- -
- 100%
- +
Глава 1
Это должно быть легко.
Просто отпусти, приземлись и заберись в безопасное место. Он даже предусмотрел помощь женщины-полицейского. Она подхватит его, если он промахнется. По крайней мере, если он будет в пределах досягаемости.
Но Аксель истощен. Его мышцы сведены, движения стали скованными, реакции – запоздалыми.
Добавь к этому, что на кону буквально его жизнь, и всё сразу перестает быть простым.
И он ошибается.
Он понимает это в ту же долю секунды, когда его руки разжимают провод. Хватка слишком судорожная, и пальцы неохотно разжимаются. Из-за этого он падает не прямо вниз, а отклоняется назад – и это, без сомнения, худшее, что могло случиться. Потому что это значит, что он приземлится на спину или, что еще хуже, на копчик.
И как только начинается падение, уже слишком поздно. Невозможно скорректировать баланс и подвести ноги под тело. Он полностью во власти гравитации и инерции вращения.
Полицейская видит это и кричит что-то, чего Аксель не разбирает. Единственное, что в этот момент запечатлевается в его сознании, – яркий, болезненно четкий образ, вытесняющий всё остальное.
Якоб.
Лежит там.
Упавший. Сломанный. Мертвый.
И вот теперь падает Аксель. Он сломается. Он умрет.
– Нет!
Слово вырывается из самой его подутробы хриплым, звериным рыком.
В тот же миг Аксель резко забрасывает беспомощно болтающиеся руки влево, а ноги – вправо, скручивая корпус в попытке перевернуться. Так, как он видел у кошек. С той лишь разницей, что у Акселя нет хвоста для баланса, а грации – и того меньше.
Но ему удается развернуть верхнюю часть тела как раз настолько, чтобы ухватиться за руки полицейской. Его нижняя часть все еще развернута на девяносто градусов от всего остального, бедро больно ударяется о крышу машины, а ноги шлепаются по голове ближайшего зомби. Тот с стоном оседает, Аксель начинает дико лягаться, а остальные тут же тянутся к нему. Полицейская резко дергает его на себя, и Аксель чувствует, как несколько пар пальцев скребутся по его голеням, лодыжкам и ступням, почти хватая их. Но вот он уже вне досягаемости, неловко обнимая полицейскую.
Она втягивает его, пригнувшись, в салон, и он ныряет за ней головой вперед.
И вот он внутри. Неуклюже приземлившись на центральную консоль, он чуть не разбивает подбородок о рычаг ручного тормоза. Перевалившись на бок, он садится как положено и замирает на пассажирском сиденье, моргая.
– Господи, это было близко, – вздыхает полицейская, глядя на него с водительского места. – Ты в порядке?
Аксель сглатывает и кивает.
– Кажется, да.
– Нехитрый трюк ты выкинул, – говорит она, и в голосе слышится почти что уважение. – Я уж думала, ты летишь за борт, но потом ты… – Она переворачивает ладони, иллюстрируя воздушную акробатику Акселя.
– Да, знаю, – бурчит он. – Чистый рефлекс.
– Пожалуйста, – раздается голос Белинды с заднего сиденья, и ее голова появляется в проеме между креслами. – Я рада, что ты справился, Аксе. Но моя дочь все еще там, внизу…
И словно в ответ матери, снизу доносится голос Розы:
– Ребята, вы все в порядке?
– Мы в порядке, дорогая! Не волнуйся, мы тебя вызволим… – Она переводит взгляд на Акселя, приподнимая брови в выражении, балансирующем между мольбой и вопросом.
Аксель моргает. Секунду назад он в очередной раз чудом избежал смерти – и не может вспомнить план. Затем его рука тянется к карману и достает брелок.
– Хорошо, – бормочет он, откашливаясь. – Слушай, Роза. У меня тут мощный магнит на веревочке. Я спущу его из окна до земли. Тебе нужно будет прицепить ключ к магниту, чтобы я мог поднять его обратно. Понятно?
– Конечно, – после короткой паузы отвечает Роза. – А что насчет меня?
– Да, – хмурится Белинда. – Как это спасет мою дочь?
– Как только мы заведем машину, мы поедем медленно, – говорит Аксель. И, обращаясь к полу, добавляет: – Роза, тебе придется держаться за днище, пока мы…
– Ни за что! – мгновенно возражает Белинда. – Это слишком опасно. Вдруг ее раздавит? Вдруг она не удержится?
– Я знаю, это риск, – понижает голос Аксель. – Но это лучшее, что у меня есть. И я действительно думаю, что это может сработать.
