Тринадцатая ведьма

— Роберт, я не шучу. Оставь меня в покое. К тому же я уже замерзла.

— Иди ко мне, я тебя согрею! — засмеялся он и сделал еще шаг навстречу.

Девушка вздернула подбородок и выставила руку вперед, остановив его этим жестом.

— Между нами все кончено, неужели ты не понял?

Он сильнее расправил плечи, хотя и без того не отличался сутулостью.

— О, дорогая, я все прекрасно понял. Но я не собираюсь делать тебя своей женой. Этот шанс ты упустила.

— О чем ты сейчас говоришь? — ведьма нахмурилась.

Роберт сделал выпад и схватил ее за плечи, сразу же впившись в ее губы своими. Она не смогла вырваться, лишь отстранилась и залепила ему звонкую пощечину. Эмма поняла, что дальше медлить нельзя. Она не таясь вышла и громко сказала:

— Добрый вечер!

— Эмма! — с облегчением воскликнула Бет.

— Подруга твоя? — оглянулся на вошедшую девушку Роберт. — Так даже лучше. Моим парням тоже не будет скучно. У нас же найдется еще одно место в экипаже? — посмотрел он сначала на одного, потом на второго. Оба согласно закивали улыбаясь.

— Эмма, уходи!

В этот момент она подумала, что и вправду нужно бежать и привести помощь, но только сделала шаг назад, как путь ей преградил один из молодых людей.

— Не торопись, красавица, — улыбнулся он ослепительно белыми зубами. Его взгляд скользнул по ее фигуре.

Не привыкшая к мужскому вниманию, Эмма от этого взгляда впала в некоторый ступор. Нахал воспользовался этим и схватил ее в объятия, как если бы собирался с ней исполнить очень интимный танец.

— Что вы себе позволяете? — очнулась Эмма.

Вместо ответа, Роберт обратился к свободному товарищу:

— Найди выход для слуг и подгони туда повозку.

Не приходилось сомневаться, кто главный в этой противной компании. Парень быстро покинул балкон.

— Ты понимаешь, какой скандал поднимется, если ты нас похитишь?! — негодовала Элизабет.

— Какой скандал? Ты завтра вернешься. Повеселимся сегодня ночью. Никто и не заметит твоего отсутствия.

— И ты думаешь, я это так оставлю?!

— Есть одно очень интересное зелье, моя Бетти, — он произнес это очень вкрадчиво и тихо. — Вы ни о чем и не вспомните завтра.

За некоторое время до этого.

Идти по темному переулку вечером — не самая здравая мысль. Особенно одинокой девушке. Наверное, так и начинаются многие приключения. Но, что поделать, если Центральная городская библиотека закрывается так поздно? А Эмма как самый молодой ее сотрудник (читай: козел отпущения) должна проверить, чтобы после посетителей везде остался порядок, закрыть окна и двери и сдать ключи хранителю до утра. Самый обычный, ничем не примечательный день: устала, проголодалась, набегалась, натаскалась тяжелых фолиантов. Это только кажется, что работать библиотекарем — скучно. На самом деле в таком огромном здании да с таким количеством книг за весь день порой и не присядешь вовсе.

Пожалуй, единственным отличием этого дня от череды других стало письмо от брата. Энди написал, что на выходных приедет из колледжа, чтобы проведать ее и родителей. Он учился на первом курсе еще только две недели и вот сейчас впервые за эти дни собирался домой. Отличная новость! Она еще никогда не расставалась с ним так надолго и ужасно скучала.

Младший братишка всегда вызывал у нее какое-то умиление. Возможно, потому что она родилась на девять лет раньше. Эмма всегда чувствовала, что должна заботиться об этом худеньком и неказистом мальчишке. Время шло, из ребенка он превратился в подростка, а затем — и в молодого человека, но неуклюжесть и худоба все никак не проходили. И все же это никак повлияло на его дар. Энди оказался весьма способным магом, а потому прошел все вступительные испытания и был принят в учебное заведение, окончив которое, он получит путевку в жизнь. Перед ним буквально откроются все дороги.

