- -
- 100%
- +
Аннотация
Князь Белозерский - причина бессонниц у многих девиц империи. Защитник с призрачным мечом, красивый как архангел. И хоть сама Ася из боярского рода, этот мужчина далек от нее, как звезды, закрытые опостылевшей пеленой.
Однако происходит невероятное. Белозерский заметил, ее-то худышку в очках! Это нерационально, вызывает сомнения, вопреки сердцу, которому хочется верить.
Но тсс... Слышите? Ветер несет набат. Будьте осторожны, когда звонит сумеречный колокол.
(Альтернативная история. Не ищите исторических достоверностей.)
«Лишь осветленные в силах избавить наш мир от напасти, сошедшей со звезд.
Одаренные неприкосновенны. Любое посягательство на здоровье
и жизнь осветленных отныне будет караться с величайшей строгостью».
Ломоносов М. В.,
светило науки 18 века и новый пророк из первоосветленных.
Глава 1. Призрачная клякса
1844 г., Петроград, Российская Родосветная империя.
Ася шла по сумрачному коридору Смольного института. Казалось, все институтки покинули здание, выбравшись на морозный воздух и хрусткий снег к своим крытым коляскам. И только она задержалась в библиотеке в желании заполучить очередной том высшей экономической арифметики для чтения в выходные дни дома. Драгоценная книга была обернута в серую бумагу и перевязана бечевой, и сейчас приятно ощущалась в руках и согревала душу. Ася полагала, что по пути в гардеробную не встретит никого. Однако ошиблась.
Призрачная силовая клякса, размером с яблоко, зависла от нее в паре метров, преграждая путь. Сгусток силы выглядел бледно, разреженно как пар от самовара, однако мимо не пройдешь.
Из-за очередной колонны послышалось сдавленное хихиканье. Ася возвела очи в потолок, высокий, надо сказать, в классическом стиле, как все в Смольном. Флегматично вздохнула. На ее чуть тонковатых губах появилась скептичная улыбка.
– Что? Дрожишь, поди, от испуга, Лапкина? Девяностый псалом шепчешь, – показалась-таки из-за широкой колонны Карина Угарская, княжна Тверская. Дивчина крепкой кости и обладательница грудного голоса. Ее чернильного цвета волосы были вплетены в крупную косу и украшены на маковке венцом – модной нынче ширины в два пальца и усыпанным рубинами со шпинелью. И хоть на Каре было такое же по фасону форменное платье коричневого цвета и белый фартук, как и у самой Аси, но смотрелись они более представительно. А как иначе? Сукно высшего качества, пошив от лучшего портного Петрограда, и нежная кружевная оторочка фартука – явно китайская кисея. Необычайно дорогая вещь. Ведь торговый Китайский путь нынче опасен. Поговаривали, что Алая Марь поглотила его на треть.
– Уж погляди вблизи, как настоящая светлейшая волшба выглядит, – меж тем продолжила довольно Угарская. Выходило это у нее грубо и как-то по-детски. – Поди в твоем отсталом роду и позабыли, каково это владеть настоящим даром. Напомни, что у вас за родовой дар? Учётный? Фу, девы! Такой только для слуг и хорош.
«Свита» в количестве трех подруг-подпевал закивала.
– Но да ты и тем пока не владеешь.
Она права. Это у Кары помимо родовой нашивки грудь с недавних пор украшала драгоценная брошь – «ярлык неприкосновенности» с ликом шестикрылого серафима – отличительный знак проявленного одаренного. Ася лишь пока могла мечтать о такой. Карина Угарская и раньше всяко старалась толкнуть ее или словесно подшпилить, теперь же, когда у нее раскрылся дар, и не какой-то, а защитный, то и вовсе разошлась.
– Думаешь, ты тут самая умная, раз на вопросы профессоров отвечаешь на отлично? Должно быть, и шифр Смольного на выпускном чаешь получить? Так знай, мы задавак не потерпим. Чего молчишь, немощь? – скандально подперла кулаки в бока Злата Торчук, самая кусачая борзая из свиты. Если бы не была такой злой, то вполне могла показаться симпатичной.
А Ася просто ждала. В голове велся обратный отсчет: «Одиннадцать, десять, девять, восемь…».
