Эпидемия Z. Книга 1-7

Книга 1

Норвегия, 7:05 утра

— Эй, Якоб? Кажется, там мёртвый...

Якоб обернулся на Вигго, стоявшего в распахнутой двери охотничьего домика.

— Ага, конечно, — фыркнул он. — Чуть не купился, приятель.

Он снова сосредоточился на своём занятии — выводил имя на снегу. Но из-за того, что он отвернулся, всё пошло наперекосяк, и снега для нового имени уже не хватало.

Да и ладно. Всё равно слишком холодно, чтобы торчать посреди леса с голым «хозяйством» на ветру. Он закончил дело, спрятал его обратно и натянул перчатки.

— Чёрт, сегодня зверски холодно, да? Минус десять, не меньше.

Вигго не ответил.

Якоб направился к домику и удивился, увидев, что друг всё ещё стоит перед открытой дверью, уставившись внутрь. В его руке был фонарь, дыхание превращалось в пар в ледяном утреннем воздухе. Он выглядел по-настоящему шокированным. Но Якоб знал его слишком хорошо, знал, насколько тот изобретателен.

— Да брось ты уже. Говорю, не куплюсь.

Вигго моргнул и наконец посмотрел на Якоба.

— Я думаю... думаю, он и правда мёртвый. То есть, реально.

Якоб нахмурился.

— О чём ты, вообще?

Вигго показал внутрь домика.

— Мужик там.

Что-то в его лице подсказало Якобу, что это не шутка. Даже Вигго не смог бы сыграть так убедительно.

Якоб выхватил у него фонарь. Его взгляд автоматически упал на пол — именно там он ожидал увидеть мёртвое тело. Но пол был пуст, если не считать куч пыли и сухих листьев. В домике не было мебели, только одно крошечное окно, через которое пробивался слабый утренний свет. Мужик висел на верёвке, привязанной к одной из стропил.

Это был старик, лет семидесяти, высокий и худой. Последнее было легко определить, потому что на нём была только тонкая красная охотничья рубашка и штаны-карго, обнажавшие костлявые плечи и выпирающие коленные чашечки. Кожа была серая, как бетон. Глаза и рот закрыты. Тело медленно поворачивалось, и верёвка издавала низкий зловещий скрип, который казался невероятно громким в утренней тишине.

— Он и правда мёртв, — снова произнёс Вигго, сглатывая. — Настоящий покойник.

Якоб посмотрел на него.

— Настоящий что?

— Мёртвое тело. Труп.

— Ну я и так вижу. Почему просто не сказать — труп?

Вигго покачал головой.

— Не таким я представлял себе начало дня.

Якоб усмехнулся.

— Да нет, так даже круче. Давай, подойдём поближе.

Вигго схватил его за руку. Даже через толстую куртку Якоб почувствовал, как тот сильно сжал пальцы. Его глаза за толстыми очками стали огромными.

— Ты спятил? Это же может быть место преступления. Нам нельзя туда.

— Место преступления? Да ладно, это просто старик, который повесился. Разве это преступление?

— Вообще-то, да. По закону, самоубийство —

— Смотри, он даже записку оставил, — перебил его Якоб, направляя луч света на задний карман брюк, когда тело сделало очередной поворот. Из кармана торчал уголок пожелтевшего смятого листка. — Мы можем прочесть и узнать, почему он это сделал. Тебе не интересно?

Вигго закусил губу.

— Да, но... там наверняка что-то личное. Будем как подглядыватели.

— Ему уже всё равно, поверь, — сказал Якоб и шагнул в домик, прежде чем Вигго успел его остановить.

Едва переступив порог, он слегка оробел. Атмосфера в крошечном деревянном строении была... странной. Как будто он вышел из леса и попал в другое измерение. Воздух был гуще, и стоял слабый, гнилостный запах.

Неужели плоть разлагается? Нет, для этого слишком холодно.

Подняв глаза на висящего, он невольно содрогнулся, надеясь, что Вигго не заметил. Лицо было похоже на восковую маску, его выражение застыло между удивлением и зловещей усмешкой. Конечно, это ничего не значило. Просто те эмоции, что охватили старика в момент смерти. И всё же выглядело жутко. Медленное вращение заставляло тени ползать по его лицу, создавая ощущение, что его выражение меняется.