Он смотрит на полицейскую в поисках поддержки. Та, кажется, погружена в свои мысли, но возвращается к реальности, почувствовав на себе взгляды его и Белинды.
– Не уверена, что это сработает, – говорит она как-то бесстрастно. – Но ничего лучше я придумать не могу.
Аксель несколько секунд изучает ее лицо. Что-то явно тяготит ее. Она совсем не так решительна, как раньше. Похоже, она вообще потеряла интерес к происходящему. Аксель вспоминает, как она говорила по телефону, пока они с Белиндой были еще в здании. О чем бы ни был тот разговор, он, должно быть, принес что-то ужасное, потому что он серьезно подорвал ее волю к жизни.
Белинда плотно сжимает губы. Затем, глядя вниз:
– Роза, дорогая? Ты слышала план?
– Конечно.
– Там есть за что ухватиться?
– Я… Думаю, да. Тут есть какая-то трубка, можно обхватить ее руками. Не уверена, как долго смогу провисеть, правда.
– Скорее всего, это глушитель, – вступает Аксель. – Он должен выдержать. Он, конечно, нагреется, но нам это не грозит – нам вряд ли придется проехать больше пары сотен метров. Ровно до тех пор, пока мы не оторвемся от этой нежити. Тогда я выскочу и втащу ее внутрь. Слушай, Роза, на тебе еще оба ботинка?
– Да.
– Тогда упрись ногами в землю и приподними только корпус. Забудь про то, что испортишь обувь – так у тебя будет гораздо больше шансов удержаться. И следи, чтобы голова была направлена к переду машины.
– Хорошо. Поняла.
В голосе девочки слышится если не откровенный страх, то, по крайней мере, тревога. Но при этом и удивительная решимость. Как будто она концентрируется на задаче, а не на страхе. Что довольно поразительно, учитывая обстоятельства и ее призрачные шансы на выживание, о которых она, должно быть, догадывается.
Черт, а она мне правда нравится, думает Аксель. Если с ней что-то случится, я себе этого никогда не прощу.
Он отлично осознает, что уже успел эмоционально принять Розу за младшую сестру, и его совсем не удивляет, что чувствует ту же потребность оберегать ее, что и Якоба. Почти как будто, потеряв брата, его разум перенаправил любовь на эту девочку. Как будто ему все еще остро необходимо быть старшим братом, лидером, защитником.
– Мы можем, пожалуйста, начать действовать? – говорит Белинда, бросая взгляд на мертвецов за окном. Стекла теперь измазаны смесью крови и слюны, превращая всех снаружи в фигуры, движущиеся в ярко-красной дымке.
– Верно, – говорит Аксель, открывая капсулу с магнитом и вытягивая шнур. – Готова, Роза? Я сейчас спущу магнит с пассажирского окна.
– Я готова, – подтверждает Роза.
И только когда он тянется, чтобы опустить стекло, его охватывает неприятное озарение: в его плане есть вопиющая дыра.
Он привык к грузовику отца, который намного старше. Там механические ручки – вещь, которой в новых машинах уже не встретишь. В этом минивэне только кнопка. И, поскольку двигатель заглушен, она не работает.
– Черт, – бормочет Аксель.
– Что не так? – тут же тревожно спрашивает Белинда.
– Я не могу открыть окно, – говорит он. – Придется его разбить. Может, получится просто пробить дырку в верхнем углу…
– Не выйдет, – ровным тоном говорит полицейская. – Оно разлетится на осколки. Современные автостекла так устроены.
Аксель откидывается на спинку кресла и тяжело выдыхает через нос.
– Твою мать! Так близко…
– Ты серьезно? – повышает голос Белинда.
– Прости, – бурчит Аксель. – Я забыл, что окна нельзя…
– Нет, потому что ты не продумал это до конца, правда же? – перебивает она его. – Ты просто хотел полазать по этому дурацкому проводу, как герой боевика, да?
– Послушай, – Аксель потирает лоб. – Мы, наверное, сможем что-то придумать. Нам просто нужно…
– Нужно что? – почти кричит Белинда. – Подумать? Что ж, уже немножко поздно! Надо было думать до того, как мы здесь оказались! Теперь мы все умрем, и мы ничего не можем…
– Мы не умрем, – рычит Аксель. – Хватит нести эту паническую чушь, а? Это не помогает.
– А ты-то чем помог? – кричит ему в ухо Белинда.
Аксель разворачивается в кресле, чтобы бросить на нее сердитый взгляд.
