Синичка. Контракт на чувства
- -
- 100%
- +
Да ему явно в таких лифтах ездить нельзя, он половину занимает своим телом. Половина кабины – это он.
Массивные плечи, широкая грудь. С таким габаритом тут влезут максимум двое… если он конечно позволит. Сдерживаю смешок.
Ловлю себя на том, что просто смотрю на него слишком долго, слишком беспомощно. Будто этот взгляд держит меня за горло. И если я моргну он приблизится ещё сильнее.
Белая рубашка натянута на его торс так, что кажется, вот-вот треснет по шву.
Ткань обтягивает каждую линию тела, подчеркивает каждую мышцу. Брюки из тёмной, дорогой ткани скрывают остальное, но и так понятно, передо мной машина.
Рустам медленно поднимает руку , будто нарочно, чтобы я успела сойти с ума . Кладёт ладонь мне на шею, но не сжимает. Просто касается. Легко. Но от этого прикосновения меня пробивает током.
Большой палец скользит вниз вдоль горла, медленно, лениво, потом так же плавно поднимается вверх… и снова вниз. Я теряю способность дышать. Будто воздух стал густым, как сироп, и застрял где-то в груди.
Вторая рука ложится властно на талию, и в следующее мгновение он резко притягивает меня к себе. Мои ладони дрожат, колени подкашиваются.
По коже вспыхивает стая мурашек, так острая, что почти больно. По позвоночнику стекает горячая капля пота, словно кто-то провёл раскалённой спицей. Сердце бешено тарабанит в груди, как птица, бьющаяся о решётку клетки. Вот реально как синичка.
Черт бы его побрал.
Пряный теплый аромат его парфюма опаляет мои рецепторы и я быстро моргаю.
—Отпусти… — выдыхаю я, едва слышно. Голос так сильно дрожит, как будто кто-то выжал из меня все силы до последней капли. Я даже громче сказать не могу , горло стянуто страхом.
—Нет, синичка, — склоняется над моим ухом и произносит низко, почти спокойно. — Мы даже не начали. И я так и не получил в прошлый раз то, что хотел. А мне от его слов становится невыносимо страшно.
Он… он хочет продолжить начатое тогда в машине? Изнасиловать меня? Меня буквально парализует мысль, на что он сейчас способен.
Но в следующую секунду, будто из ниоткуда, во мне вспыхивает паника, переходящая в ярость. Может это инстинкт самосохранения.
Я зажмуриваюсь и начинаю молотить кулаками куда попало : грудь, плечо, лицо. Не вижу, не думаю сейчас. Главное — вырваться. Лишь бы он отпустил. Лишь бы не прикасался. Лишь бы это всё прекратилось.
Его рука взлетает вверх и он одним движением перехватывает оба моих запястья. Огромная ладонь полностью закрывает мои руки, будто я ребенок. Он поднимает их вверх, прижимая к стенке лифта. А я продолжаю дергаться и извиваться , пытаясь ударить ногой попадаю ему по бедру, но он даже не вздрагивает.
—Пусти! — кричу я уже в голос, сорвано, отчаянно. Сердце гремит так, что кажется трясется и лифт.
Он наклоняется ближе, и его дыхание касается моей щеки . Горячо, уверенно, слишком спокойно для того, что происходит.
—Кричи сколько хочешь, — произносит он медленно, чеканя каждое слово. — Всё равно трахну тебя.—и опять эта усмешка.
Он давит на мой страх, смакуя мою панику. И именно это пугает сильнее всего.
Я даже моргнуть не успеваю, как он резко наклоняется и его губы врезаются в мои. Захватывает меня в свой плен. Мнут, буквально истязают меня.
Инстинкт вспыхивает и я вцепляюсь зубами в его нижнюю губу. Чувствую металлический вкус крови на языке. Меня саму передёргивает от ужаса. Но он не отстраняется. Не вздрагивает. Только еще сильнее вдавливает меня спиной в холодную дверь лифта, будто хочет вплавить в металл.