– Отвечай, коли тебя спрашивает княжна, – капризно велела Марфа Поздеева голоском журчащим, как гусельки. Эта полногрудая красивая великобоярская дочь с тонкой талией, слыла самой близкой подругой Карины. Ее пухлые губки даже сейчас смотрелись налитыми и сочными, как ягодки. Светлую головку боярышни тоже украшал модный ободок с голубыми сапфирами и жемчугами. Третья из подпевал – Шура Шувалова, графская дочка, маленькая и довольно широкая в бедрах девица, лишь заглядывала остальным подружкам в рот и поддакивала.
– Так я ожидаю, – протянула Ася, едва не зевая напоказ. С ними на самом деле скучно.
– Чего? Протри свои пыльные очки, иль не видишь моей волшбы!
– Видела я уже твою призрачную размазню, Карина. – «Пять, четыре…», – Слабый покров, и концентрация на низшем уровне. У тебя сил не хватит удержать силоформу, не то, что направить.
– Чего?! – громогласно гаркнула княжна. Призрачное нечто дернулось было вперед, но все – связь потеряна. Клякса развеялась, словно ветерком сдуло.
– О том и глаголю, – пробормотала Ася себе под нос, благополучно минуя задир в юбках.
Как же они надоели эти княжны да великие боярышни, пытающиеся утвердиться за счет слабых родов. Она сама из боярского рода, но, увы, почти угасшего. Хорошо, что «уродилась башковитой», как часто любит говаривать батюшка. Учеба в Смольном давалась легко. Жаль, что это не давало некоторым спокойно жить.
– Темная плебейка, ничтожество, – бушевала позади Угарская. – В следующий раз ты у меня получишь, клянусь! И род твой скоро лишится боярского статуса! Помяни мое слово, Аксинья Лапкина.
Ася даже не обернулась. И сдалось же матушке из кожи вон вылезти, но запихнуть ее именно в этот высокосветский Смольный, который с 1801 года стал считаться местом слета первых невест на Руси! Но да ладно. Учат здесь действительно знатно, и библиотека богатая. Можно и потерпеть этих высокородных упырих. Скорей бы их разобрали в жены какие-то особо провинившиеся у Христа бедолаги, естественно из самых знатных родов. А ее бы оставили в покое.
Афанасий Емельянович, пожилой гардеробщик, вынес одежду, как и полагается. Но не успел в поклоне галантно подать для вдевания барских ручек в рукава – Ася забрала свою душегрею на овчинном меху, и сама оделась. Она уже давно подметила, что дядя Афоня за спину порой держится, когда думает, что его никто не видит. Ей не трудно себя обслужить да самой пуговки продеть в петли, а старику – все облегчение.
– Прощевайте, боярышня, – улыбнулся служащий, склонив седовласую голову.
На дворе уж сгустился бурый сумрак зимнего вечера. Продолжал сыпать золотистый снег, особо блестящий при свете фонарей. Красиво, если не знать, откуда берется эта «позолота». Возок Лапкиных подкатил к парадному выходу. Несколько потрепанный за годы использования, но еще неплохой. Гришка на козлах приветственно кивнул, блестя лукавым взглядом. Нос красный, то ли с мороза, то ли подвыпил поди снова мужик. Отъезжая, Ася наблюдала как по парадным ступеням восьмиколонного портика важно сходят Угарская с Поздеевой – обе в длиннополых соболиных шубках. Ступают важно, словно павы. Поди в царицы метят в мечтах.
❈♡❈♡❈♡❈
Дорогие читатели, рада видеть вас в этой истории.)
Герои в ней наломают дров, сложат костерок и запекут на нем сердца) Можно будет наблюдать любовь, пронесенную через годы, покаяние за ошибки, горячее желание выстоять и не сломаться, отцовские чувства.
ХЭ гарантируется. И да - не ищите исторических достоверностей.)
Если поставите ⭐ книге и оставите комментарий, мой Муз вам от души отвесит поклон в ножки.) ❤️
✿ Визуал
Вот и героиня, наша умница Ася:
1.1
Ася понимала, что с развитием дара волшба Карины сможет покрепчать, и тогда уже так легко будет не отделаться. Слыхала она о случаях, когда слуги одаренных хозяев получали уродливые отметины от воздействия светлой силы. Шрамы на лицах и телах оставались.