– Не помог? Если бы не я, мы бы все еще сидели в том проклятом здании!
– Да, и это было бы лучше! – кричит Белинда с истеричным смешком, хотя в голосе слышны слезы. – Ты что, не видишь? Мы заперты здесь, как крысы! Там у нас хотя бы были варианты! Этот твой идиотский план с магнитом никогда бы не сработал!
– Ну так предложи что-нибудь сама, – кричит Аксель. – Раз ты такой эксперд!
– Я тебе доверилась! Ты сказал, что это единственный путь!
– Единственный, который я смог придумать, – поправляет он её, всё ещё повышая голос. – Я был открыт для других предложений на каждом шагу. Твоя дочь там, внизу, а от тебя я не услышал ни одного полезного предложения! Ты только паникуешь и ноешь!
В глазах Белинды ярость сменяется бешенством.
– Ты кусок дерьма! – Она бросается на него, явно намереваясь вцепиться в лицо, и Аксель едва успевает поймать ее запястья. Белинда орет на Акселя матом, продолжая пытаться достать его. Аксель пытается сдержать ее, но это все равно что унимать взбешенную кошку. Полицейская делает вялую попытку разнять их, словно уставший рефери на боксерском ринге. Белинде удается высвободить руку, и она начинает размахивать ею, когда…
Внезапно она замирает. Ее лицо становится пустым. Она смотрит на что-то позади Акселя.
Он поворачивает голову и видит, как окно опускается, словно само по себе. Не успев опуститься наполовину, ближайший зомби – женщина – просовывает внутрь руки и хватается за Акселя. Он вскрикивает и отпрыгивает назад, приземляясь наполовину на полицейскую. Белинда начинает вопить. Аксель бьет ногами по женщине, которая уже пытается протиснуться в проем, как вдруг окно останавливается, а затем начинает подниматься обратно. Обувь Акселя попадает женщине по голове, отбрасывая ее назад, и окно поднимается почти полностью, зажимая обе ее руки. Она рычит и тянется к ним, но не может дотянуться. Двое других мертвецов замечают возможность и пытаются просунуть руки в узкую щель.
Аксель боится, что их совместных усилий хватит, чтобы сломать стеклоподъемник, но окно держится.
– Какого черта? – выкрикивает он, слезая с колен полицейской. – Кто это сделал?
– Это я.
Голос Розы заставляет всех троих посмотреть вниз.
– На ключе есть кнопка с изображением окна. Я могу управлять им отсюда, снизу.
– Господи Иисусе, – выдыхает Аксель, переводя взгляд с Белинды на полицейскую, и улыбается. – Могла бы и предупредить, прежде чем проверять…
– Я пыталась, – констатирует Роза. – Вы были заняты дракой.
То, как она это говорит, внезапно меняет всё, словно их возраста поменялись местами. Как будто Аксель и Белинда – дети, а Роза – единственный взрослый и ответственный человек.
Аксель понимает, что Белинда чувствует то же самое, потому что она отводит взгляд и краснеет.
– Прости, – бормочет она, обращаясь, видимо, и к нему, и к дочери. Затем, чуть громче: – Просто больше не нажимай эту кнопку без предупреждения, ладно, дорогая?
– Не буду.
Звуки, доносящиеся от зомби, теперь значительно громче, ведь окно открыто. Акселю всё равно. Теперь у них есть то, что нужно: способ опустить магнит до земли.
Глава 2
Кристоффер намеревался выстрелить всего раз, но сжимает курок так сильно, что строительный пистолет делает три, а то и четыре выстрела подряд.
… щелчок-шипение-щелчок-шипение-щелчок-шипение…
Рагнар бросается вперед.
Солдат наконец осознает боль и вскрикивает, а Кристоффер чувствует, как лезвие сильнее впивается в шею. Он инстинктивно откидывается и левой рукой хватает солдата за запястье, отталкивая его.
Впрочем, его усилия были излишни.
Солдат вовсе не пытался его резать – он просто падал. Все еще крича, он валится на бок, хватаясь за ногу. Рагнар подбегает и оттягивает Кристоффера назад, хотя тому уже ничего не угрожает. Солдат так поглощен своей ногой, что, кажется, вообще не замечает их.
– Ты подстрелил меня! – вопит он. – Ты, ублюдок, подстрелил меня!
– Отличная работа, – говорит Рагнар, тяжело выдыхая. – Отличная работа, Крис.