— Резвая сучка, — рычит прямо в мои губы, дыханием обжигая кожу.
И сразу новый удар поцелуя, как хлыстом по коже. Грубее. Яростнее. Мужчина вламывается в мой рот языком, как будто штурмует крепость. Давит, таранит, не оставляет мне ни пространства, ни воздуха. Я издаю глухой, бессильный звук то ли протест, то ли отчаяние.
А в ответ получаю жесткое наказание. Он кусает мою нижнюю губу, болезненно, почти зверски и тут же проводит по ранке языком, словно зализывает след собственного укуса.
Мир плывёт. Теряется. Сгорает. Тело не слушается, а по коже бегут раскалённые волны. Живот наливается горячей, тяжелой дрожью, будто где-то внутри меня внезапно включили огонь. И от этого становится только страшнее.
Нет. Нельзя. Полина, опомнись.
Я резко трясу головой, пытаясь сбросить это липкое, парализующее наваждение.
Рывком выдёргиваю одну руку из его хватки и вслепую, на ощупь, ударяю по панели. Кнопка моментально срабатывает, приводя лифт в движение. «Мамочки, это спасение»–думаю про себя, но ему выдаю:
— Н…нет… хватит… — выдавливаю почти беззвучно. Но это уже не мой голос. Он сорванный. Хриплый. Почти чужой.
Но мужчина меня не слышит. Или не хочет слышать. Его пальцы смыкаются на моих предплечьях, удерживая меня на месте. Сильно. До боли. До онемения. Я чувствую, как его ладони прожигают кожу там точно останутся следы. Синяки. Метки.
Лифт дергается и встает на каком-то этаже.
В ту же секунду Рустам отстраняется от меня, будто между нами ничего и не было.
Его лицо — пустая маска, ни единой эмоции. Двери распахиваются с моей стороны, и внутри меня что-то щёлкает. Мозг кричит: «Беги»
И я срываюсь с места.
Я выбегаю из лифта, даже не пытаясь понять, где я. В коридоре гулко отдается эхо моих каблуков, и от этого звук кажется слишком громким. В далеке вижу над дверью зеленый значок. Это запасной выход. Мое спасение.
Я не иду. Я буквально лечу вниз по лестнице, почти падая, цепляясь за перила.
Сердце колотится так, что хочет вырваться наружу.
Я боюсь обернуться. Боюсь увидеть его силуэт. Боюсь встретиться с этим животным взглядом, который прожигает насквозь. Боюсь, что он все-таки побежал за мной.
Каждую секунду мне кажется, что он уже рядом. Что его шаги звучат над головой. Что рука вот-вот схватит меня за запястье.
Спускаюсь до первого этажа и распахиваю дверь. Свежий воздух бьёт в грудь, как пощечина. Выскакиваю на улицу, почти спотыкаясь. Оглядываюсь, но никого не вижу. Значит он не побежал за мной?
И только тогда до меня доходит, я дрожу. Ладони холодные, дыхание рваное.
Я делаю шаг к автобусной остановке, будто это единственное безопасное место в мире.
Фух… Кажется, я оторвалась. Но внутри как-то еще скребет страх, а вдруг — нет…
Глава 6
Даже не помню толком, как добралась до дома.
До сих пор перехватывает дыхание. В голове всплывают отрывки наших прикосновений. Его руки на моей талии, грубая хватка , прожигающий взгляд.
И… как он меня целовал. От этой мысли снова бросает в жар.
Открываю дверь своим ключом.
Из кухни как всегда веет теплым, вкусным ароматом. Похоже мама жарит блинчики.
Прохожу вглубь квартиры и иду на запах.
— Привет, дочь. Поздненько сегодня, — мама стоит у плиты и переворачивает блин.
