Дочь некроманта. На крыле змея

Глава 9

Богрид

Через маленькое окно своей каморки в цитадели Богрид наблюдал за тем, как крупные капли дождя ударяются о толстое стекло и стекают вниз. Пока он учился здесь, то был наравне с другими новобранцами — спал в общих покоях на несколько дюжин человек. Но теперь, когда он вернулся в качестве преподавателя боевых искусств, ему выделили отдельную комнату. Конечно, она не могла сравниться с той, в которой он жил в княжеском замке, но ему много было не нужно: узкая жесткая кровать, стол с письменными принадлежностями, сундук для одежды, умывальный таз и маленькое зеркало, которое немного искажало отражение. Он невольно бросил туда быстрый взгляд. Свои длинные белоснежные волосы он коротко подстриг после возвращения и отпустил бороду, чтобы выглядеть солиднее, потому что многие новобранцы были старше него. К тому же борода скрывала шрам, который остался на щеке после столкновения с горной ведьмой.

В руках он сжимал небольшую деревянную фигурку змея, раскрывшего крылья в полете. Точно такую же он вырезал и отправил Ринаре. Много лун он старательно пытался перестать о ней думать, доводил себя до изнеможения на тренировках, буквально падал от усталости по вечерам, но это все равно не приносило ему успокоения. Ринара не выходила из головы. За полгода он ни разу не написал ей, хотя поддерживал общение с матерью, отцом и Халимом. Он никогда напрямую не спрашивал о Рине, но они нет-нет да писали о ней, поэтому он знал, что у нее все хорошо, а змееныши до сих пор не вылупились. Отец рассказывал, что предлагал князю уничтожить их, но Ринара отстояла жизни своих подопечных.

При мыслях об этом Бо улыбался. Рина… храбрая и решительная. И красивая, такая красивая, что дух захватывало. И она никогда не будет принадлежать ему. От этого внутри каждый раз вспыхивало сопротивление и глухая ярость на обстоятельства, которые их сковывали. Но он дал слово себе и Ясногорящему, что уедет от нее, если с ней все будет хорошо. Он должен был отказаться от нее, и он это сделал, причинив им обоим боль. Каждый раз, вспоминая их последний разговор и то, как она смотрела на него, когда он уезжал, он снова и снова терзал сердце. На нем уже не осталось живого места.

Этими мыслями он почти довел себя до отчаяния. Иногда Богрид хотел броситься обратно в столицу, поговорить с отцом, открыться ему, рассказать обо всем, что чувствует, и спросить совета. Но суровая реальность душила его и медленно убивала. Веренир всегда заботился о нем, дал свое покровительство. Богрид просто не мог вот так предать доверие названых родителей. Сын распутной женщины, разве может он быть с дочерью десницы князя? Ринаре подберут прекрасного мужа из знати, и она обязательно будет счастлива. Будет! Она должна! Нужно просто дать ей и себе время, чтобы забыть обо всем, сжечь внутри себя воспоминания о ее нежных губах, о запахе ее кожи, о ее мягких локонах…

Богрид с силой сжал кулаки, фигурка змея впилась в ладонь. Несмотря на темноту и ливень за окном, он выскочил из комнаты как был: в одной рубахе и штанах. Ему хотелось на воздух, потому что мысли доводили его до безумия.

Дождь хлестал по лицу, мгновенно пропитав рубаху, которая прилипла к телу. Махнув стражникам, чтобы его пропустили, он выбежал из крепости. Цитадель была огромная, чтобы обежать вокруг, требовалось не меньше полутора лучин. Днем он иногда гонял здесь новобранцев, чтобы усилить их выносливость. Но сейчас ему самому требовалось куда-то выплеснуть все чувства, которые не желали его покидать.

По лицу текли капли, пот смешивался с дождем, попадая в глаза, но Богрид не переставал бежать почти в полной темноте. Только далекий свет факелов высоко на стенах слегка освещал ему путь. Под ногами хлюпали лужи, хрустел гравий.