Эмма тихо вздохнула. Женщины, в отличие от мужчин, не владеют магией. Им остается только быть хорошими гувернантками, нянями, домохозяйками, модистками или, как она, библиотекарями, к примеру. Нет, она никогда не жалела, что дар достался только брату. Это глупо. Она довольна своей жизнью, даже несмотря на то, что в свои двадцать шесть все еще не вышла замуж. Да и вряд ли это когда-то произойдет. Как ни прискорбно это понимать, но таких, как она, называют старыми девами. Не то чтобы она была некрасива или глупа, или со вздорным характером. Вовсе нет, но, по правде сказать, ее особенно никогда и не интересовали женихи. Отца и брата вполне хватало, чтобы ощущать мужскую заботу. А что еще нужно?

Начал накрапывать мелкий сентябрьский дождик, однако Эмму это вовсе не расстроило. Осень — это не повод грустить, это повод носить с собой яркий зонт-трость. С этими мыслями она раскрыла над головой яркий терракотовый купол, по которому тотчас застучали капельки. Она плотнее закуталась в изумрудное шерстяное пальто, которое дивно шло к ее длинным чуть вьющимся каштановым волосам, хотя сейчас они и были собраны в аккуратный пучок, и прибавила шагу. Пройти еще два квартала — и она выйдет на нужную остановку, где еще успевает на последний сегодняшний омнибус*, который довезет ее почти до самого дома. Мама, наверное, уже волнуется, а отец, как всегда, читает вечернюю газету у камина и то и дело хмурится, глядя на часы. Эмма так ярко представила себе эту картину, что еще немного ускорилась. Не хотела зря волновать родителей.

Но какой-то шум в подворотне привлек ее внимание. Мимо воли она кинула туда взгляд. Проезжавшее мимо ландо**, оснащенное магическими фонарями, буквально на миг осветило то, что повергло Эмму в шок. Она оступилась на полушаге и замерла.

Прямо в уличной грязи она увидела худощавый силуэт, одетый лишь в одну грязную, наверняка когда-то бывшую белой рубаху да темные брюки. Рядом склонился второй силуэт. Этот был в плаще. Он несколько раз ударил ногой лежащего. Тот глухо застонал. Эмма не видела наверняка, но эта узкая спина и такие же каштановые, как и у нее самой, волосы… Что-то кольнуло в сердце.

— Энди? — не обращая внимания на голос разума, который твердил ей убираться отсюда подобру-поздорову, потому что ее брат сейчас в безопасности в общежитии колледжа, Эмма твердым шагом направилась в подворотню. — Энди?! Что вы делаете? Отойдите от него!

— Шла бы ты отсюда, пока цела, — процедил почти не глядя на нее мужчина средних лет, больше в темноте о нем сказать было трудно, и с этими словами от души пнул паренька носком ботинка в живот.

Тот снова только застонал.

— Немедленно отойдите от него! Это мой брат!

Незнакомец сразу же заинтересовался незваной гостьей и сделал шаг по направлению к ней. Эмма отступила и тут же уперлась в каменную стену.

Это я удачно попал, значит, ты и заплатишь за него! В следующий раз будет знать, что долги нужно отдавать вовремя.

— Какие долги? О чем вы говорите? — Эмма лихорадочно переводила взгляд то на брата, то на его обидчика. — Он хороший мальчик, никаких долгов у него нет!

Мужчина расхохотался, все приближаясь.

— Хороший мальчик! — он даже запрокинул голову. — Как пес что ли?

А потом вдруг стал серьезным, как будто все веселье кто-то сдул с его лица.

— К черту. Давай деньги.

— С-сколько? — сглотнула она, ощущая, что от страха подгибаются колени.

— Двести шеленгов.

Эмма охнула. Да она таких денег отродясь с собой не носила! Это же две ее зарплаты!

— У меня столько нет…

— Что ж, — обидчик находился уже в трех шагах от нее. — Тогда сегодня придется рассчитываться другими способами. Деньги принесешь завтра, а братишку твоего я пока, пожалуй, рядом с собой попридержу.

Он резко сделал еще один шаг. Эмма, до того момента пребывавшая в каком-то ступоре, резко сложила зонт и направила его на преступника, словно меч. Тот снова рассмеялся.

