- -
- 100%
- +
Вера
— Я не разведусь с женой, прости.
Эта фраза заставила меня застыть прямо посреди просторного кабинета мужчины, которого я искренне считала своим. Дорогая мебель поплыла перед глазами — в последние дни меня преследовали приступы дурноты. Я покачнулась и схватилась за спинку кожаного кресла, которое стояло перед его большим столом, заваленным документами. Мне показалось, Юра этого не заметил, он задумчиво смотрел в окно через полуприкрытые жалюзи.
— Ты говорил, что уже разведен, — еле выдавила из себя я, почувствовав, как горло сжимает спазм.
— Что ж. — Он наконец посмотрел на меня и пожал плечами. — Я сказал не всю правду.
— Ты мне солгал, — собрав всю волю в кулак, произнесла я твердым тоном.
— Вер, — скривился тот, от поцелуев которого еще вчера у меня подгибались колени. — Только давай без скандалов. Я думал, что разведусь, даже документы подали. Но пойми, такой шанс выпадает раз в жизни. Мне непрозрачно намекнули, что, если я мечу в министры, разводиться ни в коем случае нельзя, по крайней мере, не сейчас. Может, через год или полтора, когда закреплюсь в министерстве, но пока я не могу. Но это не значит, что мы не будем продолжать видеться.
— Нет, милый, — проговорила я, чувствуя на корне языка горечь от слова, которое я так часто шептала ему в самое ухо, когда он ласкал меня теми самыми пальцами, которые в этот момент переплел между собой, положив ладони на столешницу. Так спокойно, как будто он сидит на утренней планерке. — Как раз-таки это и значит.
Юра посмотрел на меня сначала непонимающим взглядом, но чем дольше он не отводил от меня глаз, тем жестче становилось выражение его лица. На меня смотрел незнакомец. Безумно притягательный, от взгляда ореховых глаз которого я в буквальном смысле хмелела, с точеными чертами лица, слегка чересчур резкими, ямочкой на подбородке, но незнакомец. Не этот человек еще вчера держал меня в жарких объятиях, не он доводил меня до исступления ласками, не он заставлял до слез смеяться над своими шутками. Нет, это был кто-то другой, тот, кого я сама, наверное, выдумала.
— Как хочешь, — бросил он сухо. Как будто не было той поездки в охотничий домик на берегу озера полтора месяца назад, когда мы остались с ним наедине. Одни во всем белом свете.
Весь день мы провели у воды, я купалась и счастливо подставляла солнцу нос с веснушками. А вечером мы развели огонь в камине и занимались любовью прямо на толстом ковре у огня, как в каком-нибудь красивом фильме. А Юра, мой Юра, смотрел на меня так, как будто я его величайшая драгоценность…
«Как хочешь», — эти слова разбили счастливое воспоминание на мелкие осколки, которые занозами впились в сердце.
«Тебе правда все равно?» — хотела спросить я, но слова застряли в горле.
— Мне нужно на обход. — Я бросила взгляд на часы на тонком серебряном ремешке, что обвивал мое запястье.
Развернулась на каблуках, в глубине души надеясь услышать его шаги сзади и почувствовать, как он положит большие ладони с длинными пальцами на мои плечи, как прижмет меня к себе и попросит прощения, скажет, что это все неудачная шутка. Но только шелест кондиционера нарушал тишину ставшего вдруг совсем неуютным кабинета.
Да, Юра прав: даже если ты молодой талантливый онколог, лучший в своем роде, заведующий отделением, шанс стать министром здравоохранения выпадает лишь раз в жизни. И кто я такая, чтобы ему помешать в этом?
Я до скрипа зубов сжала челюсти и направилась к выходу, держа в кармане черно-белую распечатку изображения с аппарата УЗИ. Наш ребенок. Еще полчаса назад, заходя в эту дверь, я думала, что расскажу Юре невероятную новость. Мы предохранялись, но кому, как не врачам, знать, что ни один метод контрацепции не может быть эффективен на сто процентов. Вот и у нас так вышло. И все же я очень обрадовалась. И почему-то была уверена, что и Юра будет счастлив.