Особо при крепостничестве такие наказания процветали. Но потом среди закрепощенных стали выявляться одаренные, способные создавать свои новые рода. Семь сильнейших из них подали императору Петру II петицию о свободе, и крепостничество пало. Нынче от него только добровольная грамота и осталась - для отчаявшихся бедняков, желающих продать себя в вековое рабство за кусок хлеба и крышу над головой.
Ася, конечно, не служанка, да только Кара была спесивой и заносчивой. Не хотелось бы получить подобную «расписку» на своем теле от несдержанной княжны.
Забравшись внутрь возка и захлопнув дверцу, Ася умостилась на лавке, покрытой овчинными шкурами. Дыхнула на замерзшее окошко, протерла себе маленький просвет в морозном рисунке. Следя за тем, как мимо двигаются темные стволы деревьев, подумала, что батюшка скорее всего не стерпит подобного инцидента и поедет к Угарским с претензией. А это противостояние ни к чему хорошему не приведет. Значит, нужно сократить встречи с Угарской в Смольном, не бродить в одиночку по коридорам института. Благо хоть спит она с Угарской не в одной опочивальне.
Через пару часов, оставляя позади следы от полозьев, возок заехал в ворота пригородной усадьбы Лапкиных: небольшой участок земли, на котором стоял нахохлившийся с непогоды дом с мезонином. При нем - конюшня да сараи будто осели под снежными шапками. Дом встретил привычным запахом сдобы и легкой сырости. Должно быть вновь Февронья пироги напекла. Очень уж стряпуха баловала всех домашних свежей выпечкой.
Федор Степанович Лапкин сидел в гостиной в стеганном фланелевом халате. Вытянув к изразцовой печи ноги, он просматривал учётные книги. Нет, не свои, а чужих родовых домов, которые вел, как учётник за достойную плату. Да, папенька был осветленный, и тоже носил серебряный значок с серафимом, может не такой искусной работы, как у Кары, но означающей едино – пред вами тот, кто владеет даром.
Ася чмокнула батюшку в русую макушку, поймала его рассеянную улыбку и добрый взгляд.
- Асенька, - пробормотал отец, почесав окладистую бороду, а затем привычным жестом пригладив ее. – Приехала, родимая, эм… садись, поведай-ка мне, как отучилась эту неделю в своем институте.
Батюшка всегда живо интересовался ее успехами. И сейчас Ася поделилась о своем житье-бытье в Смольном, умолчав только о выходке Угарской. Рано родителя беспокоить. Отец как всегда похвалил за усердие в учебе и обещал дать пару советов по расчетной науке.
- А который час?
- Час ужина, милый мой Федор Степанович, - в дверях показалась матушка, чуть полноватая женщина, невысокого роста в аккуратном синем домашнем платье с оборками. Ее голову украшал сетчатый повойник с бисерными низками. Нынче замужние женщины уж не прятали так тщательно волосы, как раньше. А при императорском дворе так еще и выставляли напоказ. Родительница Аси хоть и не была при дворе, но модные вестники полистывала.
В руке она держала сложенное письмо, которое при виде дочери опустила в карман.
– Ася, дорогая, хорошо, что ты уже дома, ступай переоденься к столу.
Так уж повелось, что с матушкой особого душевного понимания Ася не обрела. Маменьке были больше любы старшие дочери Оля и Елена, которые нравом пошли в нее. С ними она подолгу и с удовольствием вела беседы, когда те приезжали в отчий дом погостить. Ныне обе сестрицы замужем, быстро выскочили за тех, на кого указала матушка после бала дебютанток. Ольга за дворянина Милована Веникова, Лена же за купца Якова Краснобаева. Матушка возлагала большие надежды на зятьёв, рассчитывая поправить после свадеб шаткое денежное состояние рода Лапкиных. Увы. Первый зять на поверку оказался беден, а второй жаден. Странно, что маменька теперь всяко серчает, когда Ася отвергает навязанных потенциальных женихов, большинство которых годятся ей в отцы. Вот и сейчас маменька окинула дочь недовольным взглядом. А после поморщилась, когда с верхнего этажа послышались девчоночьи выкрики.
- Что за вопиющая невоспитанность? На что мы Феденька тратим деньги на гувернантку? Ах! У меня тотчас мигрень начнется, коли эти три несносные девчонки не перестанут так горланить. Ася, поди же скорее, приструни немедля сестер!
- Галочка, присядь, душенька. Не стоит так волноваться, - забеспокоился отец, убирая в сторону книги и освобождая жене свое место в кресле.