— Девочка, что ты хочешь мне им сделать?

Негодяй схватился за трость, но в этот миг с самого кончика зонта вырвалась ослепительно-белая молния, которая стремительно вошла в его тело, сотрясая его мощными конвульсиями. Бандит упал. Зонт выпал из рук Эммы. Она с ужасом смотрела на то, что произошло, и ничего не могла понять. В этот момент паренек, которого избивали, услышав шум, со стоном повернулся к ней лицом. Это был не Энди. Он тоже непонимающе уставился на спасительницу.

— Госпожа, что произошло?

Увидев, что обидчик лежит, он попытался встать, издавая нечто похожее на всхлипы при каждом движении.

— Я не… Я сама не знаю… Вы в порядке?

— Похоже на то.

Эмма смотрела на мужчину в плаще и не решалась подойти к нему. Она одинаково опасалась и того, что он может в любой момент очнуться, и того, что он окажется мертв.

— Нужно позвать констеблей, — как-то неуверенно предположила девушка.

— Не нужно, просто пойдемте отсюда, пока он не пришел в себя.

Избитый молодой человек, держась за ребра, кое-как поднимался по стенке. Все лицо его покрывали кровоподтеки. На него в буквальном смысле больно было смотреть.

— Это как-то неправильно… — растерялась спасительница.

— А невинных людей бить — правильно?

Парень поковылял прочь из переулка, но был остановлен резким вскриком. Эмма подпрыгнула. Разбойник, который еще секунду назад напоминал покойника, резко дернулся, раскрыл глаза и во все горло заорал:

— Сюда! Убивают! На помощь!

Эмма так и стояла, прижавшись к стене дома, в ужасе глядя на то, как темноту переулка прорезают лучи магических фонарей, которыми обычно пользовались констебли на ночных обходах города. Почему когда они действительно нужны, их никогда нет рядом? Но, стоило отъявленному, судя по всему, негодяю воззвать, как они тут же появляются!

— Всем стоять! — послышался громогласный голос.

Или это только девушке с испугу показалось так, или эхо в пустом переулке усилило его. Тем не менее ее ноги будто приросли к мощеной дороге, она и не собиралась никуда бежать. В отличие от избитого паренька, который крабьими движениями попытался скрыться. Но не тут-то было. В его состоянии он не смог далеко уйти, и его схватили служители закона.

— Эта чертовка меня магией шандарахнула! — завопил лежавший на земле мужчина, обращаясь к людям в форме, а потом тыкнул пальцем в Эмму: — Я тебя засужу! Ты до конца дней будешь гнить в тюрьме!

— Это не я! — испуганно посмотрела на него она и как бы оправдываясь окинула глазами блюстителей порядка.

Но обидчик поднял вверх ладони. На них четко выделялись молниеподобные ожоги, как будто по коже расходились черно-бордовые вены. Эмма зажала рот обеими руками. Даже она знала, что именно так выглядят следы от атаки магией на человека.

— Пакуем всех, — сказал один из троицы, которая патрулировала улицы.

Молодой констебль направился к Эмме, пока двое других занимались мужчинами.

— Нет, вы не понимаете! Я даже не владею магией! Я тут ни при чем! — взмолилась она.

Молодой человек, на вид чуть старше ее брата, немного смутился, очевидно, глядя на ее недорогую, но опрятную одежду и интеллигентный вид в целом.

— Ну, чего замер? — окликнул его старший коллега. — В участке разберутся, кто чем владеет.

— Я не буду сковывать вам руки, госпожа, но вы уж не бегите никуда, иначе будет только хуже, — тихо сказал ей констебль.

Эмма судорожно сглотнула и закивала. Следуя к казенной повозке, а потом и двигаясь в ней по пустынным улицам, она благодарила небеса за то, что все это происходит поздним вечером. Она сгорела бы от стыда, если бы кто-то увидел, как ее под руку ведет констебль.