Но я не успела завести речь об этом, когда он огорошил меня другими вестями. И теперь я не знала, как быть. Совершенно сбитая с толку, я уносила из его кабинета первую фотографию нашего малыша, который был пока размером с семечко, так и не показав будущему отцу. Сердце тревожно стучало, то и дело сбиваясь с ритма. Не до ребенка сейчас ему, не до ребенка…
Я сама узнала только сегодня и хотела сразу же поделиться этим с любимым, но сказка оказалась ложью. Быть в роли любовницы, обманывать его жену я считала ниже своего достоинства. Я никогда и не при каких обстоятельствах не смогла бы делить его с другой женщиной. Почему я так легко поверила в то, что он сказал мне о разводе? Почему не убедилась, прежде чем бросаться в омут с головой? Но теперь уже поздно думать об этом.
Теперь я не знала, как сказать Юре о беременности и размышляла, стоит ли это делать вообще. Он предпочел карьеру нашим отношениям, это если не брать в расчет его брак. А это ого-го какое огромное «если»! Нужно успокоиться и постараться думать беспристрастно. Да, я беременна. Но это только мой ребенок, и ничей больше. И я выращу его в любви и заботе, сил хватит, я была в этом уверена. И пусть его отец обманул меня, пусть наши отношения закончились вот так внезапно, толком и не успев начаться, я буду любить кроху за двоих родителей и никому не дам в обиду.
И все же так горько мне не было никогда в жизни. Сердце будто пронзили раскаленной кочергой. Не стоит говорить ему о беременности. Если ему не нужна я, то и мой ребенок — тем более.
_____________
Дорогие читатели! Добро пожаловать еще в одну мою историю с сильными эмоциями и трудной ситуацией, в которую угодила главная героиня. Добавляте книгу в библиотеку, чтобы не потерять) Спасибо за ваши звездочки и комментарии, это дарит автору вдохновение❤️❤️❤️
Глава 2
Вера
В последние несколько недель я ходила в эйфории, окрыленная резко вспыхнувшими чувствами между мной и Юрой. Влюбленность настолько выбила из колеи, что я буквально перестала замечать все, что творится вокруг.
В нашу больницу я пришла работать год назад, но все это время мне не доводилось близко общаться с врачами из отделения онкологии, мы лишь кивали друг другу, когда встречались в коридорах огромного здания, пока один несчастливый случай не столкнул меня с заведующим этого отделения нос к носу.
К сожалению, так случается: жизнь не щадит никого, и даже малыши порой получают страшные диагнозы. Один из моих пациентов тоже столкнулся с настораживающими симптомами. Я первая забила тревогу и назначила ребенку консультацию онколога. В тот день дежурил Юрий. Когда диагноз подтвердился, я чувствовала себя так, будто виновата в том, что это случилось с моим пациентом. Да, умом понимала, что я тут ни при чем, но сердце потяжелело. Я видела, в каком состоянии пребывали его родители, и как будто переняла часть боли на себя.
Нужно было уходить домой, к маме. Заслуженная учительница, она недавно вышла на пенсию, предпочитая заниматься домашними делами. Обычно я спешила домой, зная, что там меня ждет вкусный горячий ужин, но в тот вечер не могла заставить себя подняться с кушетки в комнате отдыха. Меня как будто придавила чугунная плита, не позволяя сделать полноценный вдох. Я переоделась, но так и застыла с одним натянутым ботинком. Зависла, глядя в пустоту.
— Вера Михайловна, — меня кто-то тихо окликнул, и я подняла взгляд.
Юрий стоял, держа в руках какие-то документы.
— Да, Юрий Львович. — Постаралась натянуть на лицо дежурную улыбку, но, кажется, получилось очень плохо. Я и сама ощущала, насколько она вымученная. — Вы что-то хотели?
— Вы просили отдать вам результаты МРТ. — Он подошел ко мне ближе и протянул несколько листов.
— А, да, спасибо, вклею в карту… — Я рассеянно взяла бумаги. — Не стоило беспокоиться, я бы сама завтра зашла.
Он подошел еще ближе и, кивнув на свободное место на кушетке, спросил:
— Можно?