У Кристоффера кружится голова. Он проводит пальцами по шее, где только что было лезвие. Порезов не чувствуется. Он проверяет подушечки пальцев. Крови тоже нет.
– Ты попал мне в ногу! – стонет солдат. – Боже, как больно!
– Да обычный гвоздь, – хмыкает Рагнар, возвращаясь за своим ружьем.
– Гвоздь? – восклицает солдат, глядя на Кристоффера с лицом, искаженным болью и недоверием.
– Ага, гвоздь, – подтверждает Рагнар, возвращаясь с ружьем. – Любой уважающий себя плотник хотя бы раз случайно забивал его в себя. Так что хватит реветь, как дитя малое.
– Но… но как? – Солдат смотрит на строительный пистолет, все еще зажатый в руке Кристоффера. – Откуда он у тебя, черт возьми?
– Был при мне, – слышит свой голос Кристоффер, и в интонации слышится чуть ли не извинение.
Рагнар досылает патрон в ружье и, кивая Кристофферу, бросает:
– Отойди-ка немного, Крис. И уши заткни.
– Погоди, что ты собираешься…? – начинает Кристоффер, но солдат перебивает его.
– Нет! Нет, нет, нет, погоди, погоди, погоди! Не делай этого, мужик! Да ладно! Прошу! Пожалуйста, не надо!
Рагнар полностью игнорирует мольбы. Он поднимает ружье к плечу, прищуривается, тщательно прицеливается в парня и…
– Стоп! – кричит Кристоффер, хватая за ствол.
Рагнар бросает на него взгляд, в котором смешались злость и недоумение.
– Отпусти мое ружье, Крис. – Голос у него низкий, враждебный. – И чтобы это было в последний раз…
– Отпущу, только если пообещаешь не стрелять в него.
Брови Рагнара, и так сведенные вместе, сдвигаются еще ближе.
– С какой стати нам оставлять его в живых? Какое тебе дело? Он же только что пытался тебя прирезать!
– Я не хочу больше смертей, – твердо говорит Кристоффер. Он чувствует, как дрожат мышцы вокруг рта, но ружья не отпускает. – Слишком много уже погибло. Мы должны сражаться с проклятыми зомби, а вместо этого бегаем и палим друг в друга! Да что с нами не так? – Теперь он уже кричит, но не может остановиться. Кажется, будто дни копившегося шока и ужаса внезапно прорываются наружу. Он переводит взгляд с Рагнара, который все еще смотрит на него волком, на солдата – тот все еще сидит на земле, уставившись на них с недоверием и зарождающейся надеждой на лице. – Так что вам лучше, черт возьми, сложить оружие, иначе я смываюсь отсюда, а вы можете развлекаться, сражаясь насмерть!
Он замолкает, тяжело дыша.
– Я согласен, – быстро говорит солдат. – Никаких больше драк. Я изначально не хотел, клянусь. Я никого не собирался убивать, просто защищался.
Кристоффер кивает, затем смотрит на Рагнара.
– А ты?
Рагнар выдергивает ружье из его рук, и на ужасную секунду Кристоффер уверен, что тот выстрелит в них обоих. Но вместо этого Рагнар просто закидывает его за плечо.
– Ладно. Я согласен не пристреливать этого придурка. – Он бросает солдату угрожающий взгляд. – При условии, что он расскажет нам всё, что нам нужно знать про его психованного напарника… как его там?
Солдат смотрит то на Рагнара, то на Кристоффера, явно сбитый с толку.
– Кьелля? Да, конечно, я… – Он прерывается, шипя от боли. – Черт! Болит невыносимо…
Рагнар вздыхает.
– Помоги ему вытащить этот гвоздь, а? Чтобы перестал ныть и начал говорить. – Он кивает в сторону пещеры. – В синем ящике с инструментами есть плоскогубцы. Должны помочь. Я побуду здесь, присмотрю за Рэмбо.
Кристоффер бросает взгляд на мертвого солдата.
– Не думаю, что он вернется.
Рагнар фыркает.
– Ты еще так наивен, Крис. Я иногда забываю, какой ты молодой.
– Вы не знаете Кьелля, – говорит солдат, стиснув зубы. – Он не из тех… он ненормальный. А вы только что убили его брата. Дерьмо. Все плохо. Говорю же, он вернется. И, скорее всего, прикончит нас всех.
Рагнар смотрит на Кристоффера, приподняв одну бровь.
– Видишь? Я знаю психопатов, когда вижу их.
Солдат снова морщится, осторожно касаясь пропитанных кровью штанин.
