- -
- 100%
- +
Саркайн
Я слышал нежное девичье пение. Чудесные звуки доносились сквозь пелену забытья, из которого я не мог вырваться, как ни пытался. Этот голос проникал глубоко в меня, в самые потаенные уголки души, не позволяя окончательно провалиться в черноту, которая окутывала и норовила поглотить полностью.
Не знаю, как долго я держался за этот голос, как за красную нить, что не давала затеряться во мгле, но постепенно стал различать мелодию и отдельные слова. Когда-то, очень давно, как будто в прошлой жизни, мама пела мне эту старинную колыбельную. Я с трудом разлепил глаза и тут же закрыл: слишком ярким показался свет факелов.
Девица, словно кошка, все мурлыкала себе под нос старинный мотив. Я предпринял еще одну попытку взглянуть на обладательницу волшебного голоса. На этот раз удалось различить хрупкий силуэт и густые светлые волосы, которые мягкими волнами стекали по плечам и спине, отражая огненные всполохи.
Она стояла, отвернувшись от меня, перебирая какие-то склянки на грубо сколоченном деревянном столе. Я скосил взгляд в сторону, пытаясь понять, где нахожусь, а лучше — как сюда попал. Со всех сторон меня окружали холодные каменные стены. Попытался пошевелиться — тело в нескольких местах пронзила дикая боль. Я застонал и затих.
Незнакомка обернулась ко мне, на ее хорошеньком лице застыло выражение удивления или даже испуга. Она прижала руки к груди, как будто не ожидала, что я очнусь.
— Не бойся, я тебя не обижу! — хотел сказать, но вместо этого из горла вылетел только беспомощный сип, едва походивший на речь: во рту все пересохло.
Девица кинулась в сторону. Сначала я подумал, что она сбежала, но через несколько мгновений та снова оказалась передо мной, держа в руках кубок. Она приподняла мне голову и молча приставила кромку к моим губам. Не разбираясь, что за напиток внутри, я стал так торопливо и жадно глотать, что закашлялся. Это была чистая ледяная вода. Она скользнула по разгоряченному нутру, охлаждая его и принося покой.
Я с удовлетворением откинулся на что-то мягкое, только сейчас поняв, что лежу на узкой кровати, а руки и ноги закованы в толстые стальные кандалы! Дернулся всем телом, чем переполошил незнакомку: она отшатнулась от меня и отошла на несколько шагов. Меня же насквозь пронзила такая яркая вспышка боли, что в глазах поплыли белые звездочки, а потом помещение на какое-то время погрузилось во мрак. Я тяжело дышал, пережидая приступ и всем существом желал, чтобы пульсирующая острая боль, которая пришла сразу отовсюду, хотя бы немного притупилась.
— Лучше не двигайся, будет только хуже, ты слишком слаб, — наконец сказала хоть что-то светловолосая. Ее голос, неожиданно довольно низкий и бархатистый, полился на меня медовым сиропом, как будто даже боль немного притихла. Но я на это не купился, знал, что она, словно хищник, затаилась, чтобы выскочить и напасть на меня в тот самый момент, когда я буду меньше всего этого ожидать.
— Что случилось? — спросил я.
Но загадочная собеседница молчала, лишь разглядывая мое лицо большими серыми глазами с лавандовыми полосами на радужках. Такие странные глаза, такие настороженные… Она столь внимательно вглядывалась в каждую мою черту, глядя то в один глаз, то в другой, то переходя на нос и губы, а потом снова по кругу. Она как будто собиралась рисовать портрет по памяти. Этот ее взгляд приятным холодком шел вдоль позвоночника и одновременно заставлял меня желать отвести свой. Вот только я не мог себе этого позволить. Не знаю почему, просто не мог, не привык уступать, наверное. Беда была в том, что я не понимал, кто я.
Силился вспомнить, как получил несколько, судя по всему, серьезных ранений в грудь и живот, но память словно застилал густой предрассветный туман, и я продирался сквозь него, хотя череп от таких попыток пытался лопнуть и разлететься на мелкие острые осколки. Кажется, головой я тоже здорово приложился…
Звякнув кандалами, я поднял руки, схватившись пальцами за виски, уже всерьез опасаясь, что голова сейчас расколется. Зажмурился, по кусочкам восстанавливая события недавнего прошлого. Перед глазами расплывалась какая-то каша.