Да брось, соберись. Это уже не человек. Это просто... мёртвая плоть.

Якоб заставил себя сделать шаг вперёд. Он потянулся и осторожно вытащил бумажку из кармана. Она была сложена пополам. Якоб развернул записку и увидел короткое послание, написанное старомодным витиеватым почерком. Всего четыре строчки, похожие на тупые стихи, которые они разбирали в школе.

Тот, кто найдёт меня,

Сожги меня.

Сожги дом.

Сожги весь этот проклятый лес.

— Ох, вот это да, — прошептал он, ощутив, как мурашки вновь побежали по спине.

— Что? — спросил Вигго. — Что там?

— Послушай... — Он зачитал предсмертную записку вслух.

И как раз на последнем слове от мёртвеца донёсся звук. Что-то вроде скрипа или стона. Якоб изо всех сил сдержался, чтобы не броситься прочь.

Вигго ахнул.

— Чёрт, что это было?

Якоб направил луч на тело, сердце колотилось так сильно, что в глазах помутнело.

— Это просто верёвка, — выдохнул он. — Она... скрипнула. От того, что он крутится.

Вигго что-то ещё говорил, но Якоб не слышал. Он пристально смотрел на лицо старика, которое вновь поворачивалось к нему.

А он не кажется немного другим? Эта морщина на лбу... она была тут раньше?

Якоб понял, что сходит с ума. Мёртвые не меняют выражения лица. Даже если бы этот парень чудом оказался жив — а он явно нет — он ещё и промёрз насквозь. Никакие мышцы лица не могли пошевелиться.

Ты ведёшь себя как последняя трусиха, понял? Вспомни про Акселя. Он целыми днями имеет дело с трупами. Он бы тебя сейчас высмеял.

И всё же работать с телами в чистом, ярко освещённом морге больницы, как его старший брат, — это одно. А наткнуться на труп посреди тёмного леса, в километрах от цивилизации, — совсем другое.

— Якоб?

Голос Вигго вернул его к действительности.

Якоб моргнул, глядя на него.

— Что?

— Посмотри. На ту стропилу. Она расщеплена почти на треть.

Якоб последовал за указательным пальцем в перчатке. Балка, к которой была привязана верёвка, действительно была сильно повреждена. Опустив фонарь ниже, Якоб заметил среди пыли щепки.

— Хм. Должно быть, это животное.

Вигго нахмурился.

— Какое животное может так обгрызть дерево?

— Не знаю. Дятел? Бобёр?

Вигго резко вдохнул.

— Ох, чувак... посмотри на его пальцы, Якоб.

Якоб не мог поверить, что не заметил этого раньше. С пальцами старика было что-то не так. Кончики были белыми и тонкими. С первого взгляда показалось, что это отросшие длинные ногти. Но при свете фонаря стало ясно — это торчащие кости. Кожа и плоть были ободраны.

— Чёрт, — прошептал он. — Так это он повредил балку. Он скрёб её, пока пальцы буквально не сточились до кости.

Вигго переминался с ноги на ногу, глядя то на Якоба, то на покойника.

— Думаешь, он... передумал? Может, пытался подтянуться, но не хватило сил?

Якоб задумался.

— Не-а. Чтобы сделать такие зарубки, понадобились бы часы, если не дни.

— Значит, он сделал это до того, как повесился?

Якоб фыркнул.

— Уж точно не после.

— Это нелогично, Якоб.

— Что нелогично?

Вигго развёл руками.

— Зачем ему это? Если он пришёл сюда, чтобы повеситься, зачем сначала скрести балку?

— Понятия не имею. Может, он был псих. Не в себе.

Вигго снова покачал головой.

— Мне это не нравится, Якоб. Ничего из этого мне не нравится.

— Да брось, не будь тряпкой.

— Я думаю, нам надо вызвать шерифа.

Якоб вздохнул.

— Я же говорил, здесь нет связи. Пока не влезешь на макушку одной из этих сосен, никакого шанса поймать сигнал. И даже если дозвонишься, ты думаешь, Том сюда поедет? Сейчас, — Якоб глянул на часы, — семь утра, суббота и мороз. Ты же его знаешь, он ленивое говно.

