- -
- 100%
- +
— Марин, потише. Ты сейчас салат в труху изведешь.
Я и без Лены чувствовала, как давлю ножом сильнее, чем нужно. Доска глухо билась о столешницу, мокрые листья липли к пальцам, а телефон на краю стола снова завибрировал.
— Дай угадаю, — сказала Лена, присаживаясь на табурет и вытаскивая из пакета коробку с тортом. — Бывший?
Нож ещё раз с хрустом прошёлся по доске.
— А кто ещё.
Телефон не унимался. Жужжал по столу, будто торопился свалиться на пол. Я схватила его липкой ладонью, увидела имя и сбросила звонок. Сразу. Не раздумывая. Экран погас, и на секунду в кухне стало тихо, только вода в кране тонкой струйкой бежала в раковину.
— Настырный, — протянула Лена.
Я усмехнулась, коротко и зло.
— Год прошёл. Целый год. Ему бы уже жить припеваючи со своей мымрой, а он всё никак не угомонится.
Телефон снова дёрнулся. Я перевернула его экраном вниз и вогнала нож в помидор так, что сок брызнул на фартук.
— Марина, ты себе руку отхватишь.
— Ну хоть будет чем заняться в травмпункте. А не думать, зачем он опять лезет в мою жизнь.
Лена порезала торт, аккуратно разложила кусочки по тарелкам, подвинула один ко мне. Я не взяла. Руки пахли луком, укропом и злостью.
— Зачем он звонит?
Я фыркнула.
— Будто я знаю. Я трубку не беру, так он через Катю лезет.
Я швырнула на доску половинку болгарского перца.
— Звонит ей, жалуется, что я его игнорирую. Катя потом приходит ко мне с этим лицом, как будто я котёнка утопила. «Мам, ну поговори с папой. Мам, он переживает. Мам, он хочет все объяснить».
Я соскребла перец ножом в миску.
— Да чтоб он подавился своими объяснениями.
Лена отпила кофе и помолчала. Она умела молчать так, чтобы это не бесило.
Я размешала салат слишком резко. Несколько листьев упали на пол. Поднимать не стала.
— Он ведь до последнего тянул с разводом? — спросила подруга.
Я вытерла ладони о полотенце и наконец взяла свою чашку.
— Тянул. Как резину. То юрист не может, то бумаги не готовы, то давай ещё раз поговорим. Полгода меня мотал. Полгода. Сначала развлекался со своей секретаршей в кабинете, а потом изображал несчастного мужа, которому не дают шанс.
Перед глазами, как назло, всплыл тот снимок. Размытый, зернистый, с кривым ракурсом. Андрей прижимал к себе эту дрянь в узкой юбке, а она вцепилась в его рубашку так, будто уже примеряла его фамилию. Я тогда стояла посреди спальни, телефон дрожал в руке, а в груди было пусто и горячо одновременно.
Первое сообщение пришло ночью. Без подписи. Полуголая фотка на его диване в кабинете. Я ещё подумала — спам, идиотская шутка. Утром пришло второе. Ноги на его столе. Потом третье. «Он сказал, ты всё равно никуда не денешься». А через два дня — звонок в первом часу. Женский голос, тягучий, как сироп: «Ваш муж занят. Перезвонит утром».
Он тогда твердил, что это ничего не значит.
Один поцелуй.
— Знаешь, что было самым мерзким? — Я поставила кружку на стол и почувствовала, как дрогнуло стекло. — Он смотрел мне в глаза и говорил, что любит меня. После всего. После её фото в его телефоне, после этих ночных звонков. Любит. Слово-то какое удобное.
Лена выдохнула и поджала губы.
— А Катя что? Верит ему?
— Катя верит, что взрослые люди могут договориться, лишь бы была любовь. Ей восемнадцать, у неё еще розовые пони в голове. Она не понимает, как это — взять телефон мужа, потому что он пошёл в душ, а там сообщение: «Скучаю по твоим рукам». — Я криво улыбнулась. — И ладно бы просто руки.
Телефон зажужжал опять. На этот раз я взглянула. Катя.
Ответила сразу.
— Да.