Рядом сидели задержанные мужчины и два констебля. Парнишка был явно напуган, как и сама девушка, а вот на лице его обидчика читалась напряженная мысленная работа. Он поглядывал то на нее, то на тощего юношу. А потом склонился к нему и что-то коротко прошептал. Даже в свете тусклого магического фонаря, который освещал небольшое пространство крытого экипажа, Эмма заметила, как парень побледнел и изменился в лице.

— Не разговаривать, — лениво проворчал один из констеблей, и ее обидчик откинулся на стенку повозки с таким надменным видом, что Эмма сразу поняла: это не к добру. Что он мог сказать избитому парню такого, что тот настолько испугался? И почему они оба так смотрели на нее?

***

Большие настенные часы пробили полночь. Эмма дернулась от этого звука. Хотя, если уж говорить начистоту, она вздрагивала от каждого шума в участке и ежеминутно смотрела на часы, будто они могли чем-то помочь. Мама, должно быть, места себе не находит, а отец уже наверняка пошел ее искать. Но она даже не имела возможности передать родным весточку.

Ей казалось, о ней все забыли. Ее посадили за один из множества столов, которые были расставлены в большом помещении, и перестали обращать на нее внимание. Мужчин куда-то сразу увели, а ее только коротко допросили и оставили на этом твердом стуле. Она сидела здесь неприкаянная вот уже больше трех часов. И даже боялась двинуться, хотя конечности уже порядком затекли от долгого сидения на одном месте. Большинство столов сейчас пустовало, оно и понятно в такое позднее время. Однако за несколькими сидели люди в форме, изучая какие-то бумаги. Эмма не решалась окликнуть кого-то из них, чтобы узнать о своей судьбе. Она арестована? Ей никто ничего не говорил.

Наконец пережитый стресс дал о себе знать: девушка откинулась на спинку стула и стала медленно погружаться в дрему.

Из сна ее вывели громкие голоса.

— Ну, где ваш маг? — услышала она с закрытыми глазами, которые сразу же широко раскрыла.

— Да вон там, в углу сидит, мейстер*** Огус — насмешливо отозвался кто-то из констеблей.

Эмма посмотрела на говорившего и недовольно поджала губы. Разумеется, никто из них не думал о том, что она может владеть магией, иначе посадили бы ее в соответствующую камеру, блокирующую силу.

— Ну-с, добрый вечерочек, госпожа… — мужчина не старше тридцати подошел к ней и внимательно уставился на нее светло-карими глазами, казалось, они прожигали ее насквозь. Это было крайне неприятное ощущение, от которого Эмма поежилась. Она поняла: он намеренно сделал паузу, чтобы она представилась, однако задержанная была не в настроении идти у него на поводу. Хочет, чтобы она назвала свое имя — пускай напрямую скажет об этом.

— Уже ночь, — глухо откликнулась она. Голос плохо слушался после нескольких часов молчания. Пришлось прочистить горло.

— Вы невероятно наблюдательны. И все же, как я могу к вам обращаться?

Мужчина сел на стул напротив, тщательно расправив свой темный сюртук, чтобы тот не помялся. Он был одет в цивильное. Какой-то следователь, быть может? Вряд ли простому констеблю позволили бы приходить на службу в таком виде.

— Эмма Снорн, — представилась она.

— Мейстер Густав Огус, — в ответ сообщил он.

Эмма лишь кивнула. При других обстоятельствах она вежливо улыбнулась бы и сказала, что ей очень приятно познакомиться, а, возможно, даже протянула бы ладонь для рукопожатия. Однако сейчас ей не было приятно нисколько. Даже самую малость. Она ужасно хотела домой.

— Мейстер Огус, мы не могли бы приступить сразу к делу?

Он улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.

— Конечно, госпожа Эмма. Или нужно звать вас мейстрес****?

— Нет, конечно, нет!

— Вам-то самому не смешно, а, мейстер Огус? — захохотал один из людей в форме за соседним столом.

— Отнюдь, — посмотрел на него тот. — Я встречал женщин-магов.

— Прошу прощения, но я к ним не отношусь, — обиженно заявила Эмма, как будто таким предположением он мог ее оскорбить.

— Ладно, госпожа Снорн, время позднее, действительно, давайте перейдем к сути. Итак, вы знаете некоего господина Орне?