Чуть больше седмицы назад он впервые за долгое время опять увидел. И не просто что-то, а крылатых змеев в небе и Ринару, которая наблюдала за ними, морщась от яркого солнца и прикрывая глаза ладонью. Эта картина не выходила у него из головы. Именно тогда он вырезал эти фигурки и написал письмо, чтобы отправить ко дню ее рождения.

Правильно ли он поступил? Хватило бы просто фигурки. Не нужно было ничего писать! Демоны! Но он словно обезумел, а строки лились сами собой. Он даже не помнил, что именно сказал ей в том письме. И, кажется, слова получились слишком интимными. Он не должен был! Не должен!

Бо в изнеможении от быстрого бега остановился и прильнул разгоряченной спиной к холодному камню стены, пытаясь отдышаться. Он запрокинул голову, ловя ртом крупные капли.

Она обязана о нем забыть. Он обязан о ней забыть. Но вместо этого он, кажется, сказал ей больше, чем хотел. Поймет ли она?.. Дурак! Но письмо вместе с фигуркой отправилось в Вольмиру с первым же почтовым гонцом ранним утром, и Бо ничего не мог с этим поделать. Он тысячу раз проклял себя за такой необдуманный поступок. Может, она уже и не думает о нем? Хорошо, если так. Пускай бы для нее это было только мимолетное увлечение. Но, вспоминая свои видения от ее лица, он сам не верил в это. Что ему теперь делать?..

Резкий крик ворона выдернул его из мыслей, заставив оглянуться. Птица села на ветку ближайшего дерева и отряхнулась от капель, опять недовольно каркнув, словно подзывая его.

Богрид посмотрел по сторонам и подошел к дереву. К лапе птицы был привязан небольшой кожаный мешочек. Он протянул руку, и ворон спланировал к нему на предплечье, больно впившись в кожу внушительными когтями. Богрид не без труда отвязал мешочек и открыл его. Внутри лежала скрученная записка. Птиц редко использовали для передачи посланий, только для самых срочных. А в цитадели и вовсе жил только один почтовый ворон. Но этот посланник принадлежал лично деснице. Богрид узнал его по серебряному кольцу на лапе. Чувствуя, как быстро бьется сердце, Бо сжал записку в кулаке и поспешил внутрь, потому что в темноте не мог разобрать ни строчки. Что-то случилось, раз ему отправили послание таким способом.

Пока он добежал до своих покоев, сотни мыслей успели промелькнуть в голове, и одна хуже другой. Он уже готов был переодеваться и в ту же щепку ехать в Вольмиру. Но послание озадачило его. Писал отец:

«Богрид, Ринара, княжна Златослава и граф Ноольский едут к тебе по важному делу. Птицей отправлять подробности ненадежно, поэтому обойдемся без них. Попроси коменданта цитадели подготовить для них покои, думаю, через несколько дней они будут у вас.

Княжеский десница Веренир».

Бо несколько раз перечитал записку, пытаясь угадать, что же случилось. Но каждый раз, когда он взглядом натыкался на ее имя, внутри все переворачивалось. Получила ли она его письмо? И не оно ли послужило причиной того, что она едет к нему? Он хотел лишь поддержать Ринару в стремлении дать жизнь змеенышам, но не сделал ли хуже? Демоны! Демоны! Что могло произойти?! Он хотел в тот же миг бежать к коменданту, но потом взял себя в руки и попытался успокоиться. Они прибудут только через несколько дней. Нет необходимости выдергивать коменданта из постели посреди ночи. Но сам он уснуть так и не смог, как ни пытался.

Он снова увидит Рину.

«Боже Ясногорящий, помоги мне, ибо сам я не справлюсь», — безмолвно молил он, лежа на постели и глядя в темный потолок.

Глава 10

Ринара

Они выдвинулись на рассвете. Сначала Ринара хотела скакать верхом, чтобы выиграть несколько дней, но мама отговорила ее от этой затеи.

— Ты быстро устанешь, а ехать почти седмицу, — говорила она, когда пришла к Рине вечером, чтобы обсудить с ней предстоящую поездку. К тому же ты будешь не одна, княжне уж точно не пристало скакать верхом. Повозка гораздо удобнее и надежнее. И скроет вас от ветра и дождя. Не хочу, чтобы ты простудилась в дороге.

