и так тут чувствую себя как на экзамене.

Но в целом… да, мне правда понравилось. Если бы была возможность, то я бы с удовольствием осталась работать. Даже какая-то уверенность появилась, вроде бы пока справляюсь.

Всю неделю я выполняла поручения, обзванивала перевозчиков, перепроверяла маршруты, писала письма.

И, кажется, даже неплохо, потому что вчера меня похвалила сама начальница отдела. А для меня это похвала была словно медаль.

Сегодня, я сижу и обзваниваю филиалы компаний, сверяя адреса, и чувствую себя уже не такой потеряшкой, как в первый день.

— Полина Викторовна, зайдите пожалуйста, в мой кабинет. — бросает Регина Владимировна и идет дальше к себе не останавливаясь.

Она мне напоминает снежную королеву. Спина прямая. Такая статная женщина, будто вся выточена из льда.

От этих слов у меня внутри что-то падает. Тяжёлое. Ну всё… приехали–думаю про себя.

По её лицу вообще не ясно, что она думает, но радости там точно нет. Значит, что-то не так. Может, я неверный адрес записала? Или письмо неправильно отправила? Или… да мало ли!

— Наша мадам сегодня не в духе, — шепчет Арина, поднимая брови так, будто вот-вот свистнет. Она сидит за своим столом напротив меня и делает такое лицо, словно сейчас поднимет вверх табличку на которой жирными буквами написано «Беги».

— Что она хочет от тебя, Поля?

— Вот сейчас и узнаем… — выдыхаю я, отодвигаю стул и поднимаюсь. Ноги будто ватные.

Проходя мимо Арины, наклоняюсь к ней и добавляю:

— Если я исчезну — ищи меня где-нибудь в подвале.—пытаюсь отшутиться.

Она фыркает, но взгляд у неё сочувственный.

Я иду к кабинету начальницы и чувствую, как сердце уже бьётся где-то в горле и руки начинают подрагивать . Очень хочется верить, что меня не будут ругать. Очень. Прямо отчаянно.

Но судя по лицу Регины Владимировны, моя надежда такая же хрупкая, как тонкий лед весной.

Вот так одной фразой она мне уже давление подняла.

Иду на негнущихся ногах в ее кабинет, и как только за мной закрывается дверь, нервно сглатываю.

Ладони опять влажные, будто я не стажёр, а школьница, пришедшая на «ковер» и сейчас меня будут журить за плохое поведение.

Ну ничего, Поля, дыши… может, это просто формальность. Хотя вот это «просто» в её лице не читается.

Регина Владимировна сидит за столом, прямая, как линейка, и смотрит на меня своими холодными, очень внимательными глазами.

Ну всё… приплыли. Сейчас скажет, что я что-то перепутала, кого-то не туда отправила, кому-то не туда позвонила, и на этом моя блестящая карьера стажёра длиной в неделю закончится.

Но она неожиданно складывает руки на столе, вздыхает и говорит:

— Полина, я наблюдала за вами эту неделю. Вы показали себя с очень хорошей стороны.

У меня внутри что-то хлюпает, как если бы меня неожиданно облили тёплой водой.

С хорошей стороны? Я?

— Спасибо… — выдыхаю я, и голос выходит тише, чем планировала.

— И в связи с этим у меня есть к вам предложение, — продолжает она, но также смотрит мне прямо в глаза.

О господи, от этой фразы у меня автоматически сжимается живот. Что там за предложение такое?

— У нашего генерального директора… — начинает Регина.

И у меня в голове сразу всплывают слова Димки:

«Генеральный вообще зверь. Властный, холодный, а терпения вообще минус ноль. Ошибок не прощает...»

— …секретарь ушла в декрет, — спокойно говорит Регина, будто не знает, что я сейчас переживаю всю жизнь заново. — Срочно нужна замена. Человек требуется ответственный, внимательный, умеющий работать в режиме многозадачности. Мы посовещались и решили, что предложим эту позицию вам.

Ощущение такое, будто меня проезжающая машина окатила грязной водой из лужи . Я почти ее не слышу. Внутренности уже летят в пропасть .

Гулко сглатываю, а она продолжает:

— Работа сложная. Требовательная. Директор человек строгий. Но справедливый. Очень умный и чуткий мужчина. На то он и глава компании. Если вы будете дисциплинированы, он это оценит.— говорит, так будто последнее слово подчеркивает.

—Это большой шаг для вас, Полина. Хорошая практика, и она будет оплачиваемой. И, если справитесь, то и характеристика будет отличная.

Оплачиваемой. В голове шум, как будто кто-то подошел и над моим ухом в бубен ударил. Мне будто воздух перекрыли.

Значит… значит, я смогу начать больше помогать Даньке.

Смогу оплачивать ему уколы.