— Да ладно, чувак. Я правда думаю, нам надо убираться отсюда. Тут что-то нечисто. Разве ты не чувствуешь?

— Я чувствую только, что начинаю замерзать, пока тут стою. Слушай, мы не можем просто уйти. Надо снять его и отвезти в больницу.

— Что? — голос Вигго стал визгливым. — Ты совсем офигел? А вдруг мы...? Зачем тебе...? — Он явно лихорадочно искал любой аргумент, чтобы отговорить Якоба, и выпалил: — Что твой отец скажет, если мы положим покойника в багажник его машины?

— Завернём в одеяло. Всё будет нормально.

— Но зачем вообще везти его в больницу? Уже слишком поздно.

— Им всё равно надо будет делать вскрытие в морге. Такая процедура. Я знаю, Аксель рассказывал. Так делают всегда, даже с теми, кто погиб в ДТП.

Вигго глубоко вдохнул.

— Слушай, чувак. Я знаю, твой брат устроился на эту работу, но это не значит, что ты вдруг стал специалистом по обращению с трупами. Я говорю — валим отсюда к чёртовой матери. Поедем обратно в посёлок и оттуда позвоним шерифу.

Пока Вигго говорил, Якоб понял, что уже принял решение. Часть его сама хотела сделать так, как предлагает друг. Но мысль о том, что они побегут в посёлок, как пара трусов, не давала ему покоя. Люди любят посплетничать, и через несколько дней все узнают про мёртвого старика. С другой стороны, история прозвучит куда круче, если в ней будет фигурировать, что Якоб и Вигго привезли тело с собой. Они не только нашли его, но и доставили домой. Почти как герои.

— Слушай, мы так и сделаем, — оборвал его Якоб. — Я его сниму, а ты сходишь к машине за одеялом. Это ответственный поступок.

— Но...

— Просто принеси чёртово одеяло, окей? И перестань быть таким слабаком.

Вигго уже собирался что-то сказать, но тут же замолчал, услышав слово «слабак». Это было волшебное слово. То самое, которым они дразнили друг друга, ещё с тех пор, как научились говорить.

— Ладно, — сквозь зубы сказал Вигго. — Но для протокола: я считаю, что это идиотская идея.

— Принял к сведению, — ответил Якоб, доставая из кармана куртки охотничий нож и раскрывая кожаные ножны. Он точил лезвие только вчера вечером, надеясь, что им получится освежевать оленя.

Ему и в голову не приходило, что нож понадобится, чтобы срезать мёртвеца.

2

Едва Вигго ушёл, Якоб пожалел, что послал его к машине.

Глядя на висящее тело, в домике вдруг стало тесно. Труп, несмотря на худобу, будто занимал собой всё пространство.

Якоб никогда в жизни не видел мёртвого человека. Животных — сколько угодно, когда они с Акселем ходили на охоту.

Но это совсем другое.

Это был кто-то. Мужчина. С именем. С прошлым. Наверное, с семьёй. Может, даже с детьми. Возможно, это мог бы быть его собственный дед, болтающийся здесь.

Он почувствовал неожиданный укол жалости к этому человеку. Что бы его ни мучило так сильно, что он решил прийти в эту глушь, чтобы покончить со всем, — это вряд ли было что-то приятное.

Соберись, тряпка. Вигго отлучится всего на пару минут. Если он вернётся, а ты всё ещё будешь тут стоять, он поймёт, что ты струсил.

Якоб глубоко вдохнул через нос и сунул фонарь в карман. Тут он осознал промах в своём плане: верёвка висит слишком высоко. Старик был ростом под метр восемьдесят, да ещё и висел на расстоянии вытянутой руки от пола.

Пока Якоб стоял, глядя на верёвку и прикидывая, как быть, тело медленно повернулось, и лицо снова оказалось перед ним.

Якоб положил руку в перчатке на руку старика и мягко развернул его обратно.

— Так будет проще, если ты на меня не смотришь, — пробормотал он, пытаясь разрядить обстановку. Но его собственный голос выдал, как сильно он напуган. Ноги стали ватными, а под слоями одежды даже выступил пот.

Он огляделся в поисках чего-нибудь, на что можно встать, но ничего не нашёл. Можно было выйти и поискать снаружи, но он знал — и там удачи не будет. Зато верёвка выглядела старой и ненадёжной.