Ринара только вздыхала, их путешествие могло растянуться, но мама была права.

— Меня волнуют только яйца. Как их перевезти так, чтобы они все время находились в тепле?

По глазам она видела, что мама не верит в то, что змееныши еще живы, но Исха не стала ее разубеждать.

— Кажется, я знаю, чем тебе помочь, пойдем.

Они вместе вошли на кухню, где мама поговорила с кухаркой, которая уже собиралась идти спать, и та вынесла им откуда-то большой металлический ящик с крышкой.

— Что это? — не поняла Рина.

— Коптильня, госпожа. — Кухарка пожала плечами. — Мы здесь обычно готовим рыбу к княжескому столу. Князь любит копченую щуку.

— Иди отдыхай, — отпустила мама служанку. А сама открыла тяжелую крышку. — Смотри, сюда можно положить угли, а на них — яйца. Жар от углей не позволит им остыть, но при этом не будет открытого огня.

Ринара порывисто обняла маму.

— Спасибо, не знаю, что бы я без тебя делала.

— Рина, ты уверена? — Мама смотрела на нее очень внимательно, будто силилась прочитать мысли.

— Я хочу знать наверняка, живы ли детеныши. Ты ведь веришь Богриду? Его дар уникален. Если он коснется яиц, то наверняка поймет, ждет ли их будущее. Обещаю, если они погибли, я просто… — Рина сглотнула и пожала плечами. — Просто зарою их в ближайшем лесу.

— Почему это так важно для тебя? Не знаю, возможно, твой отец прав, и это огромная опасность для всехнас — крылатые змеи. Что, если сами небеса не желают того, чтобы эти существа вновь жили на нашей земле?

— Мама, — вздохнула Ринара. — Я обещала их матери, что позабочусь о них. Я подняла ее, но она была не просто мертвым телом. Она обладала сознанием, понимаешь? Мы разговаривали, пусть и немного. И я знаю, что делаю нечто важное, нечто нужное.

Мать печально усмехнулась и ласково провела кончиками пальцев по щеке Рины.

— Хорошо.

— И ты не злишься на меня?

— Нет, милая. Если таково желание твоего сердца, следуй за ним. И я от всей души надеюсь, что змееныши живы. Может быть, их что-то защищает от нашей магии? Это древние существа, и мы слишком мало знаем о них.

— Ты правда думаешь, что они могут быть живы, или говоришь так, чтобы меня не расстраивать?

— Дар Бо еще ни разу не подводил. Если он сказал, что видел тебя рядом с ними, я верю в это.

— Но почему тогда мне так тревожно? — спросила Рина.

— Когда появляются дети, можно забыть о спокойствии навсегда, — рассмеялась она и снова обняла Рину. — Ты взяла за них ответственность, и этого не изменить.

— Это очень тяжело, — вздохнула Ринара.

— А никто и не говорил, что дети — это просто. Но ты справишься. Я это чувствую.

— Хорошо, что Злата едет со мной. Иначе я сошла бы с ума от неизвестности в дороге, — опять заговорила Рина, когда они занесли коптильню в ее покои.

— И граф Ноольский. — Мама лукаво прищурилась. — Я скажу тебе кое-что, если пообещаешь, что не откроешь это Злате раньше времени.

Ринара прикинула, сможет ли она сдержать слово. По всему выходило, что это будет непросто, но все же она кивнула.

— Молодой граф сегодня приезжал к князю просить руки Златославы.

— Боже Ясногорящий! — воскликнула она и прикрыла рот рукой. — Злата будет в восторге!

— Рина, — строго произнесла мама. — Ты обещала!

— Я буду нема как рыба! Но что же князь? Он не против?

— Медика сказала, что они не успели обсудить все условия, вы прервали их внезапным появлением, но да, князь одобрил его кандидатуру.

— Это же… это… — Рина не могла подобрать слов. — Злата только и говорит о Рохене. Ни разу не видела, чтобы она испытывала к кому-то такой сильный интерес.