– Господи! Давайте уже покончим с этим! Я тут истекаю кровью, как свинья…
Кристоффер хмурится на Рагнара.
– Я же не могу просто взять и выдернуть гвозди из его ноги плоскогубцами! Так не…
– Конечно можешь, – говорит Рагнар, уже повернувшись спиной и потеряв интерес к разговору. Он осматривает местность и проверяет монитор датчиков движения.
Кристоффер разводит руками.
– А вдруг они засели в кости?
Рагнар оглядывается на него через плечо и пожимает плечами.
– Тогда тяни сильнее.
Глава 3
Лежать на холодном бетоне не слишком удобно. И ей очень хочется, чтобы на ней была куртка. Теперь, когда острая паника немного отступила, холод взял ее в железные тиски, не давая как следует двигать руками и ногами. Нос будто превратился в сосульку, попа затекла, и хотя она постоянно дует в ладони, пальцы совсем закоченели.
Поначалу ее ужасал вид мертвецов, пытающихся добраться до нее со всех сторон. Их черные глаза голодно уставлены на нее, щелкающие рты истекают слюной, зеленоватые руки яростно скребут по воздуху. Когда она осознала, что, как бы они ни старались, до нее не дотянуться, ей стало немного спокойнее. Машина устроена так, что с бортов, спереди и сзади днище расположено очень низко, а центральная часть – выше. Так что, хотя пролезть под нее изначально было непросто, теперь, оказавшись внутри, у нее достаточно места, чтобы перевернуться – что она и делает. Ловить магнит и крепить к нему ключ кажется проще, лежа на животе.
– Хорошо, Роза, – говорит сверху Аксель, повышая голос, чтобы перекрыть хор стонов и рычания зомби. – Сейчас будет… Опускаю.
Роза поворачивает голову туда, где, как она предполагает, должна находиться передняя пассажирская дверь – ориентироваться ей приходится только по колесам, потому что все остальное заслонено телами мертвецов.
Она ждет, смотрит, затаив дыхание.
– Видишь его? – кричит Аксель.
– Нет!
– Он уже должен быть на земле…
– Я его нигде не вижу.
– Подожди… Я подтяну и попробую еще раз… Черт!
– Что такое? – голос мамы.
– Шнур за что-то зацепился… Вот, освободился… Хорошо, второй заход…
Роза смотрит, но магнита по-прежнему не видно.
Аксель пробует еще несколько раз, но безуспешно.
Мама спрашивает, уверен ли он, что это сработает.
Роза тоже начинает в этом сомневаться – как вдруг замечает что-то серебристое. И тончайшую, почти невидимую нить.
– Стоп! – кричит она, когда Аксель уже готов снова поднять магнит. – Я вижу его! Вижу, Аксель!
– Правда?
– Угу. Но тут одна женщина… она все время закрывает его рукой… Не знаю, смогу ли я дотянуться, чтобы она не схватила меня…
– Будь осторожна, дорогая! – тут же встревоженно восклицает мама. – Не рискуй…
– Нет, не буду, – говорит Роза, покусывая закоченевшую губу. Сердце колотится часто. Магнит совсем рядом, в метре от нее. Если бы не зомби, она могла бы просто протянуть руку и взять его.
– Может, попробуешь ногой? – предлагает Аксель. – Через обувь они вряд ли прокусят.
– Нет, но они могут ее стащить, – говорит мама. – Ей нужно что-то еще…
– Здесь ничего нет, – говорит Роза, оглядываясь, хотя и знает, что под машиной она одна.
– Может, в машине что-то есть, – предлагает полицейская – Роза слышит ее голос впервые, и звучит он странно отрешенно. – Я видела зонт на заднем сиденье, когда искала ключ.
– Я достану, – говорит мама.
Роза ждет.
– Ладно, Роза, – говорит Аксель. – Я сейчас брошу зонт из окна. У нас только одна попытка. Поднять его обратно, как шнур, не выйдет. Готова?
– Готова, – подтверждает Роза.
– Летит…
Сразу Роза его не видит. Наверное, упал на зомби. Затем она замечавает что-то красное. Зонт достиг земли, но он еще дальше, чем магнит – и поскольку мертвец рядом с женщиной напирает на машину, его колено отталкивает зонт еще на пару футов, помещая его совсем вне досягаемости Розы.
– Пропал, – вздыхает она. – Не достать.
– Блин! – говорит Аксель. – Ладно, Роза, дай нам минутку поискать что-нибудь еще…
Проходит минута. Затем еще одна. Она слышит, как они переговариваются. Не сводит глаз с магнита. Он немного двигается туда-сюда из-за движений женщины, но в основном остается на месте, прямо под ее левой подмышкой.