Я нашла в себе силы лишь утвердительно прикрыть глаза. Он опустился, потерев колени руками и задумчиво глядя на простенькую кофемашину, которая стояла напротив кушетки.
— Это ваш первый пациент с астроцитомой?[1]
Медленно повернула голову в его сторону, разглядывая точеный профиль: прямой нос, красиво очерченные губы, чисто выбритый подбородок с небольшой ямочкой.
— Я вообще впервые сталкиваюсь с онкологией у моих пациентов…
— Случай тяжелый, но мы поборемся. Не все потеряно, вы вовремя распознали симптомы и, скорее всего, спасли этому малышу жизнь.
— Скорее всего… — упавшим тоном произнесла я, уже не глядя на него.
— Я сейчас, может быть, скажу циничную вещь, но всех спасти все равно не удастся. Однако мы здесь для того, чтобы помочь как можно большему количеству пациентов.
— Вы так спокойно к этому относитесь?
— Я в профессии пятнадцать лет. Волей-неволей приходится отпускать ситуации, иначе можно сойти с ума.
— Просто… Просто обычно то, с чем я сталкиваюсь, — это банальное повышение температуры, насморк или расстройство кишечника.
— Понимаю, вы очень молоды, но…
— Нет, не в этом дело, я хочу сказать, что дети не должны умирать! — с жаром перебила я, снова повернувшись к нему.
Юрий развернулся всем корпусом ко мне и аккуратно положил теплую ладонь на мою.
— Я вам обещаю, что сделаю для этого ребенка все, что в моих силах. Сам я не детский онколог, но возьму этот случай под личный контроль.
Заторможено глянула на его руку, не спеша убирать свою.
— Спасибо, — робко улыбнулась, но на этот раз — искренне.
Он убрал ладонь, а потом вдруг предложил:
— А давайте выпьем кофе? Я знаю хорошее кафе рядом. Вам нужно немного отвлечься от грустных мыслей.
В тот вечер домой я вернулась поздно. Мы очень долго разговаривали, в первый же час общения перейдя на «ты». Юра был невероятным собеседником: умным, не лишенным юмора, скорее черного, но все же его шутки казались мне очень смешными. К тому же он, рассказав о нескольких похожих случаях, как у нашего пациента, вселил в меня надежду. Теперь я не только готова была бороться за жизнь малыша вместе с его командой, но и знала, как поддержать родителей.
После полноценного ужина, в который перерос наш вечерний кофе, он подвез меня домой. А я, выйдя из его машины, долго стояла у подъезда и наблюдала за тем, как его внедорожник медленно выезжает из забитого автомобилями узкого двора. Он с филигранной аккуратностью разминулся с одной из машин и уехал.
Именно в тот вечер, еще, по сути, ничего о нем не зная, кроме того, что он в разводе, как он мимолетом упомянул, я почувствовала, что между нами образовалась какая-то связь. Это трудно объяснить словами, но меня редко могли заинтересовать мужчины. Все коллеги, с которыми я сталкивалась, казались мне какими-то пресными или были женатыми, что автоматически выводило их из поля интересов. А, кроме работы, я больше нигде и не бывала. Так уставала на сменах, что обычно проводила вечера и выходные дни за книгой или сериалом. Лишь изредка Оле, моей единственной подруге, которая, к слову, тоже работала со мной, удавалось вытащить меня на прогулку. Именно она и уговорила меня перевестись в ее больницу, когда освободилось место педиатра.
А через час, когда я успела принять душ и лечь в кровать, с номера Юры пришло сообщение. Мы общались несколько часов, переписываясь без перерыва.
«Можешь включить эту песню? Я сейчас ее слушаю», — он прислал мне название лирической композиции.
Я запустила ее и, вслушиваясь в тихую приятную мелодию, не сдержалась и ответила:
«Пора спать. Потанцуешь со мной во мне? — Отправила и тут же, увидев опечатку, добавила следом: — Во сне*»
На что он ответил:
«Доброй ночи. Я уже… в тебе».