— Значит, скоро Вольмиру ожидает еще один крупный праздник. — Мама улыбнулась. — А теперь я пойду, а ты ложись и отдыхай. Я приду к тебе за пару лучин до рассвета и помогу собраться в дорогу.

— Мама, я тебя люблю, — тихо проговорила Ринара, когда Исха выходила из покоев.

— И я тебя люблю, милая. И Богрида люблю. Передай ему от меня поцелуй, — напутствовала она и затворила за собой дверь.

Знала бы она, какую бурю в душе Рины подняла этой, казалось бы, невинной просьбой.

Глава 11

Ринара

Непогода продолжалась все те несколько дней, что они двигались по широкому тракту из Вольмиры в Вилью. Дождь не переставал ни на щепку, а порывы колючего северного ветра то и дело шатали повозку из стороны в сторону. Впрочем, внутри было достаточно тепло, потому что Рина и Злата сидели рядом с коптильней, в которую на каждой остановке подбрасывали новые угли, чтобы яйца все время находились в тепле.

— Не самая лучшая погода для путешествий. — Во время очередной короткой передышки в повозку заглянул Рохен, его плащ промок насквозь, а сам он то и дело хлюпал носом.

— Посиди с нами, — попросила Злата. — Пускай твоего коня возьмет кто-то из дружины.

Князь отправил с ними для охраны дюжину воинов. Ринара не сильно-то радовалась такому большому отряду, потому что это замедляло движение, но ради того, чтобы путешествовать с подругой, терпела. К тому же всегда существовал шанс нападения разбойников, а она переживала о том, чтобы яйца добрались в цитадель в целости и сохранности. Она по-прежнему то и дело пыталась услышать шепот змеенышей, но то ли из-за шума, то ли потому что Злата все время о чем-то болтала, не могла сосредоточиться. В конце концов она прекратила попытки, желая лишь скорее добраться до цитадели и попросить Богрида дотронуться до яиц. Только тогда она будет знать наверняка. Почему шесть лун с яйцами все было в порядке, а сейчас они вдруг потемнели? О том, что случится, если Бо скажет, что не видит их будущего, она предпочитала вовсе не думать. Сердце при этих мыслях сжималось так сильно, что становилось трудно дышать.

— Я обещал твоему отцу, что позабочусь о тебе, — серьезно ответил Рохен, сняв капюшон.

— А что, заботиться обо мне можно только снаружи повозки? — Злата засмеялась. — У нас достаточно охранников, а если ты разболеешься, то точно не сможешь мне ничем помочь в случае надобности.

— Погрейся внутри пару лучин, — поддержала Рина подругу. Ей нравился Рохен, а еще больше — то, как оживала Злата в его присутствии. Рине было приятно наблюдать, как они перекидывались шутками и бросали друг на друга такие взгляды, что Рина невольно вспоминала о Бо и улыбалась. Что значит для них его письмо? Может быть, они наконец поговорят и все обсудят?

— Только если вы настаиваете. — Рохен улыбнулся, снял мокрый плащ, и, отряхнув его снаружи, сел напротив Ринары рядом со Златой.

— Мы настаиваем, — хором ответили девушки и расхохотались.

Граф хотел что-то ответить, но не удержался и громко чихнул.

— Мне нравится княжество, но ваш холод меня убивает.

— В Империи по-другому? — заинтересовалась княжна.

— Конечно, она же гораздо южнее, у нас почти не бывает холодов. По крайней мере, я не припомню такую противную погоду в конце осени. Сейчас у нас еще вовсю светит солнце, а в особо теплые дни можно купаться.

— Я хотела бы посмотреть твою страну, — призналась Злата, и Рохен лукаво усмехнулся.

— Я думаю, мы обязательно туда поплывем.

— О, ты же видел, как отец не хотел отпускать меня даже в Вилью, не думаю, что он согласится.

— Предоставь это мне, — твердым тоном сказал граф, и Злата радостно заерзала, хлопнув в ладони от нетерпения.