Напоследок, прежде чем послушно отправиться в девичьи комнаты мезонина, дочь бросила косой взгляд на уголок конверта, выглядывающий из кармана маминой юбки. Обычно родительница не такая чувствительная. Неспроста это. Чует сердце, очередное сватовство готовится.
Наверху спорили три юные девицы. Оказывается, в преддверии Рождественских приемов им позволили залезть в бабушкин сундук и выбрать по одной вещи для себя. И Екатерина, София и Мария или проще Катя, Софка и Машуля взялись за дело с огоньком. Все три темноволосые и кареглазые, в маму. Да что там, мышиный цвет волос, глаза с зеленоватым оттенком и худощавость фигуры, достались по наследству от отца одной Асе. Как и имя не особо аристократическое – Аксинья, данное в бабулину честь, по отцовой линии.
- Что за тарарам? Хотите, чтобы слуги про нас на утро сплетни разнесли? – не повышая голоса спросила у юных склочниц, вцепившихся пальчиками в нежно розовую кружевную накидку.
- Ася, сестрица! – подались вперед девчонки, завидев ее. – Рассуди нас…
Это было не впервой. Почему-то как разрешить какой спор, всегда просили ее. Ася умела расставлять приоритеты и акценты, находить сильные и слабые стороны. Вот и сейчас, вынесла быстрое решение – накидка должна достаться Софье. У нее в конце мая бал дебютанток, и эта вещь ей как раз подойдет под розовые перчатки. И Катя с Машулей отступились со вздохами, не стали спорить.
Шустрая Софка схватила отвоёванную вещь и накинула на плечи, принялась вертеться у зеркала. В свете свечей из двух канделябров, ее карие глаза ярко блестели, и каштановые кудряшки оттеняли персиковую кожу щек.
- Хороша, я! Правда же, сестрицы, любимые! – шельма загнула лукаво темную бровку, стрельнула очами. Талант актрисы на лицо. – Вот точно, увидит меня какой-нибудь великородный, так и влюбится без памяти, да после в жены возьмет. Правда же такое может быть, да, Асенька?
Ася промолчала. На столике посреди опочивальни лежал сборник двухлетней давности «Золотой Род» за 1842 год, засмотренный до дыр всеми сестрами семейства. На его страницах была представлена в портретах элита Российской Родосветной империи. На открытом развороте красовались двое мужчин. Статные, крепкие, в белых мундирах с нашитыми шнурами, с золотыми эполетами, со значками одаренных и орденами в петлицах. Волосы – как выбеленный лен, красиво уложены под золотыми княжескими венцами, глаза пронзительно синие, васильковые. Дар обычно наделяет своих подопечных красотой и отменным здоровьем. Карина Угарская тоже похорошеет со временем. Отец вот и тот не седеет с годами и зрение не теряет, хотя дар его считается слабым по силе. Жаль, что в их семье никто так более и не осветлен даром, ни одна из дочерей. Так уж свыше дано, в мальчиках дары проявляются намного чаще, чем у девочек. И как не чаяли родители родить мальчика, да к сожалению Бог так и не подарил наследника.
- Да! Вдруг сами князья Белозёрские обратят на меня внимание, отследив направление взгляда старшей сестры, хихикнула Софья.
- Старший брат уже занят, - с досадой фыркнула через губу насупленная Маша. – Охомутала Борислава Белозёрского та противная полячка.
Было весело услышать такие речи от самой младшенькой. Вот так осведомленность.
- Зато второй свободен, - вставила Катюша, ткнув пальцем в блондина с разворота, того, что моложе.
Ася сдержала вздох. Николай Белозерский. А ведь шесть лет назад она видела этого молодого мужчину и не на листе бумаги. Сборник лжет - младший князь северных земель вживую даже еще более хорош, чем на картинке. И он спас ребенка... Да, малыш лет двух чуть не попал под колеса экипажа на оживленном Екатерининском тракте. Было лето 38го года, день накануне Яблочного Спаса, солнце шибко разогрело землю даже сквозь небесную пелену, просвечиваясь ярким пятном. На гужевой дороге стояла суета и пыль столбом. Многие спешили из губерний на ярмарку в столицу и торопились. Сама Ася тогда сидела в тарантасе и заметила произошедшее в последний момент. Вскрикнула от испуга. Но успела лишь соскочить на землю с подножки, когда все решилось.