Эмма замотала головой.

— Кто это?

— Тот человек, который обвиняет вас в нападении на него с использованием магии. Вы знаете, что в случае, если это будет доказано, вам грозит от десяти лет до пожизненного заключения в тюрьме? Магия строго запрещена для нанесения вреда человеку, ею не владеющему.

Девушка побледнела, хотя и понимала, что она к этому вовсе не причастна.

— Откуда бы я могла это знать? Я ведь не констебль, не адвокат и уж тем более не маг.

— А пострадавший утверждает обратное: якобы вы пустили в него белую молнию.

— Это какая-то чудовищная ошибка! Я не владею магией, еще раз вам повторяю!

— Но на его руках характерные ожоги.

— Так, погодите! — Эмма глубоко вздохнула, чтобы случайно не нахамить представителю закона. Обычно она вела себя крайне вежливо, если не сказать робко, но сейчас обстоятельства складывались таким образом, что даже ее терпению приходил конец. — А что же тот паренек, которого этот самый господин Орне и избил? Я пришла к нему на помощь! Я надеюсь, он сообщил об этом?

— Боюсь, что его показания несколько разнятся с вашими, — криво усмехнулся маг.

— К-как — разнятся?

— Различаются.

— Я знаю, что обозначает это слово, мейстер Огус, — вскинула подбородок она. — Как именно различаются наши показания?

Она пыталась сделать голос уверенным, но внутри вся дрожала, как затронутая неумелыми пальцами струна.

— Господин Кондрес утверждает, что просто проходил мимо.

— И вас совершенно не смутило его лицо?

— Вы о синяках и сломанном носе? — деловито уточнил следователь.

— Именно об этом, — кивнула девушка, сдвинув аккуратные брови к переносице.

— Он объяснил это тем, что упал в темноте, споткнувшись о неровный камень на мостовой.

— И вы считаете, что он говорит правду?

Эмма не могла поверить в то, что доблестные, коими всегда она их считала, служители закона могут поверить в столь отвратительную ложь. Она не знала, почему тот парнишка соврал на допросе, но это явно было связано с тем, что сказал ему его обидчик, пока они ехали в участок. Не зря избитый паренек так побледнел.

— Неважно, что считаю я, — сощурился мейстер Огус. — Важно то, что делали там вы.

— Просто проходила мимо, шла с работы домой, когда услышала, как кого-то избивают. На миг мне даже показалось, что там мой младший брат! Именно поэтому я пошла в тот переулок. А этот, как вы его назвали, господин Орне, ногами бил почти еще мальчишку!

У Эммы мелко тряслись ладони, которые она терла между собой и сжимала в замок так, что белели костяшки пальцев. Это не укрылось от внимательного взгляда мага.

— И что было потом?

— Этот, с позволения сказать, господин стал угрожать и мне. Я испугалась и выставила перед собой зонт. О, нет! Мой зонт! Он остался там, в переулке!

Эмма даже подскочила. Она очень любила этот аксессуар. Его подарили ей родители. Они не настолько богаты, чтобы разбрасываться такими вещами направо и налево.

— Сядьте, пожалуйста, и успокойтесь, — осадил ее следователь. — Зонт — это последнее, что сейчас вас должно волновать. Мне кажется, вы не вполне осознаете серьезность ситуации, в которой оказались.

— Да, объясните мне, я действительно не понимаю. Я лишь выставила зонт, чтобы этот тип ко мне не приближался, а он схватил его и тут же упал. Я ничего не сделала.

Густав Огус посмотрел на нее с какой-то жалостью в глазах. Эмма не могла расшифровать те эмоции, которые отражались на его лице.

— Эмма, — можно я буду вас так называть? — вдруг смягчил тон служитель закона.

Она лишь кивнула, подсознательно понимая, что такая перемена не к добру.

— В вашей семье есть маги?

— Да, младший брат родился с даром.

— Родители?

Девушка покачала головой.

— Нет, мама и отец — обычные люди, но дедушка по папиной линии также владел магией.

— Значит, у вас есть предрасположенность к этому.