Рина спрятала улыбку, низко опустив подбородок в теплую шаль, в которую закуталась поверх плаща. Разумеется, если Злата станет женой Рохена, князь больше не сможет ей указывать.

— Я столько читала о наших соседях, но, пока я была наследницей, отец никогда не позволял мне путешествовать. Я так рада, что он снял с меня это бремя! — продолжала беззаботно болтать Злата. — Ринара, а поплывешь с нами? Я хотела бы, чтобы ты находилась рядом.

— Я уже бывала в Империи в прошлом году с твоим братом, — напомнила Рина.

— Но, бьюсь об заклад, ты не видела мою прекрасную овечью ферму, — заметил Рохен. — Я продал фамильный замок, но оставил за собой небольшое поместье и сыроварню, она приносит хороший доход. Управляющий каждые две луны отправляет мне отчеты. Когда пройдет зима, я с радостью покажу вам, как делают овечий сыр.

— Никогда не видела, как делают сыр! — восторженно произнесла Злата, а Рина тихо засмеялась.

— С удовольствием отправлюсь вместе с вами, — согласилась она. Эти разговоры отвлекали ее от тяжелых мыслей, и она была рада, что путешествует не одна.

Рохен пытался и дальше поддерживать непринужденную беседу, но Рина видела, что ему становится все хуже. Он чихал, почти не переставая, а потом начал кашлять.

Злата внимательно на него посмотрела и деловито дотронулась до его лба.

— Да ты весь горишь! Рина, ты можешь с этим что-то сделать?

— Я… — она замялась. — Мама дала мне с собой целебные травы, на следующей остановке могу сделать отвар.

— Может, попытаешься исцелить его с помощью магии?

— Не стоит беспокоиться! — возразил Рохен. — Это всего лишь простуда.

— Боюсь, что я не сильна в целительстве. — Рина вздохнула. — Вот если бы нужна была некромантия… — протянула она и осеклась, когда поняла, что сказала.

Злата и Рохен переглянулись и захохотали, граф зашелся в приступе кашля.

— Надеюсь, некромантия мне в ближайшее время не понадобится, — пытаясь отдышаться, проговорил он.

— Прости, я не это имела в виду, — смутилась Ринара.

— Подъезжаем к корчме «Белый волк»! — раздался громкий голос одного из дружинников снаружи.

— Будем останавливаться или продолжим путь? — Злата посмотрела на Рину.

Рохен развернул карту, которую они взяли с собой и, громко чихнув, попытался ее рассмотреть.

— Все в глазах плывет, — пробурчал он, щурясь. — Не могу прочитать.

Злата с тревогой на него глянула и, забрав карту, провела по ней пальцем.

— До следующего постоялого двора еще далеко, а уже темнеет, к тому же Рохену нужно отдохнуть.

— Я в порядке, — попытался возразить он. — Не стоит из-за меня… Апчхи!

— Будем останавливаться, — твердо решила Рина. Она и сама порядком устала после целого дня тряски, хотелось просто лечь на нормальную кровать и вытянуть ноги.

Глава 12

Ринара

К счастью, корчма оказалась достаточно большой, чтобы принять такую большую группу, хотя комнат едва хватило на всех. Хозяин заведения обрадовался принимать так много гостей, с посетителями в этот день было явно не густо. За столами сидело лишь несколько человек. Повозка, в которой они путешествовали, была без герба и других опознавательных знаков, чтобы не привлекать лишнего внимания. Они не стали сообщать, что среди гостей сама дочь князя, но хозяин не мог не понять, что перед ними важные люди, поэтому очень скоро выпроводил оставшихся посетителей, и весь постоялый двор остался в их распоряжении.

Они наскоро поужинали, и Ринара попросилась на кухню, чтобы заварить для Рохена целебные травы. Этим искусством она хорошо овладела и знала, как сделать так, чтобы облегчить его состояние.

Двое дружинников помогли Рохену, который едва держался на ногах, подняться в его комнату.

— Вы можете быть свободны до утра, — отпустила их Злата. — Но не покидайте пределы постоялого двора.

— Разумеется, моя княжна, — тихо сказал командир. — Зови, если что-то понадобится.