— Пришлось задержаться, — отвечаю ровно, стараясь не выдать, что у меня в голове вообще не про работу. Пока мою руки, мысленно бурчу «ага, задержалась… если бы один придурок не лапал меня, я была бы дома намного раньше. Еще и автобус пропустила из-за него».
Беру горячий блин прямо с пылу с жару, и тут же обжигаю пальцы и язык.
— Ай! — шиплю, но всё равно кусаю, втягивая воздух, чтобы остыл.
Мама смотрит так, будто мне снова лет десять.
— Меня переводят на должность секретаря генерального директора.—говорю я, облокачиваясь на кухонный гарнитур.
— Ого. — она поднимает брови. — Блинчики не убегут. Иди переоденься сначала, а я чай налью. Потом всё расскажешь.—быстренько выпроваживает мама.
Переодеваюсь в домашний костюм. Возвращаюсь, а стол уже накрыт .
— Так, — мама складывает руки. — Что за секретарская история? Ты же вроде на практике пока.
— Девушка, которая работала, уходит в декрет. Некому заменить. Предложили мне. Сказали даже платить будут и характеристику хорошую дадут.
Глотаю чай, чтобы спрятать выражение лица. Сразу вспоминаю слова Аринки про «деспота-начальника», и внутри что-то холодеет.
— Но? — мама прищуривается.
— Что «но»? — делаю вид, что не понимаю.
— Дочь, — она смотрит внимательно, — я же тебя насквозь вижу. Что тебя тревожит?
Мы действительно с мамой очень близки. Она всегда поддерживала мои начинания и никогда не осуждала.
Деже все мои подружки ее любят. Она у нас одна такая. Единственная, которая за своих детей и в огонь и в воду. На себе все тащит, и даже после папиного ухода она не опустила руки, она знала что у нее есть мы. Я и Данька. Да она землю рвать будет ради нас.
— Говорят, что директор строгий и… ну… деспотичный. Я переживаю, что не сложится. Уже завтра выходить.
Мама сразу напрягается.
— Если ты не хочешь — не нужно. Ещё успеешь наработаться.
— Мамуль, я решила. Нам сейчас любые деньги нужны. Ты и так пашешь без продыху за троих, а хто хоть что-то , — беру её руку.
—Деньги сейчас и правда нужны. Сегодня позвонил Петр Алексеевич, и сказал что этих уколов уже не достаточно. Нужно заказывать другие, еще дороже .—вижу как ее взгляд поник.
И теперь у меня просто нет пути назад. Она вздыхает, мягко сжимая мою ладонь.
— Скажу так Поля, в любом коллективе слухов полно. Пока сама человека не увидишь, верить чужим словам не стоит. Попробуй, а там уже решишь.—обнимает меня крепко, так по-родному, как умеет только она.
После ужина с мамой я плетусь в ванную. Хочется просто смыть с себя весь этот сумасшедший день вместе с чужими руками, поцелуями и этим липким страхом, что до сих пор сидит под кожей.
Тёплая вода немного успокаивает, но мысли всё равно скачут, как бешеные.
Ложусь на кровать. Время почти двенадцать.
Переворачиваюсь с боку на бок, а сна ни в одном глазу.
То вспоминаю слова про «страшного деспота-шефа», и в животе холодно. То опять всплывает этот чертов Рустам и его стальная хватка, обескураживающая близость и этот проницательный взгляд.
Злость смешивается с каким-то непонятным дрожащим чувством, от которого хочется просто исчезнуть.
— Хватит, — шепчу сама себе и накрываю лицо подушкой, будто так можно заткнуть мысли.
Ах, если бы было всё так просто.
Лежу просто в полной тишине. Комната темная, только часы тихо тикают. Меня это видимо успокаивает и тело наконец сдаётся, мысли расползаются в туман, и я проваливаюсь в сон…
Глава 7
Добегаю до офиса запыхавшись, будто за мной стая собак гналась.
Сегодня я почти проспала, поэтому пулей вскакивала с кровати . Быстро оделась, кое-как накрасилась, привела в порядок волосы и выскочила из дома.