После этого сообщения я поняла, что пропала. Раньше у меня были отношения, но ни разу до того я не влюблялась настолько стремительно и бесповоротно. С того вечера жизнь буквально закружилась каким-то невероятным вихрем, центром которого стали карие глаза этого молодого и амбициозного хирурга.
Мы проводили вместе все свободное время, и очень скоро наши отношения переросли в близость во всех смыслах. Единственное, чего мы себе не позволяли, — проявлять чувства при коллегах, негласно решив, что не хотим, чтобы о нас ходили слухи. Вернее, так думала я. Знала бы, какова истинная причина наших тайных встреч, ни за что не позволила бы себе увлечься настолько, чтобы окончательно потерять голову.
_______
[1] Астроцитома — опухоль головного мозга.
Глава 3
Вера
Смена выдалась нелегкая. За все время не удалось присесть ни на минуту, а я еще чувствовала себя не слишком хорошо. В последние дни меня мучила дурнота. Не так сильно, чтобы брать больничный, но неприятное подташнивание не прекращалось. На некоторое время помогало, только когда я ела что-то кислое.
Наконец у меня выдался обеденный перерыв, и я собиралась взять в больничном кафетерии имбирный чай с лимоном, чтобы притупить противные ощущения. У меня было время подумать. Я хотела этого ребенка. Мне уже двадцать шесть лет, и все, что у меня есть, — это мама. А теперь будет малыш. Мой сын или дочь. И неважно, как сложатся наши отношения с его отцом, мой ребенок не будет страдать в любом случае. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы он ни в чем не нуждался.
Временами накатывала горькая обида за то, что Юра обманул меня насчет развода, но я старалась спрятать ее как можно глубже внутрь себя и продолжать жить, работать и заботиться о чужих детях, чтобы вскоре уйти в декретный отпуск и все время посвящать своему.
Работа — это то, что отвлекало меня от личных проблем на все сто процентов. Я только боялась вечеров, когда оставалась наедине со своими мыслями, которые жестко отыгрывались на мне за то, что я так старательно игнорировала их днем.
— Вер, — окликнул меня Юра, когда я шла по коридору. Сердце екнуло, и я застыла, глубоко дыша, чтобы успокоиться, потому что затряслись руки. Он догнал меня встал напротив. — Мы можем поговорить?
Я собиралась сказать, что нам не о чем разговаривать, когда он, видя мое выражение лица, скороговоркой добавил:
— Это по поводу Стриженова.
Сердце, еще не успев толком успокоиться, застучало с утроенной силой.
— Что с ним?
Макар Стриженов был тем самым мальчиком с астроцитомой, с которого и началось наше близкое знакомство с Юрой. Я больше не вела его, но была на связи с родителями и следила за состоянием ребенка.
— Пойдем. — Юра мягко улыбнулся и направился в сторону своего отделения.
Я с тревогой последовала за ним. Но он повел меня не в палату к Макару, как я думала, а к себе в кабинет. Тугой узел волнения скрутился в районе солнечного сплетения. Неужели все плохо?..
Юра уверенной походкой дошел до двери и, распахнув ее, пригласил меня вперед. Я вошла и тут же обернулась к нему.
— Что с Макаром? — не выдержала я этого гнетущего напряжения.
Юра подошел к столу и взял с него снимки МРТ.
— Сама посмотри.
Я жадно уставилась на медицинские документы.
— Но… не понимаю, здесь же… Я не онколог, но здесь же все хорошо?.. — Я неуверенно посмотрела на Юру.
Он расплывался в широкой улыбке.
— Он замечательно реагирует на лечение, — объяснил Юра. — Как ты знаешь, его недавно прооперировали, а это результаты исследований после операции.
— Макар идет на поправку? — все еще не веря своим глазам, уточнила я.
Юра кивнул.
— Его лечащий врач так думает, и я с ним абсолютно согласен.
На миг я забыла все наши разногласия, забыла ту боль, которую он причинил мне своей ложью, и кинулась к нему в объятия. Юра с готовностью заключил меня в кольцо сильных рук.
— Спасибо! Спасибо! Это замечательные новости!
Аромат туалетной воды, смешанный с запахом его тела, отрезвил меня. Я дернулась и попыталась отстраниться, но он не отпустил, прижав только крепче.