Вот мальчонка бежит под копыта взмыленных лошадей, тянущих повозку, секунда – и произойдет непоправимое. Ан нет. Дымка светлой волшбы, как белый пар, объяла малыша в последний момент. Ведомый светлой силой ребенок отшатнулся, затем повернул назад. Какие-то пару секунд, но они решили одну судьбу. Тогда-то Ася и увидела второго княжича Белозерского. Он был великолепен, как архангел, ей Богу. Высокий, светловолосый с благородным красивым ликом, сильный одаренный в лазоревом кафтане со шнурами на груди. В ножнах у бедра его исходил едва приметной белой дымкой призрачный меч.
Николай Белозерский тогда, как помнится, слез с гнедого жеребца и сам передал ребенка испуганной матери. Погладил мальчонку по головке, сунул в ручку гривенник, а потом взлетел в седло и унесся прочь, не осознавая, что только что оставил неизгладимое впечатление в душе одной юной девицы, которую только недавно привезли в Петроград.
Позже Ася вспоминала эту встречу, грезила воспоминанием, ловила о Николае новости, даже скрупулезно искала сведения о роде Белозерских в библиотеках. Их историю.
Белозерские из рода доблестных воителей, их предки показали себя героически еще при битве на Куликовом поле. Век назад при сходе Мари старшая вервь осветилась в течение трех месяцев Указом императора Петра II в год «пестования родов» Белозерские были назначены князьями-защитниками северных переделов европейской части России. По сути удел состоял из белозерских и северных новгородских земель. Огромная территория и ответственность.
За полвека род Белозерских протянул сети звонниц по поморью, обновил свою древнюю вотчину - Белозерский кремль, выстроил каменные стены вместо вала, а в последние десятилетия старательно прокладывал линии вешко-перетяжной дороги. Вот только беда их все же настигла. Спустя четыре месяца после памятной для Аси встречи на тракте Николай и Борислав Белозерские потеряли родителей и младшего брата - при молниеносном прорыве Алой Мари у Онежского озера. Эта весть потрясла всю империю. Ася и сама скорбела.
Однако Николай Белозерский вопреки ожиданиям долго не горевал. И чем дальше, тем больше Асю стали задевать слухи о его слишком частых и громких любовных похождениях.
В болезненных изысканиях сведений о жизни второго князя Белозерского миновали еще полгода. А потом однажды Аксинья Лапкина поумнела и поняла, что тратит время на глупости. Рациональное зерно в ней победило. И слава Господу Богу!
Нет. Никто из их рода Лапкиных никогда и ни при каких обстоятельствах не породнится с Белозерскими. Они – имперские князья-защитники, высота недосягаемая, особы, приближенные к императорской семье, пятые в списке родов. Возможно, Карина Угарская или Марфа Поздеева еще и встанут с ними рядом, но не они.
- Советую не забивать себе головы князьями и великими боярами, - строго велела она младшим сестрам. – Пустое это. Наши рода в глубочайшем мезальянсе.
- Эх… Ну вот умеешь ты Асенька с небес на землю да больно, - проворчала Софка. Машуля вновь насупила пухлые щеки.
Лица девчонок скисли, но так будет правильно. Ася бросила взгляд на иконку Спаса Нерукотворного, что висела над ее кроватью. Христос смотрел на нее с тихим одобрением.
- Давай, Асюшка, союшка моя, побойчее-побойчее. Галина Власовна, уж серчает. Скель можно вас ждать, бает, - проворчала нянечка. Эту маленькую, но выносливую старушку с россыпью добрых морщин на лице Ася любила не меньше родных, и старалась не огорчать.
Пришлось снять очки, чтобы избавиться ученического платья. Без них сразу мир сильно размылся: и свечи в канделябрах, и няня, и кровати с пирамидами из подушек – все превратилось в сплошные пятна. Ася не любила это свое состояние беспомощности без четкости зрения. Облачившись не без помощи няни в сорочку и домашний сарафан, вернула очки на нос, облегченно выдохнула. Слава Богу, что сам император Михаил II, упокой его душу Господи, ввел в моду пенсне, а затем и очки, а то так бы и оставался в опале у светского общества сей ценнейший предмет.