Позавтракать естественно не успела, только стащила у мамы чашку кофе и выпила её буквально на бегу, обжигая язык и внутренности.
И вот я почти подбегаю к лифту. Возле него уже толпятся несколько сотрудников, и среди них — Регина Владимировна. Отлично, блистательное начало дня.
— Здравствуйте, — выдыхаю, пытаясь вернуть себе человеческий вид.
— Доброе утро, Полина Викторовна, — отвечает она неожиданно мягко и даже улыбается. Значит, сегодня она в настроении, и ей не хочется убивать людей взглядом, а это уже хорошо.
— Вам на восемнадцатый этаж. Там приёмная господина Алиева. Он уже предупреждён и лично введёт вас в курс дела.
Я лишь переминаюсь с ног на ногу, когда мы заходим в лифт.
Кабина стремительно начинает подниматься, как и во мне паника.
Господи, хоть бы не налажать в первый же день. Может, мама права? Сначала нужно увидеть человека, а уж потом судить.
А я, как дурочка, накрутила себя заранее. Но почему внутри испуг? Почему сердце стучит, как будто я сдаю экзамен на выживание?
Лифт звенит, показывая восемнадцатый этаж.
У меня перехватывает горло, приходится сглатывать этот тяжёлый ком.
Двери начинают разъезжаться в стороны медленно, будто нарочно издеваются.
Ладони вспотели до безобразия. Но отступать уже некуда. Надо выходить. И я делаю шаг вперёд прямо в неизвестность.
Иду по длинному коридору, как по бесконечному тоннелю. По бокам — двери, двери, двери… Ни одной живой души.
Только звук собственных шагов и бешеный стук сердца, который кажется, слышно на весь этаж.
У самого конца коридора видимо мой будущий рабочий стол. Всё слишком аккуратно. Стопка папок, аккуратная подставка для ручек, а монитор блестит и на нем ни единой пылинки.
Видимо, предыдущая секретарша была аккуратисткой, поэтому за то и доработала до декрета. Осматриваюсь вокруг и по пути замечаю приоткрытую дверь. Любопытство сильнее меня и я заглядываю. Попадаю в мини-кухню, но она такая уютная, будто из картинки: кулер, аккуратный холодильник, огромная новейшая кофемашина, которая наверняка умеет готовить всё — от латте до моего спасения.
Да, кофе в этом офисе и правда вкусный!
Возвращаюсь в приёмную. Последняя дверь - кабинет директора.
«Ну всё, Поля, давай»-говорю мысленно себе.
Сейчас увидишь того самого деспота. Не забывай хоть дышать. И стой прямо, а не как будто сейчас выйдешь в астрал.
«Сейчас или никогда»!
Стучу. Жду секунду , она кажется вечностью. Вдох. Открываю дверь.
Кабинет оказывается пуст.
Но от этого мне не легче , а наоборот становится как-то… странно.
Я захожу внутрь и останавливаюсь. Первые секунды просто смотрю, открыв рот. Кабинет потрясающий, как из фильмов. Огромные панорамные окна, а сквозь них льётся мягкий утренний свет. Он ложится на мебель и это создаётся ощущение тепла, уюта… и скрытой власти одновременно.
Я делаю несколько шагов.
Передо мной –массивный черный стол и столь же массивное кожаное черное кресло, они будто сами притягивают мой взгляд, гипнотизируют.
По левую сторону — шкаф с книгами и какими-то папками.
Там точно лежат бумаги, которые я буду видимо разбирать ночами, если не убегу отсюда в первые же дни. Издаю тихий смешок.
Рядом — большой кожаный диван. На нём так и хочется раскинуться после тяжёлого дня… но я ему точно не по статусу.
В этом шикарном кабинете пахнет свежестью, чистотой и дорогой кожей. И чем-то мужским, едва уловимым как аромат, который носит уверенный в себе человек. Слишком уверенный.