— Мам, ты дома?
— Нет, в монастыре. Конечно, дома.
На том конце послышался шум, мужские голоса, потом дверь хлопнула.
— Я сегодня у папы задержусь, ладно? Мы поужинаем и ещё куда-то по делам.
Я медленно поставила кружку.
— Угу.
— Ты не злись только.
— С чего бы мне злиться?
Катя помедлила.
— Он хотел с тобой поговорить.
Я закрыла глаза и прижала пальцы к переносице.
— Передай Андрею, что у меня прекрасно работает кнопка «сбросить».
— Мам…
— Кать, я занята.
Я отключилась раньше, чем она успела что-то добавить.
Лена тихо присвистнула.
— Видишь? — Я сунула телефон обратно на стол. — Он меня и после развода в покое не оставил. Раньше через дверь в спальню лез, теперь через дочь.
— Ты себя сейчас накрутишь до нервного срыва.
— Мне нельзя до срыва. У меня завтра встреча.
Лена зацепилась за эту фразу, как за спасательный круг.
— С тем заказчиком?
Я кивнула, пошла к холодильнику, достала сыр и машинально начала раскладывать на тарелке.
— Если подпишем контракт, я выдохну. Три месяца работы минимум. Смогу закрыть долг за оборудование и не считать каждый рубль.
— Круто. А кто они?
— Какая-то крупная компания. Дочь нашла через знакомых. Сказала, люди серьёзные, платят без выкрутасов.
— А директор?
Я пожала плечами.
— Понятия не имею. Завтра увижу.
Лена потянулась за миской, вытащила с края лист салата и сунула в рот.
— Только не порть им впечатление своим лицом «я вас всех ненавижу».
Я посмотрела на чёрный экран телефона.
— За деньги я готова улыбаться шире всех.
Телефон больше не звонил. От этого стало только хуже. Будто Андрей затаился и выжидает. Я взяла свою чашку и сделала большой глоток. Кофе уже остыл и показался горьким.
Завтра утром у меня была встреча с новым клиентом.
Я тогда ещё не знала, чем она закончится.
Глава 2
Я одернула лацкан пиджака и посмотрела на себя в зеркало еще раз.
Серый. Не скучный офисный серый, а дорогой, с холодным стальным отливом. Юбка села как влитая, блузка не топорщилась, волосы я убрала в низкий узел, открыв шею. Стрелка на колготках ровная, каблук чистый, помада спокойная, без вызова. Деловая женщина, у которой всё под контролем. Даже если банк каждый месяц напоминал об обратном.
Я слегка повернулась боком, оценила посадку юбки, расправила плечи. В сорок два я выглядела лучше, чем в тридцать пять. По крайней мере, в зеркало мне смотреть было не противно. Морщинки у глаз меня не портили, а делали лицо собраннее. И если кто-то в той девелоперской махине ожидал увидеть затюканную хозяйку маленькой типографии, то пусть разочаруется.
На тумбе зазвонил телефон.
Я даже не обернулась. Пусть звонит. Сегодня у меня не было ни сил, ни желания слушать мужской голос, от которого во рту появлялся железный привкус.
Взяла папку с образцами, ключи от машины и вышла.
Внизу пахло сыростью и весной. Машина встретила меня мигающей лампочкой — бензина оставалось на доехать и вернуться, не больше. Я бросила сумку на соседнее сиденье, завела двигатель и, пока он урчал, ещё раз пробежалась глазами по смете. Буклеты, баннеры на ограждения, плакаты в отдел продаж, навигация для шоурума, папки для менеджеров. Объём хороший. Очень хороший. Если подпишем, я закрою хвост по лизингу за новый плоттер и перестану просыпаться среди ночи с мыслью, чем платить в конце месяца.
На светофоре я поймала своё отражение в боковом зеркале и хмыкнула. Собранная, гладкая, словно ничего внутри не скребло. Так даже лучше. Клиентам не нужны мои проблемы.
Офис девелоперской компании стоял в стекле и светлом камне. Просторное лобби, хром, живые растения в кадках размером с ванну и девушка на ресепшене с такой улыбкой, будто ей за это доплачивали отдельно.