Она очень хлипкая, ей нужен всего один надрез.

Якоб подпрыгнул и махнул ножом, промахнувшись на сантиметр. Подпрыгнул ещё раз, замахнулся увереннее.

Лезвие прошло сквозь волокна почти без усилия. Как будто верёвка только и ждала этого.

Якоб и мёртвец приземлились одновременно. Труп и правда был проморожен насквозь, его суставы не подались ни на миллиметр. Вместо этого тело на мгновение замерло на ногах, как статуя без постамента. А затем накренилось в сторону Якоба.

Он вскрикнул и отпрыгнул в сторону. Едва успел увернуться, когда труп ударился головой о стену и сполз на пол.

Якоб уставился на лежащего старика, сердце колотилось в висках.

— Ладно, — выдохнул он, издав нервный смешок. — Ладно, всё в порядке. Не очень изящно, но я его снял.

Он на ощупь убрал нож в ножны.

Лежа поперёк домика, старик почти достигал от стены до стены. Якоб не хотел касаться его без крайней необходимости, даже в перчатках. Поэтому он перешагнул через тело, взялся за конец верёвки, всё ещё обмотанной вокруг шеи, и потянул. Верёвка выдержала. Он развернул старика так, чтобы голова смотрела на дверь. Потянув сильнее, он смог протащить тело по деревянному полу.

Домик стоял на небольшом возвышении, и от двери вниз вела ступенька. Якоб остановился, когда лысая голова старика уже выглядывала наружу. Он отпустил верёвку и отступил, выдыхая.

Получилось, — подумал он, усмехаясь. Не так уж и сложно, правда?

Он посмотрел в сторону машины, надеясь увидеть возвращающегося Вигго. Но там были только деревья, кусты и темнота.

Ничего, он вернётся через минуту. Если, конечно... не заблудится.

Якоб тряхнул головой. Вигго не может быть настолько тупым. Они оставили машину меньше чем в километре отсюда, и дорога прямая. Они уже три года приезжают к этой избушке, используя её как ориентир. Этот участок леса им знаком.

И всё же Вигго далеко не так хорошо ориентируется здесь, как Якоб. И он, и Аксель ходили с отцом на охоту с самого детства. Вигго научился этому только когда Якоб стал брать его с собой. Это было после того, как Аксель устроился на работу и потерял интерес к охоте. Теперь он увлекается только бейсджампингом, чего Якоб понять не мог — он больше всего на свете боялся высоты.

Якоб вытер нос о перчатку. Он взглянул на старика, лежащего на спине, лицом к верхушкам деревьев и чёрному небу. В это время года солнце не появляется до девяти утра. Но здесь всё-таки было немного светлее, чем внутри, и Якоб заметил то, чего раньше не видел: глаза старика были закрыты не до конца. Да и кожа была не совсем серая, как казалось. У неё был зеленоватый оттенок.

Якоб снова достал фонарь. Включив его, он не смог сдержать вскрик.

Старик и правда был зелёным. Под промёрзшей кожей проступали вены, похожие на тонкие тёмные провода.

Чёрт. Он начал разлагаться ещё до того, как замёрз. И что с его глазами?

Якоб наклонился ближе, рассматривая лицо. Оба века были приподняты наполовину. То, что было видно из глазных яблок, было совершенно чёрным. Как будто зрачки расширились и заполнили всё. Или как будто...

Порыв ветра заставил Якоба вздрогнуть и оглянуться. Он был по-прежнему один. В этой части леса нечего было бояться крупных хищников. По крайней мере, зимой. Медведи в спячке, а волков здесь редко увидишь. К тому же у него было ружьё. Оно стояло прислонённым к стене домика, где он его оставил.

Якоб перешагнул через тело и взял ружьё. Он уже собирался зарядить его, как сзади раздался звук.

Он резко обернулся, ожидая увидеть Вигго. Но никого не было. Кроме мёртвого старика. Якоб присмотрелся к нему. На мгновение ему показалось, что голова старика высунулась чуть дальше. Наверное, она просто съехала из-за наклона. Пол в домике неровный, а раз тело промёрзшее, трение могло...

Хриплый выдох прямо за спиной.

Якоб вскрикнул и крутанулся, наводя ружьё.