Лязг оружия, боевой клич, я сжимаю тяжелый двуручный меч. Кто-то кричит, высоко, надрывисто, крик прерывается, тошнотворный густой запах крови и дыма забивается в нос, мешает сделать вдох. И тяжелые взмахи крыльев. Кто-то кричит мне:
— Берегись!
Я оборачиваюсь, занося над головой меч, готовясь отражать удар, но несколько ослепляющих вспышек боли пронзают мое тело сзади. Я падаю на колени, упрямо не выпуская меч из слабеющих рук…
Вынырнул из воспоминания и снова угодил в ловушку серо-лавандовых глаз. Тяжело дышал, чувствуя, как по телу тек пот, впитываясь в тугие белые повязки, которые опутывали меня не хуже, чем цепи от кандалов.
— Тш-ш-ш… — Незнакомка села рядом на край кровати, держа в руках небольшой глиняный бочонок. Она сняла с него крышку и, запустив внутрь пальцы, зачерпнула остро пахнущую мятой мазь. Медленно, будто я дикий зверь, которого она нашла в лесу и пыталась приручить, поднесла пальцы к моему лицу. Я все это время затаив дыхание неотрывно следил за ее плавными движениями. Не мог сделать вдох, когда она была так близко. — Тш-ш-ш, — повторила она и нанесла мазь мне на виски, слегка растерев. Ее прикосновение было почти невесомым и прохладным. — Это успокоит боль.
Сглотнул вязкую слюну, которая тут же наполнилась привкусом мяты — столь густой запах исходил от средства — и схватил ее за запястье, чуть сжав его.
— Где я?
У девицы округлились глаза, но больше она никак не выказала испуг.
— Отпусти, — тихо, но твердо сказала она. Почему-то я послушал ее и легко выпустил хрупкую кость, которую мог бы при желании переломить, если бы сжал сильнее.
— Я лишь хочу… — пришлось еще раз сглотнуть. — Хочу вспомнить…
Она склонила голову на бок, изучая меня и ничего не ответив.
— Кто ты? — снова сделал попытку я разобраться в ситуации.
— Никто. — Она улыбнулась лишь уголками губ и неопределенно дернула плечами.
— Но имя-то у тебя есть?
Она явно не желала делиться со мной информацией.
— У каждого есть имя. — Она тихо хмыкнула. — Тебе нужно поменять повязки.
Незнакомка легко поднялась с моего ложа и отошла к столу, а когда опять повернулась ко мне, в руке ее сверкнула рукоять кинжала.
Инстинкты взяли свое: я подскочил, переборов новую вспышку боли, и выставил перед собой руки, звеня цепями. Они тянули кисти к земле, так и хотелось опустить их, но я не мог.
Сероглазая прикусила губу, будто размышляя, что со мной делать.
— Я не причиню вреда. Обещаю. Только сменю повязки. Посмотри, все в крови.
С трудом отведя взгляд от оружия в ее маленькой ладони, я покосился на свою грудь: на белоснежных, как облака, полосках ткани расплывалось несколько бордовых пятен.
— Позволишь? — Она приблизилась ко мне, и я кивнул.
Девмца двигалась все так же медленно и плавно. Без резких движений подцепила кончиком кинжала повязки и принялась их снимать. От каждого прикосновения я невольно вздрагивал.
— Прости, сейчас станет легче, — приговаривала она, пока наносила какую-то другую мазь, которая пахла уже не так резко. Я уловил ромашку и зверобой. — Это позволит ранам быстрее затянуться, — объяснила она.
— Ты целительница?
— Можно и так сказать. — Она кивнула, продолжая порхать пальцами над моей истерзанной плотью. Подушечки ее пальцев были мягкие, и если бы не раны, это оказалось бы приятно.
Пока она наносила мазь, я все пытался вспомнить, кто я и как оказался в этом… Обвел взгляд помещение… В этом подземелье. Здесь не было окон, и я не мог бы сказать, день сейчас или ночь. Наблюдал, как она с сосредоточенным видом заканчивает накладывать новые повязки, а старые складывает в медный таз и замачивает водой.