Справа — закрытая дверь. Может, директор там?
Я делаю шаг в ту сторону, собираясь постучать, но в этот момент дверь кабинета резко распахивается и тот кого я вижу меня подвергает в шок…
Глава 8
Меня как будто током ударили сейчас.
—Ты…—я вздрагиваю, словно меня облили из ведра холодной водой.
Он закрывает за собой дверь, не отводя глаз. Этот взгляд прожигает, будто он заранее знал, что я так отреагирую.
— Сюрприз, синичка, — голос низкий, спокойный, слишком уверенный. — Добро пожаловать на новое место работы.—слегка улыбается, будто скалится.
У меня внутри всё поднимается волной паники, как будто лифт снова падает вниз.
Не может быть. Вот просто… не может.
— Я не буду здесь работать, — выпаливаю сразу. — Нет… Все, спасибо... До свидания.
Ноги ватные, но я всё равно пытаюсь рвануть к двери. Попытка жалкая и я сама чувствую, как нелепо двигаюсь, будто в вязком сне.
Хочу проскочить мимо него, даже взгляд не поднимаю, лишь бы не видеть его глаза…
Но он двигается быстрее. Шаги его глухие и уверенные. А мой бег видимо не предусмотрен судьбой.
Он оказывается рядом быстрее, чем я успеваю моргнуть.
Слишком близко.
И я замираю. Просто потому что дальше отступать некуда за спиной дверь, а передо мной он.
—Я тебя не отпускал.—низко дрожит над самым ухом.
По коже мурашки, холод и жар одновременно. И страх такой острый, что кажется, ребра стягивает.
Я резко оборачиваюсь, выдёргиваю руку, но отступать некуда , потому что за спиной холодная дверь.
— Отпусти, — голос срывается, чертовски не вовремя. — Я не собираюсь здесь оставаться. Я… я не знала, что это ты.
Он медленно отодвигает ладонь, но не делает и шага назад. Стоит так близко, что я чувствую его дыхание, запах его парфюма –резкий, манящий, такой… его. От которого меня и тянет, и бесит одновременно.
— Теперь знаешь, — тихо бросает он, наклоняясь ближе, но не трогая меня. — И что? Боишься?
— Нет! — выпаливаю слишком быстро и громко.
Он смотрит на меня, как на что-то интересное.
Как будто я игрушка, которая неожиданно заартачилась. Его лицо спокойное, уверенное. Ухмылка наглая.
Какой же псих.
Самоуверенный псих, который считает, что люди существуют, чтобы выполнять его желания.
— Посмотри на меня, — спокойно говорит он.
Смотрю в пол, сжав зубы. Не дам ему этого. Да ни за что.
— Полина, — голос становится ниже, и от этой низкой хрипотцы у меня по спине ледяной вал. — Посмотри. На. Меня.
И я как идиотка поднимаю глаза. Но сама не понимаю, как он заставляет это сделать.
Его взгляд цепляет как крюк. Он тянет меня, удерживает.
— Я не собираюсь тебя трогать, — произносит он негромко, но твердо.
Да уж. После лифта смешно звучит.
Я делаю короткий выдох, но он тут же добавляет:
—Пока ты сама этого не захочешь.—его желваки ходят, а меня будто мороз по коже обдаёт.
А я никогда не захочу, придурок. Так и тянет выпалить. И почему сердце так стучит? Чёртово тело, предатель.
—А ты захочешь!— произносит, будто точку ставит.
Ага, прям бегу и падаю–добавляет внутренний голос.
Он делает полшага ближе, почти незаметно, но я чувствую как воздух между нами становится густым, как сироп.
Дышать тяжело.
Мозг кричит: «Беги!»
Тело шепчет: «Стой…»
Я сглатываю. Мне хочется одновременно ударить его и… провалиться куда-то под пол.
А где-то на краю сознания вспыхивает мысль «А как же Данька?». Его препараты и дорогие уколы.