Вигго присел, подняв руку. — Воу, это я!

Якоб сглотнул, пытаясь загнать сердце обратно в грудь.

— Господи, чувак. Я чуть не выстрелил. Почему ты с этой стороны?

Вигго выпрямился, поправляя очки на переносице. Под мышкой он держал одеяло.

— Я немного заблудился. Потом заметил домик.

Вигго увидел голову в проёме двери.

— О, ты его снял.

— Конечно, снял, — сказал Якоб, перекидывая ружьё на плечо. Он был рад, что Вигго нервничал даже сильнее его. Это придавало уверенности.

— Давай, заворачивай его.

3

Тащить тело через лес оказалось проще, чем Якоб думал. Помогал снег, лежащий сантиметров десять, да и путь к машине в основном шёл под уклон.

Они с Вигго держались за углы одеяла, в которое был завёрнут старик, — получились импровизированные носилки.

До старого "УАЗа" и грунтовой дороги они добрались минут за пять.

— Мне это не нравится, — сказал Вигго, пока Якоб открывал заднюю дверь.

— Да, ты уже говорил, — ответил Якоб, наклоняясь к телу. — Давай, помоги закинуть.

— Я про записку, — не двигаясь с места, пояснил Вигго. — Что он там написал-то?

— Что хочет, чтобы его кремировали, — вздохнул Якоб, выпрямляясь. — А что? Разве это важно?

— Нет, не это. Он что-то говорил про то, чтобы сжечь весь лес. С чего бы ему такое писать?

Якоб развёл руками.

— Понятия не имею. Нам не дано знать, что у него в голове творилось. Наверное, депрессия. Ты ожидал, что предсмертная записка будет весёлой?

— Нет, просто... — Вигго прикусил губу. Его дыхание вырывалось из носа белыми клубами. — Это звучало почти как предупреждение, не находишь? Может, он пытался что-то сказать.

— Например?

— Что нам не стоило тащить его в посёлок. Мы не знаем, может, у него была... какая-нибудь паразитарная болезнь. Может, поэтому он и убил себя. Может, её не вылечить. А что, если она заразная?

Якоб нахмурился.

— Даже если он подцепил что-то, что передаётся другим, сейчас это давно мёртво. Паразиты не живут в мёртвом носителе. И если он хотел предупредить, почему бы не написать прямо? Зачем такие загадки?

Вигго уставился на завёрнутого в одеяло покойника.

— По-моему, послание было предельно ясным.

Якоб глубоко вдохнул.

— Ладно, слушай. Когда закончим, мы сожжём перчатки. И одеяло. Потом позвоним в санэпидстанцию. Пусть приедут, осмотрят его. Если есть повод для беспокойства, они нам скажут. Тебя устроит?

Вигго выглядел чуть менее напряжённым.

— Всё равно я считаю, надо было оставить его здесь.

— А я считаю, что если мы сейчас поедем, то ещё успеем вернуться и подстрелить оленя.

Вигго нерешительно снова ухватился за одеяло, и парни подняли тело с земли.

— Блин, какой он тяжёлый! — простонал Вигго.

— Поднимай ногами, а не спиной.

— Я так и делаю!

После нескольких усилий и тяжёлого дыхания им удалось засунуть тело в багажник. Но возникла проблема.

— Он слишком длинный, — пробормотал Якоб, глядя на торчащие ноги. — Если не протолкнуть его вперёд, между передних сидений, то дверь не закроется.

— Ни за что, — твёрдо заявил Вигго. — Я не поеду обратно в посёлок, пока его голова будет пялиться на меня.

— Тогда развернём его.

Вигго смотрит на него с недоверием.

— Ты серьёзно? У меня уже спина отваливается.

Они вытащили тело, развернули на сто восемьдесят градусов и снова засунули, на этот раз ногами вперёд.

— Давай, толкай! — кряхтит Якоб. — Ещё чуть-чуть... Так, достаточно. Идеально.

Вигго отступил, запыхавшись. Якоб снял с плеча ружьё и положил его в багажник рядом с телом, затем бросил туда же и фонарь.

— Ты... что... делаешь? — спросил Вигго, всё ещё переводя дух.

— Собираюсь. Поехали.