Воины спустились, чтобы продолжить ужин, а Рина и Злата вошли к Рохену. У него был сильный жар, и он прямо в одежде лежал на постели.

— Рохен? — негромко позвала Злата и потрогала его за руку, но он не отозвался, только дернулся во сне.

— У него лихорадка, — заключила Рина.

Они вместе сняли с него камзол, оставив в рубахе, которая насквозь пропиталась потом. Злата помогла Рине напоить его отваром.

— Ты можешь еще что-то сделать? — с мольбой спросила Злата. — Ну постарайся его вылечить, пожалуйста!

Рина растерянно смотрела на подругу.

— Я боюсь навредить ему. Если бы у него было ранение, я бы постаралась помочь, но лихорадку я лечить не умею, была бы здесь мама, она быстро поставила бы его на ноги. Но я усилила магией действие трав, надеюсь, к утру ему станет лучше.

— А если нет? — подруга не отрывала от Рохена встревоженного взгляда, гладя его по волосам. На его лбу лежала влажная повязка.

— Пойдем в нашу комнату. — Рина вздохнула. — Мы сейчас ничего не можем сделать. Ему нужен только отдых.

— Ну уж нет! — упрямо воскликнула Злата. — Я останусь с ним. Вдруг ему станет хуже?

Рохен что-то невнятно бормотал в бреду. Ринаре не нравилось его состояние и то, как быстро болезнь захватила его тело, но все же произнесла:

— Злата, негоже девице, тем более княжне, находиться с мужчиной в одной комнате. Об этом узнают дружинники, пойдут слухи…

— К демонам слухи, ты же видишь, как ему худо! Я его не оставлю.

— Тогда я тоже останусь с тобой, — вздохнула Рина и покосилась на кресло в углу.

Всю ночь они попеременно сидели над графом, меняли ему влажные повязки на лбу и поили отваром. Ринара лишь несколько раз отлучилась в их комнату, где стояла коптильня, чтобы подбросить новых углей и проверить яйца. К утру жар у Рохена спал, и они смогли немного подремать. Злата уснула прямо на стуле возле больного, положив голову ему на плечо, а Рина — в кресле.

— Что случилось? — подал слабый голос Рохен, когда за окном рассвело.

Рина пошевелилась, чувствуя, как затекло все тело. Конечно, это не на голых камнях в горах спать, но тоже мало приятного.

Злата тут же подняла голову.

— Ты очнулся! — воскликнула она и потрогала его лоб. — Рина, он не горячий! — радостно сообщила она.

— Хвала Ясногорящему, — откликнулась она и, подойдя к Рохену, положила руку на его грудь. Сердце билось сильно и ровно, а не быстро и прерывисто, как ночью.

— Он идет на поправку, — подтвердила Рина с улыбкой.

— Вы что же, всю ночь просидели здесь со мной? — растерянно спросил Рохен и приподнялся на локтях, закашлявшись.

— Не волнуйся, все хорошо. — Злата зевнула и погладила его по плечу.

— Нет, нехорошо, князь доверил мне твою безопасность, а вместо этого я… Я валялся здесь в бреду.

— Я принесу завтрак, — решила Рина и быстро выскользнула из комнаты.

Она радовалась, что Рохену стало лучше, но ему нужно было отлежаться несколько дней в покое, а у нее не оставалось на это времени. И что делать, она не знала. Однако Злата все решила за нее. Когда Рина принесла Рохену миску супа, подруга твердым тоном произнесла:

— Ринара, тебе нужно ехать, а мы тебя задержим. Бери повозку и поезжай в Вилью, а мы догоним тебя, когда Рохен окрепнет.

— Я могу ехать! — возмутился граф.

— Рохен, она права, тебе сейчас нельзя путешествовать по такой сырой погоде. Нужно оставаться в тепле и больше отдыхать.

— Но я обещал князю! — горячо проговорил он и снова закашлялся.

— И сдержишь обещание, я ведь рядом, ты меня сопровождаешь и охраняешь, — сказала Злата, пытаясь его успокоить.

— Да уж, защитник из меня получился тот еще…