— Марина Викторовна? Вас ждут. Третий этаж, переговорная «Север».
Меня проводила не секретарша, а молодой помощник в идеально сидящем синем костюме. Каблуки коротко стучали по полу, лифт поднимался слишком быстро, и я успела только переключить телефон в беззвучный режим.
Переговорная оказалась светлой, с панорамными окнами и длинным столом из тёмного дерева. На столе: вода, блокноты, ручки, экран для презентаций. Всё слишком гладко. Я такие места не любила. В них даже воздух пах деньгами.
Минуты через две вошёл мужчина лет тридцати пяти, высокий, сухой, с быстрым внимательным взглядом.
— Игорь Салтыков, руководитель проекта.
— Марина Светлова.
Мы пожали руки. Хватка у него была деловая, без попытки продавить. Уже хорошо.
Он говорил чётко, без лишней важности. Новый жилой комплекс бизнес-класса, несколько очередей, старт продаж через полтора месяца. Нужна наружная реклама, буклеты, каталог планировок, оформление офиса продаж и материалы для презентации инвесторам. Я слушала, задавала вопросы, делала пометки и чувствовала, как постепенно отпускает напряжение. Это был не очередной мелкий заказ на визитки и листовки. Это была работа, на которой моя студия могла выдохнуть.
Я выложила на стол образцы бумаги, показала варианты ламинации, примеры буклетов, которые мы уже делали для строительных компаний. Игорь листал молча, задержался на матовой плотной бумаге, уточнил сроки, попросил пересчитать тираж по двум позициям, потом кивнул:
— Хороший уровень. И по срокам укладываетесь.
— Если макеты утвердим без проволочек, укладываемся, — подтвердила я. — И если ваши менеджеры не начнут вносить правки ночью перед запуском.
Он усмехнулся.
— Наши могут.
— Тогда мои тоже умеют не спать.
Разговор пошел легче. Мы обсудили монтаж баннеров, замену части позиций на более выгодный материал. Несколько раз я ловила себя на том, что уже мысленно представляю цифры в календаре. Вот сюда уйдет первый платеж, вот этим я закрою поставщика, вот тут наконец сниму с себя этот проклятый лизинг. Даже дышать стало проще.
Когда мы дошли до финальной суммы, я ожидала привычное: “Спасибо, мы подумаем”, “Согласуем с руководством”, “Вернемся к вам через неделю”. Вместо этого Игорь закрыл папку и сказал:
— Нас всё устраивает.
Я не сразу поняла.
— Простите?
— Цена, сроки, качество. Нас устраивает. — Он нажал кнопку на телефоне. — Елена, принесите договор.
Я моргнула.
— Так быстро?
— Решение уже принято.
Внутри у меня что-то дрогнуло. Не тревога. Пока еще нет. Скорее осторожное недоверие человека, которому слишком долго не везло, чтобы сразу поверить в хорошее.
Договор принесли через минуту. Типовой, с приложениями, сроками оплаты, пунктами по макетам и монтажу. Я пробежалась глазами по страницам. Всё было чисто. Даже аванс стоял выше, чем я рассчитывала.
Ручка в пальцах вдруг стала тяжелой.
Подписывая последнюю страницу, я почти физически почувствовала, как с шеи соскальзывает удавка. Не до конца. Но ослабла точно.
— Поздравляю, — сказал Игорь. — Думаю, мы сработаемся.
— И я на это надеюсь.
Я убрала свой экземпляр в папку и, уже расслабившись, спросила почти машинально:
— Скажите, а кто порекомендовал вам мою студию?
Игорь перевернул страницу, проверяя подпись, и ответил так спокойно, будто речь шла о погоде:
— Андрей Николаевич.
У меня похолодели пальцы.
Сердце не ударило. Наоборот — будто провалилось куда-то вниз, под рёбра, и там застряло.
Андрей Николаевич.
Мало ли в городе Андреев Николаевичей.
Я даже успела ухватиться за эту мысль, как за поручень в резко затормозившем автобусе.
— Простите? — переспросила я, и собственный голос показался чужим.