— Вот и все. — Она мимолетно улыбнулась. — Спи, тебе нужно восстанавливать силы.
— Как я сюда попал? — опять спросил, когда она, поставив таз на стол, отошла к большой дубовой двери, укрепленной коваными вставками.
Незнакомка ничего не ответила, я лишь видел, что она спрятала кинжал в потайной карман платья и, накинув плащ, который до этого лежал черной шелковой лужей у самого входа, постучала. Дверь почти тут же бесшумно отворилась.
— Спи. — Она сняла со стены один из факелов и вышла. Дверь тут же закрылась, и я услышал, как закрывается засов с другой стороны.
После ее ухода стало темнее, и какая-то тяжесть легла на грудь. В голове вертелось так много вопросов, и все оставались без ответов. Одно было хорошо: череп уже не пытался развалиться, боль утихала, но сон не собирался забирать меня в свои объятия, чтобы хотя бы на некоторое время спрятать от суровой реальности.
Я находился в каком-то подземелье, весь израненный, в кандалах, и совершенно сбитый с толку. Света от оставшегося факела вполне хватало, чтобы я мог более внимательно осмотреться: рядом со столом с лекарствами стоял табурет, в углу, куда едва попадали огненные лучи, — отхожее ведро. И больше ничего.
Я в изнеможении закрыл глаза и снова провалился в обрывки воспоминаний, которые резали меня, словно острые камни.
Черные доспехи. Лязг оружия. Крики. На нас напали внезапно, без предупреждения. Глаза застилает гнев. Как они могли?! Мы не позволим! Нужно защищаться!
Не заметил, как провалился в глубокую темноту без начала и конца. Меня больше не было, была только она, эта темная бесконечность. Впрочем, боли здесь тоже не осталось.
Меня разбудили какие-то тихие звуки. Открыл глаза, ожидая увидеть свою сероглазую целительницу, но около стола стояла вовсе не она. Это явно был мужчина, что окончательно сбило меня с толку.
— Где она? — первый вопрос, который задал я, когда пришел в себя настолько, что смог говорить.
— Кто? — Дракон подошел ко мне, держа в руках прозрачную бутылочку с темной жидкостью.
— Девица, здесь была светловолосая девица… — растерянно проговорил я и сам на себя разозлился за этот лепет, словно я маленький мальчик.
— Здесь только я. — Незнакомец хмыкнул.
Я окинул его внимательным взглядом: уже не молод, волосы редкие и висят тонкими серыми прядями, закрывая часть лба, испещренного морщинами, глаза светлые, непонятного оттенка, слишком длинный нос на узком лице и плохо выраженный подбородок. Отталкивающая внешность.
Он подал мне бутылочку.
— Пей. Это лекарство. Оно поможет восстановить силы.
Если бы только оно могло восстановить память! В надежде на это, я взял у него склянку. Рука тряслась от слабости. Я вдруг понял, насколько голоден. Меня уже не столько мучила боль, сколько совершенно пустой желудок. Одним резким движением опрокинул в себя темную жидкость и закашлялся, с трудом проглотив ее. Нестерпимая горечь разлилась по языку, обжигая язык и опаляя огнем внутренности. Меня передернуло. Не видел, в какой момент у незнакомца появилась в руках глубокая глиняная миска.
— Ешь. — Он подал мне ее.
Я помешал неприятного вида похлебку ложкой и скривился. Сейчас не отказался бы от мяса на вертеле. При мысли об этом рот наполнился слюной, но мяса мне не предложили.
— Это бульон, ты давно не вкушал твердой пищи, сейчас можно только это, — будто прочитав мои мысли, объяснил незнакомец. — Меня зовут лекарь Портайн.
— Здесь была девица, — сказал я, когда утолил первый голод скудным блюдом. — Где она?
— Боюсь, ничего не могу об этом сказать. Здесь всегда был только я.
— Хочешь сказать, она мне привиделась? — я повысил голос, начиная раздражаться.
— У тебя серьезные ранения, к тому же, вероятно, ты сильно ушиб голову. Все может быть.
Это объясняло, почему я почти ничего не помню, но совсем не помогало понять, где та незнакомка, чей голос вернул меня из небытия. Почему-то сейчас я был почти уверен, что в первый раз очнулся только благодаря ей. А теперь этот неприятный тип хочет, чтобы я поверил, будто ее здесь никогда не было?!