— О чем вы говорите? Уж к двадцати шести годам я, наверное, знала бы, что являюсь магом, вы не находите?

— Дар может долго дремать. Тем более у женщин он проявляется гораздо позже, чем у мужчин, но так как большинство девушек рано выходит замуж и рожает детей, дар передается им, так и не проявившись у матери. У вас ведь нет детей?

Она уже рассказала о своем семейном положении констеблю, который брал у нее показания, и мейстер Огус прекрасно знал, что она не замужем и детей не имеет.

— Нет. Но даже если предположить, что я имею некоторую силу магического характера, но не знала о ней, разве я должна нести ответственность за то, что в момент опасности защитила себя? — попыталась достучаться до голоса разума собеседника Эмма.

— Несет ли ответственность человек, по неосторожности причинивший вред другому?

Ее синие глаза стали похожи на две монеты.

— Не может такого быть!

— Что гадать, Эмма. Давайте прямо сейчас разрешим нашу дилемму. Если вы не владеете даром, я это почувствую и сразу же отпущу вас домой.

— Что я должна сделать? — настороженно посмотрела она на следователя.

Он без тени того, что можно было бы назвать флиртом, протянул ей ладонь.

— Возьмите меня за руку и расслабьтесь.

— И все?

Густав пожал плечами.

— Мне этого будет достаточно, чтобы определить, являетесь вы магом или простым человеком.

Сперва Эмма обрадовалась, что прямо сейчас наконец отправится домой из этого ужасного места, но когда она уже начала тянуть кисть ему навстречу, пальцы задрожали. Девушка уже была готова отдернуть ее, но мужчина с быстротой атакующей кобры схватил ее. В ту же секунду он дернулся и мгновенно высвободил руку, тряся ею в воздухе.

— В чем дело? — испугалась Эмма.

Густав Огус вскочил со стула и сверху вниз воззрился на Эмму.

— И вы еще смеете утверждать, что не владеете магией?!

Он выставил вперед ладонь, по которой в разные стороны расходились маленькие черные ожоги в виде молний.

____________________________________

*Омнибус — многоместный конный экипаж для перевозки пассажиров.

**Ландо — легкая четырехместная повозка со складывающейся вперед и назад крышей.

***Мейстер — уважительное обращение к мужчинам, имеющим магические способности.

****Мейстрес — уважительное обращение к женщинам, имеющим магические способности.

Глава 2

Дежурный констебль ввел Эмму в камеру. Замок на двери щелкнул. Она вздрогнула и осмотрелась. Обстановка оставляла желать лучшего. Голые каменные стены и твердая лавка — вот и все, что находилось здесь.

Задержанная походила из угла в угол: пять шагов в длину, три шага в ширину — закончилось пространство. Она подошла к решетке и примкнула к ней лицом, пытаясь уловить какие-то звуки в темном коридоре. Где-то вдалеке хлопнула дверь, а потом послышались шаги. Увидеть, кто идет, оказалось невозможно, пока эти люди не поравнялись с ее камерой. Сердце на миг сжалось. Как все-таки он похож на Энди!

Молодой человек шел в сопровождении другого блюстителя закона. На нем не было кандалов. Эмма решила, что его допросили как свидетеля и теперь отпускают домой.

Она стояла, не говоря ни слова. Что в этой ситуации можно сказать? Спросить, почему он не рассказал правду? Правду, которая заключалась в том, что она вступилась за него, а, вместо благодарности, может получить реальный тюремный срок!

Паренек на миг замер, увидев девушку, которая стояла за решеткой. Его лицо исказила странная гримаса. Эмма даже не могла бы сказать, что она означает. Неужели стыд?

— Пойдемте, господин Кондрес, я провожу вас к выходу, — позвал констебль.

— Одну минутку, — как-то испуганно оглянулся на того свидетель и подошел вплотную к решетке. — Простите, госпожа, — прошептал он быстро настолько тихо, что только Эмма могла услышать. — Орне пообещал убить меня, если я расскажу, как все было на самом деле.

— Прошу прощения, господин Кондрес, но с задержанными нельзя разговаривать, — терпеливо объяснил его провожатый. — Вам нужно покинуть участок.