— Пусти, — сказала я, нахмурившись. Воспоминания о событиях последних дней вернули меня в реальность.
— Вер… — Он зарылся носом мне в волосы и сделал глубокий вдох. — Я не могу без тебя, я так скучаю, меня на куски разрывает.
Застыла, не в силах отстраниться или приказать ему сделать это. Представляла ли я себе наш разговор? Да, за эти дни — десятки раз. Но ни разу он так и не окончился на положительной ноте.
«Он должен узнать», — пытался достучаться до меня внутренний голос, но глубокая обида не давала мыслить рационально.
Я вдыхала родной запах, и от него даже как будто проходила тошнота.
— Отпусти, — повторила спокойно, хотя для этого пришлось мобилизовать все внутренние ресурсы.
Юра немного отстранился, но не выпустил окончательно.
— Неужели для тебя все то, что между нами было, ничего не значит?
Я задохнулась от гнева. Резко оттолкнула его и отошла к окну — как можно дальше от этого до мерзости притягательного лжеца.
— А для тебя? — бросила ему зло.
— Вер, Верочка… пойми, это все ненадолго. — Он снова попытался приблизиться, но я выставила руку вперед, предупреждающим жестом запретив ему это.
Я улыбнулась, но улыбка вышла без капли веселья.
— Ты, наверное, считаешь меня полной дурой, да? Раз говоришь такое. Думаешь, я в вакууме живу? Сколько таких историй, когда мужья годами обещают уйти от своих жен, но так ничего и не собираются менять в жизни? — Меня подколачивало от гнева, я до скрипа зубов сжимала челюсти, и звуки выходили сдавленными и прерывистыми. — Ты хочешь, чтобы я ждала тебя и довольствовалась ролью второго плана? Чтобы проводила все семейные праздники и выходные в одиночестве? Чтобы верила и надеялась, что что-то поменяется, теряя лучшие годы жизни?
— Я не прошу у тебя годы, Вер! — повысил голос Юра и сделал еще шаг по направлению ко мне. — Дай мне закрепиться в министерстве, и я разведусь, клянусь тебе! Я хочу быть с тобой. Только с тобой.
Я покачала головой, не веря ни единому его слову. Совравший единожды, сделает это опять — как пить дать.
— Сколько? — все же спросила я, требовательно глядя на человека, из-за которого не спала по ночам, все прокручивая в голове, как могла не удостовериться в правдивости его слов.
— Я не знаю! — ответил он, дернув шеей. Я порой замечала этот небольшой нервный тик, который он не всегда успевал проконтролировать, особенно, когда волновался.
— Меня не устраивает такой ответ, Юр… — тихо сказала я и направилась к двери.
Он догнал меня в два больших шага и, схватив за руку, резко притянул к себе.
Глава 4
Вера
— Ты что… — я собиралась возмутиться, но он не дал мне этого сделать, захватив мои губы своими. Я замерла от этого столь привычного, но до сих пор тревожащего сердце действия. Не думала, что еще когда-нибудь дотронусь до него так…
Несколько секунд голодной страсти, миг понимания того, как он во мне нуждается, мгновение единения сменились отрезвляющее мыслью, что это ничего не меняет. Он по-прежнему является лжецом, который мало того, что не сказал о своем настоящем семейном положении, так и не собирался разводиться.
Вернее не так. Карьера для него оказалась важнее наших отношений. Рациональная часть меня готова была бы ждать, если бы он изначально говорил правду, но обиженная девушка внутри не могла забыть ложь и принять тот факт, что мне отвели столь незавидную роль.
Я собрала остатки самообладания и первая отстранилась от него, тяжело дыша.
— Никогда… — пыталась я вновь научиться дышать. — Никогда больше так не делай!
— Ты хочешь, чтобы ради тебя я отказался от предложения?
— Я о таком не попросила бы, — произнесла я растерянно и озадаченно одновременно. Стало не по себе от его слов, произнесенные вот так — в лоб.
— Но фактически ты меня вынуждаешь делать выбор.