Внутри от гнева все вспыхнуло. Я ощутил знакомый прилив сил, как всегда бывает перед сменой ипостаси. По телу пробежала судорога… и все прекратилось.
— Не пытайся, — предупредил лекарь. — Печати «Непокорной плоти», высеченные на камнях, сдерживают превращение. Береги силы, они тебе еще понадобятся. — Портайн усмехнулся, вызвав этим новую волну раздражения, которая поднималась из самых глубин моего естества.
Не выдержав, я со злостью кинул миску с остатками бульона в раздражающего типа. Он хотел увернуться, но я оказался быстрее даже в таком немощном состоянии. По серой хламиде лекаря расплылось жирное пятно, несколько кусочков овощей упали к его ногам. Мужчина брезгливо поморщился и отступил из лужи, которая натекла под его ноги.
— Где я и как сюда попал? Что тебе от меня нужно?! — повысил я голос, но все было тщетно. Лекарь вытер руки об испачканное одеяние и, не став поднимать миску, которая покаталась с боку на бок и замерла на каменном полу, подошел к двери и постучал в нее. Дверь тут же отворилась, как это произошло и с сероглазой девицей с чудесным голосом. Она точно была здесь! Мне не могло это привидеться!
Превозмогая боль, я поднялся и смог дойти до отхожего места, гремя кандалами. Эхо разносилось по всей камере. С ними было трудно двигаться, но вполне возможно. Может, этот Портайн и раздражает меня, но свое дело он знает: силы начали возвращаться, чего не скажешь о памяти. Воспоминания все еще укутывал густой слой тумана, который не спешил развеиваться, как бы я ни старался что-то вспомнить.
Где же ты, сероглазая красавица?..
Глава 2
Элайна
— Валенсия, — негромко позвала я.
Сестра испуганно дернулась и повернулась в мою сторону. Она снова залезла на крышу замка и сейчас за чем-то пристально наблюдала.
— Ты опять здесь? — Я покачала головой. — Тебе небезопасно здесь находиться.
Валенсия зло шикнула. Всякий раз, когда я находила ее на крыше или на вершине холма и делала замечания, она ужасно злилась.
— Снова напоминаешь мне о моей неполноценности! — шепнула она.
— Не говори глупостей.
Я села рядом. Небо озаряла огромная белая луна, было светло, почти как днем. Отсюда открывался прекрасный вид на столицу нашего королевства Эревас. За пределами города виднелись бескрайние горы и леса. Здесь чувствовалась свобода. На этой высоте воздух был другим. Все дракайны и драконы любят высоту. Даже те, которые лишены возможности расправлять крылья, как моя младшая сестра.
— Я уверена, ты сможешь полностью поменять ипостась. Просто тебе для этого необходимо чуть больше времени, чем другим. — Я ободряюще улыбнулась и положила руку на ее плечо.
— Если ты думаешь, что я глупая, то ошибаешься. — Она посмотрела на меня, и во взгляде читалась безграничная грусть и смирение. — В пятнадцать лет я еще верила в то, что имею шанс быть такой, как ты и другие дракайны. Но мне уже семнадцать. Ничего уже не изменится.
Она закрыла глаза и попыталась сменить ипостась. На ее руках, плечах и частично на лице появились чешуйки серебристо-черного цвета. Они были мелкими и совсем не прочными.
— Это какое-то издевательство и напоминание о том, что я ненастоящая дракайна, — обреченно вздохнула она.
— Ты дракайна! Самая настоящая! В твоих жилах течет кровь драконов. И непросто…
— Перестань! — Сестра выставила руку, призывая молчать. — Не надо меня утешать. Я смирилась с тем, что никогда не поднимусь в небо и не увижу королевство с высоты драконьего полета.
В ее глазах появились слезы, которые она быстро смахнула. Ведь так нас воспитывали с младенчества. Никакой слабости! Мы дракайны! Честь и гордость нашего народа. Сильные, волевые и свободные! Вот только как моей сестре быть такой, не имея возможности расправить крылья?
Мне было очень жаль ее. Каждый раз, когда речь заходила о невозможности Ленси сменить ипостась, мое сердце обливалось кровью. И хотя я всегда пыталась приободрять ее, сама понимала, что она права: она уже не станет такой же, как я.