Вначале семейный ужин Лапкиных протекал обыденно, если не считать, что родители переглядывались чаще обычного. Ася вместе со всеми вкушала домашнюю выпечку, втягивая запахи и наслаждаясь. Румяные и мягкие пироги со сливовым повидлом и орехами или же с картофелем и грибами. Не забыла отдать честь и похлебке на наваристом бульоне, и мясным биточкам. Со следующей недели уж начнется рождественский пост, и стол станет не скоромным. Запивала молодым вином, чуть кислым и освежающим. И надо сказать, отдыхала душой, не следя особо за прямотой осанки и манерами, которые неукоснительно требовались от институток в Смольном за трапезами. А вот в конце ужина… Чутье ее не подвело. Новый жених приплыл к ее берегу! Пришлось снова отвоевывать свободу.
- Нет, маменька, я не пойду за Авдея Культяпова, - она старалась говорить спокойно, но твердо. Чему-чему, а выдержке институт учит еще на первом году. Разве что сильнее сжала десертную ложечку в руке.
- Ася! Он очень богат, послушай меня… - попыталась убедить маменька, расписывая все выгоды.
- Он старый, мам.
- Представительный.
- И лысый.
- Это от большого ума. Зато у него знатный особняк на Невском проспекте и фабрика!
- Не нужен мне его особняк и богатства.
- Федя, ну скажи ей! – чуть не плача и заламывая руки, воскликнула матушка.
- Оставь ее, Галь.
- Федор Степанович, вы же мне обещали поддержку! – вспыхнула матушка негодованием теперь уж на супруга.
Отец вздохнул, отводя взгляд. Он ужасно не любил огорчать жену, в которой души не чаял.
А Ася благодарно улыбнулась батюшке и облегченно выдохнула. Спокойно вернулась к поеданию десерта, а именно к слоеному маннику с малиновым варением и изюмом.
Нет, она не лелеяла надежды на счастливое замужество. Будущее свое Ася видела вполне ясно. Папенька ее родовитым старикам в услужение не отдаст. Господи упаси! А молодые на нее, увы, не заглядываются, мышку-худышку в очках. Так что скорее всего быть ей незамужней. Но это Асю Лапкину вовсе не удручало. На жизнь она себе заработает. Вот закончит Смольный, пойдет в помощницы учётника в каком-нибудь высокородном доме. А если еще дар проснется. Можно же помечтать, правда? Тогда и вовсе на главную хозяйственницу будет метить.
Книга была написана в рамках литмоба "Колдун у женских ног" https://litnet.com/shrt/gqxo
✿ Визуал
И знакомимся:
второй князь Белозерский собственной персоной)
О нем будет в следующей главе)
2. Князья Белозерские
- Борислав Владимирович? – пробасил Ярополк Рягин, правая рука брата в бою и второй по силе осветленный в первой Белозерской дружине.
Рядом также в нетерпении застыли Васька Шилов, Миша Левский и еще полсотни бойцов при обнаженных призрачных мечах. Все в военном облачении, укрепленном волшбой.
- Ждем! - велел брат. Приставив ко лбу ладонь ребром, он всматривался ввысь, где небо сгущало оранжевые краски. Облака мари беспокойно клубились, на глазах наливаясь ярко алыми оттенками. Еще несколько минут, и грозные небеса породили два багровых отростка. Щупальца Мари, которые можно было принять издали за хоботы смерчей, устремились к земле.
- Готовьтесь к бою, шибко далеко не отходим! Почуяв нас, они сами придут, – прозвучала команда Борислава, первого князя Белозерского. – Ник, будь рядом.
Всякий раз Николай с восхищением, да и что греха таить, толикой белой зависти, наблюдал, как старший брат призывает призрачную рать. Один за другим посреди широкой снежной лесной поляны появлялись богатыри. Из светлой дымки отлитые, статные, в полтора человеческого роста. В кольчугах, кирасах, вытянутых каплей шеломах на головах, все чин по чину, как встарь. При копьях и щитах. Грудные пластины, как и тыловые части щитов каждого призрачного война украшают гербы Белозерского княжеского рода – осетры с рогатым месяцем и крестом. Это вам уже не просто отлитые силовые формы, а настоящие произведения искусства. В точности, как пишет ныне модный поэт, как бишь его, Александр Пушкин: "Все красавцы удалые, великаны молодые, все равны как на подбор, - осветленного дозор".