— Да, но твоё ружьё... Не думаешь, что нам стоит...? — Он не договорил.

Якоб посмотрел на него.

— Что? Взять в салон? Пока я буду вести? С какой стати?

Вигго покачал головой, бросив взгляд на покойника.

— Не знаю, просто... на всякий случай.

— На какой случай? — усмехнулся Якоб. — Ты же не боишься его, правда? Он уже мёртв, знаешь ли. А мёртвые не кусаются.

— Зомби кусаются. — Вигго тут же смутился, словно слово сорвалось случайно.

Якоб фыркнул.

— Зомби? Чувак, ты просто конченный задрот.

Вигго бросил на него кислый взгляд и пробормотал:

— Я просто говорю, если из-за этого что-то пойдёт не так, виноват будешь ты.

Якоб прислонился к машине, скрестив руки.

— Знаешь что. Если он очнётся и съест наши мозги, пока мы не доедем до посёлка, я принесу тебе извинения. Идёт?

Вигго, кажется, обдумал это.

— К чёрту извинения. Хочу твой мотоцикл.

— Зачем? Если ты будешь мёртв, он тебе всё равно не понадобится.

— Это дело принципа.

— Ладно. — Якоб наклонился к одеялу. — Ты слышал, братан? Лучше оставайся мёртвым, а то я лишусь мотоцикла. — Он шлёпнул по тому месту, где, как он предполагал, был лоб старика, а затем широко ухмыльнулся Вигго.

Вигго покачал головой.

— Ты конченный псих.

— А ты мой сообщник. Поехали.

4

Они ехали уже минут десять, когда выбрались из леса на трассу.

Вигго нарушил тишину облегчённым вздохом.

— Наконец-то.

— Что? — спросил Якоб.

— Эту тряскую дорогу, — пробормотал Вигго, кивнув в сторону ног покойника, всё ещё укрытых одеялом и лежащих в проходе между сиденьями. — Мне казалось, он всё ближе подползает.

— Да брось ты. Всё ещё боишься? И что, по-твоему, случится? Что он вдруг сядет, как Франкенштейн, и начнёт делать массаж? Слишком много фильмов насмотрелся.

— Книг, — поправил Вигго.

— Чего?

— Я книги читаю.

— Ну, это ещё хуже. Неудивительно, что ты никогда не трахаешься.

Вигго фыркнул.

— Как и ты. — Он достал телефон. — Всё ещё нет связи.

— Не-а, не будет, пока не проедем долину.

Вигго снова вздохнул, расстегнул куртку и снял шерстяную шапку.

— Думал, никогда не согреюсь. Можно печку посильнее?

— Она уже на максимуме.

Якоб пристально смотрел на участок дороги, освещённый фарами. Он по опыту знал, что тёмный холмистый пейзаж по обе стороны не так уж безлюден, как кажется. Северные олени, кабаны и лоси часто пересекают дорогу на рассвете и становятся причиной большего числа аварий, чем пьяные водители и скользкая дорога вместе взятые. Справа приближалось озеро, его поверхность была абсолютно неподвижна, отражая тёмное небо. А впереди, за долиной, тускло светился посёлок, до которого ещё километров восемь.

— Представляю их лица, когда мы расскажем, — сказал Якоб, почти не осознавая, что говорит вслух.

— Чьи?

— Всех. Арвида, Густава. Думаешь, обалдеют? Может, даже репортаж о нас на местном телевидении снимут.

Вигго приподнял бровь.

— Так вот почему ты хотел сам привезти его? Слава и почёт?

— Нет, придурок. Просто не могу дождаться, когда увижу рожи наших друзей, вот и всё. Не волнуйся, я опущу часть, где ты обосрался.

— Кстати об этом, — пробормотал Вигго, морща нос. — Это от него пахнет?

Якоб понюхал и понял, что тоже чувствует запах. Плохой, гнилостный.

— Да, наверное. Надеюсь, он не продушит машину слишком сильно. Слишком холодно, чтобы открывать окна.

Они проехали ещё минуту. Якоб заметил, что запах усиливается, и они решили открыть окна, несмотря на мороз.

— Уже есть связь? — спросил Якоб, когда они проехали половину долины.

Вигго проверил.

— Да!

— Отлично. Звони Акселю.

— Зачем Акселю?