Мне нужно заработать. Ради него. А судьба как будто решила поиздеваться.
Его тень накрывает меня, и я будто ещё меньше становлюсь.
Смешно, я же сюда пришла зарабатывать, быть взрослой…
А сейчас стою как испуганный подросток перед учителем.
Он резко разворачивается и идет к своему столу, создавая между нами расстояние, и только это позволяет мне вдохнуть нормально.
— На столе Виктории остались папки. Принеси их мне. И возьми блокнот с ручкой. Вернёшься — начнём.
Мой мозг спотыкается.
Что это было? Он переключился на деловой режим так, будто пару секунд назад не загонял меня в угол.
Я сжимаю губы, пытаясь унять дрожь в руках.
Хочу ему сказать всё, что думаю, но слова застревают.
Мужчина садится за стол и приподнимает на меня свой жгучий взгляд:
— Работу начинай, синичка.
И почему-то от этой фразы становится ещё страшнее…
Глава 9
Возвращаюсь в кабинет все такая же дрожащая, как и выходила.
Взяла папки, блокнот, ручку, все как он сказал. А чувство иду как на расстрел. Держу всё крепко, чтобы ладони не тряслись, но бумага всё равно дрожит.
Подхожу к столу, кладу всё перед собой и опускаюсь на стул, даже не поднимая на него глаза.
Кажется если посмотрю, то снова накроет эта волна паники и сердце точно из груди выскочит.
Воздух в кабинете как будто стал гуще. Не знаю, то ли это от моего страха или его проклятый парфюм, который разлетается по кабинету так, будто специально залезает мне под кожу.
Запах резкий и почти неуловимый… но уже слишком узнаваемый для меня.
Как бы я ни делала вид, что смотрю только на свои папки, краем глаза всё равно вижу его.
Мужчина сидит в своём кресле. Расслабленно, чуть откинувшись назад. Одна рука на подлокотнике, другая держит какие-то бумаги.
Его взгляд прожигает меня. И я это чувствую, как будто на кожу светят тёплым прожектором.
Стараюсь держать спину ровно, но она все равно подрагивает. Черт.
Я здесь для работы. Работа — это безопасно, стараюсь внушить себе. Но от этого ни капли не легче.
— Возьми верхнюю папку, — слышу его голос. Чёткий и уверенный до наглости.
Я подчиняюсь и быстро открываю ее.
— Туда подшиты отчёты по поставкам за прошлый квартал, — продолжает он. — Изучи. Завтра нам понадобятся эти цифры.
Киваю, параллельно записывая в блокнот название папки, дату и делаю пометку.
Мне кажется он смотрит не то что я пишу, не на блокнот–нет. Он не сводит глаз с моей шеи, или с моей дрожащей руки.
Скользит по мне взглядом, будто лезвием проходится по коже, но не режет. Только касается. Играет. Горло перехватывает, но стараюсь удержаться.
— И ещё листай дальше,—я тут же перелистываю страницу. — Во второй вкладке список документов, — говорит он. — Их нужно поднять из архива. Я скажу номера.
Я послушно записываю, так и не подняв на него глаза. И тут его голос меня бьёт:
— Ниже наклонись. Я сказал — вторая вкладка.
Я вздрагиваю. Он говорит обычную вещь, но этот тон…
Боже, мне надо выдохнуть. Я сглатываю. Всё же вроде нормально. Он ведь обещал, что не тронет. Как завороженная наклоняюсь чуть ближе к папке и смотрю на бумаги.
— Вот так, — тихо добавляет он уже почти себе под нос. Но я слышу.
А почему я собственно наклоняюсь? Тут же выравниваю спину, понимая что он на самом деле хотел рассмотреть. Вот же извращенец.
Чувствую, как жар поднимается к ушам. Так и стараюсь не смотреть в его сторону, но всё равно ощущаю его заинтересованность. Он это делает слишком явно. Слишком нагло.