– У меня есть ремень, – наконец говорит Аксель. – Это, похоже, единственное, что у нас есть, Роза. Думаешь, сработает?
Роза обдумывает. Она все это время смотрела на магнит, но теперь замечает кое-что еще. Зомби по другую сторону от женщины – пожилой мужчина – все норовит подобраться сбоку. Он наполовину позади колеса, и это, кажется, ему мешает. Он постоянно поворачивает голову вбок, словно пытаясь разглядеть Розу. Это наводит ее на мысль.
– Думаю, я попробую кое-что другое, – говорит она. – Не знаю, сработает ли, но…
– Что именно? – резко спрашивает мама. – Это рискованно?
– Немного, возможно. Я сниму свою кофту и брошу ее в лицо женщине. Если она не будет меня видеть, то и схватить не сможет. Если я ослеплю ее хотя бы на пару секунд, то успею взять магнит.
Она ожидает, что мама будет возражать, но та молчит. Наступает пауза.
Когда кто-то наконец говорит, это не мама, а Аксель.
– Думаю, неплохая идея. Но, может, используй вместо кофты штаны. И надень носки на руки. Так они будут лучше защищены, если она случайно поцарапает.
– Ладно, – говорит Роза. Она начинает снимать ботинки, носки и штаны. Это трудно из-за тесноты и закоченевших рук. Но у нее получается. Кожа на ногах и так холодная, но, соприкасаясь с ледяным бетоном, она начинает просто болеть. Роза игнорирует это как может, надевает один носок на правую руку, а левую засовывает в один из ботинок. Затем она берет штаны, сбивает их в комок и медленно, очень осторожно подползает ближе к женщине. Когда до нее остается всего несколько сантиметров, Роза останавливается. Женщина приходит в ярость от ее приближения, рычит, стонет и яростно скребет по воздуху.
– Сейчас попробую, – говорит она, замечая, что голос слегка дрожит. Она не уверена, от страха это или от холода, заставляющего ее всю трястись.
– Пожалуйста, будь осторожна, родная, – говорит мама, и в голосе слышны слезы.
– Буду, – обещает Роза.
Затем она делает еще два вдоха и швыряет штаны прямо в лицо женщины.
Сразу видно, что это сработало. Женщина издает раздраженный хрип и начинает метаться, пытаясь сбросить штаны. Когда это не получается, она использует руки – а значит, больше не тянется к Розе.
Роза мгновенно подползает ближе и тянется к магниту рукой в носке. Она хватает его, и в тот же миг женщина срывает штаны в сторону, ее черные глаза тут же находят Розу, и видно, что она удивлена, увидев ее так близко. Роза вскрикивает и поднимает левую руку, когда женщина хватается за нее. Та схватывает ее за запястье – Роза благодарна Акселю за то, что он посоветовал штаны вместо кофты – и сильно тянет на себя. Роза дергает руку в другую сторону, но женщина слишком сильна. Роза кричит, когда та притягивает ее руку ко рту, широко раскрывает челюсти и с силой вгрызается прямо в носок ботинка. Роза снова сильно дергает руку назад, и на этот раз кисть выскальзывает из ботинка, и она свободна. Но она все еще в пределах досягаемости женщины. К счастью, зомби несколько секунд яростно жует ботинок Розы, и этого времени ей как раз хватает, чтобы отползти в центр под машиной, вне зоны досягаемости.
Она лежит несколько мгновений, сердце колотится так сильно, что кружится голова. Она не слышит ничего, кроме яростного рычания женщины, понявшей, что ботинок несъедобен, отбрасывающей его в сторону и снова пытающейся дотянуться до Розы.
Постепенно возвращаются другие звуки, и она осознает, что мама кричит ее имя.
– Роза?! … Розаа?! … Ты в порядке? … О, Боже! … Роза?!
– Я… в порядке, – хрипит Роза. Она откашливается и кричит чуть громче: – Я в порядке, мама. Со мной ничего не случилось.
– О, слава Богу! – восклицает мама. – Ты уверена? Ты точно в порядке?
– Уверена, – говорит Роза, разглядывая свою закоченевшую руку. На ней нет ни царапины. Будь на ней не ботинок, она бы сейчас, несомненно, смотрела на окровавленное месиво с откушенными пальцами и торчащими костями.
– Магнит? – спрашивает Аксель. – Ты взяла его?