— Андрей Николаевич лично принял решение по вашему подрядчику, — повторил Игорь. — Он видел ваши материалы, сказал, что вы справитесь.
Кровь шумно отхлынула от лица. Я смотрела на него и уже не видела ни стола, ни договора, ни своих рук поверх папки. Только это имя. Эти два слова, от которых у меня год сводило зубы.
Дверь переговорной открылась.
Я подняла глаза.
Он вошёл без спешки, в тёмно-синем костюме, будто это была самая обычная встреча и никакой выжженной земли между нами. Чужой для всех в этой комнате и до боли знакомый мне — по походке, по развороту плеч, по тому, как он остановился у стола, увидев меня.
Андрей.
Лицо у него почти не изменилось за этот год. Разве что стало жёстче. И ещё этот взгляд: прямой, тёмный, слишком спокойный. Так не смотрят на женщину, с которой разводились через адвокатов и которую добивали ночными звонками.
Я не встала. Не смогла.
Только крепче сжала папку, будто она могла меня от него заслонить.
Он перевёл взгляд на договор передо мной, потом снова на меня.
И улыбаться почему-то не стал.
Книга выходит в рамках литмоба "Второй шанс на любовь"
https://litnet.com/shrt/DItH
Глава 3
Андрей остановился у стола, перевёл взгляд с моего лица на договор и только потом устроился в кресле напротив.
Год.
Целый год я училась жить так, будто его больше нет. А сейчас он сидел в двух шагах от меня, гладко выбритый, собранный, с тем же спокойным лицом, от которого когда-то у меня подкашивались ноги, и мне хотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым.
— Андрей Николаевич, — оживился Игорь, словно ничего странного в комнате не происходило. — Это Марина Светлова, владелица студии.
Светлова.
Я вернула девичью фамилию в первый же месяц после развода. Не для красивого жеста. Просто не хотела таскать на себе его фамилию, как бирку с чужой ошибкой. Видимо, поэтому здесь никто и не догадался.
Андрей чуть кивнул.
— Мы знакомы.
Взгляд Игоря на секунду метнулся от меня к нему. Быстро, почти незаметно. Но он всё-таки что-то уловил.
— Вот и отлично, — произнес он бодрее, чем нужно.
Я бы ему сейчас объяснила, до чего именно отлично, если бы язык не прилип к нёбу.
Андрей наклонился вперед. Не ко мне — к договору. Взял мой экземпляр, раскрыл на последней странице, скользнул глазами по строкам, хотя прекрасно знал, что там написано. Я смотрела на его руку, на длинные пальцы, на запястье, выглядывающее из манжеты, и чувствовала, как у меня холодеет затылок.
Потом он взял ручку и поставил подпись.
Спокойно. Ровно. Не спеша.
Всё.
Вот теперь точно всё.
Только что я думала о лизинге, поставщиках и том, как выдохну впервые за полгода. А теперь смотрела, как мой бывший муж подписывает договор, который привязывает меня к нему крепче любой веревки.
— Тогда стартуем по согласованному графику, — произнес Игорь, не замечая, как у меня перед глазами всё медленно уплывает. — В понедельник ждем первые варианты по буклету и наружке.
— Разумеется, — ответила я.
Собственный голос удивил. Ровный, без дрожи. Словно это говорила не я, а кто-то другой, собранный и ледяной.
— Еще для офиса продаж понадобятся варианты навигации, — добавил Андрей, листая договор. — Текущие цифры по монтажу на площадке уточним сегодня к вечеру.
Я перевела на него взгляд.
Он говорил о проекте, словно это не он год назад целовался в кабинете со своей секретаршей. Будто не я таскалась по юристам и сдирала с пальца обручальное кольцо в туалете районного суда, потому что не могла смотреть, как блестит золото.
— Сроки по монтажу зависят от того, когда вы откроете доступ на площадку, — заметила я сухо. — Если снова будут переносы, как это обычно бывает у строителей, печать я согласую, но люди в ночь бесплатно выходить не будут.
Игорь кивнул, сделал пометку.
— Учтём.
Телефон у него завибрировал. Он взглянул на экран, поморщился.