Обычно умение менять кожу на чешую появляется в возрасте до пятнадцати лет. И эта чешуя служит нам броней. Защищает от ударов мечей и стрел. А у особо сильных выдерживает и огонь. К шестнадцати полностью формируются крылья, которые следует тренировать в полетах, а к семнадцати драконы в воздухе чувствуют себя так же уверенно, как и на твердой земле, и начинают упражняться в боевых искусствах.
Но в последнее время что-то шло не так, в Эревасе начали появляться очень хилые дети. Многие умирали в младенчестве, а некоторые были очень слабы как драконы или вовсе не могли менять ипостась, как Ленси.
Я слышала разговор мамы с Карзеном. Такие дети рождались все чаще, и родители с ужасом ждали их взросления. Это навевало страх даже на простых жителей.
Не стала напоминать об этом Валенсии. Это вряд ли ее утешило бы. Ей достаточно и отношения нашей матери. В последнее время она была особо строга с ней.
После очередного разговора с мамой Валенсия проплакала целую ночь, а я не отходила от нее, боялась, чтобы сестра не натворила глупостей. Она была очень горячей и взбалмошной. Ленси любила приключения и тайны. Мне кажется, сестра всегда узнавала обо всем самая первая. Мне оставалось только удивляться, как ей это удается. Она не могла летать, но была в курсе каждого значимого события. Наверное, потому что Валенсия имела много полезных связей.
— Зато у тебя множество других качеств. — Я снова приобняла сестру. — Ты удивительная и самая лучшая дракайна в мире! И тебе удается знать все и обо всех. Тебя обожают.
— Для общения много ума не нужно. Тем более драконы и дракайны не должны быть особо дружелюбными. Мы же хищницы! А я выродок. Меня не должно было существовать.
— Что за настроение? Не узнаю тебя. Ты сегодня говорила с мамой? — догадалась я.
Сестра кивнула.
— Она напомнила мне, что я — позор семьи. И не заслуживаю быть принцессой. Говорит, что я не дракайна и не смею ею называться.
— Не придавай ее словам такого значения. Она королева. И это бремя очень тяжелое. В других землях правят мужчины, у нас же столько столетий царит матриархат! Это очень тяжелая ноша. Иногда это отпечатывается на характере и манере общения. Как у мамы. Она бывает резка и часто говорит обидные слова. Но она тебя любит.
— Но она ведь права.
— В том, что ты не имеешь второй ипостаси, нет твоей вины. Ты не перестаешь быть принцессой, и в тебе по-прежнему течет королевская кровь.
— Уж лучше бы я родилась в обычной семье. — Сестра вздохнула и положила мне голову на плечо.
— Матерей не выбирают. Как и место, в котором родиться. Поэтому давай исходить из того, что имеем. А имеем мы принцессу с удивительными навыками общения. Со временем ты можешь стать прекрасным послом, например.
Сестра хмыкнула и улыбнулась.
— Это место пока занято Карзеном, — напомнила она. — Правда, в последнее время он плохо справляется с возложенными обязанностями. Ему не удалось договориться о поставке шелка из соседнего государства. Драконы отказались менять его на наш мех.
— Я уверена, была бы ты там, то смогла бы подписать договор, — подбодрила сестру.
— Ты же знаешь, что многим не нравится то, что у нас за главных женщины. И правители соседних государств по старинке предпочитают иметь дело с мужчинами. Только поэтому некоторые должности у нас занимают драконы.
— Наш народ много раз доказывал в боях, что дракайны не хуже драконов. У нас достаточно могущества, чтобы жить по своим правилам и дать отпор любому, кому это не по нраву.
— И тем не менее за последние двадцать лет не было воин. Не мне тебе напоминать, что Эревас раньше захватывал новые земли. Нас боялись, несмотря на то, что у власти стоят женщины, — заметила сестра. — А последние неудачи Карзена еще раз доказывают, что нас перестают бояться. Влияние Эреваса слабеет.
Валенсия обладала острым умом и с легкостью подмечала закономерности. Ее знание истории и владение последними новостями давало ей возможность делать хорошие расчеты на будущее. Как жаль, что мама не видит этого, замечая в Валенсии лишь девочку, которая так и не смогла отрастить крылья. Королева порой очень жестко пресекала все попытки младшей дочери помочь в каком-либо вопросе.