Смогу хоть немного разгрузить маму.

Смогу… стать полезной.

Мне будто кто-то пальцем дотронулся до самого больного места. Данька. Его лечение, эти бесконечно дорогие уколы, на которые у мамы уже сил нет смотреть.

Если мне будут платить… пусть даже немного , но это уже что-то. В груди загорается огонек надежды.

Мне хочется сказать «да» сразу, даже не думая, но я понимаю, что это будет выглядеть странно.

Да и Регине я не собираюсь рассказывать, что мне очень нужны деньги , и что для нашей семьи каждая копейка на вес воздуха.

— Я… согласна.— говорю, стараясь не выдать эмоции и быть сдержанной.

Регина удовлетворённо кивает и уголки ее губ слегка приподнимаются в подобии улыбки.

— Отлично. Сегодня вы заканчиваете в этом отделе, а завтра вас проводят в приёмную, и познакомят с обязанностями.

Выхожу из кабинета, а ноги будто бетоном залиты.

Даже идти по коридору сложно. Голова идет кругом, ладони вспотели, и я до сих пор не могу поверить, что мне только что предложили стать секретарём самого генерального.

Да ещё и платят за практику. Платят! Мне.

Девочке, которая две недели назад думала, что максимум сможет разливать кофе по отделу логистики.

Я иду по коридору как в тумане, вот только шагаю, а ощущение, будто плыву.

Внутри всё перевернуто с ног на голову. Радость, страх, надежда, и снова страх… и где-то там скребет маленькое желание разреветься и лучше пусть никто этого не увидит.

— Ну что там? — шепчет Арина, вскидывая брови, и они в миг скрываются по ее челкой. Она чуть ли не подпрыгнула в кресле , когда меня увидела .

— Меня… переводят в приёмную. На место секретаря, — выдыхаю я.

На лице Арины появляется такое выражение, будто я сообщила ей, что завтра меня будут сжигать на костре.

— Ооо, ну ты и попала, подруга. Ты хоть знаешь, кто он?

Я молча качаю головой. И мне становится ещё хуже, потому что Арина берёт паузу, как перед рассказом страшной–страшной истории.

Я сажусь за свой стол, потому что если сейчас не сяду я точно упаду от страха.

— Он… ну… — она делает руками странный жест, будто пытается кого-то изобразить . — Он конечно убийственно красивый, да. Но характер… Господи, характер у него такой, что у людей кровь в жилах стынет . Кто его ослушается, вылетает мгновенно. И это ещё самое безобидное.—наклоняется над столом и говорит почти шепотом.

У меня внутри что-то снова падает. И это уже не так, как было в кабинете у Регины. Тут похлеще.

— Говорят, он однажды прострелил колени своему охраннику за неповиновение, — доверительным шёпотом добавляет она.

Я чуть не давлюсь воздухом.

— Что?!

— Ну… — она пожимает плечами. — Поговаривают. Может, и слух… но у него рожа такая, что и не в такое поверишь...И как его секретарша с ним работала — ума не приложу.

—Короче… не человек, а деспот какой-то.–добавляет Арина, а я все молчу.

Паника оплетает мое тело, но как говорится поздно пить Боржоми, когда почки отказали.

Сознание шутит надо мной. Черт. Ну какого хрена, а? Ну как тебя так угораздило? -спрашиваю себя.

В ушах бьет пульс и я больше не слышу Арину. Я слышу только внутренний голос, который говорит:

«Ты уже согласилась и назад пути нет»…

Глава 4

Захожу в лифт, двери мягко смыкаются, и я остаюсь один на один со своим бешеным роем мыслей. Они мечутся, как птицы, которых выпустили не в то окно. Назад нельзя, а вперед страшно.

Шестеренки скрипят , пытаясь прожевать завтрашний день, слова Регины, и… конечно же Аринины страшилки.

Ну вот как вообще такое возможно? Прострелить колено человеку. Это же… не какой-то фильм, это ужас. Становится холодно, как будто кто-то окно открыл. Автоматически плечи поджимаю.

Тут же вспоминаю Регину, она ведь ни словом не обмолвилась о подобном.

Наоборот, говорила спокойно, уверенно. Строгий, да, требовательный тоже да, но справедливый. И ее слова звучали так уверенно, что я почти поверила.

А Арина… она же сама сказала, что «слухи ходят». Слухи — дело такое, кто-то сказал и понеслось. Может и правда всё это преувеличение. Может никто никому ничего не простреливал…

Лифт дергается, приостанавливается на двенадцатом этаже, створки расползаются и внутрь заходит несколько человек. Затем металл снова смыкается, кабина двигается вниз, и в ту же секунду меня накрывает волной…

Резко, будто удар в грудь.

Я сглатываю, но горло тут же перехватывает.

Это он.