— Извините, буквально на минуту. Марина Викторовна, Андрей Николаевич, я сейчас вернусь.
Он вышел. За ним мягко закрылась дверь.
И вот тогда в переговорной стало тихо. Слышно было только, как гудит кондиционер под потолком.
Я не дала этой тишине растянуться.
— Ты совсем с ума сошёл?
Андрей положил ручку на стол.
— Нет.
— Тогда что это было?
— Контракт.
Мне захотелось рассмеяться. Громко, зло, в голос.
— Не прикидывайся. Зачем ты это сделал?
Он откинулся на спинку кресла. Всё тот же спокойный взгляд. Всё та же манера держать лицо, от которой в браке у меня сводило челюсть.
— Твоя студия подходит под мой проект.
— Из всех типографий в городе? Именно моя?
— Да.
Я наклонилась вперёд.
— Слушай внимательно. Мне плевать, что ты там себе напридумывал. Я не собираюсь с тобой работать.
Ни один мускул на его лице не дрогнул.
— Уже собираешься.
Я ткнула пальцем в договор.
— Это можно остановить.
— Конечно.
Он повернул папку ко мне, раскрыл нужную страницу и коснулся строчки.
— Пункт о расторжении. Неустойка.
Я уставилась в текст, который минуту назад листала так уверенно и спокойно. Цифры поплыли перед глазами, но когда сложились в сумму, у меня внутри что-то мерзко оборвалось.
— Ты…
— Ты подписала договор, Марина.
— Специально?
— Я работаю аккуратно.
Вот так. Даже не отрицал.
Я подняла на него глаза. Лучше бы кричал. Врал. Начал оправдываться, юлить, делать вид, что это совпадение. Но он сидел напротив и смотрел так, будто всё давно просчитал.
— Какая же ты сволочь, — выдохнула я.
Он чуть склонил голову.
— Не надо разбрасываться словами.
У меня дрогнули пальцы. Я бы с удовольствием влепила ему этим самым договором по лицу, но вместо этого лишь выпрямилась.
— Хорошо. Допустим. Контракт остается. Но это будет только работа. Общаться я буду с Игорем, с менеджерами, с кем угодно, но не с тобой.
На этот раз Андрей усмехнулся. Совсем чуть-чуть. Даже не усмешка — ее тень.
— Нет.
— Что значит нет?
— Этот проект я собираюсь курировать лично.
Он сказал это так же спокойно, как несколько минут назад обсуждал буклеты и монтаж. — Не утруждайся, — бросила я. — У тебя для этого есть люди.
— Есть. Но этот проект — мой. Так что все ключевые этапы, все макеты, все согласования пойдут через меня.
— Ты издеваешься.
— Нет. Я хочу быть в курсе.
— Чего именно? Моих тиражей?
— Всего.
Последнее слово он произнес тихо. Почти ровно. Но я слишком хорошо знала этот тон. Так Андрей говорил, когда уже всё решил и не собирался отступать.
Я поднялась так резко, что ножка стула скрипнула по полу. Папка едва не выскользнула из рук.
— Ты всё такой же. Прешь напролом и думаешь, что имеешь право.
Он тоже встал. Не шагнул ко мне, не перегородил дорогу. Просто поднялся, и от этого в кабинете сразу стало теснее.
— Ты тоже не изменилась. Сначала рубишь сплеча, потом разбираешься.
Удар получился точный. Я даже вдохнула не сразу.
Он посмотрел на меня, потом на папку в моих руках.
— В понедельник жду первые варианты. И, Марина… постарайся не срывать сроки. Нам с тобой придётся видеться часто.
Вот теперь он добил.
Не криком. Не угрозой. Спокойной, деловой фразой.
Нам с тобой.
Часто.
Дорогие читатели! Рада приветствовать вас в моей истории. Здесь вас ждут эмоции и неожиданные повороты. Добавляйте книгу в библиотеку и ставьте лайк, мне будет приятно.
Представляю вам еще одну историю моба “Второй шанс на любовь”:
Ася Высоцкая “После развода. Как видишь, мир не рухнул”
https://litnet.com/shrt/hsDJ
Они не виделись двадцать лет. Он думал, что забыл. Она надеялась, что прошлое осталось в прошлом.