— Ты не понял, Юра, я не ожидаю от тебя никакого выбора. Ты сам его сделал, и уже давно.
— Выходит, это конец? — спросил он, и внутри от его тона как будто кто-то облил сердце горькой настойкой, которая прожигала дыру внутри.
Смогла только кивнуть, потому что была уверена, что голос не послушается меня.
***
— Он должен знать, — точь-в-точь повторила слова моего внутреннего голоса подруга. Оля была единственным человеком, который пока знал о беременности. Я даже матери не сообщила, потому что хотела все сперва хорошенько обдумать в одиночестве. Я бы и подруге не рассказала, да только она первая безошибочно нашла у меня признаки беременности и заставила сделать тест, а потом сама же и провела трансвагинальное УЗИ, определив срок.
По всему выходило, что забеременела я в тот самый день, один из первых наших совместных выходных, когда мы уехали в лесной домик к озеру и провели там два незабываемых дня. Что ж, хотя бы это будет согревать меня. Этого малыша зачали в любви, когда его родители сходили с ума друг по другу.
Любил ли меня Юра? Возможно, он сам думал, что любил. Но так ли это на самом деле, я очень сомневалась. Ведь когда испытываешь это чувство, ради любимого готов на многое. А в Юре я видела лишь страсть к карьере. Он точно увлекся мной, интересовался. Но одного интереса мне оказалось мало. Все или ничего.
— Я не уверена, Оля. — Покачала головой, держа в руках чашку ромашкового чая, который пила теперь по вечерам. Подруга заехала ко мне после работы, чтобы расспросить меня о том, что я решила делать со всей этой странной ситуацией, в которую угодила.
— Ты сейчас ведешь себя как обиженная девочка, — заявила она резко.
Я посмотрела на нее, выпучив глаза.
— Да, черт возьми! Он меня обидел, и я имею право на то, чтобы показывать свое недовольство.
— Но ты забываешь одну важную вещь: ребенок не только твой.
— Оль… — Резкий всплеск гнева так же быстро сошел на нет, и я почувствовала лишь бесконечную усталость. Спрятала лицо в ладонях и потерла слипающиеся глаза. — Ему не нужна новая семья. Ему нужен надежный тыл, чтобы заниматься карьерой. Вот и все.
— Слушай, ну откуда такая уверенность в этом? Ты ведь не знаешь, как он отнесется к новости о том, что у вас будет малыш. У него до сих пор нет детей. Сколько он в браке? Уже лет пятнадцать?
Оля говорила очень уверенно, и я слегка начала сомневаться в своих мыслях.
— Вот именно, если за это время он не обзавелся потомством, значит, ему это просто не нужно.
— А если дело в его жене? Ты не думала, что она не может иметь детей?
Я покачала головой.
— Не хочу, чтобы он был со мной только из-за ребенка.
— Ой, Вер, какая же ты дурочка-а-а, — протянула подруга. — Я видела, как он на тебя смотрит. Такой взгляд не поделаешь.
Я поднялась, намекая на то, что наш разговор окончен.
— Даже если и так, он выбрал карьеру. И я не собираюсь мешать ему.
Оля тоже вскочила и схватила меня за плечи, чуть встряхнув.
— Вера, да послушай же меня! Беременность — это тот фактор, который может сыграть решающую роль в его решении. Пойми, что ему нужно об этом узнать!
— Я не понимаю, какой тебе от этого прок? — нахмурились я. — Почему ты так ратуешь за него?
— Не за него, глупая. — Оля нежно на меня посмотрела и крепко обняла, я прижала ее к себе в ответ. — Просто я вижу, какой ты стала рядом с ним. Никогда за все годы, что мы знакомы, ты не была такой счастливой. И я не хочу, чтобы ты страдала. Вот и все. Если это можно решить одним коротким разговором, это нужно сделать.
— Оль, пообещай мне одну вещь, — попросила я, не отрываясь от нее.
— Что угодно, — ответила она мне в ухо.
— Если я и решу ему рассказать, я сделаю это сама. Ты не станешь вмешиваться в мои отношения с Юрой, пускай тебе кажется, что этим ты сделаешь мне лучше.