Боже… это его запах. Воздух рвет мне легкие.

Неуловимо- резкие нотки табака и цитруса , переплетаются воедино. Его парфюм не спутать ни с чем. Смесь, которая однажды уже парализовала меня в его темной машине , когда он лез мне под юбку и шептал мерзкие вещи.

Тот день, как ожог.

И сейчас этот запах, как сорванный пластырь с раны . Больно, резко и без предупреждения. Сердце начинает колотиться так громко, что кажется его слышат все вокруг.

Кровь гудит в ушах, липкий холод растекается по коже.

Он стоит позади. Я в этом почти уверена. И именно от этой уверенности становится еще хуже.

Меня пронизывает ужас . Проблема в том, что лифт сквозной, но я не могу повернуться. Тело словно залито свинцом. Ноги ватные, но приклеены к полу.

Я не могу вдохнуть. Не могу даже моргнуть.

Паника взбирается по позвоночнику, как ледяная рука, пробираясь под кожу.

Каждая клетка кричит–« Беги!»

Но бежать некуда. Я заперта в металлической коробке, в нескольких сантиметрах от человека, которого боюсь до судорог в животе.

Может, я ошиблась? Может, это просто чей-то похожий парфюм? Господи, пусть это будет так. Пусть, пожалуйста…

Лифт едет вниз мучительно долго, как будто специально смакует мою беспомощность. Кабина дёргается на шестом этаже, двери открываются и я слышу шаги, кто-то выходит.

И я молюсь, честно, так молюсь, что аж пальцы на руках немеют. Пусть и он выйдет, пусть это был просто похожий запах, просто совпадение или игра моего перепуганного мозга.

Двери закрываются. Лифт снова приходит в движение и ровно в этот момент, будто сама судьба решила надо мной поиздеваться, я слышу над самым ухом низкое, растянутое до боли знакомое:

— Ну привет, синичка…

Меня прошибает холодом так резко, что диафрагму сжимает, в животе всё проваливается, а про колени я вообще молчу, они сами уже подламываются.

Боже… это он.

Это он.

Но, как? Почему? Что он здесь забыл? Он же бандит. А бандиты не работают в таких компаниях. Я даже не знаю чем они занимаются. Они где-то свои темные дела решают .

Так какого чёрта он стоит сейчас прямо за моей спиной?

Лифт резко останавливается. Не мягко, не плавно, а как-будто по тормозам ударили . Я вздрагиваю и автоматически разворачиваюсь, и первое, что вижу на панели горит стоп .

У меня будто сердце падает вниз. Гулко, тяжело.

Сглатываю, но горло сухое, как наждак.

Глаза поднять на него не могу, веки свинцом налитые. Я и шагнуть бы не смогла, даже если бы мне предложили бежать за миллион долларов.

Только он двигается. Спокойно так. Делает шаг ко мне и я инстинктивно назад отхожу. Хоть куда-то. Хоть на сантиметр. Лишь бы между нами была хоть какая-то дистанция.

Боже… почему человечество не придумало еще телепорт? Мне он сейчас так нужен…

Пусть бы я просто исчезла , провалилась, растворилась, испарилась. Да куда угодно, только бы подальше от него.

Лишь бы не чувствовать его близко. Лишь бы не слышать его дыхание. Лишь бы не ловить его тяжелый запах, от которого у меня тогда всё внутри сжалось в панический ком.

— Не очень ты любезная, синичка, — лениво бросает Рустам. — Даже не поздороваешься?

Я слышу усмешку. Раскатистая такая, самодовольная. Да он развлекается здесь. Получает удовольствие от того, что я тут сейчас на панике стою.

Голова такая пустая, что наверное если по ней постучать можно услышать характерный звук. Весь словарный запас просто улетучился. Остался один единственный вопрос, пробившийся и без того пересохшего горла:

— Ч… ч-что тебе нужно?

Глава 5

Он делает ещё один шаг . Медленный и такой уверенный, как будто ему принадлежит не только этот лифт, но и воздух, которым я дышу.

Я тут же отхожу назад, пока спиной не чувствую холод металлической двери, будто она специально отрезала путь к моему спасению.

И тогда, против своей воли, я поднимаю голову и встречаю его взгляд.

Чёрный. Настолько чёрный, что кажется в нём можно утонуть, раствориться без следа. Ни единой мягкости, только глубокая, ледяная уверенность хищника, который уже знает, как расправиться со своей жертвой.

Ладони моментально вспотевают, как будто я держу раскалённый уголь. Сердце грохочет так, что я почти слышу его ударами собственный страх. В груди всё сжимается, дыхание сбивается, в горле встает огромный колючий ком.

Господи… он словно вырастает надо мной ещё выше, ещё шире. Чувствую рядом с ним себя маленькой мухой. Прихлопнет и забудет.