— Или народ устал воевать.
Сестра хмыкнула.
— Или не имеет достаточно сил для хорошей войны.
— Я слышала, что недавно была какая-то стычка.
Об этом я узнала случайно. В лечебнице оказалось много воительниц, которые пострадали в сражении. Были и убитые. Не стала спрашивать у матери, в чем причина и почему так много потерь. Королева в последние дни выглядела очень взволнованой и постоянно о чем-то совещалась со своими приближенными.
— Точно не за новые земли, — хмыкнула сестра. Она, как всегда, была в курсе происходящего. — Если бы это была настоящая битва, то мы не одолели бы дикие племена.
— Дикие? — переспросила я, расширив глаза от удивления.
Эти народы находились довольно далеко. Нас разделяло два королевства. О них мало что было известно. Никто не рисковал сунуться на их земли. Но об их умении сражаться ходили легенды.
— Да. Наши устроили им западню и напали. Дракайн было второе больше.
Я испуганно зажала рот.
— Не зря дикие являются потомками того же старинного драконьего рода, что и мы, — придала своему повествованию исторический окрас Валенсия. — Крилорнцы не сдаются.
— На зачем нам на них нападать?
Понятно, что новые земли здесь не при чем. Нам вообще нечего делить с дикими драконами. У нас просто нет точек соприкосновения, кроме общей истории.
— У меня есть кое-какие мысли по этому поводу, — туманно ответила сестра. — Но все неточно, ибо неизвестно, выживет ли пленник.
— Пленник?! — воскликнула я.
Сестра шикнула.
— Не так громко. Это вообще-то тайна!
Я закивала. Ничего себе! В Эревасе настоящий дикий дракон!
— Да. И дикие бьются до последнего. Это большая удача, что кого-то взяли в плен. Может, это ненадолго и он скоро умрет. В прошлый раз дракайны вернулись ни с чем.
Я задумчиво посмотрела в сторону темницы, которая была видна отсюда. Мне очень хотелось хоть одним глазком посмотреть на настоящего дикого дракона! Какой он? Чем отличается от наших драконов?
Среди жителей замка мужчин практически не было. Я лицезрела их лишь на пирах, но это в основном были чьи-то мужья.
— Интересно, какой он? — задумчиво спросила я.
— Не знаю. Мне не удалось его рассмотреть.
— Ты видела, как его несли?
— Да. Вчера ночью, — поделилась Валенсия. — Я пыталась рассмотреть его, но мне не удалось.
Новость о пленнике меня очень заинтересовала.
— Говорят, их чешуя гораздо прочнее нашей. — Валенсия продолжала глядеть в сторону темницы.
Я удивленно посмотрела на сестру. Та кивнула в подтверждение своих слов.
— Им и огненные стрелы не страшны. Они очень сильные и могущественные воины. Наверное, сильнейшие во всем мире. А еще дракайны в лечебнице сказали, что они очень хороши собой. — Сестра заговорщически на меня глянула.
Я восхищенно покачала головой. Мне приходилось слышать о диких драконах из княжества Крилорн, как и всем нам. Но никогда не представлялось возможности увидеть их. И я просто обязана исправить это и не упустить такой шанс!
— У тебя такой взгляд, как будто ты что-то задумала, — заметила Валенсия.
— Так и есть, — подтвердила я. — Хочу его увидеть.
— Попробуй, пока он жив, — после некоторого молчания вздохнула сестра. — Расскажешь потом, какой он.
— Расскажу. Только дай мне свой плащ!
Я с легкостью сменила ипостась и шагнула с крыши, расправив крылья. Бесшумно приземлившись во внутреннем дворе замка недалеко темницы, сменила ипостась и надела плащ, накинув капюшон. Передвигалась медленно и осторожно, пытаясь не привлекать внимания. В такое время все спят, кроме стражи, но любителей ночных полетов нельзя исключать, к тому же небо все еще оставалось светлым. В это время года луна особо яркая. Но никто не должен видеть, что я иду в темницу. Лишние разговоры ни к чему, да и гневить королеву не входило в мои планы.