Алиса Ветрова возвращается в родной город, чтобы начать жизнь с чистого листа. Сорок два года, развод за плечами, взрослый сын и блестящая карьера в IT — у неё есть всё, кроме покоя. Лучшее предложение в крупнейшем холдинге города кажется подарком судьбы. До тех пор, пока в кабинет для собеседования не входит владелец компании.
Дмитрий Громов.
Тот самый мальчишка, который двадцать лет назад не решился сказать: «Останься». Тот, кого она так и не смогла забыть, как ни старалась.
Теперь он — её босс. Успешный, властный, циничный. Привыкший контролировать всё и всех. И явно не намеренный отпускать её во второй раз.
Но прошлое не отпускает так просто.
Глава 4
Контракт лежал на соседнем сиденье. Толстая папка, аккуратные листы, подписи, печати — всё как положено. Я смотрела на неё, не вставляя ключ в зажигание, и не могла заставить себя сделать хоть что-то.
В лобовое стекло мелко моросил дождь. Двор перед офисом плыл в сером мареве, машины въезжали и выезжали, люди спешили по своим делам, а у меня внутри было ощущение, будто меня только что тихо и без суеты засунули в капкан и защелкнули у самой кости.
Я всё ещё видела, как Андрей берёт ручку, спокойно ставит подпись. А потом говорит, что будет курировать проект лично.
Стиснула руль обеими руками и только тогда поняла, что пальцы дрожат. Вдохнула. Медленно. Потом еще раз. Не помогло.
Телефон лежал в подстаканнике экраном вниз. Молчал. Всё, что хотел, он уже сделал.
Я всё-таки завела двигатель, выехала со стоянки и почти сразу встала на красный. В зеркало заднего вида на меня смотрела чужая женщина с жестким лицом и слишком прямой спиной. Будто не я час назад сидела в переговорной и уже мысленно закрывала кредиты.
Резко выдохнула и ударила ладонью по рулю.
Но больше всего бесила не подпись Андрея. Катя. Она ведь знала.
К дому я подъехала с такой тяжестью в груди, будто тащила на себе не папку с договором, а бетонную плиту. Поднялась на свой этаж, открыла дверь и сразу услышала музыку.
Негромкую, ритмичную. Из колонки на кухонном подоконнике.
Катя сидела за столом с ноутбуком, в серой толстовке, с волосами, собранными на макушке. Рядом — кружка, тарелка с нарезанным яблоком, телефон на зарядке, какие-то цветные стикеры. Обычный кухонный хаос человека, который живет своей жизнью и не ждёт, что прошлое может вдруг вломиться в дверь.
Она подняла голову.
— Ну? Как прошло?
Я положила папку на стол чуть громче, чем нужно.
Катя моргнула.
— Что?
— Ты мне скажи. Как, по-твоему, прошло?
Она медленно закрыла ноутбук.
— Мам, что случилось?
Я посмотрела на неё и вдруг ясно увидела: Андрей сейчас сидел бы так же спокойно, внимательно подбирал слова и делал вид, что ничего страшного не произошло.
— Эта компания принадлежит твоему отцу.
Катя замерла.
Не сильно. Не так, как человек, который слышит новость впервые. На секунду, не больше. Но мне хватило.
— Понятно, — протянула я.
— Мам…
— Нет, подожди. Давай без этого твоего «мам». Ты знала?
Она отвела взгляд, потом снова посмотрела на меня.
— Знала.
Я кивнула. Медленно. Чтобы руки не задрожали.
— И решила не говорить.
— Если бы ты знала, то наверняка отказалась. Я хотела как лучше.
Я усмехнулась. Коротко.
— Как лучше? За моей спиной сговориться с моим бывшим мужем и подсунуть мне контракт?
Катя выпрямилась на стуле.
— Не сговориться. Помочь.
— Мне не нужна помощь от твоего отца.
— Тебе нужна помощь от банка? — спросила она. — Или от поставщиков, которым ты уже который месяц обещаешь закрыть хвосты?