А мне это совсем не нужно . Мне нужны деньги, работа нужна. Господи, как бы я ни пыталась держать себя в руках , в голове мелькает только мысль «Возьми себя в руки, Поля. Ты не можешь уйти!»
Мне хочется ударить себя по щекам, чтобы хоть немного прийти в себя. Потому что он чувствует страх, который я испытываю рядом с ним. Он считывает его. И играет.
Из мыслей выныриваю когда мне снова прилетает команда спокойным и даже каким-то животным голосом:
— Переверни следующую страницу.
Переворачиваю.
— Что, хочешь оказаться на этом столе, синичка?
У меня перехватывает дыхание, ручка из моих рук почти падает. Я ведь просто засмотрелась. Ушла в свои мысли.
Да, он издевается.
— Я… я не… — начинаю лепетать. — Я просто изучаю рабочее место.
Он усмехается и это короче чем смех, но почему–то так сильно влияет.
Стул тихо скрипит, а он чуть подается вперёд.
— Ну давай, продолжай, — говорит легко. — Рабочее место изучай.—произносит играючи. Он не прикасается–нет, но давит каждым взглядом, каждым словом, и этими дикими жестами.
Продолжаю писать, делая вид, что мне всё равно. Но дыхание сбивается всё-таки.
Проходит пара минут в молчании. Я уже почти успокаиваюсь, когда он добавляет:
— Завтра встречаемся с моим старым знакомым, Мурадом Гасановым. Очень важный поставщик. Мне необходимы все документы по южному складу . И подготовь протокол встречи,—слышу щелчок, а затем и звук воды. Видимо открыл какую-то бутылку.
Я записываю и только потом слышу его шаги.
Шаг замедляется и я ощущаю его за спиной. На автомате выравниваюсь. Желудок падает вниз. Не то что, не поворачиваюсь, я даже дышать перестаю.
— Воды хочешь, синичка? — шепчет прямо у уха, и тепло его дыхания заставляет меня вздрогнуть. —А то откинешься раньше времени.
Я чуть не подпрыгиваю на стуле. Сердце уже где-то в пятках. Не нужна мне никакая вода.
— П…пожалуйста… держите дистанцию, вы мой начальник…— только и вырывается.
Он тихо ухмыляется, низко, почти приглушённо, и это одновременно раздражает и завораживает.
— Дистанцию… — повторяет , будто примеряет это слово на вкус. — Хорошо. Играем дальше.
Слышу как мужчина отходит назад. Воздух действительно становится легче, но совсем немного. На миг .
Я хватаю ручку крепче, делаю вид, что продолжаю писать, но пальцы всё равно дрожат. А сердце то ли бьётся, то ли просто нестабильно подпрыгивает.
Он обходит стол и садится обратно в своё кресло, так спокойно, будто мы здесь вдвоём не воздух режем нервами, а кофе пьём.
Но только теперь я чувствую его взгляд открытый и обжигающий кожу.
Так лениво даже не скрываясь, разглядывает моё тело, словно оголяет и от этого по коже мурашки, как от холодного ветра, хотя в кабинете тепло.
Я делаю вид, что перечитываю свои записи, но строк не вижу. Всё плывёт.
И вот он вдруг спокойно, совсем буднично бросает:
— Да ты сейчас вспыхнешь, синичка.
Я моргаю.
— Краснеешь как рак на гриле.—все продолжает забавляться надо мной.
У меня перехватывает дыхание. Горит всё: лицо, уши, даже ключицы, кажется.
— Я… я не краснею! — выпаливаю слишком резко.
И, конечно же, автоматически хватаюсь руками за щёки. Блин, ну зачем он издевается?
Ненавижу, что он это замечает. Ненавижу, что сама краснею как школьница.
Тихо смеётся. Коротко, от его похабных ухмылок в животе всё сжимается, будто от удара.
Я зажмуриваюсь на секунду, чтобы собрать себя обратно в кучу.